Текст книги "Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 19

Допрос у императора мало чем отличался от того, что устроил мне Разумовский. Я подробно рассказала об ужине у императрицы, дословно воспроизвела наш разговор.

Всеслав Михайлович расхаживал по кабинету, заложив руки за спину. По этой причине мы с князем стояли, не имея возможности присесть. Повезло лишь Карамельке. Она с комфортом улеглась на моем плече, наплевав на этикет. Впрочем, Всеслав Михайлович отнесся к этому снисходительно.

Я не забывала о том, что Разумовский считывает мои эмоции, поэтому старалась не присматриваться к императору, чтобы понять, лич он или человек. К тому же, это бесполезное занятие. Кто бы не был личем, маскировался он превосходно.

Выяснив все, что его интересовало, Всеслав Михайлович остановился и смерил меня внимательным взглядом.

– Яромила, я говорил тебе, что ты выйдешь замуж за моего бастарда. Ты же помнишь об этом?

– Помню, ваше величество, – ответила я, косясь на Разумовского.

Он едва заметно напрягся.

– Моему совету ты не вняла, о Бестужеве не забыла. И расстроила его брак с моей внучкой, – продолжил Всеслав Михайлович.

Я промолчала. Не хотелось возражать, пусть вина лежит на мне, а не на Саве.

– Савелий Бестужев посмел отказаться от Анастасии.

Это прозвучало угрожающе, и у меня засосало под ложечкой.

– Но я прощу ему это при условии, что он откажется и от тебя.

Я в раздражении уставилась на Разумовского.

«Мы так не договаривались, Сергей Львович!»

Навряд ли он это услышал. Но взгляд отвел.

– Прошу прощения, ваше величество. Я не могу решать за Савелия.

– Разве? – Всеслав Михайлович усмехнулся. – А ты попробуй. Мне все равно, на ком он женится, но его свадьба должна состояться раньше, чем твоя.

– Но почему? – не выдержала я. – Разве недостаточно того, что я дала согласие на брак с князем Разумовским?

Всеслав Михайлович развернулся к Разумовскому.

– Твоя невеста ведет себя дерзко. Надеюсь, ты объяснишь ей, что неприлично бегать голышом по коридорам дворца. И недопустимо возражать государю.

Кровь прилила к щекам, но не от стыда, а от гнева. Как это мелочно! Мстить за то, что Ася и Сава отказались от брака по расчету…

Однако игнорировать слова императора я не могла. Он недвусмысленно намекнул, что род Бестужевых подвергнут опале, если Сава не женится этим летом.

Пожалуй, сейчас я как никогда была близка к тому, чтобы исполнить желание Разумовского.

Карамелька тихо заурчала, успокаивая меня по привычке.

– Яра, извинись, – тихо произнес Разумовский.

Я слишком долго молчала, а его величество ждет моего раскаяния. Любопытно, я все еще считаюсь его крепостной? Вряд ли. Бастард императора женится на боярышне Морозовой.

Хотелось визжать и топать ногами. Ничто не злило меня так, как это принуждение к браку!

Я была в платье, поэтому присела в низком реверансе, склонив голову перед императором.

– Прошу прощения, ваше величество. Я вела себя недопустимо. Такого больше не повторится.

– Извинения приняты, – ледяным тоном ответил Всеслав Михайлович. – Можешь идти.

– Вернитесь ко мне, – велел Разумовский, провожая меня до дверей.

Венечка подпирал стену в коридоре перед покоями императора. Я вдруг вспомнила, что именно тут ковер-самолет врезался в князя Разумовского. Как давно это было…

– Ты как? – поинтересовался Венечка, отлипая от стены.

– Лучше всех, – процедила я.

Он приподнял бровь в знакомом жесте.

– Велено возвращаться в покои князя.

– С другой стороны, – рассуждал Венечка, шагая позади меня. – Жива. Свободна. Зла. Все не так уж и плохо.

Знал ли Разумовский об ультиматуме императора? И тогда его попытка разлучить нас с Савой… акт милосердия? Если бы Сава тогда меня бросил… или, как желает император, отказался… Мне сейчас не пришлось бы думать о том, как сообщить ему очередную пакостную новость?

«Сава, ты должен срочно жениться. Не на мне. А если не женишься, твой род уничтожат так же, как уничтожили мой».

– Тебя же ни в чем не обвинили? – спросил Венечка, когда мы вернулись в гостиную князя Разумовского. – Яра, не молчи. Я тоже волнуюсь.

– Знал бы ты, как тебе повезло, – сказала я тоскливо.

– Это в чем же? – хмыкнул он.

– В том, что ты не встретил меня раньше, чем Сава.

– Что? – Он мгновенно подобрался, закаменел лицом.

– Когда-то я сказала Саве, что меня нельзя любить. И всерьез верила, что приношу несчастье. Тогда я была дочерью врага. Без имени, без титула, без денег, без прав. Я с самого начала понимала, что я ему не пара. И ты знаешь, ничего не изменилось. Моя жизнь все так же мне не принадлежит. И я была права, я приношу несчастье.

– Можно попроще? – попросил Венечка. – Я понял только то, что у тебя приступ жалости к себе.

Я обиделась и запустила в него маленькой диванной подушкой, думкой. Он легко ее поймал.

– Полегчало? Тогда говори толком, что случилось. Или утереть тебе сопли? Потом стыдно не будет?

Я помолчала, тиская Карамельку. Стыдно уже сейчас. Я получила очередную оплеуху и пропустила удар. Гораздо проще смириться с собственным замужеством, чем с женитьбой Савы. А если он заартачится? Да я с ума сойду! Но и вести себя, как размазня, не вариант.

– Императора оскорбил отказ Савы жениться на его внучке. Саве приказано жениться до того, как я выйду замуж за Разумовского. Иначе… – Я провела ребром ладони по шее. – Вень, не говори ничего, хорошо? Да, мне паршиво, но я справлюсь.

Он не смог промолчать.

– Беру свои слова обратно. Готов утирать, сколько надо. Это не стыдно.

Больше мы это не обсуждали, но мне стало чуточку легче.

Разумовский вернулся с Тоби, и Карамелька тут же оживилась, вопросительно взглянула на меня и, получив разрешение, убежала общаться с другом.

Мы с Веней, не сговариваясь, вытянулись перед Разумовским по стойке «смирно». Если судить по внешним признакам, он был в отвратительном настроении.

– Курсант Головин, – тихо произнес Разумовский. И Венечка вздрогнул. – Письменные извинения приняты. Оскорбленные офицеры ждут устных. Публичных. На построении, через полчаса, в моем присутствии.

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – выдавил Венечка.

Я ему искренне сочувствовала, но помочь ничем не могла.

– Курсант Морозова. – И я, в свою очередь, вздрогнула, так угрожающе звучал тихий голос князя. – Приказ его величества выполнить немедленно.

«То есть… как?» – хотела спросить я, но благоразумно прикусила язык.

– Если подобное повторится, я буду вынужден тебя наказать.

«Подобное – это какое? Голышом по коридорам? Или…»

«Только попробуй что-нибудь ляпнуть!» – В голове прозвучало предупреждение Разумовского.

Ой…

– Дождешься Головина, он проводит тебя до квартиры, – продолжил Разумовский вслух. – Без него из дворца ни ногой. Завтра утром вернетесь вместе. Оба дежурите у императрицы. Вопросы?

– До какой квартиры? – спросила я.

– До твоей или Бестужева. Где договоритесь встретиться.

– Серьезно?

– Я похож на шутника⁈ – рявкнул Разумовский. – Курсанту академии безопасности нужно объяснять, что такое приказ⁈

– Я не об этом, – проворчала я. – Головин должен присутствовать при нашем разговоре? Я могу понять, отчего вы сейчас злитесь. И отчего я из Яры превратилась в курсанта Морозову. Но это не перебор?

– Вы что, дети малые? – неожиданно устало произнес Разумовский. – Сами не разберетесь? По улице в одиночку не ходите. Это обоих касается.

Из него будто выпустили воздух. Мы с Веней переглянулись и благоразумно покинули гостиную. Разумовский нас не остановил.

С Савой я связалась самым простым способом – позвонила ему по телефону. Он ответил сразу, значит, был свободен.

– Надо срочно встретиться, – сказала я.

– Где? Когда?

– У меня, сегодня вечером.

– Что-то случилось?

– Со мной все в порядке, но новости плохие.

– Буду.

Я поспешно нажала кнопку завершения звонка. Сава от меня не откажется. Это меня вынуждают отказаться от него. А ведь в приоритете вовсе не наши отношения. Меня вновь пытаются вывести из игры?

А вот это мы еще посмотрим!

Глава 20

– Зря Александр Иванович тебя сюда отправил, – сказал Венечка, когда мы благополучно покинули негостеприимный дворец.

Уехали мы на машине, Веня сам сел за руль.

– Меня сюда Разумовский вызвал, – возразила я.

– Ну, не тебя отправил, а Яну. – Он вздохнул. – Подозревают все равно тебя, иначе так не прессовали бы.

– Не знаю я никакой Яны, – открестилась я, на всякий случай. – Но, вообще… Может, и хорошо, что этот гадючник зашевелился? Больше шансов, что главный злодей ошибется.

– А, так это ловля на живца? – усмехнулся Венечка.

– Не знаю, – проворчала я и отвернулась.

Карамелька заурчала, подставляя под руку живот. Словно хотела сказать, мол, взяла моду нервничать, почеши лучше пузико кошечке.

Оставшуюся дорогу мы с Веней молчали. Делиться подозрениями нельзя, так как Александр Иванович запретил обсуждать операцию между собой. Так что мы оба переваривали последние события. Венечка перестал прятаться за блоком, и я прекрасно ощущала его переживания из-за недавнего унижения. И он чувствовал мое раздражение из-за предстоящего разговора с Савой.

Я гладила Карамельку и смотрела в окно. Взгляд падал и на боковое зеркало. Мне показалось, что у нас на «хвосте» висит малоприметная машинка цвета мокрого асфальта.

– Остановись у какого-нибудь магазина, – попросила я Венечку. – Лучше у гастронома, дома нет продуктов.

Он отрицательно качнул головой.

– За нами следят. Хорошо, если только следят, а не ждут удобного момента, чтобы прикончить обоих.

– Так мне не показалось?

Он вздохнул и посмотрел в зеркало заднего вида.

– Есть подозрение, что это от князя. Наблюдают, не нарушим ли мы приказ. Проверять, так ли это, как-то не хочется. Полагаю, Бестужев спасет тебя от голодной смерти.

Венечка проводил меня до квартиры. С моего разрешения обошел ее всю, сказал, что ничего подозрительного не обнаружено, и собрался уходить.

– Ты куда это? – удивилась я. – А как же соблюдение приказа?

– Предлагаешь мне стать третьим лишним? – Его брови сошлись в одну линию. – Я все же смел надеяться, что отношения между нами несколько улучшились.

– Вень, тебе нельзя выходить в город одному, – разволновалась я. – Ты же видел, квартира огромная, всем хватит места.

– В этом городе живут мои родственники. Внезапно, в соседнем доме. Я не планирую выходить на улицу, туда можно попасть через крыши.

– С ума сошел! – возмутилась я.

– Да пусть прыгает, – раздалось за спиной. – Одним дураком меньше станет.

Сава через Испод шагнул в квартиру, я давно дала ему такой доступ. Венечка зло на него уставился. Я не успела повернуться, Сава обнял меня со спины.

– Я в том смысле, что левитировать ты не умеешь, а риск оступиться велик, – добавил Сава.

– Да ладно, – поморщился Венечка. – Будто я не понимаю, что вы все терпите меня из-за Яры. Я и сам себя терплю из-за нее. Если и разобьюсь, плакать некому.

– Ты ошибаешься, – сказал Сава. – Давай координаты, я тебя Исподом проведу. Тут дел на пару минут. Не знаю, что у вас там происходит, но мне это сильно не нравится. Хватило и того, что услышал.

Венечка спорить не стал, и я ненадолго осталась одна.

– Давай ко мне? – предложил Сава, вернувшись. – То есть, к нам. В твоих хоромах…

– Нет. – Я отрицательно качнула головой. – Если ты захочешь уйти, уйдешь Исподом. А если захочешь, чтобы ушла я… придется провожать. И не потому, что мне страшно. Просто…

– Замолчи, – попросил Сава, перебивая. – Ты еще ничего не рассказала, но уже прощаешься. А я еще ничего не знаю, но уже злюсь. Ты опять за старое?

Он солгал. Я ощущала не злость, а страх. Сава пытался уцепиться и за другие эмоции, но у него это плохо получалось.

Карамелька и Чоко уже вовсю катались по паркету, устроив веселую возню и игру в догонялки. Я им завидовала. Хотела бы и я вот так же встречаться с Савой – беспечно веселиться, получать удовольствие, не думать о будущем.

– Присядем? – предложила я. – И прости, что вот так… внезапно… Приказ императора.

Я понимала, что оттягиваю неприятный момент, и от этого только хуже. Но вот так взять и огорошить? Сначала я рассказала о том, что случилось с Карамелькой. Сава перенес это стоически. Бледнел, скрипел зубами… но сказал, что благодарен князю за то, что он спас мою химеру.

Передать приказ императора оказалось еще сложнее, чем я себе представляла. У меня просто язык не поворачивался произнести что-то вроде: «Ты должен жениться на другой, причем раньше, чем я выйду замуж». И не из-за ревности. Внутренне я уже смирилась с тем, что Сава может заключить фиктивный брак. Ведь я и Разумовский собираемся сделать то же самое, и Сава это принял. Но я до одури боялась, что Сава откажется выполнять приказ. А ведь именно так он и поступит!

Сказать все же пришлось. Слово прозвучало, и я сидела, боясь пошевелиться, и ждала ответа Савы.

– Яра… – наконец произнес он. – Яра, скажи… ты хочешь, чтобы я подчинился?

«Да! Тысячу раз – да!» – хотелось закричать мне. Но я молчала. Сава не спросил, что ему выбрать. Принимая мое решение о браке с князем, он согласился с тем, чего хочу я. Возможно, это самое благоразумное, учитывая все обстоятельства. Но Сава смирился с моим желанием, с моим выбором. И теперь я тоже должна навязать ему свое «хочу»?

Как же страшно! А что чувствовал Сава, отдавая меня князю? Он смог. Чем я хуже?

– Не буду скрывать, мне важна твоя безопасность, – сказала я. – Ты мне очень дорог. И я знаю, что угроза уничтожить род – не пустая. Но… – Набрать в грудь воздуха – и нырнуть в ледяной омут. – Я приму любое твое решение. Я тебе доверяю.

Сава не просиял. Его лицо не озарила радость. Он всего лишь сжал мою руку чуть крепче. И сказал:

– Спасибо.

– Что ты выберешь? Только не держи меня в неведении, умоляю.

Хотелось его обнять, почувствовать тепло, услышать, как бьется сердце. Момент казался неуместным для нежностей.

– Я еще не приносил присягу императору, – сказал Сава. – Официальные мероприятия обычно откладывают на начало осени. К этому времени утверждают все назначения. Приказ императора эсперу не оспаривается, если его выполнение не нарушает ряд постулатов. Собственно, это ты знаешь.

– Знаю, – подтвердила я.

– Сейчас император может приказать мне, как подданному империи… но не всё. Он не имеет права распоряжаться моим семейным положением. Так что это не приказ, а угроза.

– Так я тоже могла не подчиняться его приказу? – нахмурилась я. – Но князь настоял. Еще и накричал…

– На тебя надавили, – сказал Сава. – Беды в том нет. Трудно оспорить приказ передать что-то на словах. Но ты, как обычно, недооцениваешь силу боярских родов. Не только отец воспримет такой приказ, как угрозу. Его поддержат, я уверен. Боюсь, ты права. Вся эта возня – попытка вывести тебя из игры. Тем более, не стоит поддаваться.

А ведь Разумовский очень хорошо знает Саву, как и любого из нас. Не вытолкали ли меня из дворца специально, чтобы я быстрее услышала ответ? В последнее время я все чаще ищу оправдания Разумовскому. И любой его поступок трактую в собственную пользу. Правильно ли это? Ведь он все еще под подозрением.

– Ты останешься на ночь? – спросила я.

– У меня тоже есть не очень приятная новость, – сказал Сава. – И еще более неприятный приказ. Если не выгонишь меня после этого…

Он определенно хотел меня поддеть. Я не обиделась, но желания подыграть не возникло, и Сава это понял, не договорил фразу.

– После твоего звонка я доложился Александру Ивановичу. Он попросил рассказать тебе о результате наших поисков.

– Вы ничего не нашли? – догадалась я.

– Верно, ничего. И не потому, что плохо искали. Александр Иванович предполагает, и мы с ним согласны, что место спрятано при помощи родовой магии. Ключ – это кровь.

– Как вход в подвал моего деда?

– Именно. Это не очень приятная новость. А приказ касается тебя и Головина.

– Добыть кровь императора?

– Или любого из его рода. Желательно близких родственников, а не седьмого колена. И императрицы тоже.

– Да-а-а… – протянула я. – Это тебе не зубную щетку со слюной умыкнуть.

– Нужна хоть какая-то зацепка, – сказал Сава. – Александр Иванович не может начать официальное расследование на основе домыслов. Место жертвоприношения – лучший вариант. Там на одной психометрии доказательную базу собрать можно. Но он просил действовать осторожно. И при малейшей опасности…

– Уходить Исподом, он разрешает, – подхватила я. – Ладно. Это не так уж и сложно. Как передать добычу? С Карамелькой через Испод – не вариант.

– Не вариант, – согласился Сава. – У тебя дом в Петербурге. Неужели повода не найдешь?

– Пока запрета на посещение города нет, но всякое может случиться. Если через три дня не появлюсь тут, пусть кто-нибудь заглянет в гости.

Сава все же задал вопрос, на который мне хотелось ответить. Уже утром, перед тем как отправиться за Венечкой.

– Яра, а если бы я сказал, что женюсь фиктивно… Ты не ревновала бы? Ни капли?

– Смеешься? Я тоже неидеальна. Может, я ничего не сказала бы вслух, но ревновала бы сильно. Я очень переживаю из-за того, что заставляю тебя проходить через такое.

Кажется, мой ответ, к слову, абсолютно искренний, его хоть немного успокоил.

Глава 21

Перед тем, как вернуться во дворец, мы с Веней поругались. Конфликт случился во время обсуждения задания, полученного от Александра Ивановича. К слову, он позвонил и подтвердил все, что передал мне Сава.

– Примерно представляю, как взять образец крови у ее величества, – сказала я. – К его величеству мы навряд ли подберемся. Но у нас есть князь. Если я…

– Оставь Амалию Брониславовну в покое, – перебил меня Веня. – И к князю не лезь, если у тебя нет запасной жизни. Проще к их детям подход найти. А еще лучше, к внукам. Бежал, упал, разбил коленку. Главное, вовремя оказаться рядом.

– Но в детях и внуках смешанная кровь, – возразила я. – Так мы не узнаем, кто виновен в смерти девочек.

Так как Веня волей Разумовского попал во дворец, Александр Иванович рассказал ему о наших догадках. Но не всё, поэтому в разговоре я избегала подробностей.

– То есть, как кто⁈ – взвился Веня. – Император, разумеется!

– Откуда такая уверенность?

Он вытаращился на меня так, будто увидел растущие рога. И мгновенно превратился в прежнего Венечку.

– Вот от тебя не ожидал… такого вопроса.

Я подавила желание стукнуть его чем-нибудь тяжелым.

– Объясни, – потребовала я.

– Заговор против императора, – процедил Венечка. – Моя мать много лет искала убийц дочери. По-твоему, она ошиблась?

Аргумент. Или нет?

– Это не доказательство, – сказала я. – Может, государыня бдительность усыпляла. Или прорыв устроили с другой целью.

– Какой, например?

– Жатва душ.

– Ты не понимаешь, я разговаривал с мамой…

– Она могла ошибиться. Возможно, из-за этой ошибки ведьмы и потерпели поражение. В том случае, если их целью было возмездие, – добавила я.

– Да что ты понимаешь!

Тут Веню понесло, но мне довольно быстро надоел этот спор.

– Без проблем, – сказала я. – Я рассчитывала на твою помощь, но справлюсь и без тебя.

Нет, Венечка не сдался. Он бухтел всю дорогу до дворца. Но перед этим мы все же договорились о том, как будем выполнять задание. И я была уверена, что в ответственный момент он не подведет.

Дежурство у императрицы началось в десять утра. В это время она просыпалась, и фрейлинам предписывалось присутствовать в ее спальне во время утреннего туалета.

Ведьмы теперь дежурили в паре с эсперами, и Веня ждал в соседней комнате. Кроме меня, за сборами Амалии Брониславовны следили еще три фрейлины. Карамелька лежала на моем плече.

В целом, дежурство – довольно скучное занятие. Все работу выполняют горничные. Фрейлины – вроде как компаньонки. Сопровождают, развлекают разговором, читают вслух. Ведьмы еще и охраняют, проверяют еду на яды. Но чаще девушки молча стоят или сидят, если повезет, подле императрицы. Может, на официальных мероприятиях веселее, но во время моего дежурства ничего интересного не происходило.

Я не предполагала, а знала точно, что Амалия Брониславовна страдает от головных болей и повышенного давления. Об этом предупредила обер-гофмейстерина. И инструкцию на случай приступа выдала. Все, что мне оставалось, это дождаться удобного момента и устроить похожий приступ.

Жестоко? Веня вопил, как резанный, что я совершаю моральное преступление, и после такого не достойна быть эспером. Правда, заткнулся, когда я напомнила ему об убитой сестре.

Случай представился, когда Амалия Брониславовна гуляла по парку. Ее сопровождала я, Веня и еще две фрейлины. Карамелька предпочла отправиться к Тоби, с разрешения его хозяина.

– Как самочувствие твоей питомицы, Яра? – спросила Амалия Брониславовна.

Она впервые за день обратилась ко мне.

– Спасибо, хорошо, ваше величество, – вежливо ответила я.

– Право, мне жаль, что так получилось. Я рада, что все обошлось.

– Я рада, что ваше величество не пострадали.

Разговор перешел на другую тему.

– Голова кружится, – пожаловалась Амалия Брониславовна шагов через пятьдесят.

Она присела на скамейку, сжимая пальцами виски.

Я перешла на медицинское зрение. Спасибо знаниям, полученным в гимназии! Чуть-чуть надавить на стенки кровеносных сосудов…

Из носа Амалии Брониславовны вытекла капля крови.

Я среагировала мгновенно.

– Опустите голову, ваше величество. – Я сунула ей под нос заранее приготовленный платок. – У вас поднялось давление.

Платков было два. Один я отдам в том случае, если ведется учет монаршей крови. Другой законсервирую в стазисе и отправлю Александру Ивановичу.

К тому времени, как в парк примчался лекарь, носовое кровотечение остановилось, давление нормализировалось. При проверке найдут следы моего вмешательства. И это вполне объяснимо. У меня есть медицинское образование, я могла оказать квалифицированную помощь.

Веня должен был прикрыть меня в том случае, если бы рядом оказались другие эсперы. Они почувствовали бы вмешательство. Но с прогулкой получилось удачно.

Платок, испачканный кровью, у меня не забрали. Но я демонстративно поручила горничной его выбросить. Другой, разумеется, надежно припрятала.

Тем же вечером, сдав дежурство, я отправилась к Разумовскому.

– Мне опять нужно в город, – заявила я. – Кое-что забыла в квартире.

– Что именно? – спросил он.

– Ну… – Я замялась. И эмоционально показала, что очень смущена. – Кое-что женское… Я без этого не могу. Привыкла. И еще мне кажется, что забыла выключить свет в ванной комнате.

– Давай я тебя Исподом…

– Нет, – запротестовала я. – Сейчас нельзя. То есть, было бы можно, если бы я не забыла там это…

Я отчаянно намекала Разумовскому на женские дела. К счастью, до него дошло. Нас с Веней отпустили в город, но только «туда и обратно». Платок я оставила в условленном месте. Осталось добыть образец крови рода Романовых.

Тут мы с Веней сошлись на том, что пускать кровь лучше Разумовскому. Он хотя бы до смерти не прибьет, даже если о чем-то догадается. А еще нас не обвинят в покушении на монаршую особу.

Вариантов было несколько. Подговорить Карамельку, чтобы она случайно поцарапала князя. Уронить на князя что-то бьющееся, оцарапать его осколком. Спровоцировать князя на конфликт и дать ему в нос. Это предложил Веня, и я посоветовала ему сначала написать завещание и попрощаться с родней. Столкнуть князя в пруд, предварительно запустив туда пиявок. Можно и комариное полчище организовать, но для этого нужно заманить князя на болото.

Самое безопасное – подсунуть ему что-нибудь острое, чтобы он порезался как бы случайно. Идет, допустим, Разумовский по коридору. Видит, лежит платок. Наклоняется, чтобы его поднять. Берет… а там лезвие. Чирк – и кровь потекла на платок.

– Мечтательница! – Веня поднял мою идею на смех. – Разумовский – и случайный порез? Ты еще потом платок этот у него отними. Он же его под микроскопом рассмотрит, я уж молчу о психометрии.

– Воспоминания предмета можно стереть, – отбивалась я.

– Ага. Чтоб он тебя по следу вычислил. Кого он первым проверит?

К слову, никто не интересовался, передала ли я Саве приказ императора. Никто не спросил, что он ответил. Я не знала, что происходит за пределами дворца. Переживала, но напомнить Разумовскому об угрозах императора боялась.

Мы с Веней решили подождать дня три. За это время наши проверят, откроет ли кровь императрицы тайные ходы. Вдруг нет необходимости охотиться на Разумовского?

Или, если кровь Амалии Брониславовны не подойдет, можно взять в оборот кого-нибудь из детей или внуков. Это, кстати, сложнее. Все же мы можем придумать повод, чтобы увидеться с князем Разумовским. И у нас нет ни одной причины для того, чтобы встречаться с членами императорской семьи.

Не уверена, что мне повезло. Все больше казалось, что Разумовский играет на нашей стороне. Или это ловушка, что он расставляет заранее? Подыграть сейчас, расслабить… и нанести удар в ответственный момент.

Не знаю. Удачей я воспользовалась, но поделилась с Александром Ивановичем своими сомнениями.

А повезло в том, что Разумовский порезался при мне. И без моего участия.

Вечером Тоби принес записку с приглашением на ужин. Разумовский грозился начать ухаживания, поэтому я ничего не заподозрила. Стол был накрыт на двоих.

– Надо обсудить кое-что, касающееся свадьбы, – сказал Разумовский.

Но проговорить мы не успели. Его вызвали к императору.

Разумовский чертыхнулся и отправился в ванную комнату, бриться. Сказал, что надеялся отдохнуть этим вечером, а его величество не выносит щетину. Меня Разумовский потащил за собой, чтобы успеть что-то сказать.

И ведь не сказал! Так торопился побриться, что чиркнул лезвием бритвы по уху. И кровища полилась…

Я помогла остановить кровь, и ухо подлечила. Но ванная комната напоминала поле кровавой битвы.

– Брось, тут потом все уберут, – сказал Разумовский.

И ушел переодеваться.

А я умыкнула полотенце, пропитанное его кровью.

Не верю я в такие совпадения!

Поговорить с Александром Ивановичем удалось перед отбытием монарших особ в Кисловодск. Тогда я и узнала, что добытая кровь не открыла никаких тайных ходов и помещений. То ли детей убивали в другом месте, то ли двери запечатал кто-то другой, не имеющий родственных связей с личем.