Текст книги "Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Дочь врага Российской империи. Избранная

Глава 1

Кольцо лежало на ладони. Простое, серебряное, без гравировки и камней. Детское.

Последнее подсказал Александр Иванович, указав на размер. И точно, при желании я не смогла бы надеть кольцо даже на мизинец, а у меня тонкие пальцы.

Я зажала кольцо в кулаке, прислушиваясь к ощущениям. Ничего нового. Даже странно, что психометрия мне не дается. И обидно. В кольце ключ к разгадке тайны, что хранит князь Разумовский.

– Способность к психометрии открывается не у всех, – сказал Александр Иванович. – Это сложнее, чем телепатия. По сути, это воспоминания тех людей, что долго держали предмет в руках или касались телом. Но не все подряд, а те, что сопровождались яркими и сильными эмоциями. Предмет как бы впитывает в себя часть картинки, понимаешь?

Я понимала. О психометрии я узнала не от Разумовского. И была уверена, что овладею практикой в свое время.

Только времени не осталось.

В комнату заглянул Ваня.

– Тебя ждут, – сказал он. – Пора.

Я спрятала кольцо в спичечный коробок, а коробок убрала в карман.

– Ванюш, иди сюда, – попросила я, поднимаясь.

И, когда брат послушно подошел, крепко его обняла. Обычно Ваня стеснялся таких нежностей и старался их избегать. Однако сейчас прижался и даже неловко обнял меня в ответ.

– Не ходи, – выдохнул он чуть слышно.

– Надо, – возразила я. – Иначе не видать нам покоя. Да и вообще…

Он тяжело вздохнул.

– Я вернусь, – добавила я. – И ты со всем справишься. Ты у меня молодец.

Ваня хлюпнул носом. Он прекрасно понимал, какие опасности поджидают меня во дворце императора. Да за одно использование чужой ауры можно тюремный срок получить! И это в лучшем случае.

– Так, отставить, – произнесла я строго. – Морозовы не плачут.

– А я не Морозов, – зловредно сообщил братец. – Ну, официально. Так что мне можно.

– Вот тут ты ошибаешься, – сказала я. – Впрочем, решать тебе. Я готова принять тебя в род.

Магический знак на запястье, символ принадлежности к роду, мне вернули давно. Я никому не говорила об этом. Это не тайна, просто… как-то к слову не пришлось. Однако сейчас показала знак брату. Бегущий олень переливался серебряным плетением.

– Правда? – охнул Ваня. – Мне… меня…

– Это законно, – пояснила я. – Ведь ты родился после казни отца. С документами поможет Александр Иванович. Ритуал я могу провести прямо сейчас.

– Да? – Он все еще не мог поверить. – Да! Да, я хочу. Пожалуйста!

Я не сомневалась, что от этого предложения Ваня придет в восторг, потому и отложила его на последний момент. Это поднимет Ване настроение, и прощание не останется в памяти тягостным.

Капля крови, нужные слова, немного родовой силы – и на Ванином запястье появился серебряный олень.

А вот теперь, действительно, пора.

Я потрепала Ваню по волосам и поцеловала в нос Карамельку. Интуиция подсказывала, что мы нескоро увидимся.

– Простите, я заставила вас ждать, – произнесла я, заходя в библиотеку в доме Верховной Ведьмы.

– Ты предупреждала, – напомнил Александр Иванович. – Как все прошло?

– Ваня счастлив, – коротко ответила я.

– Не переживай, я за ним присмотрю, – сказала Алевтина Генриховна.

– Здесь с ним ничего не случится, – добавил Тимофей Иванович.

– Знаю. – Я кивнула. – Спасибо.

– Вечером поезд, надо начинать. – Александр Иванович встал. – Яра, ты готова?

– Да.

Я протянула ему руку, ладонью вверх. Ритуальный нож полоснул по ладони дважды, выписывая крест. Алевтина Генриховна поднесла каменную миску, чтобы собрать кровь. Тимофей Иванович высыпал на рану порошок из заговоренных трав.

Адская боль растекалась по руке, но я терпела.

Алевтина Генриховна едва слышно забормотала неизвестный мне заговор. Тимофей Иванович вторил ей на латыни. Стало легче, боль притупилась. Александр Иванович вдавил в рану маленькую капсулу. И вновь полоснуло болью. Я закрыла глаза.

Мне рассказали о том, как будет проходить ритуал. Предупредили, что будет больно. Осталось лишь дочитать заговор, зарастить кожу и начертить моей же кровью несколько рун, запускающих процесс преобразования. Мне подселили живой артефакт, что изменит ауру и внешность.

Запрещенное колдовство. Если меня раскроют, осудят всех, кто проводил ритуал. Только исполнители и головы лишиться могут. Достанется и той, кто позволила снять с себя слепок.

Если глава отдела эсперов при управлении госбезопасности пошел на такой риск, а Верховная Ведьма и ведьмак его поддержали, дела плохи. В том смысле, что других способов докопаться до истины нет. А делать вид, что ничего не происходит – не вариант.

Веня рассказал Александру Ивановичу о сестре, я – о странных словах Разумовского и о кольце, и Александр Иванович, образно говоря, схватился за голову. Планы пришлось срочно корректировать. Если первоначально я должна была появиться во дворце практически незаметно, и больше слушать, чем действовать, то теперь мне отводилась роль провокатора.

– Яра, как ты? – спросил Александр Иванович.

– Яна, – поправила его Алевтина Генриховна. – Теперь она Яна. Пусть привыкает.

Я честно предупредила Александра Ивановича, что не могу полностью доверять баронессе, из-за ее возможного родства с князем Разумовским. Результат анализа мы еще не получили.

– Мне ты доверяешь? – поинтересовался Александр Иванович. И добавил, когда я ответила утвердительно: – Родственники они или нет, неважно. Алевтина Генриховна нам поможет.

Пожалуй, без ее помощи попасть во дворец было бы практически невозможно. После заговора ведьм малого ковена штат фрейлин для государыни набирали постепенно. И ведьм туда приглашали неохотно. Однако Алевтина Генриховна добилась того, чтобы определенные традиции соблюдались. Хотя бы одна ведьма должна охранять жену императора. Лучше три. Или пять.

Во время визита в Кисловодск количество ведьм среди фрейлин решили увеличить. Государыня попросила заранее представить ей тех, кто будет в свите. Алевтина Генриховна лично сопровождала в Санкт-Петербург трех ведьм. Я стала одной из них.

Яна Заяц, двадцати трех лет от роду, выпускница филиала школы ведьм, что располагался на Дальнем Востоке. Две другие ведьмочки из местных, поэтому с Яной не знакомы, что очень удобно.

Мы с Яной были примерно одинакового роста и телосложения. И цвет волос у обеих рыжий, только разных оттенков. И даже имена созвучны, что тоже облегчало мне жизнь.

– Чувствую себя нормально, – ответила я Александру Ивановичу.

Ого! И тембр голоса слегка изменился. Сава говорил, что мой похож за звон колокольчиков. У Яны он ниже, насыщеннее.

Алевтина Генриховна подала мне зеркало.

Радужка стала серой, веснушки исчезли. Изменилась форма носа, губы казались тоньше, а щеки – круглее.

Я расправила плечи, положила зеркало и повернулась к Тимофею Ивановичу.

– Я готова.

Он кивнул и указал на стул подле себя.

– Имя… Возраст… Дата рождения…

Вопросы сыпались без остановки, и я невольно вспомнила, как проходила полиграф на вступительном испытании. Похоже, только сейчас нет электродов, и мне надо убедить эспера, что я говорю правду.

Да, я Яна. Яна Заяц. Смешная фамилия? Я так не считаю. Родители? Их нет в живых. Отец был бароном. Сирота. Опекун – известный в наших краях купец. Чем занимается? Рыбой. И морепродуктами, да. Ой, я не люблю морских гадов. Почему он? Так дружили они с моим батюшкой, с детства.

Главное, верить, что Яна – это я. И не бояться. Чуть-чуть – можно, все же провинциальной девушке во дворце страшно, особенно в первое время.

Наконец Тимофей Иванович выдохся.

– Сойдет, – сказал он. – Князь на нее много времени тратить не будет, если не заподозрит чего заранее. Все же рекомендация от Верховной, не с улицы девку взяли. Проверка будет формальной.

Александр Иванович согласно кивнул.

– Да, Яна справилась, – подтвердил он. – Держать концентрацию постоянно будет сложнее, но опасность для Яны представляет только князь.

– Вот и хорошо, – произнесла Алевтина Генриховна. – Януся, иди, проверь чемоданы, все ли собрала.

Среди моих вещей – ни одной Яриной. Гардероб для поездки в Петербург Алевтина Генриховна организовала мне за два дня. Только кольцо в спичечном коробке я беру с собой. Александр Иванович согласился, что навряд ли меня будут обыскивать, а прочесть воспоминания кольца надо.

– Не убегай так быстро.

Александр Иванович вышел из библиотеки следом за мной. И обнял, догнав. Молча.

Я тоже помалкивала. Мы уже все обсудили – и мое задание, и способ связи, и пути бегства при провале.

– Яра, если попадешься, уходи Исподом, – вдруг произнес он. – Я разрешаю.

И быстро ушел, не дожидаясь моего ответа.

Вечером того же дня в синий вагон поезда «Кисловодск – Санкт-Петербург» села молоденькая ведьмочка Яна. Она предвкушала знакомство со столицей и радовалась назначению в свиту государыни императрицы.

Глава 2

– Девочки, к вам можно?

Яна постучала в дверь соседнего купе. Там разместились ее новые знакомые, Капитолина Астахова и Тамара Ланская.

– «Девочки», – фыркнула Тома, намекая на бестактность.

– Заходи, – обрадовалась Капа. – Присаживайся.

– А у меня… Вот, угощайтесь. – Яна поставила на стол миску с черешней. – Мытая. И вкусная.

Черешню она купила на станции, у горластой тетки в цветастом сарафане. Белую и красную, крупную, сладкую.

Я предпочла бы стакан семечек или сушеную воблу. Но барышне есть такое неприлично. Я и из своего купе не выходила бы, общество Алевтины Генриховны меня вполне устраивало. Но Яна не могла себя так вести. Ее смущало общество Верховной Ведьмы и тянуло к сверстницам.

Тома смотрела в окно, всем своим видом демонстрируя равнодушие. Капа, наоборот, с удовольствием угостилась черешней.

– Мм… вкусно… – сказала она. – Яна, ты тоже ешь.

Яна взяла ягоду и взглядом указала Капе на Тому.

– Ой, не обращай внимания. – Капа махнула рукой. – Тома не в настроении. Она ехать не хотела, ее родители заставили.

Тома повернулась и смерила Капу злым взглядом.

– Ничего, что я тут? – процедила она.

– Я тоже не хотела, – поспешно произнесла Яна. – Но приказ Верховной… Да и предложение такое, что не откажешься.

– Ты не хотела? – с сомнением в голосе спросила Тома. – Ты?

– Что тут такого? – удивилась Яна. – Тебе можно, а мне нет, что ли?

– Девочки, не ссорьтесь, – сказала Капа, уплетая черешню.

И Тома вдруг выдохнула, перестала дуться, потянулась за угощением.

– Я вот рада, что меня в свиту государыни определили, – похвасталась Капа. – Жаль, что временно. Но я постараюсь проявить себя, чтобы остаться во дворце. А вы не расстраивайтесь. Месяц в Петербурге, две-три недели в Кисловодске, и вернетесь домой.

– И лето закончится, – пожаловалась Тома. – У меня поездка сорвалась.

– На море? – спросила Яна.

– Нет, краеведческая. Мы в клубе весь год к ней готовились. Теперь девчонки поедут без меня.

– А куда? И зачем? – Яна не могла сдержать любопытства.

– На Алтай, фольклорные песни собирать. Среди них могут быть те, что придумали ведьмы…

Глаза у Томы загорелись, она с увлечением рассказывала о шаманских обрядах.

– А ты? – спросила она у Яны, выдохшись. – Ты почему не хотела ехать?

– Далеко. – Яна повела плечом. – Незнакомое всё.

– Ой, темнишь. – Капа погрозила ей пальцем. – Ты же из аристократов?

– Конечно, – ответила Яна. – Мой отец был бароном. Иначе мне не предложили бы стать фрейлиной.

– Верно, – согласилась Капа. – Ни за что не поверю, что дочь барона не мечтала посетить столицу. Дворец! Балы! Женихи!

Я поморщилась бы. А Яна смутилась.

– Я мечтала, конечно, – тихо произнесла она. – Но давно. До того, как…

Она замолчала, но обе девушки уже не могли справиться с любопытством.

– До того, как? – переспросила Тома. – С тобой что-то случилось?

– Договаривай! – потребовала Капа.

Яна вздохнула, колеблясь.

– Вы никому не скажете? – жалобно спросила она. – Это секрет. – Она понизила голос до шепота: – Баронесса меня убьет, если узнает, что я проболталась.

Капа придвинулась к Яне ближе, Тома быстро пересела, заняв место рядом с ними.

– Рассказывай! – потребовали они. – Мы никому… ничего… Слово ведьмы!

– Я покажу. – Яна коснулась пальцами цепочки на шее. – Вот.

На цепочке у нее висел медальон. Она открыла его, позволяя новым подругам взглянуть на фотографию. С нее улыбалась малышка с кудряшками.

– Ой, какая хорошенькая! – воскликнула Капа. – Это кто? Ты?

– Это… моя дочка, – ответила Яна.

– Ты замужем? – удивилась Тома. – Но ведь… так нельзя!

– Фрейлина должна быть незамужней невинной девушкой, – грустно улыбнулась Яна. – Верно. А я родила дочь… вне брака.

Капа прикрыла рот ладонью и округлила глаза.

– Вы обещали хранить секрет, – напомнила Яна.

– Да, да. – Капа закивала.

– Баронесса знает… и скрывает это? – не поверила Тома. – Но ведь это обман на государственном уровне!

– Вот поэтому я и не хотела ехать в Петербург, – пояснила Яна. – Но у вас тут… ведьм-аристократок нет. То есть, вы двое, из подходящих, и все. А Владивосток далеко, можно скрыть неудобный факт.

– Пожалуй, – согласилась Тома. – Не переживай, мы не выдадим твой секрет.

Яна благодарно им улыбнулась. Я же надеялась, что хранить секрет ведьмочки не будут. Это и есть мое задание: пустить во дворце слух, что у фрейлины Яны Заяц есть дочь. Но сделать это так, чтобы Яну не выгнали из дворца в первый же день.

Что ж, начало положено.

Яна еще долго рассказывала ведьмочкам о своей малышке. А я, наконец, немного расслабилась. Притворяться парнем было трудно. Изображать наивную девушку из далекой провинции намного проще.

В Петербург фрейлины прибыли если не подругами, то хорошими знакомыми, связанными одной тайной. Алевтина Генриховна не мешала им общаться. К Яне она относилась так же, как и к двум другим подопечным. И всегда обращалась к ней, а со мной не заговорила ни разу, даже когда мы оставались наедине.

На вокзале в Петербурге нас встретили и сразу же отвезли во дворец, а там отвели в комнаты, где нам предстояло жить. Покои Верховной Ведьмы находились в другом месте, и она покинула нас, велев привести себя в порядок и ждать распоряжений.

Комнаты фрейлин располагались на одном этаже, но нас поселили не по соседству друг с другом. Яна осталась одна. Молодой мужчина в ливрее принес ее чемоданы. Вместе с ним зашла горничная.

– Меня зовут Нора, госпожа, – представилась она. – Я буду вам помогать. Разобрать вещи?

– Да, спасибо, – ответила Яна. – И приготовь чистую одежду, пока я привожу себя в порядок. Для выхода… льняной костюм. Его нужно погладить. И блузку, с кружевным верхом. Туфли…

Нора слушала внимательно. Яна знала, что сегодня ее не представят государыне. Будет внутренняя проверка: разговор с обер-гофмейстериной и статс-дамой, отвечающей за новеньких. После, возможно, придется встретиться с главным эспером дворца, князем Разумовским. Так что требования к одежде не строгие. Достаточно одеться со вкусом и выглядеть опрятно.

Комната маленькая, тесная, с одним окном. Узкая кровать за ширмой, вроде как спальня. Стол с письменными принадлежностями. Потрепанное трюмо. Хорошо, что ванная своя, а в гардеробной вполне хватает места для одежды. Рядом находилось крошечное помещение для горничной. Там стояла гладильная доска. Яна везде сунула любопытный носик, но ничего не успела толком рассмотреть. Торопилась вымыться, ведь неизвестно, когда ее вызовут к обер-гофмейстерине.

К слову, ждать пришлось недолго. Нора только высушила Яне волосы, еще не успела собрать их в прическу, как пришел гонец.

– Вас ждут через десять минут, госпожа, – заявил он. – Будьте готовы, я вас провожу.

Яна заторопилась, а я мысленно чертыхнулась. К чему такая спешка? Обер-гофмейстерина теперь не из ведьм. Неужели государыне не хватает фрейлин?

– Принеси воды, – попросила Яна Нору, когда она воткнула последнюю шпильку в прическу. – В горле пересохло. А оденусь я сама.

Я боялась оставить спичечный коробок с кольцом в комнате. Вещи могут обыскать. И спрятать кольцо тут – не вариант, найдут при желании. Но и с собой брать рискованно. Надо изловчиться и пристроить коробок где-нибудь вне комнаты, а после – незаметно забрать.

Пока Нора отсутствовала недолго, кувшин с водой находился в ее каморке, но мне хватило времени, чтобы достать коробок из саквояжа и сунуть его в карман брюк. Я потому и выбрала льняной костюм, что покрой у него свободный. Коробок никто не заметит.

Следующий маневр я провернула на лестнице. Сопровождающий шел впереди, показывая дорогу, и не видел, как я засунула коробок в свиток. Его держала в руках статуя, украшающая лестничный пролет.

Вскоре я поняла, куда меня ведут. Вернее, к кому. Отнюдь не к обер-гофмейстерине. Сердце забилось чаще, но длилось это недолго. Усилием воли я подавила в себе Яру. Иначе никак. Только Яна может пройти проверку у князя Разумовского.

Слуга велел Яне ждать в коридоре, вошел в комнату с докладом, а после распахнул дверь, приглашая Яну войти. Она шагнула через порог и замерла. Под ноги ей кинулась собака. Вылитый бигль, но на спине – сложенные крылья.

– Тоби, фу! – услышала она мужской голос. – Барышня, не стоит бояться химеру.

Яна растерялась. Ей, и правда, стало не по себе. К тому же, Тоби и не думал отходить. Он тщательно обнюхивал ее туфли.

Глава 3

Химера, похожая на собаку, агрессию не выказывала, и Яна успокоилась.

– Здравствуйте, ваше сиятельство. – Она не стала изображать реверанс, так как надела брюки, но смогла вежливо поклониться. – Позвольте предста…

– Это лишнее, – отмахнулся князь Разумовский. – Я знаю ваше имя. Тоби, ты закончил?

Химера, наконец, отошла. С безразличным видом она легла подле хозяина.

– Присаживайтесь. – Князь указал Яне на стул. – Прошу прощения, что не дал отдохнуть с дороги. Дело в том, что его величество сегодня покидает дворец, и я обязан его сопровождать. После недавних событий всех фрейлин ее величества тщательно проверяют, особенно ведьм. Надеюсь на ваше понимание.

– Да, конечно, – ответила Яна, присев. – Я понимаю, ваше сиятельство.

– Не бойтесь, я не сделаю вам ничего плохого. Так… задам несколько вопросов. Прошу отвечать честно.

– Да, ваше сиятельство.

Яна испытывала страх, но небольшой, вполне объяснимый. Князь – эспер, он его чувствует.

– Поговорим о вас. Итак, вы родились во Владивостоке…

А вопросы были простыми, без подвоха. Или Яна их не заметила. Князь расспрашивал о семье, об опекуне, об учебе. Он улыбался. И вроде бы остался доволен ответами.

– Вот и все, милая барышня, – объявил он вскоре. – Можете идти.

Он потянулся к колокольчику, чтобы позвать слугу.

«И это все?» – чуть не вырвалось у Яны. Но она сдержалась. Мило улыбнулась князю и поспешила оставить кабинет.

В коридоре она столкнулась с Капой.

– Подождите здесь, – сказал ей знакомый слуга. – Я провожу вас.

– В этом нет необходимости, – заверила его Яна. – Я запомнила дорогу. – И добавила, на всякий случай: – Ведьма не может заблудиться.

– Как пожелаете, госпожа. Но мне все равно туда же, куда и вам. Нужно привести сюда еще одну девушку.

«Тамару, – сообразила Яна. – Что ж, придется подождать».

Я с этим не согласилась и даже сделала несколько шагов по направлению к лестнице. Удобный момент, чтобы забрать коробок! Но что, если слуга меня нагонит? Нет, лучше не рисковать.

Пройдя проверку у Разумовского, я чувствовала себя спокойнее. Он определенно ничего не заподозрил, иначе не отпустил бы Яну так быстро. Не зря «двойник» – запрещенное колдовство. В отличие от «личины», его никак нельзя обнаружить. Меняется всё: тело, аура и даже запах. Я переживала, что Тоби сможет меня узнать, ведь он не обычная собака, а химера. Однако Александр Иванович был прав, «двойник» – это абсолютная маскировка.

Правда, есть и подвох. Энергии «двойник» жрет немерено. Чем выше уровень силы, тем дольше можно продержаться. У меня, с десятым уровнем, есть в запасе пара недель. За это время нужно успеть распространить слух о внебрачной дочке и покинуть дворец под благовидным предлогом.

– Запрещаю тебе заниматься там чем-либо еще, – сказал Александр Иванович. – Категорически. Слушай разговоры, но не подслушивай специально. И к Разумовскому не лезь. Это приказ. Ты и без того в большой опасности.

И не разоблачения он больше всего боялся. Он был уверен, что с ролью фрейлины я справлюсь.

Чеслава Дорофеевна Головина – не единственная ведьма, потерявшая дочку. За три года до смерти Виолы исчез ребенок одной из хранительниц Крыма. Случилось это недалеко от Карасубазара, и никто не связал происшествие с Ливадийским дворцом. Однако император в то время отдыхал на море.

Девочку так и не нашли. Посчитали, что она утонула.

Следующей жертвой стала дочь эспера. Считалось, что она ушла из дома без разрешения, потерялась в горах, сорвалась в пропасть и разбилась. Александр Иванович включил этот случай в список, потому что тело было обескровлено, как и у Виолы. Это произошло уже в окрестностях Кисловодска, когда император поправлял здоровье на водах.

Четвертая девочка, тоже дочь эспера, пропала в Московской губернии. По версии следствия она заблудилась в лесу и ее съели волки. Император в это время находился в Кисловодске.

Еще три дочери ведьм исчезли бесследно в разных концах империи, когда император отдыхал в Ливадийском дворце.

Семь девочек погибли или пропали без вести с промежутком от двух до четырех лет. И вот император вновь собирается в Кисловодск…

– Почему вы считаете, что это как-то связано с императором? – спросила я у Александра Ивановича, когда он рассказал мне о том, что удалось выяснить перед отъездом Яны в Петербург. – Есть же ведьмино проклятие.

– Очень удобно объяснять смерть ребенка проклятием, – сказал он. – Нет, Яра, я ни в чем не уверен. Это только подозрения, и я очень хочу ошибиться. Мне с самого начала не давал покоя один вопрос… Так ли предана Чеслава Головина императрице, что организовала заговор против ее мужа? Или у Чеславы был личный мотив для ненависти?

– Разве ее не допрашивали ментально?

– Ее допрашивал князь Разумовский. Я присутствовал при этом, но… Ты ведь понимаешь?

Я понимала. При желании Разумовский мог обойти щекотливую тему. Или по приказу императора.

– Я попробую побеседовать с Чеславой, – продолжил Александр Иванович. – Если она рассказала сыну о тайне, что хранила долгие годы, то не промолчит. Версию о том, что случай не единичный, подсказала Алевтина Генриховна. Кому, как ни ей, знать все о детях ведьм из Ковена. Дочки эсперов – моя находка. Насторожил слишком большой перерыв между, как потом выяснилось, второй и пятой жертвами. Но ты права, Яра, это все может быть притянуто за уши. Слишком мало времени для анализа, слишком паршивые выводы напрашиваются.

– Наступило время для очередной жертвы? – спросила я. – Император едет в Кисловодск.

– Если я прав, то похоже, что наступает, – вздохнул Александр Иванович. – Если нужна девочка, рожденная от ведьмы или эспера, возрастом не старше десяти лет, то выбор невелик. Я могу обеспечить охраной каждую из них. И любая охрана проиграет князю Разумовскому. Для эффективных мер нужны доказательства. Поэтому мы и предложим императору несуществующего ребенка. Незаконнорожденная дочь фрейлины непременно соблазнит убийцу, это легкая добыча.

А еще он считал легкой добычей меня, потому и боялся не разоблачения, а несчастья, что может случиться с Яной.

Мои друзья в Кисловодске рисковали не меньше. Они искали место, где детей приносили в жертву. О ритуале, для которого нужна детская кровь, рассказал Тимофей Иванович.

К горлу подкатывала тошнота, стоило подумать о чудовище, убивающем детей ради того, чтобы жить самому. Но осознание того, ради чего я рискую, придавало сил.

Александр Иванович считал, что лишь два человека во дворце способны на такое преступление: император и его личный эспер. И вина лежит на обоих. Я же оправдывала князя Разумовского. Из-за кольца, что он мне отдал. Оно детское. Оно должно хранить память о чудовищном ритуале. И, значит, Разумовский хочет, чтобы я узнала о преступлениях, творящихся во дворце. Правда, я еще не понимала, при чем тут свадьба. Разве что кровь ребенка, рожденного от ведьмы и эспера, будет иметь большую силу.

От этого преступление императора становилось особенно мерзким. Ведь Разумовский – его сын, хоть и незаконнорожденный. Убийства детей сделали из императора нелюдя. Тимофей Иванович сказал, что ведьмаки называют таких тварей личами. Похоже, для лича… нормально планировать убийство собственной внучки.

Я прекрасно понимала, почему Александр Иванович хочет ошибиться.

Яна прошла мимо статуи, где в свитке лежал коробок с кольцом. Слуга шел быстро, я не успела бы залезть в тайник. Но потом мне повезло, горничная куда-то ушла. Я выждала несколько минут, выглянула в коридор. Убедившись, что там никого, пробежалась до лестницы и забрала коробок. Кольцо никуда не исчезло.

Вернувшись к себе, я осмотрела вещи. В саквояже определенно кто-то рылся. Значит, я поступила правильно, забрав коробок из комнаты. Теперь можно носить его в кармане. Навряд ли я встречу Разумовского в ближайшие дни.

– Госпожа, вы уже вернулись, – произнесла Нора, заходя в комнату. – Вам что-нибудь нужно?

– Ты можешь узнать, когда меня примет обер-гофмейстерина? Сидеть в комнате скучно, я хочу съездить в город. Никогда не была в столице.

Нора уставилась на меня, как на ненормальную.

– Госпожа, навряд ли вы можете покидать дворец без разрешения. То есть, не можете. Разве вам не говорили?

– Говорили, – легко согласилась я. – Но я подумала, что это чересчур строгое правило. И его можно обойти.

В карман горничной опустилась купюра номиналом… приличным, между прочим, номиналом. Яну вырастил купец, и такое поведение вполне в ее стиле.

– Нет, нет. Я не могу! – решительно возразила Нора.

Она попыталась вернуть мне деньги. Но я отказалась, смеясь.

– Хорошо. Тогда выясни, когда меня примут. Если нескоро, принеси какой-нибудь еды, я голодна. Ужин еще долго ждать.

По дворцовым правилам, прием пищи был строго регламентирован. Но тут можно договориться с поварами, за определенную мзду. У фрейлин посредником в таких делах выступали горничные.

Нора сделала вид, что недовольна моей просьбой, однако отправилась ее выполнять. Вскоре она вернулась с пирожками и фруктами.

– Навряд ли вас сегодня примут, госпожа, – сказала она. – Государыня отправилась в монастырь, молиться. Там она проведет дня три, не меньше. Свита ее сопровождает.

– Зачем же мы так спешили в Петербург? – удивилась я.

– Мне о таком знать не положено, – ответила Нора.

– Узнай у баронессы Кукушкиной, сможет ли она меня принять прямо сейчас, – попросила я. – Мы приехали вместе.

– Она покинула дворец вместе с его величеством.

Под ложечкой неприятно засосало. И не от голода.