Текст книги "Хранитель сердца моего (СИ)"

Автор книги: Варя Светлая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Глава 12

Следующим утром, когда я сидела за завтраком, дверь в комнату отворилась, и безо всякого разрешения вошел Галвин. Как всегда, он широко улыбался. Все ему нипочём. Мне бы так.

– Доброе утро, – сказал он, оглядывая меня веселым взглядом, – я привел тебе гостей.

– Гостей? – недоуменно переспросила я, – это очередная шутка?

– Точнее, гостью, – раздался женский с хрипотцой голос из-за спины Галвина.

А через мгновение в комнату вошла Аланда. Она небрежным жестом сняла с себя пурпурный плащ, стянула перчатки и теперь стояла в роскошном алом платье, усыпанном камнями и кружевами. Одним словом, великолепна.

– Аланда! – воскликнула я, – как же я рада тебя видеть! Но как ты оказалась здесь?

Она подошла ко мне и приобняла, обдав ароматом духов.

– А кто мне мог запретить? – ответила она, – я – Аланда Миррен, мое имя кое-что да значит. Галвин, милый, не мог бы ты оставить нас наедине. Сам понимаешь, как женщины любят поболтать о всяких пустяках, вряд ли тебе будет интересно с нами.

Галвин улыбнулся и поцеловал ей руку, сверкая глазами. После вежливо попрощался с нами и вышел из комнаты. Дверь закрылась за ним, и мы остались наедине.

– Как ты оказалась здесь так скоро? – спросила я.

– Меня переместил маг, который служит нашей семье, – ответила она.

– О, разумеется. Об этом я как-то не подумала, – сказала я, – и что же, этот маг живет с вами?

– Нет, конечно, – с улыбкой произнесла Аланда, – он живет со своей семьей.

Почему-то стало грустно. Аланда внимательно посмотрела на меня и произнесла:

– Ты думала, что все маги дают клятву? – спросила она. Я кивнула, – это не так. Клятву приносит лишь Хранитель. Остальные маги могут спокойно заводить семью. Жену, любовницу, десять любовниц, если захочется. Это не возбраняется. И лишь Хранитель выше этого. Выше семьи, выше любви…Это несправедливо, не так ли?

Я нахмурилась и пристально посмотрела ей в глаза, пытаясь понять, что ею движет. Она спокойно отвечала на мой взгляд, улыбаясь дружелюбной улыбкой.

– Зачем ты пришла, Аланда? – спросила я, – неужели о магах разговаривать?

Она окинула меня оценивающим взглядом.

– Я пришла, потому что хочу с тобой подружиться, – ответила она, – вижу, тебя это удивляет. Далеко не все в нашем мире такие злобные шакалы, как Пролан и эта карга Элайя. Есть и другие. Такие, как я…И как Моран.

Услышав его имя, я непроизвольно вздрогнула. Аланда заметила это и, оглядываясь по сторонам, произнесла более тихим голосом:

– Надеюсь, нас не подслушивают?

– Не знаю, – ответила я, – но не исключаю такой возможности.

Аланда подошла ко мне почти вплотную и зашептала на ухо:

– Послушай, мне абсолютно все равно, видела ты эльфа или нет. Кто-то говорит, что ты можешь быть скреплена с ним печатью. На это мне тоже наплевать. Что-то есть в тебе такое…что расположило меня к тебе. Я хочу тебе помочь. Наверное, потому что когда-то и сама нуждалась в помощи.

– И чем же ты можешь помочь мне? – тоже шепотом спросила я.

– Кое-кто доложил мне, что тебя будут проверять с помощью камня и сосуда. Камень будет мучить тебя болью, если ты соврешь. А сосуд высосет из тебя воспоминания, и ты превратишься в овощ. В безликую тень. Ничто не будет ни радовать, ни волновать тебя.

– Что⁈

– Тебя об этом не предупреждали?

– Галвин упоминал об этом вскользь. Но я ничего не знала о воздействии сосуда! Это же ужасно!

– Вот именно! – сказала Аланда, – были случаи, когда после ритуала с сосудом люди начисто лишались воспоминаний. Ты понимаешь, что это значит? Ты не будешь помнить своего прошлого. Ты забудешь всех, кого знала, любила. Ты потеряешь свою жизнь! Тот, кто не имеет прошлого, не имеет и будущего. После такого долго не живут.

– Но что мне делать? – с ужасом спросила я.

– Я слышала, что ритуал с сосудом памяти могут отменить, если первые два ты пройдешь успешно. Зеркало – меньшее зло. А вот камень…

– И что же с ним не так?

– С ним все в порядке. Но любую твою ложь, которую обнаружит камень, Пролан расценит как повод для сомнений. А после этого он с радостью будет выуживать с тебя воспоминания, до тех пор, пока твое сознание не станет пустым.

– Но я не опасаюсь этого камня, – ответила я, – я намерена говорить только правду. Это в моих же интересах.

Аланда посмотрела мне в глаза и хитро улыбнулась уголками губ.

– Не сомневаюсь, – шепотом ответила она, – но что, если Пролан спросит тебя о Хранителе? Ты не думала об этом?

Я раскрыла рот и тут же закрыла. В первую секунду захотелось прикинуться дурочкой и сделать вид, что я не понимаю, о чем она говорит. Но, поразмыслив, я поняла, что это бессмысленно. Аланда давно раскусила меня.

– Пролана не будет, – спустя долгое молчание ответила я.

– Это не имеет значение. Даже если наблюдателем будет другой человек, он в любом случае будет из шайки Пролана. И будет задавать те вопросы, которые интересны Пролану.

– Но при чем здесь Хранитель вообще? – выпалила я и тут же понизила голос, – зачем им спрашивать меня о нем?

Аланда усмехнулась и покачала головой.

– Неужели ты думаешь, – произнесла она, – что только я одна заметила, как вы смотрите друг на друга?

Мое сердце бешено забилось.

– И как же мы смотрим друг на друга? – с волнением в голосе прошептала я.

– Как на самое желанное и недосягаемое сокровище в мире, – уже без улыбки ответила Аланда.

– Тебе просто показалось, – ответила я, – он не может смотреть на меня так.

– При этом ты ни слова не сказала о себе, – задумчиво произнесла Аланда.

Я вздохнула и прикрыла глаза рукой. Оговорилась. Я должна была сказать: «Мы». «Мы не можем смотреть так друг на друга». Выдала себя с головой. Аланда мягко убрала мою руку и взглянула в глаза.

– Послушай, – произнесла она, – я не осуждаю тебя. Я тебе сочувствую.

– Спасибо. Так что же мне делать? Говорить правду? Даже если будут спрашивать о глубоко личных вещах?

Аланда хитро улыбнулась.

– Вовсе нет, – сказала она, – ты должна попытаться обмануть камень.

– Но как такое возможно?

– Говори завуалировано. Так, чтобы это было правдой, но никто бы не понял истины. Не давай односложных ответов. И перед ритуалом выпей это.

Она сунула руку в расшитый жемчугом кошелек и протянула розовый флакончик.

– Что это? – недоверчиво спросила я.

– Ничего особенного. Одна из травяных настоек, что я иногда принимаю. Она подарит тебе спокойствие и равнодушие, – ответила Аланда, – это успокоит твой разум и поможет пройти проверку.

Я взяла флакон из ее рук и быстро спрятала под подушку.

– И все-таки, – сказала я, – почему ты помогаешь мне?

– Потому что могу, – ответила Аланда. В ее голосе звучала гордость, – а еще я ненавижу Пролана. Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем расстроить его планы.

– Какие же у него планы относительно меня?

– Сломать твою волю, – спокойно ответила Аланда, – а после, возможно, и убить. Но думаю, ты и сама это прекрасно понимаешь.

Я молча кивнула. Добавить к ее словам было нечего. Аланда взглянула в окно и воскликнула наигранным удивленным тоном:

– Свет, уже почти полдень! Я должна покинуть тебя. У меня масса дел.

Я искренне поблагодарила ее и пожала ей руку.

– Главное, будь стойкой, – сказала она и потрепала меня по щеке, – и помни, что ты всегда можешь обратиться к Аланде Миррен за помощью. Что ж, мне пора. Хочу еще повидаться напоследок с Галвином. Какой красавец!

Она задорно подмигнула мне и, послав воздушный поцелуй, вышла из комнаты.

* * *

Я сидела у окна, крутя в руках флакончик, что преподнесла Аланда. Жидкость в нем пахла травами. Что бы это ни было, пить я его не собиралась. Конечно, мне нравилась Аланда, настолько, насколько может нравиться человек в этом враждебном мире. Но доверия она не вызывала.

Я чувствовала, что она сказала правду, рассказывая о тех испытаниях и проверках, что меня ждут.

Но все же я решила, что ничего пить перед проверкой не буду. Мне скрывать нечего. А если спросят меня о Хранителе…Что ж…Скажу правду. Например, что очень хорошо к нему отношусь и ценю его мудрость и знания. Звучит вполне благопристойно. В конце концов, в этом нет ничего плохого.

Я четко осознавала, что не хочу компрометировать Хранителя. Ни своими взглядами, ни мыслями, ни иррациональными эмоциями. Все-таки это была моя проблема, а не его. Вины Хранителя в этом не было.

Я искренне надеялась, что предстоящие проверки никак не повлияют на Морана и его репутацию.

А моя репутация… Даже становилось смешно, когда я думала об этом. У меня в этом мире и не было никакой репутации. Была только я. Лиза. Человек, которого выдернули из не самого приятного мира и выкинули в другой, более красивый, но и более жестокий.

Я четко решила, что достойно пройду все проверки, чего бы мне это ни стоило. А потом добьюсь того, чтобы меня освободили и начну новую жизнь. Найду работу, спасибо бабуле, которая научила меня шить да вязать. В этом мире эти навыки точно сгодятся. Подыщу скромное жилище, разобью небольшой сад… Непременно узнаю ответы на все свои вопросы. Кто переместил меня сюда и для чего. И, может, мне даже удастся вернуться в свой мир…А если нет – то построю свою жизнь здесь, в этом мире.

Но для начала мне нужна свобода. И уверенность, что меня больше никто не попытается убить. У меня были смутные опасения, что того, кто покушался на мою жизнь, никто не ищет. Что никому нет дела до того, что преступник спокойно разгуливает на свободе и может в любой момент попытаться закончить начатое…По крайней мере, хоть какой-то плюс был в моем заточении в Цитадели. Все-таки какая-никакая безопасность.

Я снова прикоснулась к флакончику и поднесла его ближе к глазам.

«А что, если в нем вовсе не успокаивающий отвар, а яд? – внезапно подумала я, – что, если это и есть главная причина, по которой Аланда приходила ко мне?»

Нет. Это не яд. Она бы не стала поступать настолько опрометчиво, все подозрения сразу бы пали на нее.

Во флакончике была просто травяная настойка.

Но все-таки я вылила в сливное отверстие в ванне всю настойку, до последней капли. Моя совесть чиста. Мне вовсе не требуется успокаивать разум, чтобы пройти испытания. Просто говорить правду, вот и все.

Глава 13

Следующие дни проходили так, словно я никогда не бывала в столице, и не услышала никаких обвинений в свой адрес.

Галвин принес мне книги. Как и следовало ожидать, читать я могла так же легко, как и говорить. Выбор книг был ограничен. В основном это были сказания о великих подвигах славных воинов да истории любви. Вымышленные истории, конечно.

Никаких биографий, географии или реальной истории государства – ничего из того, что меня на самом деле интересовало, Галвин не приносил. Иногда я думала, что от меня намеренно скрывали нужные знания.

Но я все равно была счастлива. Книги – есть книги. Они служили лучшим утешением в эти дни. Рассказы о подвигах я пролистывала, а вот о любви читать было намного интереснее. В этом мире были очень красивые легенды и сказания. Почти во всех книгах, что я успела прочесть, о любви говорилось, как о великом даре богов, который намного чище и сильнее искры высших.

«Этот дар, – читала я, – может стать как спасением, так и проклятием. Душа каждого на этой земле помечена особым знаком, который зазвучит лишь в тот момент, когда встретит такой же знак в другой душе. Все в этот миг изменится, и исполнится предначертанное, написанное на древних скрижалях…»

Так было написано в предисловии одной из книг, что я начала читать. В ней рассказывалась легенда о том, что боги отметили даром любви всех живущих на земле. Этот дар помогал им чувствовать друг на друга расстоянии, передавать мысли и образы, незримо помогать друг другу, даже если между ними раскинулись континенты. Невидимая тонкая нить тянулась между двумя людьми, которую не могли обрубить ни время, ни расстояние.

Поначалу люди наслаждались этим даром и жили в гармонии и счастье. Но всему приходит конец. Сменялись эпохи и цивилизации, и со временем люди изменились, позабыв о даре богов. Жажда богатства и безграничной власти завладела их разумом.

Особые знаки людей меркли, им все сложнее было встретить созвучную душу. Но даже если они находили друг друга, то должны были исправить свои старые прегрешения, что темным следом тянулись за ними из прошлых жизней.

Если же созвучным душам не удавалось преодолеть все преграды, исправить то, что следует и очиститься, то великий дар навсегда покидал их жизнь. Такова была расплата за предательство высшего дара богов.

Дальше в этой книге рассказывалось о влюбленных, которые достойно прошли все испытания, и в итоге жили долго и счастливо, творя добрые дела во славу богов и их дара. Сказка, в общем…

Я захлопнула книгу, подошла к зеркалу и поправила платок на голове. Несколько дней назад Галвин торжественно вручил мне флакон с маслянистой жидкостью.

«Мажь голову два раза в день, – сказал он, – и твои волосы будут расти быстрее».

Я прилежно мазала голову чудо-маслом, и волосы действительно росли с невероятной скоростью.

К моему удивлению, новые волосы вились и стали чуть светлее.Теперь на голове красовались короткие спиральки, едва доходящие до мочек ушей. И хотя моя макушка больше не блестела лысиной, я по-прежнему обматывала ее платком, немного стесняясь нового образа.

Галвин со смехом говорил, что в этом длинном платке я похожа на одну из старух-странниц, что ищут затерянные города.

«Уж лучше быть похожей на странницу, чем на овечку», – подумала я, взяла корзину, кувшин с водой и разбавленной в ней золой и отправилась в сад.

В последнее время, неожиданно для самой себя, я стала ухаживать за цветами, подрезать засохшие веточки, поливать их и удобрять золой с очага, как учила меня бабушка.

Это расслабляло и помогало немного отвлечься от навязчивых мыслей и томительного ожидания предстоящей проверки. К тому же мне ужасно надоело сидеть целыми днями без дела, и хотелось быть хоть чем-то полезной.

Я пришла в сад и решительно направилась к одному кустарнику. Он был сухим, листья давно осыпались, из земли торчали корявые мертвые корни. Я заметила этот куст, когда один из послушников Хранителя хотел его срубить. Я долго просила юношу не делать этого, обещая, что постараюсь выходить растение.

Почему-то я вбила себе в голову, что если куст зацветет, то мои проблемы тут же решатся. Для меня это засохшее растение олицетворяло всю мою нынешнюю ситуацию.

Я сидела на коленях и полола землю вокруг кустарника, когда услышала тихие шаги позади себя.

– Мой ученик поведал, что ты упросила его не срубать растение, – услышала я задумчивый голос Морана. Я впервые его увидела с того момента, как Пролан набросился на меня.

Я неловко поднялась с колен, вытирая руки о полотенце, что захватила с собой.

– Это так, – ответила я, щурясь от солнца, – надеюсь, это не возбраняется?

– Вовсе нет, – сказал Моран, – но почему ты так настойчиво пытаешься ухаживать за этим кустом? Ему уже ничего не поможет. Растение мертво.

– Ты слишком категоричен, Хранитель, – сказала я и провела рукой по сухим веточкам, – в нем еще теплится жизнь. Я верю, что забота и должный уход сделают свое дело. За этим несчастным растением никто не ухаживал, никто не дарил ему любовь и тепло, вот оно и зачахло.

Я замолчала, опустилась на колени и продолжила работу. Неожиданно Моран опустился рядом и стал молча наблюдать за тем, как я ловко вырываю сорняки.

Нас ярко освещало солнце. И хотя я не смотрела на Хранителя, но остро чувствовала на себе его пронзительный взгляд. Мне, как обычно, становилось спокойнее. Казалось, все проблемы растворились, и существовал лишь этот миг. Этот засохший кустарник, мои перепачканные землей руки, да этот мужчина с голубыми глазами.

– Ты думаешь, растение завяло из-за недостатка заботы и любви? – неожиданно произнес Моран, заставив меня вздрогнуть.

– Конечно, – ответила я и взглянула на него, – в конце концов, любое живое существо нуждается в сострадании.

– Даже если это существо сотворило нечто ужасное? – спросил Моран, внимательно глядя мне в глаза.

– Все совершают ошибки, – твердо произнесла я, – и все имеют право на второй шанс. Чтобы исправить то, что сделано. Искупить вину. И начать новую жизнь.

– Твои суждения тоже категоричны, – с улыбкой произнес Моран, – и, к сожалению, наивны. Не все заслуживают второй шанс, и тем более сострадания.

– Я верю в то, что говорю, – сказала я и вырвала очередной сорняк.

– Бессмысленно продолжать этот спор, – спокойно произнес Моран и поднялся на ноги, – если хочешь дальше ухаживать за этим мертвым растением, я не возражаю. Я распоряжусь, чтобы мои послушники дали тебе все, что для этого потребуется.

Он повернулся и стал медленно удаляться. Я тоже поднялась на ноги и направилась за ним.

– Постой, Моран! – вскрикнула я. Хранитель обернулся.

– Мне говорили, – сказала я, – что меня будут проверять с помощью сосуда воспоминаний. А еще, что после этой проверки я забуду все, что когда-либо помнила. Превращусь в тень и…

– Верно, – не дал договорить мне Хранитель, – именно такими бывают последствия от применения сосуда. Но проверять тебя будут только в том случае, если камень и зеркало покажут, что ты действительно в сговоре с эльфом. Если же твоя совесть чиста, то тебе нечего опасаться. Я оставлю тебя, мне пора в столицу.

Он развернулся и ушел.

Что ж, это были хорошие новости. Настроение значительно улучшилось, и я с большим воодушевлением принялась за прополку.

За работой я не заметила, как пролетело несколько часов. Я чувствовала приятную усталость во всем теле. Обвела взглядом результаты своего труда, села на одну из скамеечек и удовлетворенно закрыла глаза.

Поначалу я наслаждалась пением птиц и ароматом цветов. Но затем на смену безоблачным мыслям пришли другие, которые донимали меня и днем, и ночью.

Я в очередной раз думала о серьезном обвинении, что мне предъявили. О том, что меня подозревали в сговоре с врагами королевства. С эльфами.

Мне никак не давала покоя мысль о прошлых войнах между людьми и эльфами. За что они ненавидели друг друга? Что стало причиной этой многолетней вражды? И как такое возможно?

Ведь эльфы… Они такие…милые, что ли. Добрые, светлые. Такими я их всегда себе представляла. Да и люди не монстры. Не все, по крайней мере.

Я пыталась найти хоть какие-то упоминания об этом в книгах, но тщетно. В библиотеку доступ был запрещен, я довольствовалась тем, что приносил Галвин. Но в этих книгах даже намека не было о войне. Словно кто-то стер все упоминания об эльфах и многолетней вражде.

Как-то Галвин случайно обронил, что лучшая библиотека находится в покоях Хранителя. Это была святая святых, и вход туда был разрешен только самым высокородным, избранным из избранных. Уж явно не мне.

Но каждый раз, когда я думала об этом, мне все сильнее и сильнее хотелось проникнуть туда. Подгадать время, когда Морана не будет на месте, взять пару книг и бежать, бежать скорее в свою комнату.

Но в моем блестящем плане были явные пробелы. Во-первых, я не могла знать, когда именно Моран будет вне крыла своей башни, во-вторых, скорей всего, там все усеяно всякими магическими штучками и ловушками.

Я поднялась со скамьи, взяла корзину с инструментами и вернулась назад, прошлась по внутреннему залу, где, на удивление, никого не было в этот час. Стояла странная, непривычная тишина, которую прерывал лишь лай собак, доносящийся с заднего двора.

Все куда-то пропали. Хранитель тоже ушел… Я остановилась, как вкопанная. Раз он ушел, то я смогу попробовать проникнуть в его покои! Конечно, я не собиралась заходить внутрь, это было бы очень опасно, тем более в моем нынешнем положении. Но если бы просто взглянуть, издалека, на что это похоже. Его покои. Его библиотека. Может, она находится не в самих покоях, и доступ туда открыт? Или относительно открыт.

Я подошла к двери и выглянула наружу. Солнце садилось, и Морана нигде не было видно, как и других людей.

Я резко развернулась и побежала к запретному для простых смертных крылу. Туда, где находились покои самого Хранителя. Это крыло отличалось от остальных тем, что его башня уходила высоко в небо, утопая в густых облаках.

Вход в это место мне был запрещен. И я решила отправиться туда именно сейчас. Мысленно я ругала себя последними словами, но при этом не сбавляла шага. Любопытство, желание узнать историю людей и эльфов жгли меня и были подобно зуду, который я не могла игнорировать. Это был глупый поступок. Но я надеялась на свое везение.

Я быстро бежала, постоянно озираясь по сторонам. Никто не встретился по пути. Никто не увидел меня.

Так, по крайней мере, я думала. С каждым шагом вход в крыло Хранителя становился все ближе, а мое положение – все более шатким. В тот момент мной руководила решительность. Или решительная глупость.

Я подбежала к двери и остановилась. Обернулась. Посмотрела по сторонам. Вокруг ни души. Стояла почти осязаемая тишина.

Я глубоко вдохнула и открыла дверь. Петли тихо заскрипели, но мне этот звук показался громом. Я распахнула дверь, подождала несколько минут…и ничего не произошло. Никто не прибежал, не сработали никакие ловушки, которых я опасалась. Обычная распахнутая дверь слегка раскачивалась и словно приглашала войти внутрь.

«А, была – не была!» – подумала я и ступила за порог.

Передо мной открылся самый незамысловатый вид, какой только можно представить. Серые стены, каменный пол, узкая винтовая лестница. Никаких гобеленов, картин, мозаик. Все аскетично и просто. В духе Хранителя. Я провела рукой по перилам и начала свой подъем.

Поначалу это было легко. На каждом этаже я останавливалась и осматривалась. Многие этажи были пусты, на них не было ничего, кроме маленького окошка, больше похожего на узкую бойницу.

На некоторых этажах были неприметные двери. Входить в них я не решалась. Интуиция говорила, что библиотека находится гораздо выше. Возможно, настолько высоко, что придется подниматься не один час.

Я поднималась выше. Дыхание сбилось, мышцы ныли. Считать этажи я давно бросила. Иногда мелькала мысль, что меня могут хватиться и начать искать. Но возвращаться было уже поздно. Почти половина пути была пройдена. Я надеялась на это.

Через еще четверть часа я присела отдохнуть и перевести дыхание.

«Как он поднимается сюда каждый день?» – думала я.

А потом вспомнила, что он умеет перемещаться в пространстве. Мне бы такую способность.

Я поднялась и принялась разминать уставшие ноги. Выглянула в окно. Увидела лишь небо. Смахнув пот со лба, начала уже было подниматься дальше, как услышала чьи-то голоса. Кто-то разговаривал через два, может, три пролета выше. Я замерла. А что, если меня услышат? Тогда уже никакая проверка мне не поможет.

Медленно-медленно, стараясь не дышать, я на цыпочках подкралась к двери, что была на этаже. Обхватила дверную ручку. Повернула. Ничего. Попробовала еще раз, но в другую сторону. Заперто. Спрятаться было негде. Можно было попробовать сбежать вниз. Очень и очень тихо сбежать.

– Как ты посмел закинуть Пролана в низины? – неожиданно раздался голос короля прямо надо мной.

Я прижалась к стене и зажала руками рот.

– Пролан оскорбил меня, – услышала я голос Морана.

Но как он там оказался? Он ведь был внизу, и не мог быть здесь.

«Он просто переместился, дура», – ответил внутренний голос.

Как я могла об этом забыть? Черт! Черт! Если я сейчас попадусь, то подпишу себе смертный приговор. Уже подписала своим глупым поступком.

Король с Мораном были слишком близко и могли услышать мои шаги, если бы я начала спуск. Я закатила глаза. Придется стоять здесь затаившейся мышью и надеяться, что меня не обнаружат. А после, если повезет…

– Но он не простой землевладелец! Он советник короля! Мой советник! Своим поступком ты пошел против короля, ты это понимаешь? – голос короля звенел от гнева.

– Ты забываешь, Торланн, что Хранитель Цитадели света не подчиняется ни одному из королей. Мы долгие годы были добрыми друзьями, но все же я не являюсь твоим вассалом. Следовательно, я не могу пойти против твоего слова, – голос Морана был спокоен. Впрочем, как всегда, – скажи, что будет с тем, кто оскорбит короля? Его ждет наказание, не так ли? А с тем, кто оскорбит Хранителя? Ответ ты знаешь, Торланн. Пролан сделал это нарочно. Он оскорбил моего ученика, оскорбил меня. Усомнился в священной клятве, которую я дал, надев этот плащ. Он виноват, Торланн, и он понес наказание. Ему это пойдет только на пользу.

– Но ты отправил его в низины! В низины! – гневно сказал король, – отправил, не посоветовавшись со мной!

– А разве ты всегда со мной советуешься, когда издаешь указы? Или когда вершишь правосудие?

– Это совсем другое! – ответил Торланн, – я – король. Моран, в любом случае, наказание для Пролана было слишком жестким по сравнению с тем, что он сделал.

– По-твоему, оскорбление и покушение на жизнь человека – недостаточно серьезный проступок? – голос Морана повысился.

– На кого он покушался? – спросил король.

– На Елизавету, он хотел ее задушить. Я остановил его.

Король что-то пробормотал, я услышала шаги взад-вперед, взад-вперед.

– Послушай, Моран, – совсем другим тоном, в котором не была гнева, произнес король, – в столице, при дворе стали появляться слухи. Люди шепчутся, что ты слишком благоволишь к Елизавете. Слишком опекаешь ее. И что твое отношение к ней намного теплее, чем следовало бы. Ты так рьяно помогал лекарю исцелить ее от яда. Скажи мне, как другу, это так?

Повисла долгая пауза.

Сердце забилось быстрее и громче, я даже испугалась, что они услышат это. Крепче зажав рот руками, я внимательно прислушивалась.

– Люди всегда о чем-то шепчутся, – ответил, наконец, Моран. Спокойным и даже насмешливым тоном, – не стоит воспринимать все толки всерьез. Я принес священную клятву, ты сам присутствовал при этом. И ты, как никто другой, знаешь, от чего мне пришлось отказаться, когда я надел плащ Хранителя. Я сделал свой выбор много лет назад. Никто не заставит меня изменить его. Я верен своей клятве, и никогда ее не нарушу.

«Ни семьи, ни любви. Цитадель становится супругой хранителя, а детьми – его знания и мудрость», – вспомнила я слова Галвина.

Внезапная боль тонкой иглой ужалила мое сердце. Я прикусила губу до крови, из глаз хлынули слезы. Они беззвучно капали на руки, платье, пол. А я лишь сильнее сжимала рот, боясь всхлипнуть или простонать от невыносимого разочарования. Они говорили о чем-то еще, но я не слушала, не слышала их. Я застыла, и желала только одного – уйти поскорее отсюда. И жалела, что поднялась сюда. Жалела, что появилась в этой башне. В этом месте. В этом мире.

Неизвестно, сколько я простояла вот так, в одном положении. Может, час. Может, десять минут. Время словно остановилось. Я не слышала, как король с Мораном ушли. А когда заметила, что в здании стоит тишина, то еще очень долгое время не решалась пошевелиться.

Я досчитала про себя до двух тысяч и сделала несколько шагов к лестнице. Тело затекло до такой степени, что я чуть не упала на пол.

Я медленно плелась вдоль стены, держась за нее. Целую вечность я добиралась до лестницы. А когда рука коснулась перил, я стремительно побежала вниз по ступеням. Быстрее! Еще быстрее!

Спуск оказался ненамного легче, чем подъем. От волнения и бега дыхание сбилось. На каждом пролете мерещились тени, которые только и ждут, чтобы схватить и отвести к Хранителю.

Но никто не схватил меня, никто не бежал за мной следом. И когда я, наконец, распахнула дверь и вышла наружу, то увидела, что двор по-прежнему пуст. Я перевела дыхание и спокойным шагом направилась в свою комнату. Мне повезло. Но везение не может длиться вечно. Это я знала точно.