Текст книги "Хранитель сердца моего (СИ)"
Автор книги: Варя Светлая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)
Глава 30
Уже час я металась по комнате, не зная, что предпринять.
Я то подходила к окну и долгим взглядом смотрела на унылый пейзаж, то подбегала к двери, но на пороге замирала и возвращалась обратно.
Что делать? Куда идти? Кому рассказать о том, что я вспомнила? Сначала думала рассказать Мэнни. Но чем мне сможет помочь старая травница? Она лишь может обучить тому, что знает. Она не говорила этого, но внутренним чутьем я знала, что это так. Мэнни не оставит меня в беде. Пока не оставит…
Битый час я ломала голову над этой задачей. И неизменно всплывал один ответ. Кричащей красной нитью пронизывая мое сознание. Лишь с одним человеком я могу поговорить. Лишь один человек выслушает меня.
– Моран… – с отчаянием прошептала я, глядя в окно.
Я должна рассказать ему. Должна отправиться в Цитадель.
«А что будет потом? После того, как ты расскажешь ему всю правду?» – язвительно произнес внутренний голос.
– Да не знаю я! – закричала я в пустую комнату и упала на колени.
Это злая ирония. Насмешка судьбы, которая мне не оставляет ни выбора, ни малейшей надежды.
Дверь распахнулась, в комнату вошла Мэнни. Она покачала головой и помогла мне встать на ноги. Не в силах больше сдерживаться, я уткнулась в ее теплую грудь и расплакалась.
– Тише, тише, – приговаривала она, ласково гладя меня по голове.
Но от этого стало еще хуже, и я разревелась в голос.
– Я…я увидела во сне, – всхлипывая, бормотала я, – увидела, что…
Я снова зашлась в плаче.
– Я знаю, девочка, знаю, – мягко отвечала Мэнни.
Я освободилась из ее объятий и подняла на нее опухшие глаза.
– Что мне делать? – спросила я. Голос, как и все тело, дрожал.
– То, что велит тебе совесть.
Я промолчала. Похлопала себя по щекам. Сделала еще один круг по комнате. Села на кровать. Взяла в руки поломанную веточку.
– Это я, верно? – тихо сказала я, указывая на ветку, – эта сломанная веточка олицетворяет меня, ведь так? Я сломалась на две части, когда пересекла границу между мирами.
Мэнни кивнула. В глазах ее стояли слезы. Внезапная усталость навалилась на меня.
– Почему вы печалитесь?
– Потому что мне жаль тебя, девочка.
– Эта сломанная ветка мертва. Никакая сила не сможет воссоединить ее части, – пустым голосом произнесла я, – скоро она окончательно высохнет, последние листья на ней увянут, и она обратится в прах…Как и я. Это неизбежно. У меня осталось мало времени, так?
Мэнни ничего не отвечала. Из ее черных, таких мудрых и теплых глаз, потекли слезы. С едва заметным раздражением она смахнула их и подошла ко мне. Травница села рядом и взяла ветку из моих рук.
– Времени, действительно, немного, – со вздохом ответила она, – но иногда ветку сажают в плодородную почву, хорошо поливают, и она дает новые ростки.
– Эта ветка ростков не даст. В этом у меня нет никаких сомнений.
– Но ты можешь хотя бы продлить срок, – мягко сказала Мэнни, – и помни, девочка, твоя вера влияет на твою жизнь. Веришь в то, что ветка высохнет и умрет – так и будет…
– Мэнни, мы ведь сейчас говорим не о растении. Мы говорим обо мне и моей жизни? – перебила ее я. Она в ответ кивнула. – Значит, чтобы не завянуть так же скоро, как вырванная с корнем трава, я должна кое-что предпринять. Мои действия продлят мою жизнь?
– Все зависит от того, каким ты путем пойдешь, – произнесла травница.
– Каким же путем мне пойти⁉ Скажите! – я подскочила с кровати.
– Я не знаю ответ на это вопрос, – спокойно ответила Мэнни, словно не видя моей вспышки гнева, – только тебе решать. Никто не сможет прожить твою жизнь за тебя. Выбор пути только за тобой.
У нее был такой участливый вид, такой мягкий голос, такая почти материнская забота, что мне стало стыдно за себя. Я подошла к ней и порывисто обняла.
– Извините меня, Мэнни, простите, – горячо зашептала я, – я запуталась…Совсем запуталась. Но вы так добры ко мне. Спасибо, что помогаете и не гоните прочь.
Мэнни похлопала меня по плечу.
– Ты должна принять решение, девочка.
– Да, – ответила я, – я уже давно решила. Как отсюда добраться до Цитадели света? Мне нужно поговорить с Хранителем.
– Добраться самостоятельно, даже на самых быстрых лошадях тебе не по силам, – ответила Мэнни после минутного раздумья, – и вдобавок, это опасно. Живет у нас в деревне один маг…Не самый сильный. И не самый честный. Думаю, за хорошую плату он сможет перенести тебя туда. Надеюсь, у тебя есть деньги? Старая Мэнни никогда не была богатой.
Я вспомнила о мешке, который додумалась взять с собой и кивнула.
– Я отправлюсь к нему прямо сейчас. А ты сиди здесь, девочка, – привычным тоном сказала Мэнни, – да не высовывайся, пока я не вернусь.
Спустя час Мэнни вернулась. Следом за ней в комнату вошел сгорбленный человечек в сером плаще. Я отдала ему все деньги, что у меня были, а травница добавила в качестве платы несколько редких настоек.
Долгих прощаний с Мэнни не было.
– Спасибо, Мэнни, спасибо вам за все, – шептала я, – когда-нибудь я постараюсь вернуть вам долг.
– Не стоит, – ответила она, – главное, не дай завянуть ветке. Главное – выживи.
Она отстранилась от меня и вышла из комнаты, хлопнув дверью.
А старичок начертил круг, прочитал заклинание, и мы переместились.
Мы оказались у края каменной дороги. Я озиралась по сторонам, но местность не узнавала.
– Куда вы меня перенесли?
– Туда, куда и требовалось. Вон там, – старик указал рукой вперед, – начинаются ворота Цитадели. В Цитадели повсюду установлена защита. Никто не может проникнуть на ее территорию без позволения Хранителя.
Я взглянула туда, куда указывал старик. В пятистах метрах от нас начиналась крепостная стена.
– И как же мне попасть туда? – спросила я.
– Пешком, – с противным смешком ответил маг и растворился в воздухе.
А я так и осталась стоять, глядя то на ворота и башни Цитадели, то на дорогу. Близилась ночь. Я должна была попытаться проникнуть внутрь, но если меня обнаружат, то могут просто не дать поговорить с Хранителем. Сразу отправят к Пролану, например. Или просто убьют.
Но другого выбора не было. Мне нужен был Моран. Неосознанно я достала два пера и крепко сжала их в руке.
– Пора, – прошептала я и отправилась в путь.
Каждая клеточка моего тела противилась этому. Все мои инстинкты вопили об опасности и требовали повернуть назад. Какая-то часть сознания говорила о том, что я должна бежать сейчас же. Бежать без оглядки, как можно дальше. Дальше от Цитадели. Дальше от Хранителя.
«Дура! Тебя ждет верная смерть», – тихо произнес внутренний голос.
«Знаю», – ответила я, упрямо шагая вперед.
Я знала, что подвергала себя огромной опасности. Знала, что вероятность того, что я останусь свободной или просто живой, практически равнялась нулю. Я знала, что впереди меня ждет расплата…
Ведь это я, именно я заключила сговор с эльфом! Это я согласилась на сделку с эльфом в обмен на то, что он проведет меня в сказочный, волшебный мир.
Это я радостно бежала по коридору в другой мир, где, смеясь и сверкая глазами, меня ждал высокородный эльф. Именно я подарила возможность эльфу гулять по королевству, совершить покушение на короля, пусть чужими руками, и развязать новую войну. Пролан, этот жестокий человек, оказался прав.
Я – предательница. Я – эльфийская прислужница. Я – та, кого называют врагом королевства.
Вот, что я вспомнила благодаря травнице. Какие-то воспоминания об этом были еще обрывочные и смутные, другие же – отчетливые, словно это было вчера.
Я вспомнила, как мою кухню заволок густой и темный туман, а из него вышел нечеловечески прекрасный эльф, сверкая глазами. Пришло смутное осознание, что печати сговора на мне нет и не было. Для нашей сделки она и не требовалась. А еще странные слова эльфа, что-то про «право рождения». Он заключил со мной сделку по праву рождения…
Я вспомнила, как радостно бежала по коридору между мирами навстречу новой жизни.
Вспомнила и сам переход. Мучительный, болезненный, почти смертельный. Что-то пошло не так… Моя душа раскололась надвое, как только нога коснулась земли Эбергарда.
Я потеряла, утратила часть самой себя. И судя по ветке, та часть моей души была темной, черной, как обуглившаяся половинка веточки.
Это была одной из главных причин моей амнезии. Но страшнее было другое: часть воспоминаний все еще была скрыта от меня. Что-то мне подсказывало, что именно потерянная половина моей души скрывает их в себе. Я утратила их вместе с ней. Возможно, навсегда.
Где теперь ее искать? Что она из себя представляет, и жива ли до сих пор, я понятия не имела. Перед глазами вновь пронеслась сломанная пополам веточка. Я перестала быть полноценным человеком в момент перехода.
А была ли? Все смешалось в голове: мысли, чувства, образы, воспоминания…
Правда лавиной обрушилась на меня, сметая веру и надежду на счастливый исход.
Хотелось вопить, рвать волосы на голове. Чувство вины, стыда, обреченность и бессильная ярость на саму себя хлестали изнутри. В голове всплывали размытые образы, чьи-то фразы и слова Морана, что я сама могла заблокировать память при переходе. Как же он был прав.
При мысли о Хранителе, меня захлестнула новая волна отчаяния. Мечта хотя бы изредка видеть его навеки погребена. Убита моей же собственной глупостью, которую я так долго не помнила.
И вот я, предательница, иду прямиком к Хранителю Цитадели света, чтобы рассказать ему всю правду.
Глупость? Да, самоубийственная. Но помимо перехода в другой мир и сделки с эльфом, я вспомнила кое-что еще. И должна рассказать об этом. Чтобы хоть как-то исправить то, что совершила.
Ворота были в нескольких шагах от меня. Я не заметила, как пришла к ним. Стояла тишина, изредка прерываемая гортанным криком воронов. Я остановилась, вглядываясь в смутные силуэты птиц.
«Еще не поздно передумать», – пронеслось в моей голове.
Нет, слишком поздно. Иного пути нет, да и никогда не было. Я бросила прощальный взгляд на небо и смело шагнула в ворота.
Глава 31
Двое служителей Цитадели держали меня за руки и вели к замку. Третий шел впереди, постоянно оглядываясь.
Только я пересекла ворота, как эта троица появилась словно из ниоткуда. Не говоря ни слова, они схватили меня и жестом приказали идти. Словно ждали. Я не противилась. Была рада и тому, что на меня не надели оковы.
В голове было туманно, сумбурные мысли заглушались кричащими эмоциями. Я плохо различала дорогу, спотыкалась, и хотела только одного – увидеть Морана. В последний раз. Хотя, следующую нашу встречу я представляла иначе.
Мы пересекли двор и вошли в замок. Пройдя плеяду коридоров, залов, оранжерей и лестниц, мы оказались в башне. В той самой, куда я проникала тайком. Я вздохнула с каким-то мучительным облегчением. Значит, меня все-таки ведут к Хранителю.
Подъем был не таким трудным и долгим, как я ожидала. С помощью магии мои конвоиры переместили нас на один из верхних этажей. Двое, что держали меня за руки, остались на месте. Третий кивком головы велел следовать за ним.
Мы поднимались узкими винтовыми лестницами, которые освещали яркие лампы, горящие синим огнем. Иногда мужчина оборачивался, проверяя, иду ли я следом. Но у меня даже мысли не возникало сбежать.
Я упрямо шла за ним, шаг за шагом. Не чувствуя ни усталости, ни боли в ногах. Мрачная решимость вела меня и придавала сил. А еще нестерпимо хотелось увидеть Морана. Пусть и при таких обстоятельствах.
Мы поднялись на последний этаж и остановились. Ни окон, ни дверей не было. Лишь голые стены, освещенные светом ламп, да высокий купол крыши.
Мужчина подошел к одной из стен и прикоснулся к камню. Он что-то прошептал и убрал руку. Стена исчезла, вместо нее появился широкий коридор. В нем было настолько светло, что у меня заслезились глаза.
В конце коридора была одна-единственная дверь. Неприметная и узкая, как большинство дверей замка. Но я чувствовала, что за этой дверью находится он. Моран. Я осязала кожей его присутствие. Ощущала тепло его рук. И почти явственно слышала его дыхание.
Мы приблизились. Дверь сама распахнулась перед нами. Мужчина схватил меня за запястье и провел внутрь.
Огромное помещение, такое же светлое, как и коридор. Десятки окон, за которыми бушевала гроза. Бесчисленные полки с книгами, на которых царственно восседали вороны.
Почти полное отсутствие мебели, в центре – светящийся постамент. А перед ним стоит он… Хранитель. В темно-синем плаще, руки сцеплены в замок. В глазах отражаются огоньки ламп.
Холодный и беспристрастный. Именно таким я его увидела впервые. Именно таким вижу и в последний раз. Круг замкнулся. Меня пробрало какое-то безумное веселье, на грани истерики. Я закусила губу до крови, чтобы не рассмеяться или, хуже того, не расплакаться.
– Хранитель, она явилась сюда четверть часа назад, – сказал мой провожатый, – я решил, что будет правильным сразу привести ее к вам.
– Ты поступил верно, – ответил Моран, – а теперь оставь нас.
Мужчина подобострастно поклонился и вышел.
Мы остались вдвоем. Я не решалась поднять глаза. Некоторое время мы молча стояли, не шевелясь. Он – у этого причудливого постамента. Я – в двух шагах от двери.
Теперь, когда он был так близко, моя решительность рассказать всю правду улетучилась. Только сейчас я поняла, что самым страшным для меня были ни камера, ни пытки Пролана, ни смерть.
Самым страшным было сказать ему, кто я на самом деле. Самым страшным было его разочарование во мне. Которое неизбежно превратится в презрение, а, возможно, в холодную ненависть.
Но если я струшу сейчас, и не скажу то, ради чего пришла, то сама себя начну презирать. Хватит быть трусихой и дурой! Я дотронулась до лифа, до того места, где были спрятаны перья ворона и подняла глаза. Наши взгляды встретились. По телу пробежала дрожь. Моран первым нарушил затянувшееся молчание.
– Твое лицо… – он не договорил.
А я и забыла, что на моем лице сияет огромный синяк, и разбита губа.
– Это…Один из королевских гвардейцев постарался, – нехотя ответила я, – но это неважно. Моран, я пришла, чтобы…
– Хранитель, – холодно перебил меня он.
Я непонимающе заморгала.
– В этом месте ты должна называть меня только так.
Я дернулась, словно от удара. Боже, как же больно! А ведь я еще не сказала самого главного. Нервно сглотнула и постаралась взять себя в руки.
– Хранитель, – произнесла я, глядя ему в глаза, – я пришла сюда, чтобы рассказать нечто очень важное.
Моран сделал несколько шагов вперед и стал медленно расхаживать вокруг постамента.
– Неужели? – с сарказмом сказал он, – и о чем же именно ты хочешь поведать? Может, о том, как сбежала, пренебрегая моей помощью? Или о том, как блуждала по лесу и чудом не погибла? Или о том, как тебя схватили королевские шавки и избивали?
Он резко подошел ко мне, дотронулся до моего лица и взглянул в глаза. На секунду кожу под глазом словно укололи сотни иголочек, через мгновение ноющая боль прошла, а ссадина затянулась.
Моран по-прежнему взирал на меня. Губы сузились в тонкую ниточку, в глазах полыхал недобрый огонь.
– Кто это сделал? – почти шепотом сказал Моран, не убирая руки с моего лица, – кто этот мерзавец? Ты сможешь узнать его?
От его прикосновения стало только хуже. Раскаленная боль пронзила меня насквозь. Мысли и чувства трепетали, как пойманные птицы. Я покачала головой.
– Это не имеет значения, – прошептала я, – это уже в прошлом.
Хранитель резко отдернул руку и отошел от меня на несколько шагов назад. Я стояла в странном оцепенении. Я не могла ни пошевелиться, ни вымолвить ни слова.
Меня раздирали в клочья мысли, чувства, воспоминания. Пронзительный крик ворона вывел из ступора. Ворон метался по залу и что-то выкрикивал на своем птичьем языке.
Моран нахмурился и что-то тихо произнес птице. Ворон прокаркал в последний раз и стремительно вылетел в окно.
Я перевела взгляд на Морана, он выглядел озабоченным. Но уже через секунду принял свой обычный вид. Тот самый – морозный и чужой. И все-таки любимый… Я тряхнула головой. Довольно. Пора начинать свою исповедь.
– Хранитель, – произнесла я спокойным и тихим голосом, – я сбежала в тот день, чтобы выяснить правду. Я хотела узнать о своем даре видеть прошлое, будущее или чужие воспоминания. Я надеялась, что смогу найти и предъявить доказательства своей невиновности. Доказать, что на самом деле я видела не живого эльфа, а лишь фантом. Только один человек в этом мире мог помочь мне в этом, направить меня и открыть этот дар…
– Старая травница, – пробормотал Моран.
– Да, – продолжила я, – и мое путешествие оказалось не напрасным, хотя и не самым простым. Я узнала правду. И хочу тебе ее открыть.
Я замолчала. Признаваться в том, что я совершила, было невыносимо. Трудно и больно. Мой конец совсем близок, я чувствовала это. Но мне повезло – я успела насладиться коротким счастьем взаимной любви.
Моран внимательно смотрел на меня. Я заглянула ему в глаза и, к своему удивлению, увидела в них необъятную печаль. Словно он тоже чувствовал эту безысходность и скорую гибель.
– Что тебя тревожит, Лиза? – неожиданно мягким голосом произнес он, – почему ты замолчала?
Я набрала побольше воздуха в легкие, сжала руки в кулаки и отчетливо сказала:
– Потому что я знаю, кто привел меня в ваш мир. Знаю, кто заключил сговор с эльфом. Знаю, кто пытался меня отравить. Я знаю, кто совершил покушение на короля. По крайней мере, имя одного из этих людей.
Хранитель переменился в лице. Он подошел ближе, не сводя с меня ледяных глаз.
– Продолжай, – пугающе-спокойным тоном сказал он.
От его интонации пробежал холодок.
«Назад пути нет. Назад пути нет», – как мантру, повторяла мысленно я. Быть сильной и смелой. Надо быть. Я сделала шаг вперед к Морану, вскинула голову и твердым голосом произнесла:
– Вспомнить мне помогла Мэнни своим отваром и веткой, что дала. Я уснула, держа эту ветку в руке. А когда проснулась, то вспомнила… Вспомнила, что в этот мир меня привел эльф…
Моран подскочил ко мне и вцепился руками в плечи. Глаза его сверкали так же, как бушующие молнии за окном.
– Ты…Ты вступила с ним сговор? – хрипло сказал он, сдавливая мои плечи.
Я не вырывалась из его рук, не пыталась ослабить хватку. Стоя неподвижно, я смотрела в его глаза и не могла вымолвить ни слова. По щекам потекли слезы.
– Да, – прошептала я.
Моран разжал руки и отошел от меня. Слезы уже лились нескончаемым потоком.
– Он говорил что-то про право рождения, – сдавленно продолжила я, – что я скреплена с ним незримой печатью по праву рождения. Воспоминания об этом еще смутные и расплывчатые…
– Но почему⁈ – взревел Моран. За окном прогремел оглушительный гром, и вспыхнули новые молнии, – Почему⁈
Я вздохнула. Потому что я была на грани, когда явился этот чертов эльф. Меня пожирала черная депрессия, та самая, клиническая. Я долгие месяцы сидела на таблетках. Я ненавидела себя, ненавидела мир, ненавидела людей. Но как это объяснить человеку, в мире которого нет такого понятия, как депрессия.
– Моран… Хранитель, этот эльф появился в тот момент, когда я была уже на грани. Я жила в тоске и безысходности, не видя в жизни ни малейшего просвета. И тут появляется он и рассказывает о мире, где есть магия, гармония, красота… И что для того, чтобы туда попасть, нужно всего-то заключить с ним сделку. Я согласилась, не раздумывая. Но я не знала, клянусь, я не знала! – Я уже не шептала, а почти выкрикивала каждое слово, – я не знала, чем это обернется! Я не знала, что эльф переместит меня в королевство своих врагов! Я не знала, что он затевает, как и не знала, что он желает развязать новую войну!
Моран молчал. Он неподвижно стоял, скрестив руки, и казался еще выше и спокойнее обычного. Лучше бы он кричал и хватал меня за руки, тряся за плечи. Но он был убийственно спокоен и равнодушен.
– Ты не знала, – медленно произнес он, – и все-таки ты это сделала. Твое неведение не избавляет тебя от ответственности.
– Да, – ответила я, – знаю. Но это далеко не все, что я хотела рассказать. О том, как мы вступили в сговор, у меня пока обрывочные воспоминания. Но сам переход я теперь помню прекрасно. Он прошел не совсем гладко. Что-то пошло не так. Что в итоге и сломало меня…
Моран нахмурился.
– Продолжай…– сказал он, прищурившись.
– В этом разобраться мне тоже помогла Мэнни и ее веточка. К моменту встречи с эльфом, я жила в тоске и безысходности. Во мне словно что-то надломилось. Что-то в душе… Я не была целостным человеком, я словно состояла из поломанных кусочков. Видимо, это и сыграло свою роль при пересечении миров. Моя душа разделилась надвое в месте надлома. Сломалась пополам, как та ветка, что дала травница. Какая-то часть моей души, возможно, летает где-то по этому миру. Либо она застряла в коридоре между мирами. Либо уже мертва…
– Поэтому ты ничего и не помнила, – задумчиво произнес Моран, – я догадывался об этом. Догадывался, но не хотел в это верить. Каждый раз, когда у меня возникала такая мысль, я тут же ее отметал. Ты знаешь, в чем главная опасность человека с разорванной душой?
– Да. Этот человек умрет. Но ведь это неизбежность, не так ли? Судьба… Как бы не повернулись события, меня в любом случае ждала смерть. Даже если бы не разделилась моя душа, рано или поздно меня бы казнил Пролан. Не вступила бы я в сговор с эльфом, умерла бы в своем мире от всех тех лекарств, что принимала. Но уже поздно рассуждать о том, что было бы, поступи я иначе. Теперь я хочу рассказать, что еще вспомнила. Помнишь, когда я впервые упомянула про эльфа? Я сказала, что эльф, глядя на меня, произнес одно слово. «Интересно». На тот момент я говорила правду, потому что только это слово и помнила. Но на самом деле, эльф сказал гораздо больше…
Я запнулась и почувствовала внезапную слабость. В горле пересохло, а в глазах потемнело. И эту темноту прорезали два светящихся глаза. Глаза эльфа.
В голове шелестел его голос: «Не смей…Не смей».
Липкий страх сковал меня. Ноги подкосились, и я рухнула на пол. Моран подбежал ко мне, поднял на руки и усадил на стул. Он приложил руку к моему лбу и прошептал заклинание.
Страх отступил. Глаза снова стали различать свет и лицо Морана.
Я должна быть стойкой. Ради него. Ради себя. Ради своей любви. Я должна рассказать все, несмотря на страх и слабость.
– Спасибо, – прошептала я, – спасибо тебе за все, Хранитель.
Моран до боли сжал мою руку и тут же резко отпустил ее. Он холодно сверкнул глазами и рывком отошел от меня.
– Продолжай свой рассказ, Лиза, – беспристрастным тоном произнес Хранитель.
Я судорожно вздохнула, поглаживая руку, которой он только что коснулся. Он стоял в нескольких шагах от меня, но теперь нас разделяла необъятная пропасть. Теперь и навсегда…
Закрыла глаза и снова вспомнила тот вечер, королевский пир и танцы…
Вспомнила, как распахнулась дверь, и в зал вошел эльф. Вспомнила, как он по-хозяйски оглядывал все вокруг. Затем приблизился к столу, где я сидела.
Он улыбнулся недоброй улыбкой и произнес: «Надо же, какое поразительное совпадение! Два моих союзника сидят рядом друг с другом, как старые друзья. Пируют, развлекаются, в то время, как один из врагов находится в одном с ними зале, сидит на троне, который не принадлежит ему! Пора показать, кому и чему вы служите на самом деле. Кто же из вас выкажет большую верность? Интересно…»
Глаза эльфа сверкнули так, что мне стало плохо. Эти воспоминания вызывали физическую боль и острое чувство стыда.
Я распахнула глаза. Моран был напротив меня, рука его покоилась на моей голове. Переживая заново тот вечер, я даже не заметила, как он подошел. Я посмотрела в его глаза и прочитала в них потрясение. Внезапное осознание пришло ко мне.
– Ты все увидел? – прошептала я, – увидел сейчас мои воспоминания, как и тогда, на поляне?
Он молча кивнул, не двигаясь с места.
– В тот вечер я познакомилась с Аландой, – тихо сказала я, – именно с ней я разговаривала, когда появился эльф. Именно она проводила меня в спальню, когда мне стало дурно. Она же присутствовала на завтраке, когда я во всеуслышание сказала об эльфе. Думаю, отравленную щетку для волос подложила в комнату именно она. Отличный способ выказать свою верность.
– Скорей всего, она пыталась тебя убить, опасаясь, что ты выдашь ее, – произнес Моран, – но я не понимаю одного…
– Чего?
– Для чего эльфу понадобилось заключать сделку с тобой, если у него уже была Аланда, он и без тебя мог спокойно перемещаться по королевству? Зачем эльфу заключать сговор со второй женщиной? Это не похоже на них… – задумчиво произнес Моран.
– Может, он вступил с ней сговор позже? – предположила я, – как бы там ни было, ей нужно помешать. Думаю, в покушении на короля она играла не последнюю роль.
Я замолчала и только сейчас заметила, что Моран по-прежнему держит руку на моей голове. Я пробежалась взглядом по его запястью, предплечью, шее, мысленно целуя каждый сантиметр…
Коснулась взглядом подбородка, губ и остановилась на глазах. В них теперь не было ни холода, ни равнодушия. Они были полны печали и затаенной боли. Я видела, чувствовала это. Чувствовала, как саму себя.
– Что теперь со мной будет? – шепотом спросила я, не отрываясь от его глаз.
Что теперь будет с нами?
Моран нахмурился и медленно покачал головой. Ничего хорошего. Но больше всего пугало не наказание, не смерть. Больше всего меня ужасало то, что я не увижу его более. Не взгляну в его глаза, не прикоснусь к его руке, не услышу его голос.
В горле стоял ком. Я всхлипнула, и горячие слезы потекли по щекам. Моран поднес ладонь к моей щеке и вытер их. От этого жеста сердце готово было разорваться. Я дотронулась до его руки и закрыла глаза. А слезы все капали и капали.
– Моран…– прошептала я. Меня била дрожь. Казалось, я вот-вот закричу во весь голос, выплесну всю свою боль через этот крик. Он был так рядом…
– Моран…– как заклинание, повторила шепотом я. Мое личное заклинание. Наполняющее жизнью и светом.
Я почувствовала на себе его дыхание. В груди что-то перевернулось. Открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Мгновение мы смотрели друг другу в глаза, не произнося ни слова, а через секунду он уже крепко сжимал меня в объятиях.
– Лиза, – еле слышно шептал он, – я не дам им тебя убить. Не дам.
Я уткнулась носом в его широкую грудь и обнимала его настолько сильно, насколько хватало сил. Я хотела раствориться в нем. Хотела, чтобы этот миг длился вечно. Это было неправильно. И он, и я это знали.
Я – женщина. Он – тот, кто дал клятву не любить. Я – предательница. Он – Хранитель мира и людей. Нам никогда не суждено быть вместе. Никогда.
Но эти чувства были сильнее нас. Мы были связаны незримой нитью, были отражением собственных чувств. Мы были разные и в то же время дополняли и наполняли друг друга. Мы были единым целым друг с другом.
И мы оба знали, что в этом мире, в этой жизни нам не суждено любить друг друга так, как хотелось бы. Это было неправильно. Это было невозможно.
Я не видела будущего. Знала, что больше никогда не увижу Морана. И сейчас хотелось лишь одного – как можно дольше обнимать его, позабыв на мгновение о той пропасти, что нас разделяет. Обнимать и слушать его сердце.
Так мы и стояли, крепко сжимая друг друга в объятиях, не произнеся больше ни слова.
– Хранитель? – чей-то изумленный возглас заставил нас отпрянуть друга от друга.
В самом центре зала стоял Галвин, вокруг него все еще колыхали волны магической энергии. Волосы у него были всклочены, взгляд растерянный.
Увидев его, я искренне улыбнулась. Несмотря на всю ситуацию, я была рада его видеть. Он всегда был добрым и хорошим другом в этом враждебном мире.
– Галвин! – улыбаясь, произнесла я и сделала к нему несколько шагов. Галвин же не шелохнулся и взирал на меня странным взглядом.
На его лице застыла улыбка, больше напоминающая маску. Сделав пару шагов, я остановилась. Что-то не так было в его взгляде.
– Что ты здесь делаешь? – властно произнес Моран позади меня.
Галвин перевел на него взгляд и шагнул к нему навстречу.
– Я принес важные вести, Хранитель, – ответил он, – они касаются эльфа и ее, – он махнул рукой в мою сторону.
От этого жеста стало не по себе. В его тоне сквозило пренебрежение. Я всматривалась в его лицо, в его глаза, взгляд которых стал жестким и колючим, и не узнавала прежнего Галвина.
– Я спрашиваю тебя не о цели твоего визита, – холодно произнес Моран, – я спрашиваю о том, как ты переместился прямо в мои покои без моего позволения?
Голос был обманчиво спокоен. Я чувствовала, как в его душе бушует буря, готовая вот-вот вырваться наружу.
Очередная серия молний осветила небо. Гром ударил с такой силой, что зазвенело в ушах. Я переводила взгляд с Морана на Галвина и обратно. Они стояли друг напротив друга, воздух вокруг них был наэлектризован, готовый в любой момент взорваться.
Теперь я видела перед собой не Хранителя и его лучшего ученика, а двух соперников. Сильных и опасных соперников. Неожиданно Галвин засмеялся тихим смехом.
– Я переместился с помощью магии, конечно, – насмешливо ответил он и резко развернулся ко мне, – Лиза, как хорошо, что ты здесь. Это многое упрощает…
Внезапная вспышка синего света сбила Галвина с ног и приковала к стене. Моран стоял почти со скучающим видом, из его рук лились потоки магической энергии. Моран подошел ближе к нему, не отпуская при этом рук. Воздух стал морозным и звенящим. Изо рта шел пар.
– Отвечай, – сказал Хранитель, пристально глядя на Галвина, – как ты обошел мою защиту?
Галвин снова засмеялся. От этого смеха побежали мурашки. Неожиданно он выкрикнул заклинание, и магические путы Хранителя исчезли. Галвин рухнул на пол, но тут же поднялся на ноги.
– Я больше не служу тебе, Хранитель. Ты не достоин этого священного призвания, – ответил Галвин и взмахнул рукой.
Яркая вспышка красного света стрелой вылетела из его ладони и сбила меня с ног. Галвин продолжил говорить, вновь и вновь отражая удары магической энергии, что насылал Моран:
– Ты нарушил клятву, Хранитель. Ты был ослеплен. Какая-то простая смертная сделала тебя слабым, – Галвин повернулся и подмигнул мне, – миру нужен новый Хранитель.
– Ты, конечно, имеешь в виду себя? – усмехаясь, спросил Моран.
Галвин ответил что-то еще. Но я не слышала ни его голоса, ни голоса Морана. Я не видела ни вспышек света, ни молний за окном.
Перед глазами калейдоскопом поплыли воспоминания: пир в королевском дворце, глаза эльфа…В голове зазвучали слова Хранителя:
«Зачем эльфу вступать в сговор со второй женщиной?»
Внезапная догадка осенила меня. Простая и страшная. Эльфу не нужна вторая женщина. Эльфу нужен Хранитель. Свой Хранитель, который бы помог ему в его дьявольских планах. Именно Моран был его главной целью.
– Моран! – истошно завопила я, – это была не Аланда! Это Галвин! Он служит эльфу!
Внезапная тишина поглотила зал. Казалось, даже гроза утихла, хотя молнии непрестанно вспыхивали за окном.
