Текст книги "Хранитель сердца моего (СИ)"

Автор книги: Варя Светлая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Интерлюдия. Моран

Очередной поход в низины ничего не дал. Безрезультатно в сотый раз. Хранитель отправлялся туда скорее по привычке, беспощадной и болезненной, хотя разумом прекрасно понимал, что это тщетные попытки.

Вороны, которых он отправил на поиски загадочной танцовщицы, ничего не нашли.

Странно, но Морану казалось, что птицы словно не договаривают ему чего-то. Либо он уже становится параноиком.

Вороны и впрямь вели себя странно и были немного отстраненными. К тому же, им всегда удавалось найти то, что требовал Хранитель. Но не в этот раз…

Хранителю в последнее время все казалось странным: и поведение птиц, и волнение короля, и ложь придворных, и, конечно, девушка с глазами Лизы…

Его стали донимать беспокойные сны. Каждую ночь ему снились низины, наполненные светлыми силуэтами и дивным пением. И каждый раз сон заканчивался тем, что низины поглощали тени – черные и хрипящие.

Моран знал, что эти сны что-то значат. Но что именно, пока понять не мог. Разум его уже не был таким же холодным, как прежде. А эмоции все чаще и чаще брали верх.

Самое поразительное, что Хранителю стало нравиться это. Это привносило немного хаоса в его размеренный прежде внутренний мир, придавая жизни вкус и цвет.

«Возможно, хаос – совсем не то, чему нас учили долгие годы в Цитадели. Возможно, хаос – и есть неизменная часть жизни», – подумал Хранитель и впервые за долгое время улыбнулся.

Подумать только! Еще несколько лет назад он бы отринул эту мысль, как нечистую! А теперь… Теперь все меняется.

Моран окинул взглядом тайную библиотеку и выглянул в окно. Мягкие лучи солнца скользили по стеклу, окрашивая стены в золотые тона. Приближался закат. Внезапно Хранитель испытал давно позабытое чувство. Надежду, такую же мягкую и незаметную, как эти солнечные лучи.

Возможно ли? Кто знает, может, это очередные игры утомленного разума?

Но довольно размышлений. Близится закат, а, значит, пора отправляться в столицу и наложить защиту на камень лжи.

Моран накинул синюю мантию, ударил посохом по полу, а через мгновение растворился в воздухе.

Он появился прямо в кабинете короля. Торланн уже ожидал его, сидя в одиночестве за огромным столом. Хранитель поприветствовал его легким кивком и произнес:

– Полагаю, все готово. Отправимся прямо сейчас к камню. Кстати, где он находится?

– В подземелье, – нервно ответил король, – ты снова опоздал, Хранитель. Раньше такого не было.

– Все меняется, – спокойно сказал Моран, пристально глядя ему в глаза, – и довольно об этом. Отведешь меня к камню?

– Камень в подземелье. Пролан уже ждет тебя внизу, он все тебе покажет и поможет, если в этом будет необходимость. Я же останусь здесь. У меня есть кое-какие дела.

Король улыбнулся вымученной улыбкой, подошел к шкафу, нажал на одну из многочисленных статуэток, и шкаф с тихим скрежетом отодвинулся. За ним оказался проход.

«Потайной ход, – подумал Моран, храня при этом невозмутимое молчание, – что еще от меня скрывает король?»

– Этот потайной вход ведет прямо в камеру, где сокрыт камень, – сказал Торланн, – она находится в самом низу.

Моран кивнул, последний раз взглянул на короля и, не говоря ни слова, покинул кабинет и начал спуск по слабо освещенным лестничным пролетам.

«Интересно, для чего король отправил Пролана вперед? Не скрывают ли они от меня что-то», – думал Хранитель. Разум подсказывал, что его догадка верна.

Задумавшись, Моран выглянул в узкое окно и увидел, как в небе мелькнуло что-то черное.

Что делают его птицы здесь в этот час? Хранитель подошел ближе и пригляделся. Так и есть: одинокий ворон парил, то приближаясь к стенам замка, то отдаляясь. Птица была явно встревожена. Что-то не так…

Хранитель отвел взгляд и посмотрел на темные ступени. Пролан может и подождать. Он чувствовал, что сейчас важнее узнать, чем встревожен ворон.

Более не мешкая, Моран прислонил ладони к стеклу, прошептал несколько слов заклинания, и стекло исчезло.

Хранитель мысленно призвал ворона.

Раздался легкий шелест, ворон влетел в окно и молча сел на левое плечо Хранителя.

– Что ты делаешь здесь? – шепотом произнес Моран.

– Я должен сообщить тебе нечто важное, Хранитель, – так же тихо ответил ворон, – мои братья видели Груна!

– Груна? – неожиданно громким голосом сказал Моран, – где? Когда?

– Четверть часа назад, неподалеку от стен этого дворца, – ответил ворон, – но где он сейчас, мы не знаем.

– Но почему… – пораженно прошептал Хранитель, – почему он до сих не прилетел ко мне? Почему не явился на мой зов?

– Он и на наш зов не откликнулся, Хранитель, – с печалью в голосе сказал ворон, – мы звали его, мы были так счастливы его видеть, но он словно не слышал нас. А завидев, тут же взвился высоко в небо и скрылся.

– Не понимаю… – задумчиво произнес Моран, глядя в окно.

– Грун всегда был своевольным, – сказал ворон, – думаю, у него есть на то свои причины.

Хранитель глубоко вздохнул и на миг прикрыл глаза, привычная усталость снова вернулась к нему.

– Это все, что ты хотел мне сообщить? – сказал спустя некоторое время Моран.

– Да, – ответил ворон, – мои братья разлетелись по столице в поисках Груна, я же решил сразу направиться к тебе, чтобы сообщить эту весть.

– Благодарю тебя, – искренне сказал Хранитель, – а теперь лети! Меня ждет неоконченное дело.

Ворон тихо каркнул и стремительно вылетел в окно. Хранитель же отправился дальше, в потайную камеру, непрестанно думая о Груне и его странных поступках. Он чувствовал одновременно и печаль, и надежду. Ведь если Грун жив, то…

Его размышления прервали приглушенные крики, что раздавались снизу. Судя по всему, кричал Пролан. Хранитель нахмурился, прислушался и перешел на бег.

Там, с Проланом, находился кто-то еще. А это не предвещало ничего хорошего.

* * *

Когда Моран подбежал к двери камеры, было уже тихо. Подозрительно тихо. Хранитель вошел внутрь и резко остановился, увидев неподвижное тело советника на полу.

Медленно приблизился к нему, опустился на колени и внимательно осмотрел Пролана. Тот был жив, но совершенно невменяем.

Стеклянный взгляд, застывшая безумная улыбка, с уголка рта стекала слюна, скрюченные пальцы указывали на что-то сверху. Зрелище малоприятное.

Хранитель толкнул его в плечо и громко позвал по имени. Никакой реакции. Позвал еще раз, и еще. Наконец, Пролан слегка повернул голову и посмотрел на него затуманенным взглядом.

– Ы-ы-ы! – прокричал Пролан и оглушительно расхохотался, – Те…Те…Тени! Тени! Це…це… целовали тени!

Хранитель с отвращением посмотрел на него и поднялся на ноги. Он сделал еще несколько попыток заговорить с Проланом, но это было бесполезно: советник по-прежнему выкрикивал одно и то же слово, раз за разом, и не переставал смеяться безумным смехом.

Моран отошел от него и увидел приподнятую каменную плитку, под которой лежала бархатная ткань. Судя по всему, там-то и был спрятан камень. Но сейчас его нет. И Пролан обезумел.

– Тени! Тени! – снова прокричал советник, и Морана словно пронзило молнией.

Тени, камень, древние сказки, новости о появлении Груна…Внезапная догадка пришла к нему. То, что случилось с Проланом, очень похоже на воздействие низин…

Но это просто невозможно! Этого не может быть. И все-таки все его ощущения, чувства говорили об обратном. Она была здесь. Была минуту назад!

– Не может быть… – вслух прошептал Хранитель и подбежал ко второй двери, – Лиза…

– Может, – раздался хриплый голос Груна за спиной, – здравствуй, друг.

Глава 52

Низины. Мертвая земля, лишенная жизни и радости. Странно, но я даже скучала по этим краям.

Фарел перенес нас в стеклянный город, и мы стояли у того самого храма, где я когда-то увидела образы далекого прошлого.

Я испытывала странное волнение и легкую дрожь, пританцовывая на месте, пока эльф соберется с духом, чтобы войти внутрь. Это удивляло больше всего: обычно он проявлял нетерпение, торопился, а теперь замер в нерешительности, словно робкий подросток.

– Идем же, – не выдержав, сказала я и потянула его за рукав.

Фарел вздрогнул и посмотрел на меня. В его глазах читался страх. Вот те раз! Эльф боится. Вот только боялся он, видимо, не теней, не того, что услышит в пророчестве, а возможной встречи с Этайн.

Боялся, что она его не простит.

– Да, – тихо вымолвил он и вошел в храм.

Я отправилась следом. Мы быстро пересекли пустые залы, поднялись на второй этаж по старой лестнице, и оказались в том самом помещении, где я уже была в прошлом.

Пожалуй, в глубине души я всегда знала, что вернусь сюда, вставлю недостающие камни в отверстия на полу и увижу…Что? Очень скоро мы выясним это.

Медленно, почти не дыша, я приблизились к центру зала, который освещал тонкий луч света. Тени в кольце взволнованно затрепетали, словно почуяв большие перемены.

«Потерпите, дорогие мои, – мысленно обратилась я к ним, – скоро вы станете свободными».

Фарел опустился на колени и поочередно вставил в отверстия на полу пять камней. Поднял голову и произнес усталым голосом:

– Теперь твоя очередь, Лиза.

Сердце гулко билось. Дыхание участилось, а ладони вспотели. Я волновалась, страшно волновалась…И в то же время мне было удивительно хорошо.

Я приблизилась к эльфу и села рядом. Вставила вибрирующий камень правды. За ним – покрасневший камень лжи. Осталось только мое кольцо.

– Думаю, тебе стоит отойти, – прошептала я, не глядя на эльфа. Он мгновенно повиновался и прильнул к дальней стене.

Я сняла с пальца кольцо, на мгновение задумавшись, а не выпустить ли тени?

Но затем пришло четкое осознание, что они на своем месте, и без них мне не прочесть пророчество.

Я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и прислонила перстень к последнему, самому маленькому отверстию.

Тишина.

Первые секунды ничего не происходило. Раздался легкий щелчок, и тени, что затаились в кольце, вырвались наружу. Закружили вокруг меня, плотно облепили кожу, целовали холодными губами, шептали…

Затем, одна за другой, прошли сквозь мое тело, обдав черным холодом.

«Услышь», – раздалось откуда-то сверху.

Я раскрыла глаза, подняла голову. Яркий луч света вспыхнул синем пламенем и пронзил меня насквозь.

Кажется, я закричала. Так больно, холодно и страшно мне стало. Перестала чувствовать свое тело, перестала видеть, слышать. В голове на протяжной ноте раздавался громкий звон.

А затем все резко стихло.

Вокруг уже не было ни стен древнего храма, ни летающих теней – ничего. Сплошной мягкий свет без конца и края, теплый и убаюкивающий.

С четырех сторон приблизились женщины с золотыми волосами. Взглянули на меня ласково, взялись за руки и в один голос произнесли:

– Услышь…

Через мгновение закружили в медленном хороводе и запели слова пророчества. На древнем языке детей Бездны:

Истинная сила прольет свет

На те места, где счастья нет.

Где хаос развратил людей,

Оставив призрачных теней

На муки вечные страдать,

Покоя им нигде не знать.

Но правду всю лишь тот узнает,

Кто поражение признает.

Кто потеряет – тот найдет.

А кто отдаст – приобретет.

Тому будет сила дана,

Кто от нее откажется сполна.

Я шепотом повторяла мелодичные слова, и, казалось, они отпечатались в моем сознании, пропитали мои мысли и тело.

Внезапно стало тихо, и я, наконец, раскрыла глаза.

Все тот же пыльный зал, эльф стоял с широко раскрытыми глазами и, кажется, даже не дышал.

– Ты слышал? – тихо сказала я. Эльф вздрогнул, словно очнулся от долгого сна и неуверенно кивнул.

– Слышал, – прохрипел он, – но не понял ни слова. Ты бормотала на незнакомом мне языке. Его звуки были такими ужасными, и словно всю мою душу высасывали. Страшный язык…

Я недоуменно посмотрела на него. Никогда он еще не выглядел таким напуганным и потерянным.

– Нет, это прекрасный язык, – искренне ответила я, – один самых прекрасных языков, что я когда-либо слышала.

– Язык детей Бездны! – сплюнул Фарел и снова стал прежним, – ответь, что они тебе сказали? В чем древнее пророчество? Как я смогу освободить Эт…все эти заблудшие души?

«Да плевать ему на заблудшие души», – подумала я и вслух перевела ему то, что пропели женщины. Рифмовать, конечно же, не стала. Обойдется Фарел этот.

Несколько секунд он стоял в замешательстве, а затем медленно приблизился ко мне, наклонился и попытался вытащить камни из отверстий.

– Не стоит этого делать, – я схватила его за руку и остановила, – они должны остаться здесь. Здесь их место. Фарел, я выполнила свою часть сделки, теперь твоя очередь. Метка. Мне нужна метка, помнишь?

Эльф выглядел странно и немного пугающе. Он несколько секунд смотрел на меня, а затем сказал:

– Скажи, что значит это пророчество? Объясни мне! Что значат эти слова?

– Лишь тот прольет свет на низины, – начала говорить я, хотя и сама мало понимала суть пророчества, – кто обладает истинной силой. Сила эта будет тому дана, кто от нее откажется. Добровольно, как я полагаю.

– Я не понимаю! – взревел эльф и подбежал к выходу, – не понимаю!

Он скрылся в коридоре, а мне ничего не оставалось, как пойти за ним следом, слушая его крики и ругательства.

Я тоже мало что понимала, кроме одного: эльф в ярости. А мне срочно нужна моя метка и новый дом. И для этого нужно привести его в чувства. В конце концов, я выполнила все, что от меня требовалось. У нас не было договоренности, что я буду еще и расшифровывать пророчество.

Выйдя наружу, я увидела, как Фарел яростно нарезает круги по дороге, время от времени пиная камни.

– Что все это значит? – снова крикнул он, увидев меня, – я должен отказаться от силы, так?

– Видимо, да, – как можно более мягким голосом сказала я.

– Моя сила – в моей магии, в моем долголетии, – продолжал кричать эльф, – но я не могу отказаться от нее. Это просто невозможно!

Он подбежал ко мне, схватил за плечи и начал трясти, выкрикивая не своим голосом:

– Это невозможно! Понимаешь это? Магия, долголетие – суть эльфов! Мы не можем отказаться от этого, так же, как не можем заставить солнце светить ночью! Я хочу сделать это! Хочу…Но я бессилен в этом…Бессилен…

Он опустил руки и упал на колени. Спрятал лицо в ладонях и затих. Было слышно лишь неровное дыхание.

Мне было его жаль. Искренне. Так близко быть к разгадке, узнать способ вернуть любимую, чтобы понять, что ему не под силу сделать это.

Сила, или искра не исчезнет по желанию человека или эльфа. Ее может выжечь только очень могущественный человек, как Хранитель, к примеру.

Но дело в том, что это уже не будет добровольным отречением от силы. Замкнутый круг. Я не знала, как помочь Фарелу.

Но больше всего меня беспокоил не он. А все многочисленные тени, для которых я так желала освобождения, покоя. И что теперь? Все зря?

Проделать такой путь, чтобы понять, что все усилия были напрасными? Внезапная пустота поселилась в моем сердце.

Я невидящим взглядом окинула низины и безотчетно пошла по дороге, сама не зная, куда.

Устала, страшно устала.

Пусто, тоскливо. Слезы застилали глаза, и все очертания стали нечеткими и размытыми. Но мне было все равно…Это же низины. Почти как родной дом. Тихий, населенный тенями, лишенный голосов жизни.

Глава 53

Ко мне подлетел Грун.

– Неужели ты думаешь, что это конец? – сказал он, – это только начало. Твоя кровь, Лиза…Ведь это все – твои места, места твоих предков. Попроси их…

Он кивнул в сторону теней. Я поняла, о чем он.

– Покажите мне, – прошептала я, – покажите, где жили мои предки.

Тени зашелестели и устремились вперед, я поспешила за ними. Несколько поворотов, несколько минут бега, и я остановилась у большого участка земли. Кое-где пробивалась трава, виднелись остатки плиты. Чуть поодаль – восемь колонн, выстроенных в круг. Давно уже обветренные временем и полуразрушенные. А рядом – дом. Вернее, то, что от него осталось.

Когда-то он был большим и белым. Фасад был почти разрушен, крыша отсутствовала, а там, где были колонны и ступени, теперь лишь развалины.

Я сделала шаг вперед и ступила на землю, что когда-то принадлежала моим предкам. Меня захватила яркая волна ощущений. Гул в голове нарастал, кровь разгоралась, стало жарко, и я почувствовала, как во мне разливается сила…Сила моего преданного и забытого рода. Я закрыла глаза и увидела, как этот дом и эта земля выглядели прежде.

Эти колонны были вроде алтаря. Здесь цвел сад, а вон там, слева, плескался фонтан. Крыша была острой, а стены увивали розы. Здесь часто звучал смех, а вот горе пришло лишь однажды…И смело за собой все.

Мне повезло. Моим далеким предкам удалось спастись. Им пришлось бежать, бросив дом и все, что было дорого. Чтобы сотни и сотни лет жить в забвении, страхе и мечте все возродить.

Это – моя земля. Мой дом.

Я чувствовала это, и кровь моя отзывалась на зов земли. Раскрыв глаза, я подошла ближе к дому и опустилась на колени. Нашла подходящий камень с острым краем и с силой надавила на ладонь. Покапала кровь.

Сжав и разжав несколько раз кулак, я раскрыла окровавленную ладонь и прижала ее к сухой земле. Она жадно впитала капли моей крови.

Я прикрыла глаза. Моя земля. Мой род. Моя кровь…

Всю свою жизнь я ощущала себя неприкаянной, брошенной. Когда умерла бабушка, стало совсем темно и тошно жить. Я нигде не находила себе места, и часто хотелось бежать, бежать, но я сама не знала куда.

Теперь знаю.

Моя депрессия, моя тоска – это не только тоска по Морану. Но и по дому, по моему истинному дому и семье.

И вот я здесь.

У руин, того, что разрушили предки нынешнего короля. Здесь ничего, кроме праха и тлена. Как жестоко. Как несправедливо. Я вздохнула и прикусила губу. По щекам потекла слеза.

– Все потеряно, – прошептала я, – все потеряно…

И вдруг что-то произошло. Поднялся теплый ветер, ласково коснулся моей шеи. Земля загудела…

– Лиза…– прошептал кто-то за моей спиной, – детка моя…

Медленно-медленно я повернулась. И оцепенела. Лишь слезы бурным потоком текли. Моя бабуля, моя любимая бабушка стояла передо мной. Жемчужно-прозрачная, светлая и сияющая. Самый прекрасный призрак на свете.

Ее косы трепетали, выглядела она моложе, чем в последние годы своей жизни в том мире, на ней было здешнее платье. А глаза…Глаза казались живыми.

– Деточка моя, – ласково произнесла она, – ты не одна, Лизонька, ты не одна. Ничего не потеряно. Все можно исправить, все можно возродить. Эта земля, этот дом твои. Они долго спали и никогда не были мертвы. Ведь смерть, моя девочка, это лишь начало новой жизни. И ты пробудила ее. Верни себе ее. Верни себе право на эту землю. А мы поможем тебе. Мы всегда с тобой рядом!

– Мы? – только и смогла я прошептать.

Бабушка улыбнулась и кивнула. В воздухе что-то прозвенело. Рядом с ней стали вспыхивать яркие звездочки, одна за другой. Они стали увеличиваться, разрастаться, превращаясь в фигуры…

Я заревела в полный голос.

Ко мне подходили светящиеся, прозрачные силуэты. Мама…Папа…Дядя…Дедушка…Бабуля.

Я не могла вымолвить ни слова, беззвучно роняя слезы на землю. Призрак мамы опустился рядом со мной на колени. Рядом с ней оказались папа, бабушка и дедушки. Мои родные, настоящие, кровные…

– Не плачь, доченька, – прошептала мама и коснулась моей щеки, – моя малышка…Я так горжусь тобой! Мы все гордимся. Я всегда с тобой рядом, моя маленькая. Всегда…

Ее приобнял папа.

– Гляди, как она выросла, – с гордостью сказал и взглянул на меня, – твой дом здесь. Верни ему жизнь и наполни этот дом смехом. Здесь твое место, твоя земля! Ты должна с гордостью носить свое имя и во всеуслышание заявить о своих правах. Пришла пора. А мы будем рядом. Мы всегда рядом, доченька.

Бабушка улыбнулась и коснулась моей щеки. По коже пробежали мурашки.

– Не бойся, – прошептала она, – больше тебе нечего бояться, Лизонька.

– Я не боюсь, – сказала я и вытерла слезы. Бабуля, мама и папа встали и подняли меня на ноги. Мама и папа зашли за мою спину и положили руки на мои плечи, мама – слева, папа– справа. За их спины встали бабушки и дедушки, за их спинами – их родители. И так – длинными-длинными рядами мои родичи вставали за мной спиной, прозрачные, светлые, сильные и любящие.

И стоило им коснуться меня, на этой родной, нашей земле, как в меня влилась небывалая Сила. Сила моего рода, сила крови. Сила нашей любви. Они надежно стояли за моей спиной.

И теперь – я знала это – они мне никогда не дадут упасть. Больше я не одна.

Я скользнула взглядом по руинам дома и улыбнулась. Обернулась к предкам и крикнула:

– Я верну наши земли. Верну то, что принадлежит мне по праву. Обещаю.

Послышались крики одобрения, а в меня новой волной влилась энергия и сила. Еще какое-то время я купалась в любви и свете родных. А потом, послав на прощание воздушные поцелуи, они медленно исчезли под лучами солнца.

Лишь бабуля оставалась со мной дольше остальных.

– Ты всегда была сильной девочкой, – шепнула она, – даже в своей слабости. У тебя все получится, детка. Я верю в тебя. Верю.

Она махнула мне рукой и растворилась.

Я с облегчением выдохнула и обвела нежным взглядом дом и сухую землю. Пора уходить. Но я знала, что скоро вернусь.

Обернувшись, я увидела Груна. Он сидел на древнем валуне, раскрыв клюв.

– Ты знал? – спросила я.

– Конечно.

– Но откуда?

Он взлетел и уселся на мое плечо.

– Разве ты не знала, что вороны – самые умные птицы?

* * *

Я прошла несколько шагов, прежде чем увидела это.

Да так и остановилась как вкопанная. Грун взмахнул крыльями и улетел.

Впереди, в метрах ста от меня, маячила густая темная масса, постепенно приближаясь. Это были вовсе не тени.

– Что?.. – прошептала я и тут же замолчала, от неожиданности прикрыв рот рукой, чтобы не закричать.

Вороны. Это были вороны. Десятки, а то и сотни, они медленно приближались, шелестя огромными крыльями. Неужели это?..

Черная масса стремительно приближалась. Я неотрывно смотрела на летящих птиц.

Стояла звенящая тишина, которую прерывал лишь шелест крыльев. Секунда – и птичья стая остановилась в двух метрах от меня. Птицы, как по команде, разлетелись в разные стороны, оставив лишь человека, что принесли.

Я судорожно выдохнула, но не могла произнести ни слова, не могла пошевелиться. Я оцепенела и жадно смотрела на него, не моргая. Смутно осознавая, что по щекам текут слезы.

Может ли быть так, что я просто сошла с ума после пророчества? И низины, как беспощадные пустыни, показывают мне лишь желанный мираж. Самый желанный на свете.

Моран стоял напротив меня. Птицы кружили вокруг него. Как и я, он был неподвижен и не проронил ни слова.

Я настолько была ошарашена этим видением, что позабыла обо всем на свете: о Фареле, пророчестве, тенях, о том, что у меня другое лицо.

Какая разница? Я увидела своего любимого, пусть это даже призрачный мираж, фантом – это было неважно! Важно было лишь то, что я вновь смотрела в его глаза. Я видела его и даже чувствовала.

Сколько я простояла вот так – в молчаливом оцепенении, неизвестно. Может, несколько секунд. А, может, несколько лет. В низинах время всегда ощущалось иначе.

– Лиза, – неожиданно произнес он.

Я вздрогнула и до боли закусила губу. Он назвал меня по имени? По имени? Он настоящий! Это не фантом! Стоит совсем рядом, смотрит на меня и зовет по имени. Кажется, сердце сейчас разорвется.

– Моран, – дрожащим голосом произнесла я, – ты…Ты узнал меня?

Он едва заметно кивнул, порывисто подошел ко мне. Обхватил мои плечи ладонями, заглянул в глаза. Всего на миг… Провел большим пальцем по щеке. Шумно выдохнул и крепко прижал к себе.

– Жива… Жива… – еле слышно бормотал он, не выпуская меня.

Да и не нужно было. Я прижалась к нему сильнее, ощущала тепло его тела, слышала его сердцебиение, вдыхала его запах и понимала: вот он. Настоящий. Родной. Рядом со мной.

Весь остальной мир, все проблемы – все вокруг растворилось и поблекло. Остался лишь он. Моран. Мой Моран, его теплые руки да сбивчивое дыхание на моей шее.

И нет большего счастья, чем знать, что он рядом, совсем рядом. Единственный. Любимый.

Время застыло. Исчезли низины, все преграды, вопросы. Остались только мы, и наша общая на двоих радость. Радость, что мы встретились.

Неизвестно, сколько прошло времени…

Гортанный крик Груна вывел нас из этого волшебного оцепенения. Он летал и что-то несвязно ворчал.

Усилием воли я заставила себя оторваться от Морана. Обхватила его лицо ладонями, взглянула в глаза. Голубые, но не холодные, нет! Открыла рот, чтобы что-то сказать…Но не смогла. Расплакалась. Моран вытер мои слезы и снова прижал к себе.

– Лиза, – горячо зашептал он, – я чуть не обезумел…Я почти обезумел. Я был готов убить Галвина за то, что он сделал с тобой. За то, что отправил тебя сюда. Больше всего я боялся никогда тебя не найти. Никогда не увидеть тебя. Боялся, что потерял тебя навсегда. Когда я решил, что ты умерла, во мне словно что-то сломалось…Но сейчас, сейчас все изменилось. Понимаешь?

– Да, – только и смогла вымолвить я, обнимая его крепче, – но как ты узнал меня? Как…

Остального я просто не могла вымолвить. Какое счастье – видеть его рядом! И как больно осознавать, что вскоре мы вновь расстанемся. Мы по разные стороны в этом мире.

– Твои глаза…Я вижу в них твою душу. Вижу тебя, – тихо сказал Моран, – больше я не позволю тебе исчезнуть. Не позволю скитаться одной неведомо где. Не позволю тебе умереть…Больше я не оставлю тебя.

От услышанного в груди что-то перевернулось и с громким гулом ухнуло вниз. Стало горячо. Жарко. Волнительно. И страшно. За него.

– Не оставишь? – переспросила я, поднимая на него глаза, – а как же твоя клятва, Моран?

Он разжал свои объятия, обхватил меня ладонями за плечи и внимательно посмотрел в глаза.

– То, что ты говорила в старом доме, это правда? – тихо сказал он, пристально глядя на меня.

Перед моими глазами снова пронеслись далекие воспоминания о нескольких днях и ночах, что мы провели вместе, позабыв обо всем на свете. Говорила я ему тогда многое. И в основном, что люблю. Люблю его. Я глубоко вздохнула и прикоснулась к его груди.

– Разве ты не чувствуешь? Не видишь? – прошептала я, – то, что я говорила – единственная истина, в которой я не сомневаюсь. Единственная правда в этом мире. Во всех мирах.

– Но почему? – со странным надрывом сказал он, – дело в моей силе?

Я прикрыла глаза и убрала руку. Как он может думать такое?

– Дело в тебе, Моран, – сказала я, – в тебе! Мне неважно, сколько у тебя искры, и есть ли она вообще. Мне важен ты. Просто ты. Человек. Моран – мужчина. А не Моран – Хранитель.

– Если я стану простым человеком, – медленно произнес он, – без власти, ты по-прежнему будешь… любить?

Последнее слово он прошептал, словно сам до сих пор не верил, что такое возможно. Словно само слово было для него чем-то инородным, странным. Пугающим.

– Да, – ответила я, – конечно, да! Но почему ты говоришь об этом? Уж не думаешь ли ты…

Договорить я не смогла, на меня напало такое сильное волнение, что задрожало все тело, а в голове снова послышались тихие женские голоса. Голоса низин. Моран взял меня за руку и сказал:

– Еще мальчишкой я решил полностью отдать свою жизнь служению свету и миру. Цитадели…Но после того, что случилось, после того, как Галвин отправил тебя сюда, на верную смерть, я многое понял. Как я могу защищать весь мир, если даже не смог сберечь любимую женщину? Как можно служить миру, если он теряет весь смысл без тебя? Я должен служить свету. Но что есть свет без истинной любви? Просто слово. И если для того, чтобы познать всю полноту света, всю полноту любви, мне нужно отказаться от плаща Хранителя…Что ж, я готов.

С этими словами он отошел от меня на несколько шагов назад. Поднес руку к украшенной камнем застежке, дернул и одним движением сорвал с себя темно-синий плащ.

– Лиза. Я люблю тебя… И я отрекаюсь от клятвы, – твердым голосом произнес он, пристально глядя мне в глаза.

На несколько секунд воцарилась тишина.

Небо озарило яркой вспышкой света, словно пролетела комета. А за ней еще одна, и еще. Через мгновение уже все небо, все вокруг сияло разноцветными огнями. Они пронизывали воздух и уходили широкими лучами в землю. Появились голоса. Десятки, сотни голосов. Тихие, но настойчивые, они что-то шептали, становясь все громче.

Я оторопела от увиденного и смотрела на небо. Но затем, очнувшись, перевела взгляд на Морана, улыбнулась. Сделала шаг ему навстречу…

Голоса все громче, небо все ярче.

Еще шаг вперед к нему…

Доля секунды.

Очередной белоснежный луч пронесся с неба. И вонзился прямо в Морана, ударив точно в грудь. Он тихо охнул, взглянул мне в глаза, сделал полшага…И рухнул на землю.

Кажется, я закричала. Завопила. Завыла.

Кажется, я подбежала к нему и упала на колени.

Кажется, я легла на его грудь и слушала его сердце. Тормошила. Что-то говорила.

Плакала. Кажется…

Я плохо осознавала. Как в тумане. Как в призрачном кошмаре. Моран, лежит неподвижно на земле. Я рядом на коленях и рыдаю. И голоса, оглушающие женские голоса вокруг…

Внезапно все стихло. В этой кромешной, пугающей тишине раздавались лишь мои всхлипывания. Даже вороны безмолвствовали, с тоской глядя на бездыханное тело Хранителя.