Текст книги "Вик Разрушитель 12 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)

– Андрей Георгиевич, вот за такое надо обязательно выпить!

– Кто бы сомневался, – я усмехнулся, убирая коробочку обратно в карман. – Поехали уже домой, а то охрана на нас недобро смотрит!

2

Наивное предупреждение нахального юнца позабавили Виктора, и он даже рассказал о своей встрече с Мамоновым старшему брату Егору, описывая её так, словно это был какой-то забавный анекдот. Однако братец наезд княжича Мамонова на своего братца оценил совершенно иначе. Покачав головой, наследник Рода Лукомских ответил коротко:

– Доиграешься, Витя.

– И ты туда же? – усмехнулся Виктор, развалившись в кресле. Он заглянул к брату в комнату, чтобы поделиться своим новым сердечным увлечением, однако Егор был занят какими-то подсчётами, и ему совсем не хотелось выслушивать бредни младшего и непутного братца. – Мишка Корибут со своими нравоучениями, Гришка Козловский тоже о чём-то подобном предупреждал…

– Так послушался бы друзей, – Егор оторвал взгляд от монитора и решил расслабиться. Пересев из крайне жёсткого рабочего кресла в более удобное, вкусно пахнущее кожей, он рассеяно поглядел на Виктора. – С Мамоновым тебе лучше не пересекаться, чтобы не испортить репутацию Рода. Не забывай, что он скоро станет родственником Мстиславских. А ты знаешь, как важно иметь хорошо налаженные связи с людьми, приближёнными к императорскому клану. Испортишь девицу – я тебя защищать не стану, если история всплывёт.

– Да ты чего, брат? – удивился младший Лукомский. – Что вы все меня предупреждаете о какой-то мифической силе этого пацана? Ну, пилотирует экзоскелеты, участвует в каких-то боевых операциях… Но сейчас он никто, понимаешь? Обычный дворянин, которых в одной только Москве сотни! Хорошо… допустим, что Мамонов имеет вес в аристократическом обществе. Зачем ему захудалая боярышня? Захарьины не влияют ни на какие политические процессы в обществе, не входят в Думу, разве что только дворянские собрания посещают. Живут на доход от аренды родовой земли то ли в Вешках, то ли в Афанасово. Не помню точно. Сам посуди, на кой ляд Мамонову сдалась эта девица, когда скоро женится на Великой княжне Мстиславской?

– А тебе она на кой? – Егора совсем не волновала очередная любовная интрижка, в которую постепенно погружался Виктор. Хватало иных дел, от которых зависело финансовой благополучие Лукомских.

– Но это же странно, не находишь?

– Предположим, Мамонов на этой девице «тренируется» перед свадьбой с императорской внучкой. Может такое быть? Вот так-то. Скажу тебе, братец: не наше это дело. Мы никогда не пересекались с Мамоновыми, и, надеюсь, в дальнейшем так же будет. Разве что на каком-нибудь банкете столкнёмся… Витя, мне не нравятся слухи, которые о тебе ходят. Надеюсь, за твоими увлечениями криминальный след, случайно, не тянется?

– Не переживай, – отмахнулся Виктор. – Там всё гладко.

– Бордель какой-то организовал, чуть ли не шабаши с голыми девками устраиваешь.

– Хрень какая! – возмутился княжич, старательно пряча в глазах усмешку. – Я же не враг самому себе!

– Ладно, ступай, – поморщился Егор, не желая дальше продолжать пустой разговор. – У меня дел по горло. Послушайся моего совета: извинись перед Захарьиной и впредь не лезь в её жизнь.

– Подумаю, – Виктор хлопнул ладонями по подлокотникам кресла и легко поднялся на ноги. – Схожу на полигон, разомнусь. А то корёжит всего, словно переизбыток маны в ядре образовался.

– Ты уже целую неделю не занимался, кстати, – нахмурился старший брат. – Запускать начал, вот и проблемы появились.

– Ой, не зуди, – поморщился Виктор. – С этими бумагами из нормального брата превратился в чинушу среднего звена. У нас нет бухгалтеров, управляющих?

– Я – наследник. Этим всё сказано. Вали отсюда, не мешай работать.

Виктор рассмеялся и сразу же, как вышел от Егора, направился на полигон, который находился в глубине парка, можно даже сказать, на задворках усадьбы. Он был небольшим, но хорошо оборудованным в плане защиты. Сторожка при полигоне, в которой постоянно проживал дед Козьма – преданный слуга Лукомских – уютно светилась окнами в сгущающихся сумерках.

Старик никогда не закрывал дверь. Хозяева могли в любой момент заявиться на тренировку и заглянуть в сторожку, чтобы предупредить о начале занятий. Тогда дед Козьма включал систему защиты, чтобы поднять из-под земли панели, поглощающие избыток магической энергии, и заодно не дающие какой-нибудь магоформе улететь за пределы полигона.

– Здорово, Козьма! – Виктор завалился в маленькое, но уютное помещение, и подтянув к себе табурет, уселся у двери.

– И тебе доброго вечерка, – откликнулся старик, весь белый, словно обсыпанный снегом, и с шумом втянул в себя чай из неглубокой пиалы. Сторож почему-то предпочитал пить из неё, а не из стакана или кружки. – Чайку вместе со стариком попить зашёл? Я со смородинкой заварил. Скусно!

– Нет, – рассмеялся княжич, ничуть не сердясь на манеру Козьмы вот так общаться с отпрысками Павла Ивановича. Ведь седой как лунь старик знал их с пелёнок, на своём загривке возил, впервые на полигон завёл и объяснил, чем им здесь придётся всю оставшуюся жизнь заниматься. – Хочу размяться.

– Давно пора, – проворчал Козьма, отставляя пиалу. – Негоже занятия запускать. Дар не любит лени. Что-то выглядишь неладно, княжич.

– А что не так? – насторожился Виктор.

– Бледность какая-то на лице, тени под глазами, – сторож поглядел на него чересчур внимательно. – Как сам-то себя чувствуешь?

– Да нормально, – пожал плечами Лукомский, поднимаясь с табурета. – Давай уж, врубай систему, пока я к полигону иду.

Он вышел на улицу, вдыхая терпкий запах нагревшейся за день земли. По гравийной дорожке направился к площадке, теряющейся в темноте. И та внезапно осветилась с помощью уличных фонарей, окружающих полигон. Что-то загудело, воздух заметно заискрился там, где наружу из специальных ниш поднялись панели. Заходить можно было только в одном месте, где между защитными блоками пролегала узкая дорожка.

Оказавшись наедине с собой и засыпающим парком, княжич вздохнул и размял пальцы, чтобы было легче плести невидимые узоры магоформ. Расслабился, как его учили семейные чародеи, и провёл первые линии, с помощью которых создавал огненные шарики. Для разогрева, так сказать.

И очень сильно удивился, что в воздухе мелькнули только слабые золотисто-жёлтые линии, которые тут же растаяли. Такого быть не должно. Искра Дара всегда мгновенно зажигалась и начинала помогать одарённому формировать различные комбинации плетений. Но сейчас появилось ощущение, что чья-то невидимая рука с издевательством рвёт зарождающиеся линии. Пропала та лёгкость, с которой Виктор всегда создавал разнообразные атакующие магоформы. В верхней части живота жгло так, словно княжичу туда расплавленного свинца залили.

Пять минут тщетных попыток соорудить что-то вроде огонька на пальце окончились тем, что Виктор просто сел на землю и обхватил руками колени. По лицу скатывались противные капли пота, рубашка под курткой тоже оказалась мокрой. Такого у него в жизни никогда не случалось, разве только сразу после инициации, когда чародеи начали учить маленького Витю работать с магическим ядром.

– Княжич, тебе плохо? – раздался за спиной голос Козьмы. – Сидишь уже десять минут без движения. Вставай-ка, милок, с земли. А то застудишься.

– Что-то со мной не так, старый, – вяло проговорил Виктор, с помощью обхватившего его за подмышки слуги, поднимаясь на ноги. – Не могу магией пользоваться.

– Герасиму надо показаться, – закинув правую руку княжича себе за шею, дед закряхтел. «Дитятко» весило довольно прилично. – Отведу тебя в сторожку, чайком напою.

Виктор отметил про себя, что Козьма вёл себя уверенно, не бегая вокруг, как курица без головы. Будто знал, как поступать в таких случаях. Заведя княжича в дом, старик усадил его на табурет возле стола и быстренько налил в чистую чашку остро пахнущий смородиной напиток.

– Пей, а я сейчас… – Козьма зашаркал тапками по полу, дошёл до окна, глядящего на особняк Лукомских. Взял с подоконника телефон, приблизил его к себе, что-то выискивая на экране, а потом приложил к уху. – Герасим, ты мне нужон прямо сейчас… Не-не, хватанул лишку горячего, язык обжёг. Помоги, а? Тебе раз плюнуть, да и мне всю ночь не мучаться. Ну, жду.

Он положил телефон обратно на подоконник и подмигнул мрачному Виктору:

– Сейчас прибежит!

И действительно, минут через десять семейный Целитель вошёл в сторожку, в которой сразу стало тесно. Герасим был очень крупным мужчиной.

– О! И княжич здесь! – пророкотал он. – А ты, старый, шустренько язык покажи, что там у тебя. Недосуг мне с тобой возиться.

– Да всё нормально у меня, – отмахнулся Козьма. – Ты княжича проверь. Магия у него пропала куда-то.

– Как пропала? – на широком, с грубоватыми формами, лице появилось удивление. Герасим, кажется, не воспринял всерьёз слова сторожа, и тем не менее, подтащив к столу свободный табурет, сел напротив Виктора. – Что произошло?

Лукомский тщательно описал своё состояние во время тренировки, но Целитель ещё долго выпытывал у него каждую мелочь, хмурясь всё больше и больше. Когда княжич замолчал, Герасим показал жестом, чтобы тот поднялся на ноги. Встал и сам, приложил правую руку к солнечному сплетению молодого человека. Наступила тягучая тишина, нарушаемая мерным пощёлкиванием стрелок настенных часов.

Ладонь Целителя не стояла на месте, а двигалась вверх-вниз, справа-налево. Виктор догадался, что Герасим сканирует энергетические каналы и пытается определить причину блокировки магии.

– Как давно начались проблемы с проточкой энергии, Виктор Павлович? – а вот этот тон Лукомскому очень не понравился.

– Когда начались, сказать не могу, но вот первые симптомы проявились несколько минут назад на полигоне, – буркнул княжич. – Даже простейшую магоформу не могу создать. Сначала думал, что из-за отсутствия тренировки ядро в «спячку» впало, попытался разогнать. Стало плохо, голова закружилась, в глазах помутнело. И такое ощущение появилось, будто пустота внутри.

– Хм, – Целитель отошёл подальше от княжича, скрестил руки на груди и пристально взглянул расфокусированным взглядом. Его зрачки потемнели, превращаясь в бездонные омуты. И снова хмыкнул. – Как интересно. Виктор Павлович, а почему у вас выходы каналов заблокированы, а меридианы и вовсе оказались отрезаны от потоков? Магическая энергия не имеет выхода, копится в каналах и уходит обратно в ядро. От этого и неприятные ощущения в животе, как будто пучит. Ведь пучит?

– Есть такое, – Виктор покраснел от злости и бессилия. – Что это может быть, Герасим?

– Сразу и не поймёшь, – Целитель своей мощной пятернёй почесал затылок. – По первичным признакам произошёл какой-то сбой в ядре, но такого быть не может. Проблема в купировании каналов. А вот почему такое произошло? Кто воздействовал на вас блокиратором?

– Никто, – пожал плечами Виктор. – Я бы почувствовал сразу.

– С кем вы в последнее время встречались? Кто-то дарил вам артефакты, какие-нибудь безделушки? – продолжал допытываться Герасим.

– Да со многими людьми встречался, – раздражённо рыкнул Лукомский. – Всех и не упомнишь.

– Хорошо, спрошу иначе. С кем из незнакомых вам ранее людей вы встречались в последние дни? Про подарки не забывайте.

– Никаких артефактов или подарков я из чужих рук не принимал, – уверенно ответил Виктор и снова опустился на табурет. Взял в руки чашку и выхлебал остывший чай до донышка. – А вот насчёт незнакомцев… Был у меня недавно разговор с княжичем Мамоновым…

– Андреем Георгиевичем? – сразу же последовал вопрос.

– Да, с ним.

– Ваша беседа проходила наедине? Что-то необычное заметили?

– Нет, – Виктор задумался. – Хотя… именно тогда я впервые ощутил дискомфорт в районе солнечного сплетения.

– Ясно, – Герасим побледнел и сжал пальцы, да так, что те хрустнули.

– Что тебе ясно? Хочешь сказать, Мамонов мне свинью подложил?

– Лучше бы так, чем… – по лицу чародея хорошо читалось, что он нервничает и лихорадочно просчитывает дальнейшие ходы. – Надо срочно идти к Павлу Ивановичу. Ситуация серьёзная, глава должен знать.

– Так ты не можешь разблокировать каналы? – неприятно удивился княжич.

– Не могу. Блокировку может снять только тот, кто это сделал. Возможно, Мамонов.

– Да кто он такой, что вы его имя называете чуть ли не со страхом? – заорал Лукомский, не выдержав напряжения.

– Боюсь, у меня для вас плохие новости, княжич, – вздохнул Герасим. – По Москве ходят упорные слухи, что этот юноша может гасить Источники. С такой проблемой столкнулись Диковы, но там всё закончилось хорошо. Источник Ушатых перестал функционировать после того, как там поселился Мамонов. Возможно, его он погасил окончательно, инициировав собственный. У нас, магов, есть свои каналы связи, по которым мы обсуждаем разные проблемы. Так сказать, закрытый клуб профессионалов, – чародей невесело усмехнулся.

– Ну, хорошо, гасит и гасит, – не сдавался Виктор. – Ко мне это как относится?

– Напрямую, княжич. Мамонов владеет уникальным Даром, который позволяет воздействовать на саму структуру магического ядра.

– Блокиратор?

– Вот не уверен в этом, – Герасим пожал плечами и оглянулся на закрытую дверь. – Похоже на антимагию. Идёмте, Виктор Павлович, к вашему отцу. Проблему надо решать, а не гадать на кофейной гуще, как это произошло. Кстати, а почему Мамонов ополчился на вас? Должна же быть причина?

– Пошли к отцу, – скрежетнул зубами Виктор, ощущая нарастающую панику. Если папаша узнает о случившемся, точнее, о причине, приведшей к потере Дара, он может лишить сына всех материальных благ, а то и под домашний арест посадит. Отвечать на вопрос Целителя он не собирался. Не его дело, что и с кем не поделил княжич.

…Отложив «Литературный альманах» в сторону (Павел Иванович обожал «толстые» газеты), глава Рода Лукомских внимательно выслушал сына, а после него Герасима, задумчиво покрутил на пальце массивный перстень с гербом. Виктору показалось, что отец совершенно не переживает по поводу временной – хотелось в это верить – невозможности пользоваться Даром. Но первый же вопрос, который задал старший Лукомский, вызвал тяжёлый вздох у молодого человека.

– По какому поводу у тебя с княжичем Мамоновым сложилось недопонимание?

– Из-за девушки, – вынужден был признаться Виктор, не желая прослыть наглым лжецом в глазах отца. – Мне понравилась боярышня Захарьина, вот я и предложил ей встречаться.

– И? – Павел Иванович показал жестом Герасиму, чтобы тот покинул кабинет, и как только отец с сыном остались наедине, с насмешкой продолжил: – Ради чего встречаться с дворянкой, стоящей ниже тебя по статусу? Ради секса? Какой смысл портить девушке репутацию? Я же знаю, что ты бросишь её через пару недель или месяц. Ты кобель, Витька. Мне уже противно слушать доклады о твоих похождениях от начальника службы безопасности.

– Если принять твою логику, то Мамонову Захарьина тоже нужна для постельных утех, – присев на краешек кресла, огрызнулся Виктор. Даже не заметил, что повторил слова брата, только слегка изменив смысл. Говорить о желании молодого наглеца жениться на этой самой Захарьиной не решился, иначе бы картина для отца стала совершенно ясной.

– Если бы ты вникал в дела семьи, помогал Егору, да хотя бы показывал своим видом, что тебе небезразлична репутация Лукомских, то давно мог понять: княжича Мамонова очень умело вводят в аристократическое общество, а заодно приучают все Семьи к мысли, что скоро появится новый княжеский Род. Это не игрушки, сын, а новая реальность, в которой твои конфликты могут привести к серьёзным последствиям, – Павел Иванович внимательно поглядел на Виктора, пытаясь понять, насколько доходчиво объяснил ситуацию.

– Так что мне делать? Прикажешь встать на колени перед Мамоновым и попросить прощения?

– Болван, – вздохнул старший Лукомский, и негромко произнёс: – Герасим!

Целитель словно всё это время стоял под дверь и ждал, когда его позовут. Он тут же появился в кабинете.

– Слушаю, Павел Иванович!

– Объясни моему дорогому сыночку, чем грозит блокировка каналов, – князь взял в руки «Литературный альманах» и зашуршал страницами, будто потеряв интерес к происходящему.

– Если её не снять, то через несколько дней начнётся выжигание искры, – Целитель не собирался щадить чувства побледневшего Виктора. – Магической энергии нужен выход, но за его неимением она начнёт воздействовать на ядро. Сначала начнутся лёгкие боли, которые я ещё смогу нейтрализовать, но более сильные спазмы невозможно будет купировать. Дар вынужден будет сжирать своего носителя. Проблема ведь в том, что я толком не знаю, какое воздействие применено. Блокирующее или антимагическое. Если второе… Это ещё хуже. Я попробовал снять блокировку, но у меня ничего не получилось.

– Хочешь сказать, над Витей пошутил негатор? – Лукомский поверх газеты взглянул на Герасима.

– Из всех, с кем Виктор Павлович встречался, я подозреваю только княжича Мамонова, но лишь по косвенным данным.

– Да, слухи о его неприятном для окружающих Даре давно ходят, – князь снова отложил газету. – Воевать с «золотым тойоном» и Мстиславскими из-за твоего скверного характера я не собираюсь, сын. Себе дороже выйдет. Поэтому ты завтра назначаешь Андрею Мамонову встречу и просишь его снять блокировку. Нормально просишь, по-человечески, как будто осознал свою неправоту. А не через зубы. Что ты смотришь так? Я не шучу…

– Герасим, ты на самом деле ничего сделать не можешь? – Виктор не привык стоять в позе просящего, и тем более упрашивать оперившегося юнца вернуть Дар было не в его характере.

– Увы, княжич, – развёл руками Целитель. – Я ведь объяснил: по всем признакам купирование проведено с помощью антимагического воздействия.

– Какой тогда от вас толк! – вспылил младший Лукомский и пулей вылетел из кабинета, даже не закрыв дверь.

– Ты и в самом деле не можешь ничего сделать? – а вот теперь волнение впервые прорезалось в голосе князя. Всё-таки своего непутного сына он любил. – Или намеренно разыграл спектакль, чтобы парню мозги прочистить?

Герасим сначала закрыл дверь, и только потом дал ответ:

– Я бы с удовольствием применил этот психологический ход, но реальность гораздо хуже. На Виктора действительно воздействовали антимагией или чем-то схожим по её признакам. К счастью, воспользовались «мягким» вариантом.

– Для чего? Какой в этом смысл? Испугать? Предупредить?

– Прошу меня простить, Павел Иванович, но ваш младший сын ведёт себя в обществе довольно развязно, и я удивлён, что только сейчас ему очень хорошо прилетело. Мне кажется, история с боярышней Захарьиной имеет гораздо более глубокие корни. И Мамонов всего лишь защищал честь девушки. Виктор не внял, поэтому получил предупреждение.

– Вполне допускаю такую версию, – кивнул князь Лукомский. – Вот что, Герасим… Следи за Витькой. Он в силу своего дурного характера и завышенного самомнения к Мамонову не поедет. А значит, в последующие дни у него начнутся проблемы с Даром. Будь рядом. Главное, не упусти момент, когда наступит кризис.

– Павел Иванович, а может, я сам съезжу к молодому человеку и извинюсь от лица Виктора? – неуверенно поинтересовался Целитель.

– Даже не вздумай! – мгновенно ощетинился Лукомский. – Наворотил Витька дел, пусть исправляет без чьей-либо помощи. А ты будь рядом с ним, следи во все глаза!

Глава 8

1

Арина была восхитительна в нежно-голубом платье с притягательным декольте, в меру открытом, чтобы удерживать моё внимание только на своей невесте. Сама княжна впервые не сдерживала эмоции ни передо мной, ни перед родителями. Она вся светилась радостью и то и дело кидала на меня лучистый взгляд своих глаз с золотисто-жёлтыми искорками в зрачках.

Я нисколько не сомневался в том, что Голицыны согласятся на мой брак с Ариной. Мария Алексеевна даже не скрывала облегчения, когда услышала от меня те самые слова, которые закрепляют отношения между юношей и девушкой на серьёзном уровне, и можно готовиться к помолвке. Подозреваю, княгиня Голицына до последнего момента не верила, что я решился попросить у них руку дочери. Понимаю её сомнения. Я младше, у меня уже есть избранница, а Арине ведь почти двадцать. В этом возрасте задумываются о создании семьи, но девушка сознательно отбросила все иные варианты, упорно дожидаясь, когда я соизволю сделать решительный шаг. Признаюсь, чувствовал себя неблагодарной скотиной, когда глядел на счастливую Арину. Почему тянул с признанием? Что бы мне сделали Мстиславские? Да ничего, что могло испортить наши чувства друг к другу. Голицыны не входят в число приближённых к императору, но зато имеют свой банк. А банкиры всегда умело пользуются своим положением, активно кредитуя высший эшелон власти. Не понимаю, почему князья Голицыны не понимают своей выгоды. Хотя… откуда мне знать? Может, Глава Рода Патрикей Ефимович и держит кое-кого в своём крепком кулаке?

Мы славно посидели за семейным столом, а затем приступили к обсуждению самой важной темы: когда проводить помолвку. Ведь возникала проблема с моими родственниками, которые обязаны присутствовать на столь знаменательном событии. После нашей с Лидой и Астрид помолвки они уедут домой, и как их потом собрать снова? Ладно бы, если большинство родичей жило в столице или в ближайших к ней городах. Но Якутия – не ближний свет. Ещё нужно учитывать планы серьёзных людей, чтобы не оконфузиться.

– В таком случае проведите все три помолвки в сентябре, да и дело с концом, – с апломбом заявил Володя, младший брат Арины. – Чего тянуть?

Устами младенца глаголет истина. Правда, Вовка совсем не сосунок, младше меня всего лишь на пять лет. Здравую мысль подсказал. Я ведь тоже подумывал совместить мероприятия. И финансовых затрат меньше, особенно для моих родных.

– Ой, кто бы ещё советы давал! – рассмеялась моя княжна.

– А мне нравится, – я подмигнул Вовке, и тот расплылся в улыбке. – Как вам такая идея? Сначала отвожу помолвку с Лидой и Астрид. Через неделю – с Ариной. Ну и с Ниной спустя ещё неделю. Мои родители, думаю, согласятся пожить месяц в столице. Ведь надо с будущими родственниками познакомиться, пообщаться.

Мария Алексеевна едва заметно вздохнула, когда я перечислял имена девушек, с коими мне предстояло жить под одной крышей помимо Арины. Для княгини Голицыной, являющейся единственной женой Василия Ефимовича было трудно принять реальность, которая открывалась перед ней. Дочь уходила в полигамную семью, и подобный шаг подразумевал очень много морально-этических проблем, которые обязательно возникнут перед каждым из нас. Смогу ли я создать крепкую семью, не подверженную склокам и обидам? Трудный вопрос. Взаимоотношения с родителями четырёх родов меня не особо беспокоили, раз уж никто из них не воспротивился и не выставил за дверь одного молодого нахала.

– Мария Алексеевна, Василий Ефимович, не переживайте вы так, – я улыбнулся, поднимая бокал с вином – Ваша дочь в надёжных руках. Арина для меня не только любимая девушка, а ещё и надёжный идеальный партнёр во многих деловых проектах. У нас сложилось очень хорошее взаимопонимание, которое приносит неплохой доход. И я уверен, что Арина станет прекрасной старшей женой и великолепной хозяйкой.

Княжна покраснела от смущения, а во взгляде Василя Ефимовича промелькнула искорка удовольствия. Однако он сделал вид, что очень удивлён:

– Ты хочешь поставить Арину во главе семьи? А как же Лидия Юрьевна? Или принцесса Астрид? Они ведь гораздо выше по статусу…

– Я не смотрю на статус, – отпив вина, я поставил бокал на стол. – Арина старше всех, что даёт ей преимущество в решении житейских проблем; у неё отличные аналитические способности; она знает, что деньги появляются не из кошелька родителей или по щелчку пальцев, а благодаря тяжёлому труду.

– Твои размышления, Андрей, очень правильные, – выслушав меня, Мария Алексеевна переглянулась с мужем. – Но не забывай, что вы все ещё молоды, вам нужно учиться, получать необходимые знания. Так что деньги в вашем доме будут появляться как раз из кошелька родителей.

К сожалению, княгиня Голицына права. Впереди нас ожидают несколько лет жёсткого финансового регулирования семейного бюджета, если «Бастион» не «взлетит» на рынке. Опять же, нужно смотреть, с каким приданым мои жёны войдут в семью. Я бы не отказался ещё от парочки доходных предприятий. Начать изготавливать блокираторы, что ли? На них очень большой спрос во многих силовых структурах. Так, делаю зарубочку в памяти, потом на досуге обдумаю получше.

– Мамуля, мы выкрутимся, – улыбнулась Арина и положила ладошку на моё плечо. – Я сумею сохранить и преумножить все активы семьи Мамоновых-Волховских. Хи-хи! Почти как клятву дала!

Вот чего-чего, а уверенности у моей красавицы-невесты хватает на десятерых. И ведь я не сомневаюсь, что она сумеет сдержать своё слово.

– Предлагаю перед десертом немного отдохнуть, – девушка оглядела всех с хитринкой. – Мама, можно я покажу Андрею твою оранжерею?

– Конечно, милая! – княгиня поняла, что нам нужно побыть наедине. – Погуляйте, а прислуга позже позовёт вас к чаю.

Оранжерея примыкала к тыловой части особняка, и имела вход не только с улицы, но и из «служебного» коридора, которым пользовались слуги и работники. Арина уверенно провела меня по нему и остановилась перед стеклянной дверью, которую я распахнул, пропуская княжну внутрь. На меня пахнуло влажной землёй, терпким ароматом цветущих или расцветающих цветов и кустарников. Несмотря на яркое солнце, освещающее помещение через полукруглую крышу, в оранжерее не было жарко. Влажновато, тепло, но не настолько, чтобы моя рубашка могла промокнуть от пота. Судя по всему, здесь отлично работала вентиляция. В тонких трубах, протянутых поверху, булькало, пощёлкивало, вздыхало. Арина обхватила меня за локоть и медленно пошла по дорожке, выложенной нескользкой плиткой.

– Как тебе мамино увлечение? – полюбопытствовала она, кивая вправо, где в больших кадках раскинулись какие-то густые и широченные растения, из которых мне знаком был папоротник и пальма. Где-то за ними в переплетениях листьев и веток мелькали ярко-красные и жёлтые цветы.

– Красиво, – я не стал кривить душой. – Но я не ботаник, мне трудно оценить всю прелесть цветочного царства.

– Мне тоже! – рассмеялась Арина. – Когда я была маленькой, мама пыталась увлечь меня, но цифры, статистика и анализ победили. Зато теперь она нашла себе союзника в лице Милы. Сестрёнке нравится копаться в земле. Она наизусть знает каждый цветочек.

– А они сами занимаются перекопкой земли, внесением удобрений?

– Ты что? У нас работают два садовника, и мама самые сложные работы поручает им.

Мы замолчали, медленно продвигаясь по оранжерее под цоканье каблучков туфель Арины.

– А ведь мама права, – неожиданно произнесла девушка.

– В чём?

– Нам нужно задуматься о финансовом благополучии семьи. Я более чем уверена, что Мстиславские и Инглинги будут поддерживать Лиду и Астрид, пополняя их банковские счета, поэтому за них не беспокоюсь. Но это не тот вариант, на который нужно рассчитывать.

– На платья, шляпки и булавки им хватит, – я пожал плечами. – А для семейного бюджета нужен постоянный приток денег. Значит, помимо «Бастиона» нам предстоит открыть ещё какие-то предприятия.

– И назначить на них грамотных управляющих, – добавила княжна. – Я не уверена, что после окончания университетов «сёстры» захотят полностью погружаться в скучную рутину руководства предприятий. Но отношусь к этому спокойно. Главное – финансовая независимость Рода.

– Н-да, вместо ожидаемой приятной семейной жизни в кругу очаровательных молодых жён мне придётся ломать голову, как накормить семью, – пошутил я.

Арина снова рассмеялась, и, остановившись, повернулась ко мне. Обвила руками за шею и потянулась за поцелуем. Я не разочаровал её и несколько минут нашей жизни пролетели, как один миг.

– Ты знаешь, я уверена, что у нас хотя бы один источник прибыли точно будет, – прерывисто дыша, проговорила Арина.

– Успела провести анализ?

– Вывод лежит на поверхности, – продолжая прижиматься ко мне и обжигая дыханием щеку, прошептала княжна. – Сколько у твоего отца золотых приисков?

– Пять крупных и больше двух десятков мелких, в отдалённых районах, куда только на вертолётах старателей забрасывают, – улыбнулся я, догадавшись, куда клонит будущая супруга. Сразу вспомнилась подсмотренная в отцовском кабинете карта с нанесёнными на неё странными метками. – А также около тридцати разведанных, но пока не вскрытых месторождений. Плюс к этому платина, алмазы. Думаешь, князь Мамонов подарит нам прииск?

– Это очевидно, – фыркнула Арина. – Твой отец очень рациональный человек. Ты бы видел, какими глазами он смотрел на нашу девичью компанию, когда мы в гости приезжали.

– И какими же глазами он смотрел? – я с удовольствием держал девушку за гибкую талию, и в какой-то момент моя ладони стала скользить по атласной ткани платья вниз, на приятные выпуклости.

– Ай-яяй! – улыбнулась княжна, а сама как-то довольно ловко и резво шагнула в сторону, увлекая и меня за собой. Я сразу оценил диспозицию. Мы оказались прикрыты большими кадками с папоротниками и каким-то растением с белыми цветочками, издающими запах лимона. – Куда делся робкий мальчик? Хорошо, что я научилась закрывать Дар, иначе бы твоя страсть загасила мою искру!

– Дар и должен быть постоянно закрыт, – пробормотал я, зарываясь в волосы любимой, вдыхая тонкий и нежный аромат духов. – Вкусный запах…

– Орхидея, – прошептала Арина, даже не пытаясь сбросить мои «нахальные ручонки» со своих будоражащих воображение мест.

Наши губы вновь встретились – и мир перестал существовать. Арина всё же обладала куда большей стойкостью, поэтому легонько прикусила мне нижнюю губу, чтобы привести в чувство.

– Прости, – она провела ладонью по моей щеке. – Но иначе я бы тебя не остановила.

– Да, увлёкся, прости, – я кашлянул, приходя в себя, пока Арина приводила причёску в порядок. – Нужно охладиться. У меня лицо пылает. Кстати, ты тоже полыхаешь, как красный светофор.

– В таком виде к моим родственникам лучше не возвращаться, – рассмеялась девушка, старательно пряча смущение в глазах. – Мама сразу поймёт, что мы не цветы рассматривали, и огорчится. Она же всегда гостям показывает оранжерею.

– А что это за растение, кстати? – я понюхал один из листочков, пахнущих лимоном.

– Цитрон. Мне нравится.

– Вот, про него я и скажу, – воодушевился я и повёл Арину к выходу. Пока шли, успокоились. Но мысли крутились вокруг произошедшего. Котёл кипел уже нешуточно, и крышку может сорвать в любой момент. Как-то надо поскорее решить вопрос с этим чёртовым котлом, пока гормоны не разорвали меня на тысячу маленьких княжичей.