Текст книги "Королевская охота (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

– Я стреляю отменно, – предупреждаю его на всякий случай. – Не искушай судьбу. А предложить я могу тебе самое ценное, воин: жизнь, наполненную страданиями, подвигами и победами. Всё, как вы любите в своём Ордене.

– Сладко поёшь.

– Как твоё имя, воин?

– Наби-Син.

Хороший знак. Халь-фаюмец начал оценивать свои шансы.

– Если ты примешь моё предложение, я возьму тебя под защиту. Ты станешь моим штурмовиком, обучишь молодых воинскому искусству.

– Меня всё равно найдут и убьют за предательство, – мне удалось поколебать уверенность Наби-Сина, потому что началась стадия принятия. – Моё имя проклянут и предадут забвению.

– Ты никого не предавал.

– Нарушение клятвы – уже предательство, – низарит всё так же держал стойку, выгадывая момент для броска.

– Если только кто-то не заберёт эту клятву, – я ухмыльнулся, видя расширившиеся от удивления глаза.

– Ты хочешь сразиться со мной?

– Именно. Если мой клинок попробует твоей плоти, ты станешь служить мне до самой смерти…

– Зачем тебе это, командор? – не выдержал Рич. Он догадался, к чему я клоню. – Навалимся на него, свяжем и доставим к герцогу. Пусть Хуггорт сам решает, что делать с убийцей.

– Дайте нам побольше места, – я махнул переливающимся перламутром кортиком и покачал кончиком, призывая Наби-Сина выйти на середину комнаты.

Да, это была авантюра чистейшей воды. На таком маленьком пространстве против низарита, обученного драться даже на узеньком мостике, перекинутом через ущелье, у меня не было шансов. Но я точно знал, что Наби-Син и рта не раскроет перед герцогом. Он лучше умрёт, но Абру не сдаст. А подчинив его себе кровавой клятвой, был шанс потопить графа и спасти виконта Агосто.

Штурмовики разошлись по сторонам, а Тюлень, ворвавшийся в дом, когда уже всё было кончено, демонстративно достал пистолет и направил его на ночного убийцу. Наби-Син оскалился, показывая крепкие зубы с налётом желтизны. Ага, куфесаби увлекается!

– Ты смелый, кондотьер, но сегодня умрёшь, – буднично произнёс он очевидную банальность.

– Бейся, – я чувствовал его неуверенность, и только выставив кортик на уровне глаз, увидел, что клинок стал раскаляться от кончика до гарды, постепенно наливаясь ярким чистейшим белым цветом.

И Наби-Син сделал неуловимое движение руками, перенося оружие из статического положения в плоскость, чтобы вскрыть мне грудную клетку горизонтальным ударом справа налево. Всего один удар, который отразить мог такой же низарит, обученный подобным фокусам. Дело в том, что положение клинка мгновенно менялось, когда противник выставлял оружие для блокировки, и удар уже шёл сверху. Именно в этот момент я и отмахнулся кортиком, разрубив тальвар пополам. А вторым движением вспорол косым ударом рубашку, оставив на груди Наби-Сина глубокий разрез, из которого полилась кровь.

Низарит впал в глубочайшее раздумье, глядя на обломки своего меча, а потом медленно встал на колени, размазал кровь по ладонями и протянул их мне. Я приложил кортик плашмя к его груди, ощущая дикую вибрацию клинка. Он самым настоящим образом выпил кровь, оставив свежий шрам как напоминание о клятве. Которую я не знал как принимать. Чтобы у пленника не появилось сомнение, а правильно ли он поступает, я решительно ударил плоскостью кортика по его правому, а затем и левому плечу.

– Отныне ты мой слуга и воин, – торжественно произнёс я в повисшей тишине. – Прежние клятвы переходят ко мне, и любая твоя беда станет моей бедой, как и моя – твоей.

– Мидкалу. Макалор. Мансум, – пробормотал непонятную для меня мантру низарит и поднял голову, размазывая кровь по лицу. – Да будет так, мой господин.

Из всех штурмовиков, потрясённых этой сценой, только Рич глядел скептически. И когда Наби-Син поднялся с колен, сказал:

– Командор, надо бы его связать покрепче. Клятва клятвой, но от фанатиков можно ожидать чего угодно.

– Я не фанатик, – гортанно произнёс низарит. – Я воин.

– Какой же ты воин, если режешь в ночи тех, на кого укажет заказчик? – фыркнул пластун, поигрывая метательным ножом, который при случае готовился метнуть в пленника. – Вот эти парни – воины, они честно сражаются с врагом лицом к лицу. Так что я буду за тобой присматривать.

Наби-Син благоразумно промолчал, и это было правильно. Иначе бы слово за слово – и вся игра, затеянная мною была бы погублена. Показал жестом Ричу, чтобы тот прекратил провоцировать низарита.

– Надо уходить, – сказал я. – Муравей, Щербатый! Свяжите руки Наби-Сина и обыщите его очень тщательно. Все складки одежды, обувь. Каждый предмет должен быть извлечён.

– А что за предметы? – поинтересовался Щербатый, полосуя ножом застиранную холстину, которую содрал с окошка. Полученными лоскутами он крепко стянул запястья низарита, а Муравей начал споро его охлопывать с ног до головы.

– Любые, – раздражённо ответил я. – Очистите его карманы полностью!

Нужно было торопиться. Едкий дым из прихожей уже затянуло в дом, и многие стали покашливать. Не разбей ранее Гусь окно, дышать было бы и вовсе невозможно. Тюлень, оказывается, умудрился потушить горящую стену, чтобы разгорающийся пожар не привлёк внимание местных жителей и не устроил переполох в слободке.

– Убитых оставим здесь, дом сожжём, – распорядился я. – Рич, возьми с собой Гуся, Щербатого, Жадюгу и веди Наби-Сина к карете. Не забудь вложить ему в рот какую-нибудь деревяшку и крепко примотать, чтобы не выплюнул.

– Господин мне не доверяет? – лицо низарита осталось непроницаемым.

– А зачем деревяшка? – удивлённо спросил пластун, замерев на месте.

– Чтобы он не перегрыз зубами свои вены, – пояснил я. – Извини, Наби-Син, так нужно. Когда ты расскажешь о преступлении графа Абры, только тогда я могу быть спокойным.

Рич с парнями увели низарита с собой, а я с оставшимися штурмовиками забрал трофеи: три меча и столько же морионов пополнили наш арсенал. Особенно я радовался чёрному хрусталю, которого у нас становилось всё больше и больше. Когда Наби-Син докажет свою преданность, можно будет выяснить у него, где добывают морион. И вообще, на этого наёмника у меня большие планы. Самое главное, что я понял, глядя в его глаза – он не был фанатиком Ордена. Настоящих бойцов всегда видно по характеру, темпераменту и ещё многим незначительным деталям. А Наби-Син оказался именно таким человеком. Ладно, морализировать на тему добра и зла будем потом, а сейчас нужно торопиться.

Через полчаса мы растворились в темноте и глухой тишине затаившейся слободки, которая, конечно же, не спала и слышала, что где-то рядом происходят нехорошие вещи. Мы уходили к оставленным в подлеске лошадям и карете, а за нашими спинами разгорался огонь, пожиравший следы ночного боя. Когда он всполошит жителей города, наш отряд будет в поместье Агосто готовиться к отъезду в Скайдру.

Оставалось только посвятить в свои планы молодого виконта и забрать его с собой в Скайдру. Когда он рядом – мне спокойнее.

* * *

Едкий дым, забивший горло, помог Дор Хадану вынырнуть из небытия, в которое его обратила яркая вспышка и взрыв, после которого грудь и лицо обожгло болью. Открыв глаза, он увидел, что так и лежит на полу в коридорчике, а из двери вырываются языки пламени и стелется вонючий дым. Снова запершило, подкатившая тошнота заставила федаина извергнуть из желудка горькую слизь. Встав на колени, он покачал головой, приходя в себя. Правый бок нестерпимо жгло. Дор Хадан приложил к нему ладонь и почувствовал, как она стала мокрой и липкой. Это была кровь. Видимо, его пытались уже раненого добить, но клинок врага удачно прошёл мимо жизненных органов. Ничего, главное – жив. Низариты и не с такими ранами добирались до своих тайных лагерей. И он доберётся, расскажет всё амалю.

В разгорающееся пламя Дор Хадану хватило ума не лезть. В таком состоянии себя бы спасти, а не братьев вытаскивать. Да и мертвы они, судя по всему. Если неизвестные столь вероломно напали на них, значит, шансов никаких не осталось. Хотя, в смерть Наби-Сина федаин верил с трудом.

Из дома на улицу он выполз на коленях, ощущая за спиной жар разгорающегося пламени. Трещали доски, судя по звукам, начала рушиться крыша. Дор Хадан застонал и встал, прижимая ладонь к ране. Он не соображал, куда идти, полностью потеряв ориентиры. Где-то кричали люди, звонко бил набат, но попадаться на глаза местных жителей молодой федаин совершенно не хотел. Иначе его отвезут в городскую управу и начнут допрашивать, кто он такой, откуда взялся, и самое худшее – обвинят в поджоге, а то и шпионом объявят.

Поэтому Дор Хадан и постарался скрыться в темноте, где ни один отблеск от полыхающего жилища не смог бы достать его. Перевалившись через препятствие в виде жердей, он вскрикнул от удара о землю, но не потерял сознание, а на коленях пополз всё дальше и дальше от места, где приняли последний бой его братья.

Глава 6
Кому прощение, кому – наказание

Для Эрмеландо нынешняя ночь выдалась жаркой и суетной во всех отношениях. Никогда он ещё не попадал в такие условия, когда нужно в кратчайший срок найти самых ублюдочных головорезов, готовых даже родную мать придушить во сне ради барыша. Тяжёлый кошель, набитый либрами для грязного дела, оттягивал пояс молодого дворянина, когда он метался от одного кабака к другому. Именно там водились те, кто по замыслу графа Абры должны перехватить на дороге наглого новоиспечённого эрла и раз и навсегда избавить от проблемы.

Ругаясь сквозь зубы как портовый грузчик, Эрмеландо покачивался в седле своего вороного Амаранта и медленно ехал по переулку Башмачников. Где-то здесь находился кабак, один из многих, которые ему довелось посетить за сегодняшний день. Но нужного человека, решающего все деликатные вопросы, он не встретил. Где тот мог быть, молодой мужчина не представлял. Может, его уже прирезали на глухой улочке или он сам сбежал из города, наполненного войсками. До лучших времен, так сказать. Хотя, вряд ли… Этот тип сам кого угодно прирежет играючи.

На ратуше одиннадцать раз пробил колокол. Значит, начался комендантский час. Эрмеландо на этот счёт не переживал. У него был специальный пропуск, подписанный военным комендантом полковником Шапелем и графом Аброй. С таким документом можно хоть до утра расхаживать по Натандему без опасения оказаться на гауптвахте.

С доверенным лицом графа ехали двое дюжих парней, скрывающих под сюртуками увесистые дубинки. Они охраняли Эрмеландо, который признался себе, что без этих ребят его давно бы ограбили или даже убили, не будь их рядом.

– Сколько ещё этих тараканьих дыр в городе? – устало спросил эмиссар.

– Осталось всего пять, – откликнулся за его спиной один из телохранителей-слуг. – Одна из них в слободке, но туда я бы не советовал туда ехать, ваша милость.

– Если не найдём Топора в городе, придётся сунуть нос в слободку, – поморщился как от зубной боли Эрмеландо. – Графу не понравится, если мы не выполним задание.

Он умышленно привязал к себе слуг этим «мы», хотя приказ был дан только ему. Но не подвергаться же гневу Абры одному! Это будет слишком несправедливо!

Едва приметный среди громоздких каменных зданий, почти смыкающихся друг с другом, дом с тускло освещёнными квадратами окон отличался от многих только суетой возле его стен. То и дело распахивалась дверь и какие-то мутные типы вылезали наружу и хватали друг друга за грудки, пытаясь изобразить что-то вроде кулачного боя.

– И как не боятся патруля! – удивился Эрмеландо, придерживая Амаранта. Он не хотел, чтобы сейчас под копыта жеребца попал кто-то из этих идиотов.

– А чего им бояться? – второй слуга пристроился рядом и вытащил дубинку из-под полы. – Патруль заберёт и посадит на гауптвахту. Утром их погонят на работы в полевой лагерь, потом накормят от пуза. Лодыри проклятые!

– Ну-ка, отошли отсюда! – замахнулся первый слуга, направляя свою лошадку на мельтешащие возле стен фигуры. – Дайте дорогу!

– Эй, полегче, а то получишь в рыло за неуважение! – пьяным голосом сказал кто-то снизу и икнул.

Гас и Рэмси – так звали боевых слуг, сопровождавших Эрмеландо – спешились и стали возле двери, давая возможность молодому господину пройти внутрь. Гас – светловолосый крепыш с короткой шеей – перекинувшись парой слов с напарником, потопал следом, чтобы приглядеть за неугомонным дворянином.

Эрмеландо поморщился. За сегодняшний день он успел насмотреться на всякое, но привыкнуть к грязи, кислому запаху разлитого пива, блевотины и к рожам, просящим кулака, эмиссар так и не смог. На вошедших обратили взор два десятка человек, ещё достаточно трезвых и крепко держащихся на ногах. Кто-то пил вино, кто-то с азартом кидал кости, а несколько типов просто сидели за дальним столом и о чём-то разговаривали.

Мужчина облегчённо вздохнул. Топор был за этим самым столом. Невысокий, с неопрятной щетиной и длинными усами, закрученными колечками кверху, он наводил ужас не только на ночной Натандем, но и на всю округу, грабя и убивая тех, кто, по его мнению, имел в кармане хоть два паршивых либра. Топор не гнушался отправлять на тот свет ни дворян, ни своих братьев по ремеслу. Ночью он был головорезом, а днём – благопристойным жителем города. А Топором его прозвали за любовь к этому типу оружия, которым он действовал мастерски. Эрмеландо же считал, что прозвище Мясник ему подойдёт больше. Для него оставалось загадкой, почему бандит до сих пор ходил на свободе, хотя все могли подтвердить, кем он является на самом деле.

– Здорово, Топор, – эмиссар дал знак Гасу, чтобы тот оставался на месте, а сам приблизился к столу и замер, глядя на ближайшего к нему хмыря в длиннополой шляпе. Тот не выдержал взгляда и вылез из-за стола. Эрмеландо сел на нагретую чужой задницей лавку. – Немалого труда стоило тебя отыскать.

– Я хожу где хочу, и не отчитываюсь ни перед кем, ваша милость, – Топор, не мигая, взглянул на Эрмеландо. Лицо его, покрытое мелкой сеточкой морщин, дрогнуло, насмешка мелькнула в тёмных глазах и пропало. – Впрочем, готов услышать ваше предложение.

Без лишних слов Эрмеландо отстегнул кошель от пояса и бросил его на стол перед Топором. Тот не спешил забирать деньги, внимательно изучая знакомого порученца графа Абры. Они друг друга знали по частым, но кратковременным встречам, где один озвучивал прихоти местоблюстителя, а второй исполнял их в своей кровавой манере.

– Завтра… нет, уже сегодня из Натандема в Скайдру едет человек, которого нужно встретить где-нибудь в тихом укромном месте и оставить там навсегда, – пояснил Эрмеландо свою (вернее, графскую) щедрость. Правда, никто не знал, что триста либров из тысячи, данной графом, перекочевало в карман эмиссара. Чего мелочиться, если можно уговорить ублюдков на прибыльное дело?

– Охрана?

– Пятеро на конях, двое внутри кареты. Возможно, кучер тоже умеет владеть оружием.

– Кнутом, – хохотнул один из приятелей Топора, но осёкся под его взглядом.

– Кто таков?

– Один глафорд из Скайдры, имел наглость наговорить дерзостей достойному человеку, – эмиссар пододвинул пальцем кошелёк поближе к Топору. Тот, однако, продолжал испытывать терпение Эрмеландо.

– Из-за такого пустяка вы искали меня по всему городу? – удивился знаменитый бандит. – Понимаю, какой-нибудь лорд или, на худой конец, генерал… А тут простой землевладелец.

– Зажрался, Топор?

– Нет, жизнь стала сложной. На мелких людишках не заработаешь, – местный бандит умел говорить, что всегда поражало Эрмеландо. Не был похож Топор на какого-нибудь косноязычного жалкого преступника.

– Глафорд – молодой эрл, получивший недавно наследство, – пришлось признаться эмиссару, не хотевшему давать в руки бандиту возможность поднять ставки. Так и вышло.

– Десять золотых, ваша милость, – последовал молниеносный ответ. – За такую птицу и не жалко рискнуть.

– Здесь семьсот либров, Топор, – сказал Эрмеландо. – Это около девяти золотых крон. Остальное можете забрать себе, когда распотрошите багаж эрла. Ещё и в достатке останешься. Призовые можешь своим крысам отдать.

Кто-то из сидящих подельников цокнул языком от восторга. Такого подарка не ожидал даже Топор, поэтому в его глазах заплескалась настороженность.

– А вы, ваша милость, мне всё рассказали? Чтобы эрл ехал с такой жидкой охраной, надо быть слишком уверенным в своих силах или безмозглым идиотом.

– Он не идиот, Топор, но его уверенность в своих силах и есть слабое место, – ухмыльнулся Эрмеландо.

Бандит забрал кошель и спрятал его за пазухой добротного сюртука.

– Сколько у тебя людей? Сможешь найти двадцать-тридцать человек и организовать засаду до рассвета?

– Эй, сержант! – вместо ответа крикнул Топор через весь зал. – Подойди сюда!

Человека, которого позвал местный авторитет, Эрмеландо никогда не видел. Однако опытным взглядом оценил, как тот спокойно держится перед бандитом, хоть и нуждается в деньгах. Одежда во многих местах потёрта, на рукавах видны засохшие пятна от грязи и глины, сапоги изношены, но ещё держатся на последнем слове. Неужели он из мятежников? Повадки бывалого солдата, как ни скрывай, опытный взгляд всё равно заметит. Вот только сержант – это кличка или звание?

– Ты хотел работёнки для своих парней, Халле? – прищурился Топор.

– Не помешала бы, – кивнул тот, скрестив мощные руки на груди.

– Есть одна прибыльная, но связанная с кровью. Не побоишься?

– Говори, что за работа. Не тяни кота за яйца.

– Пойдёшь вместе с моими ребятами. Надо пощекотать пятки одному благородному.

– До смерти? – осклабился Халле.

– Желательно, чтобы никто не ушёл, – морщины на лбу Топора задвигались, как будто бандит обдумывал одну идею.

– Нужны огнестрельные ружья, – сержант с подозрением взглянул на Эрмеландо, с любопытством слушавшего разговор. – Одним железом не справимся. У благородных большая охрана, зачастую чародеев с собой берут. Значит, амулеты тоже не помешают.

– У меня нет магических штучек, – нахмурился Топор. – Я всю жизнь без них обходился, и как видишь, до сих пор жив. Умей побеждать теми силами, которые у тебя есть.

– Кто командует? – Халле, кажется, особо и не рассчитывал на магические артефакты.

– Джетри, – Топор кивнул на сухощавого черноволосого мужчину лет сорока с массивной челюстью, на которой виднелся давний след от удара ножом. Рана в виде треугольника давно затянулась и зарубцевалась, но даже щетина не могла скрыть её. – Слушайся его и делай всё, что он скажет. Джетри с пятнадцати лет бродит по дорогам и имеет огромный опыт в нашем деле.

– Так что насчёт оружия? Пистолеты, ножи, палаши – мои парни ни от чего не откажутся.

– Дам вам палаши, – проскрипел Джетри. – Сколько вас?

– Четверо. Правда, один ещё сосунок, крови не видел, – Халле кивнул куда-то вбок, словно хотел показать свою команду.

– Проверишь в настоящем деле, – отмахнулся Топор и вытащил из-за пазухи хронометр, пусть и с помятой крышкой, но самый настоящий. Эрмеландо даже не хотел думать, какова судьба бывшего владельца этой дорогостоящей вещи. – Иди, отдыхай. Через два часа нужно идти, иначе не успеете добраться до места.

– Там ещё патрули, – пробурчал Джетри. – Как бы их обойти…

– Так у нас есть провожатый с пропуском, – усмехнулся бандит и кивнул на Эрмеландо.

– Это исключено, – тут же поторопился с ответом эмиссар. – Я не должен никоим образом быть рядом с вами. Иначе у хозяина начнутся неприятности с военным комендантом.

– Я могу провести, – человек, которого Топор назвал сержантом, не торопился уходить. – Мы, когда в город пробирались, обошли два поста без всяких проблем.

Хозяин ночного Натандема, по праву сильного завоевавшего это «звание», только развёл руками и кивнул, соглашаясь с Халле. Эрмеландо про себя перевёл дух. Кажется, проблемы с оплатой не будет, Топор даже не стал пересчитывать монеты и вести торг. И второе: не нужно идти вместе с бандитами через весь город, прикрывая всю эту опасную голытьбу пропуском, который подписали двое очень влиятельных человека в городе. Потому что иначе его жизнь после этого не будет стоить и монетки в один ранд.

Он бочком выскользнут из душного и провонявшего кислятиной кабака, вскочил на Амаранта и поспешил домой, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, рядом ли с ним Рэмси и Гас. Ему больше всего сейчас хотелось выпить два-три бокала вина и завалиться спать, чувствуя себя в безопасности. Остальное его волновало в меньшей степени. Главное, чтобы завтрашний день завершился приятными новостями.

* * *

Особняк семьи Агосто, казалось бы, давно погрузился в сонную дрёму, но это было обманчивое состояние. Внутри дома кипели страсти. Завешанные плотными гардинами окна в левом крыле здания не пропускали наружу свет магических фонарей, а я пытался объяснить виконту, почему нельзя завтра (точнее – уже сегодня) идти на центральную площадь Натандема и вызывать графа на дуэль.

– Игнат, я так надеялся, что ты сможешь поставить перед этим проходимцем условие выйти со мной на честный поединок! – горячился Ним, расхаживая по малой гостиной, где кроме меня находились мать-виконтесса, Рич и Левелан. Они пока молчали, давая выпустить пар молодому человеку.

– Я пытался разозлить его, но граф умеет держать эмоции в кулаке, – я развел руками. – А потом выяснились некоторые обстоятельства, сразу изменившие ситуацию.

– Какие ещё обстоятельства?

– Постановление о твоём аресте, подписанное самим герцогом Хуггартом, – напомнил я. – Если в других городах наместники могли игнорировать его приказ, то здесь тебя неминуемо ожидает арест. Как только ты выйдешь на площадь и объявишь графа лжецом, тебя тут же посадят в тюрьму. И никакие старинные кодексы не помогут тебе по справедливости наказать Абру.

– Какая чушь! – вспылил Ним и посмотрел на мать. Та сидела с каменным лицом, по которому невозможно было понять, о чём она думает. – Мама, разве старые законы попали под королевский запрет и уже отменены?

– По поводу феодального кодекса, действовавшего в междуречье, я ничего не слышала, – медленно проговорила виконтесса, – но дерогация[1] происходит чуть ли не каждый месяц. Я слежу за новостями из Рувилии с того момента, как ты стал скрываться от ищеек графа.

– Не рискуй, дружище, – я попытался угомонить Нима. – Возможно, мы ещё не знаем, что отмена произошла. Предлагаю самый лучший выход из ситуации: ты едешь со мной в Скайдру, там мы добиваемся аудиенции у герцога Хуггорта, предъявляем ему Наби-Сина и тот раскрывает сговор графа Абры с наёмными убийцами из Халь-Фаюма. Пусть не сразу, но тебя простят. А до этого поживёшь у нас. На свадьбе, кстати, погуляешь.

Ним остановился и с отчаянным видом присел на диван рядом с матерью.

– Твой пленник может и не заговорить, – обронил он. – Я не доверяю таким источникам. Представляешь, что тогда сделает герцог? Уже вижу его довольную жирную морду, когда он кликнет стражу, чтобы арестовать меня. Вот болван, сам в руки правосудия заявился!

– Не стоит так говорить о королевском наместнике! – попеняла сыну виконтесса. – Пусть даже он и достоин такого уничижения!

– Всё равно я не изменю своего мнения о нём! Не моргнув глазом, обвинил меня, даже толком не начав расследование! – горячился молодой виконт.

– Ним, тебе не обязательно идти вместе со мной, – я покачал головой. Нет, нельзя парню с таким настроем соваться в город. Испортит всё и меня подведёт. – Пока герцог не услышит признание низарита, тебе лучше спрятаться в особняке Толессо. Я очень убедительно постараюсь донести до Хуггорта мысль о повторном расследовании с привлечением всех свидетелей.

– Вы так добры, Игнат, – женщина взволнованно скомкала надушенный платок с кружевами. – Даже не знаю, как вас благодарить. Ведь могли проехать мимо Натандема, а вместо этого рискуете не только репутацией, но и жизнью.

– Пустое, миледи, – я отсалютовал бокалом, в котором было налито «Идумейское». – Виконт – мой друг, я дал слово помочь ему. Но сейчас прошу тебя, Ним, не делать глупостей. Утром спокойно выедем из Натандема в старенькой неудобной карете и уже на следующий день будем в Скайдре.

Я не стал говорить, насколько важно мне попасть в ставший для меня родным портовый город. Свадьба свадьбой, но никто кроме меня не найдёт филактерий, могущий перекроить всю политическую систему Дарсии, и не доставит Петрика Тенгроуза королю Аммару. Времени остаётся в обрез. Нужно готовить «Тиру» и своих штурмовиков к походу. Предстоит опасная экспедиция в Фарис, откуда могу и не вернуться. Но сейчас об этом я не хочу думать. Есть дела поважнее.

– Зачем вам старая карета? – впервые подал голос Левелан. – У нас есть более удобная, с рессорами. У неё мягкий ход.

– Но там нарисован герб Агосто, – возразил сам Ним. – Это привлечёт внимание постов.

– Закрасим, – уверенно ответил верный страж. – Я дам приказ слугам сейчас же.

– Действительно, не надо, дружище, – я остановил жестом чересчур активно вскочившего Левелана. – Краска не успеет высохнуть, пыль к ней сразу прилипнет, что тоже вызовет подозрения. Нет, мы поедем на скрипучей старушке. Только побольше подушек туда накидайте…

Мужчины заухмылялись. Отбить задницу в карете без рессор было делом обычным. Немного пошутили по этому поводу, даже виконтесса улыбнулась. Она расслабилась, поняв, что сын уже не обижается на меня и не рвётся отомстить Абре. Я смог, надеюсь, убедить Нима не лезть на рожон, потому что побывал в столице и понял, как тонко плетутся интриги, не чета каким-то старинным уложениям и кодексам. Это как против пушкарей со старинной алебардой выходить. Шансов – ноль. Времена меняются, люди становятся другими, и вместо острого клинка появились другие возможности отомстить недругу. Причём, без риска самому сесть в темницу.

Эдна пожелала нам спокойной ночи и ушла к себе отдохнуть хотя бы несколько часов. Отъезд мы запланировали на раннее утро. Друзья виконта пообещали сопроводить нас до самой Скайдры, так что образовывался приличный конвой. К моим десяти штурмовикам присоединились пятеро дворян, не считая Нима. Среди них оказались толстяк Фигеред и Ребек. Двое, увы, решили покинуть нас, как только мы объявили о возвращении в Скайдру. Виконт не стал их уговаривать, но искренне поблагодарил за помощь.

Осталось решить, каким образом передвигаться моим штурмовикам. Если все они сядут на лошадей, конюшня Агосто опустеет.

– Допустим, в карете может уместиться пять человек, – задумался я. – На козлах – Бык. Значит, надо шесть лошадей.

– Не вижу проблем, – пожал плечами виконт. – К тем пяти лошадкам, на которых разъезжали твои бойцы, дадим ещё одну. Левелан потом пришлёт слуг в Скайдру, они перегонят их обратно.

– Я бы хотел с вами, господин, – капитан заволновался.

– Нет, ты должен остаться здесь, – голос Нима окреп. – Для меня будет спокойнее, если надёжный человек присмотрит за матушкой.

Левелан тяжело вздохнул. Ему было неприятно видеть, как молодой виконт вынужден скрываться по разным городам, вместо того, чтобы спокойно жениться и вести хозяйство. Но решение проблемы с графом пока откладывается, а значит, снова госпожа Эдна останется наедине с этим человеком.

– Когда мы снова увидимся, ваша милость? – спросил он без особой надежды.

– Я доверяю Игнату, – Ним подошёл к Левелану и похлопал его по плечу. – Если он сказал, что скоро смогу вернуться в родной дом – так оно и будет. Эрл Сирота дружит с удачей, она просто липнет к нему.

Я лишь махнул рукой, потому что давно бросил переубеждать людей, слепо верящих моей мифической удаче. Ну как ещё им объяснить, что за такими вещами стоит голый расчёт и прагматизм? Допускаю, что мне помогают всемогущие кураторы, но лишь в тех случаях, когда им самим выгодно развернуть ситуацию в неожиданную сторону. Например, в случае с мнимой смертью эрла Толессо, которая открыла передо мной целую ветвь возможностей. А вот как я воспользуюсь ими – это уже решать лично мне.

– Давайте ложиться спать, – я прикрыл зевок ладонью. – У нас пара часов на отдых. Рич, выдели в помощь Левелану четырёх человек для стражи. Я не думаю, что кто-то нападёт на усадьбу, но лучше поберечься.

– Не стоит, ваша милость, – попробовал отказаться капитан. – У меня хватает людей.

– Сегодня в особняке ночует виконт, на которого выписан розыскной лист, – напомнил я. – Дополнительная стража – лучшая страховка от неожиданностей.

– Как скажете, эрл, – Левелан чётко кивнул и вышел вместе с Ричем из гостиной.

А мы отправились спать. Виконтесса выделила мне гостевую комнату рядом с Нимом. Довольно уютную, выходящую окном на парковую лужайку. Раздевшись до исподнего, я с удовольствием завалился в мягкую постель, не забыв, однако, положить рядом «Уничтожитель» и «Громовержец». Некоторое время лежал с открытыми глазами, прокручивая в голове последние события. Меня всё больше и больше затягивала история кортика. То, что клинок выкован с помощью магии, сомнений не оставалось. Разгадаю ли я когда-нибудь эту загадку? Где искать следы истинного хозяина – пирата с устрашающим именем Кракен?

Странно, что о Тире я подумал в последний момент, прежде чем погрузиться в сон. И проснулся от осторожного стука. В окно струился серый рассвет. Стекло покрылось капельками воды из-за сгустившегося тумана. Я взвёл курки пистолетов и прошлёпал босыми ногами к двери, встал сбоку.

– Кто?

Паранойя? Как сказать. Я находился в чужом доме, в окружении людей, которых плохо знаю. Не хочу думать плохого о виконтессе или её слугах, но лучше поберечься.

– Командор, это Тюлень, – прозвучал глухой голос бойца. – Виконт уже собирается, наши тоже готовы к выходу.

Я открыл дверь и оглядел бодрого штурмовика с ног до головы.

– Это я что, умудрился проспать? – удивлённо хмыкаю.

– Не-а, – улыбнулся Тюлень. – Там ещё дружков виконта будят. Дрыхнут как младенцы.

– Но-но, попочтительнее с дворянами, – я нахмурил брови.

– Слушаюсь, командор! – вытягивается боец.

Я махнул рукой, отправляя его вниз, а сам принялся одеваться. После ночной вылазки одежда слегка помялась, а на камзоле я заметил побуревшие пятна. Чья-то кровь попала на одежду, наверное, того лысого амбала, чьё горло пробил мой кортик. Накинул на себя сбрую, а сверху накрылся дорожным плащом. Посидел на краю разобранной постели «на дорожку» (память снова подкинула очередную головоломку, откуда мне известен этот обычай), потом решительно вышел из комнаты, спустился вниз в гостиную, где уже было довольно шумно. Виконтесса и две её дочери, довольно миловидные барышни, прощались с Нимом, прижимаясь к нему и всхлипывая. Чтобы не мешать семье, я вышел на крыльцо.

Рич бодро расхаживал внизу и подгонял штурмовиков, седлающих лошадей. Кому-то помогали слуги. Тут же копошились друзья-дворяне, широко зевая от недосыпа. Я вздрогнул от сырого воздуха, пробравшегося под плащ. Да, осень наступала неумолимо, вот-вот сезон дождей накроет север и восток Дарсии, погрузит города, деревни и выселки в унылую безнадёжность, расквасит поля и дороги в густую непролазную грязь. А там и зима со штормами не за горами…