Текст книги "Королевская охота (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

Ближе к вечеру вахтенный доложил о прибытии в порт Рича и Гуся. Тотчас же я и Наби-Син вместе с десятком матросов переправились на берег.

– Купили? – спросил я, залезая по мокрой лестнице на пирс.

– Да, вместе с амуницией, – кивнул довольный Гусь. – Я не хочу без седла по улицам скакать. Задница до сих пор помнит, как мы из Невермута удирали.

– Ты бы видел, командор, как он для себя седло подбирал, – ухмыльнулся Рич. – Едва спас несчастного продавца.

Нам достались обычные рабочие лошадки, которые долгую скачку не выдержат, но доехать на них до виллы Эскобето вполне по силам. Я приказал завести животных внутрь ветхого сарая, готового завалиться от малейшего дуновения ветра, и спросил у матросов, кто останется караулить. Вызвались трое крепких парней, которых Пегий принял на службу в Акаписе.

– Ворота держать запертыми, вино не жрать, девок не водить, – предупредил я. Надеюсь, дисциплина, привитая шкипером, не улетучится враз из-за расслабленности. Кто знает, какие мысли могут посетить матросов экипажа, почувствовавших свободу. – Если вдруг появится портовая стража и начнёт излишне любопытствовать, не спорить и в драку не лезть, а дать сигнал на «Тиру». За вами будут приглядывать с корабля. Сразу предупреждаю: потеря лошадей означает провал боевой операции. За это без жалости вздёрну на рее на глазах всего экипажа. Всё понятно?

– Да, командор, – ответил за всех рыжеусый крепкий матрос. – Не извольте беспокоиться, не подведём.

– Ты же старший марсовый? – вспомнил я. – Как зовут?

– Койпер, командор.

– Из Акаписа?

– Да, – расплылся в улыбке рыжеусый. – Полгода на «Тире».

– Молодец, – я погладил одну из лошадей, потянувшуюся к рукаву моего сюртука. – Будешь старшим и здесь.

– А как со жратвой? – поинтересовался его товарищ, нескладный и длиннорукий.

– Юнги доставят ужин, я уже дал распоряжение коку, – успокоил я охрану. – Сами не вздумайте соваться в портовую таверну. Всё, закрывайтесь и бдите.

Оставшиеся матросы и двое юнг, приглядывавших за складом, отправились обратно на корабль, а мы вчетвером неторопливо пошли в город. Пользуясь прохладой, наступившей после шести ударов портового колокола, местные жители высыпали на улицы. Кто-то разгуливал по набережной, старики сидели на лавочках возле домов и вели свои разговоры, детвора с визгом шныряла между ног взрослых, получая свою порцию подзатыльников.

– Где будем прыгать? – нетерпеливо спросил Гусь. – На улицах, прилегающих к порту, лучше не стоит. Здесь и ночью комендантский час не соблюдается. Много народу до поздней ночи шастает.

– В Фарисе стража не такая лютая, как в Рувилии, – заметил я. – Здесь глубокий тыл, сиверийцам скрытно не подойти. Флот перекрывает морские коммуникации с востока. Вот и расслабились все. Где-то война, а где-то праздник.

– Так всегда бывает, – согласился со мной Рич. – Люди не хотят воспринимать чужую боль и страх, пока самих не коснётся. Легче всего закрыть глаза и не видеть просящих милостыню покалеченных в бою солдат, вынужденных подыхать из-за того, что о них забыли.

– Очень опасные речи, – заметил Наби-Син, шагая чуть впереди меня подобно волнолому, перед которым расступались встречные потоки людей. – Здесь много ушей. Могут донести. Лучше молчать.

Рич только махнул рукой. Ему повезло не погибнуть и не стать инвалидом, а я впервые подумал, не нарочно ли он пошёл на преступление, чтобы увернуться от смерти? Зная, что фортуна не бесконечно добра даже к удачливым бойцам?

– Так куда мы идём? – не дождавшись ответа, снова спросил Гусь.

– Подальше от площади, чтобы не привлекать внимание стражи, – пояснил Наби-Син. – Через старые кварталы переберёмся в нужное место. Я во дворец так и проник. По крышам домов. Сегодня туда не пойдём, но дорогу покажу.

Мы миновали постепенно пустеющую городскую площадь с большой статуей какого-то короля (вероятно, из тех самых Норанов), стоящего напротив магистрата, и уже собирались нырнуть в прилегающую к ней улицу, как наткнулись на молодых людей в нарядных костюмах и при шпагах. Судя по развязным движениям и громким голосам, они уже успели хорошо выпить и теперь явно искали приключений.

– О, глядите! В нашем прекрасном Фарисе откуда-то появился грязный степняк! – хохотнул высокий, с тонкой полоской усов и дурацкой бородкой клинышком, дворянин. Чуть приподняв края шляпы, он с вызовом глянул на нас. – Да ещё в компании с шайкой матросов. Явно что-то затевают! Куда идёте, водоплавающие?

Компания весело расхохоталась, предчувствуя развлечение. Они же видели, что мы не представляем угрозы, поэтому вели себя довольно дерзко. Рич сохранял спокойствие, а ведь у него под курткой целая перевязь метательных ножей. Гусь тоже где-то спрятал свой кинжал. Наби-Син и я были без оружия, но и без него могли справиться с разодетыми петушками.

Это хорошо, что они нас приняли за матросов. Мы же все повязали на шею сине-белые клетчатые платки, которые ввёл в обиход Пегий с моей подачи. Так как «Тира» стала официально принадлежать дому Толессо, я всерьёз задумался о единой форме для экипажа и отличительных атрибутах. Платки прижились, и теперь наши матросы охотно носили их как на корабле, так и на земле.

– Судари, мы вовсе ничего не замышляем, – я приложил руку к левой стороне груди. – Просто ищем бордель. Долго в море пробыли, сами понимаете…

– Так вы ещё и наших шлюх пользовать хотите! – нарочито возмутился его приятель, совсем юнец по сравнению с другими. – Вам не кажется, сеньоры, что матросня обнаглела?

Остальные снова захохотали, предчувствуя развлечение.

– Разве теперь и на шлюх нужно спрашивать разрешение? – Рич удивлённо вздёрнул брови. – Или что-то в мире изменилось?

– Полегче, чернь, – скривил губы красавчик в коричневом камзоле. Он положил руку, затянутую в перчатку, на рукоять шпаги. – Не смей задавать вопросы и веди себя вежливо.

– Позвольте пройти, сеньоры, – вежливо попросил я, сдерживая желание скрутить этих петухов и вытянуть ремнём по заднице. Ну не убивать же их за гонор и дерзость. Интересно, будь у меня на руке родовой перстень и кольца с драгоценными камнями, а на боку шпага, как бы они повели себя? Боюсь, южная кровь взыграла бы на любой раздражитель. А ведь это показатель, что в отдалённых провинциях происходит неладное. Ладно, это всё мои предположения. Что делать-то? Ведь не отвяжутся. – Не кажется ли, ваше гостеприимство принимает какие-то несуразные формы?

На мгновение фарисцы опешили и вдруг разом грохнули от смеха.

– Слышали, господа? – обратился ко всем юнец. – Нам первым повезло встретить удивительный экземпляр, умеющий столь связно излагать мысли!

– Может, разопьем пару-тройку бутылок вина? – предложил я, краем глаза заметив напрягшихся Рича и Гуся. Наби-Син пока хранил молчание, не вмешиваясь в процесс переговоров. Чёрт, было бы потемнее, дали бы по башке и тихо ушли. – Вижу, вы хорошие люди, весёлые.

Молодые сеньоры ещё больше расхохотались.

– Господа, нас с кем-то путают! – воскликнул дворянин среднего роста и крепкого телосложения, с благообразной бородкой-эспаньолкой на смуглом лице. – Или мы похожи на матросню, пьющую дерьмовую кислятину в первой же забегаловке?

– Возмутительно!

– Совсем охамело быдло водоплавающее!

– Давайте их проучим на будущее, и пусть к своим шлюхам топают!

Веселье стало перерастать в угрозу срыва нашей «прогулки».

Я показал Ричу и Гусю два пальца, и те понятливо кивнули. Наби-Син неожиданно оказался за спинами веселящихся и резко схватив головы двух крайних дворян и с силой приложил друг к другу. Бадам! Глухой стук – и оба повалились вниз, не успев стереть ухмылки с лица. Я наметил свою цель в виде смуглолицего и коротким ударом ребра ладони по шее отправил его в лёгкий сон. Через минуту пятеро идиотов лежали на брусчатке, а мы нырнули в так кстати подвернувшуюся узкую улочку, по которой и рванули, распугивая редких прохожих. Никто не кричал нам вслед, только расступались, чтобы мы могли уйти как можно дальше. Видимо, нелюбовь к местной аристократии здесь такая же, как и в любом городе Дарсии.

Остановились мы только когда оказались совершенно в незнакомом месте с кучей маленьких домиков, жмущихся друг к другу и обнесённых по периметру невысокими глинобитными заборами.

– Здесь самая беднота живёт, – пояснил Наби-Син, оглядываясь. – Я здесь не был, но знаю, как подобраться к Герцогскому кварталу.

– Вот же гады! – не выдержал Гусь, приводя дыхание в норму. – Развлечься им захотелось, видишь ли! Едва не вляпались. Будут нас искать или нет?

– Да кому надо! – усмехнулся Рич, проверяя, на месте ли его любимые ножики. – Они сами свой рот на замке держать будут, потому как позорно валялись на виду у простолюдинов. Над ними же хохотать станут за спиной.

– Давайте двигаться, – сказал я. – Через несколько минут станет темно, потом из этих лабиринтов до утра не выберемся.

Лежавшие без чувств дворяне стали постепенно приходить в себя и подниматься на ноги, помогая друг другу. Каждый из них испытывал чувство стыда, что так позорно позволил какому-то быдлу извалять их в грязи.

– Я убью их! – держась за голову, простонал юнец. – Хочу выпустить кишки этим грязным собакам! О, боги, они мне череп раскололи!

– Успокойся, Алкер, – буркнул кто-то из друзей. – Где ты сейчас их найдёшь? Уже темно. Где здесь самый близкий бордель? Предлагаю устроить засаду там, а когда они выйдут, вспороть каждому из них брюхо и скормить требуху собакам!

– Глупая затея, – возразил тот, чья голова столкнулась с головой Алкера. Он морщился, отряхивая шляпу от уличного мусора. – Эта матросня не так глупа, как кажется. Особенно один из них. Наверное, образованный человек. Помощник капитана, не меньше, ставлю бутылку «Искарии». Надо их искать в порту. Устроим завтра засаду и поймаем всех. Запомнили их лица?

– Двоих точно, – хмыкнул мужчина с бородкой-эспаньолкой, которому как раз и досталось от «образованного». Его впечатлил хитрый и эффективный удар ребром ладони, от которого он потерял сознание. – А ловко они с нами голыми руками разделались, сеньоры. Вы думайте что хотите, но эти ребята явно не простые матросы.

– Да плевать! – взъярился Алкер. – Нас унизили прямо на глазах черни! Только смерть!

– Ульферт прав, – сказал «эспаньолка». – Надо искать их в порту. Видели на их шеях платки? Они у всех одинаковые. Значит, это могли быть матросы с военного корабля или с какого-нибудь «купца», где принято носить единую форму. Поспрашиваем таможенников, стражу. Никуда эти псы шелудивые не денутся. Найдём и прирежем.

После долгого блуждания по закоулкам Наби-Син вывел нас на небольшую площадь, окружённую трёхэтажными домами. Часть окон ещё светилась, но большинство людей предпочли лечь спать. Где-то лениво брехала собака, возле одного здания слышались пьяные голоса. Всё это стало настолько привычным, что не хотелось обращать внимание на посторонние шумы. Фарис ничем не отличался от других городов Дарсии, разве только ночью досаждала липкая влажность, которую не мог победить свежий ветер с побережья.

– Доходные дома, – пояснил низарит. – Здесь живут мелкие ремесленники, не примкнувшие к цехам, и торговцы. Под защитой гильдий им было бы хорошо, но почему-то предпочли отделиться.

– А как же защита? – спросил Гусь, держась настороже. Мало ли кто из темноты полезет.

– Защиты, как в цеховых кварталах, нет. Будут грабить и убивать, никто на помощь не придёт, – Наби-Син махнул рукой куда-то в узкую щель между двумя домами. – Давайте за мной. Там есть двор, от которого я и шёл в сторону дворца.

Мы последовали за халь-фаюмцем, зажимая носы от вони, несущейся со всех сторон. Такое ощущение, мусор жильцы выкидывали прямо на улицу, как и содержимое ночных горшков. А ведь уже во многих городах действует жёсткое правило: каждый дом обязан содержать в чистоте прилегающую территорию. За первое нарушение – штраф, за второе – битьё плетью прилюдно на площади. За третье могут и вздёрнуть. И это не шутки, что за разведённую грязь лишают жизни. До сих пор люди вспоминают жуткие эпидемии чумы, сотрясавшие не только приморские города Дарсии; болезнь уходила в центральные провинции, опустошая всё на своём пути и оставляя за собой огромные погосты.

Проскочив узкий проход, мы очутились посреди странного нагромождения построек. К одноэтажным халупам достраивали флигели, вторые этажи, создавали какие-то переходы с помощью деревянных помостов из одного дома к другому. Рукотворные террасы под хлипкими навесами предохраняли от палящего летнего солнца или от дождей. Здесь они шли редко, но довольно интенсивно. Повезло нам, что до них ещё почти месяц. Пристройки служили для мелких животных вроде кур, кроликов или коз. До меня доносилось сонное квохтанье откуда-то сбоку из слепленного из глины и соломы сарайчика.

– Идите за мной, – торопил Наби-Син, забираясь на хлипкую лестницу.

Мы по одному поднялись следом на узкий, длинный и открытый коридор, соединявший несколько домов, и стараясь не шуметь, заскользили за низаритом. Но предательский скрип настилов то и дело заставлял нас замирать на месте. И в какой-то момент откуда-то выскочил здоровенный мужик с топором в руке.

– Пошли вон, собаки! – заревел он и размашисто ударил топором, целясь в голову Наби-Сина.

Халь-фаюмец ловко уклонился в сторону и врезал мужику растопыренной ладонью по носу. Тот хрюкнул, уронил топор и схватился за лицо. Второй удар свалил его навзничь. Пришлось перешагивать через него. Рич на всякий случай добавил ногой, окончательно деморализовав странного типа, от которого жутко несло кислым пивом. Перепил, вот и почудилось, что к нему лезут воры.

– Быстрее! – Наби-Син остановился в конце террасы и подпрыгнул вверх, ухватился за балку и тут же оказался на ней, упираясь руками. Потом жестом показал, куда нужно идти.

Ночная прогулка по хлипким крышам – то ещё удовольствие. В любой момент под тяжестью тел кровля могла обвалиться и вызвать переполох в квартале. Наби-Син уверенно вёл нас по направлению к возвышающейся тёмной громаде ратуши, от которой, как я помнил, недалеко до особняка Тенгроузов. Уверенно лавируя между какими-то нагромождениями, мы продвигались вдоль узких улочек, изредка прыгая на более высокие дома. Морион, заметно нагревшийся, исправно создавал вокруг меня поле невесомости, благодаря чему я не отставал от низарита. А вот Ричу и Гусю приходилось тратить энергии гораздо больше. Прыжки становились всё длиннее, ближе к Герцогскому кварталу улицы расширялись, и в какой-то момент пришлось карабкаться по стенам, хватаясь за всякие выступы на стенах, подоконники или ставни.

– Мы пришли, – Наби-Син остановился, глубоко вдыхая влажный воздух. Он вытянул руку и показал на освещённые окна дворца. Благодаря этому, удалось очень внимательно рассмотреть прилегающие к нему здания сверху. Чтобы не скатиться вниз по плотно уложенным черепицам вниз, мы заняли позицию за чердачным фонарём и замерли в неподвижности. Над нами расстилалось бархатное небо с невероятно крупными звёздами, а над притихшем морем вставал серебристо-желтоватый круг Фатты – так называют жители Тефии вечный лунный спутник планеты. В Сиверии люди считают, что Фатта в момент своего наивысшего свечения привносит в жизнь неизбежность, предопределённость, фатальность. Поэтому она и носила такое название. Горе тому, кто попадёт под её очарование в этот момент. Но сейчас можно не волноваться и смотреть на море, раскрашенное в невероятные золотисто-лиловые мазки. Может быть, предопределённость в моей судьбе была заложена изначально, и оставалось лишь следовать ей, вовремя считывая знаки и сигналы богов-кураторов.

С трудом оторвав взгляд от Фатты, я стал внимательно изучать подходы ко дворцу. Наби-Син вытянул руку:

– В прошлый раз я шёл по этим крышам. Через двести шагов начинаются жилые дома, примыкающие к внутренней стене особняка. Нам придётся прыгать туда и бежать вон по тому дому, стоящему торцом. И с него перескочить на террасу второго этажа. Оттуда вглубь особняка ведёт коридор. Внутрь я не заходил, охрана всполошилась от крика какого-то мужчины, страдавшего, наверное, бессонницей.

– То есть нас могут заметить? – Рич пошевелился, отчего черепица под его телом опасно хрустнула. – Не хотелось бы с шумом прорываться в охраняемый дворец.

– Случайность, – немного подумав, ответил Наби-Син, обхватив какой-то выступ на чердачном фонаре. – Она может каждого коснуться. Вчера я ходил здесь один – и меня увидели. Завтра пойдём вчетвером – и никто не проснётся, все будут крепко спать.

– Какая глубокая мысль, – хмыкнул Рич. – Надеюсь, она окажется верной. Слушай, Гусь, а ты перепрыгнешь на соседний дом? Сколько, интересно, здесь шагов?

– Десять, может чуть больше, – прикинул штурмовик, осторожно поглядев вниз. – Хрен поймешь в темноте.

– Девять, – откликнулся Наби-Син. – Вы сможете одолеть это расстояние. Дальше будет легче.

Удивительно, когда он успел осмотреть прилегающие к Герцогскому кварталу улицы и наметить единственно верный маршрут? Да, не удалось тихо проникнуть внутрь особняка, и всё же низарит сделал львиную долю работы, которую я планировал завершить только к завтрашнему вечеру. Что ж, у нас теперь есть достаточно времени для тренировки. Рич и Гусь должны почувствовать токи «хавзы» и приручить энергию мориона. Иначе кто-то из них просто не допрыгнет до балкона герцогского дворца в самый ответственный момент.

– Подождём немного и подберёмся поближе, – Наби-Син, чувствовалось, был настроен на реванш. – Нужно отследить, когда меняется караул.

Я кивнул, соглашаясь с его словами. Низарит обладал неплохими задатками разведчика, что неудивительно, учитывая специфику их работы. Но всё-таки спросил:

– Тебя обучали навыкам разведки в Ордене?

– Да. Мой первый учитель – амаль Джушур – заметил, что я очень внимателен к мелочам и деталям, умею их сопоставлять и делать правильные выводы. И стал обучать меня, как пробраться в логово врага, как тихо сидеть по нескольку дней и ночей рядом с ними, чтобы никто не заметил. Самое тяжёлое, что пришлось испытать – это перебороть желание поскорее завершить заказ. Порой бывало, клиент находится на расстоянии вытянутой руки. Сделай шаг, убей его и получи награду. Но вместо этого я уходил и очень обстоятельно рассказывал о расположении дома, сколько в нём комнат, сколько слуг, есть ли животные, кто любит вставать по ночам, чтобы проверить, насколько крепко закрыты ставни и двери.

– Настоящий шпион, – одобрительно произнёс Рич. – Мой последний командир полковник Вайдес Клерк охотно взял бы тебя в пластуны. Мы тоже, порой, по несколько дней сидели под самым носом врага, но лишь для того, чтобы взять «языка».

– «Язык» – это пленник? – догадался Наби-Син. – И где ты воевал, друг Рич?

– Ну, друзьями мы пока не стали, – хмыкнул пластун. – Не заслужил ты ещё. А воевал я на одном вонючем и проклятом острове…

– А, знаю-знаю, – усмехнулся низарит. – На чьей стороне воевал?

– Не скажу. Сам догадывайся, – парировал Рич. По его голосу чувствовалось, что он улыбается.

Половинка Фатта поднялась над морем, размывая силуэты спящих в гавани кораблей. И внезапно исчезла в набегающих тучах.

– Пора, – вскочил Наби-Син. – Пока Алькамар прячется, мы успеем подобраться ко дворцу.

И первым, как крупный хищник на мягких лапах, понёсся по краю крыши – и исчез. Через мгновение он уже махал рукой на соседнем доме. Нам понадобилось какое-то время, чтобы окутать себя коконом энергетических потоков мориона, и только после этого присоединиться к ожидающему нас Наби-Сину. Дальше уже было легче. Дома стояли почти вплотную друг к другу. Старые кварталы Фариса ещё не коснулись нововведения как в Рувилии. В столице постепенно приходили к мысли, что широкие улицы и проспекты значительно улучшают вид города. Ради этого пошли на разрушение старых районов, а вместо них ушлые строители, получив подряды, уже возводили новые здания.

Но здесь всё дышало стариной: примыкающие друг к другу дома, сушащееся бельё между ними, огороженные стенами дворики, кривые улочки, в которых легко затеряться. Сверху же гораздо легче понять, куда идти. И вскоре мы лежали на остывающей после жаркого дня крыше, разглядывая расхаживающую вдоль ворот внутреннюю стражу.

– Виконт говорил, что возле входных ворот по ночам стоят пять-шесть человек, – прошептал Рич, лежавший по правую руку от меня. – Двое постоянно, а остальные отдыхают, потом меняются. А здесь четверо. Значит, ещё столько же или больше сидят в кордегардии. Знать бы, где она находится.

– Есть мысли? – поинтересовался я.

– Бросить туда пару бомб. Пока разберутся, пока помогут раненым, мы уже прорвёмся наружу.

– Лишь бы Озава не сплоховала, – буркнул Гусь.

– Скорее, Тюлень, – недовольно откликнулся Рич. – От него всё зависит. А Озава не подведёт. Устроит такое представление, что весь город переполошит.

Говорил-то он спокойно, а я чувствовал, насколько переживает за свою подружку. Задание, которое было поручено мною Озаве, имело двойное дно. Во-первых, она отвлечёт на себя большую часть серьёзно подготовленных к подобным акциям бойцов герцога и магов, которые у него, без сомнения, есть. Во-вторых, я проверю её лояльность. Положа руку на сердце, мне до сих пор казалось, что Рэйдж Котрил ведёт какую-то игру с помощью Озавы. А после похищения Тенгроуза у чародейки не будет пути назад.

– Следите внимательно, где дольше всего светятся окна, – подсказал я парням. – Возможно, там библиотека или кабинет.

Мы замерли, отслеживая каждое движение охраны во дворе и на открытых террасах второго и третьего этажей, что заняло у нас довольно много времени. Зато узнали, когда проходит смена караула. Выходит, атаковать нужно в промежутке от трёх до четырёх часов ночи, когда наступает лёгкая расслабленность. Середина стражи – самое лучшее время для нападающих. Тут много факторов влияет на успех. В доме уже все будут крепко спать, не составит труда убрать внутреннюю охрану, спеленать герцога, прорваться через двор к западным воротам и сесть на лошадей.

– А если герцога не будет дома? – Рич задал правильный вопрос, который и меня посещал периодически.

– Тогда придётся бежать в море и становиться пиратами, – усмехнулся я невесело. – Самое поганое, я чувствую, что надо как можно быстрее заканчивать с этим делом. Как будто ещё немного – и что-то произойдёт, помешает выполнить задание.

За то время, что мы находились на крыше, ночное светило переместилось с южной части небосклона на северную и начало скатываться за гребни далёких песчаных холмов. Эх, хорошо бы в ночь операции нагнало дождевых туч или обрушился шторм на Фарис! Такую удачу я не упущу! Может, Кракену жертву принести? Например, петуха. Раз уж морской хозяин взял надо мной опеку, пусть и в этот раз поможет.

Возвращались мы совсем другим путём. Просто спустились по каскадам крыш и спрыгнули вниз. Особо прятаться не пришлось. На всём пути до порта стража встретилась нам два раза. Чтобы не попасться ей на глаза, мы заблаговременно растворялись в темноте переулков, сливаясь со стенами.

До порта добрались без особых приключений. Подойдя к складу, в котором прятались наши матросы с лошадьми, постучались условным сигналом. Койпер, который был предупреждён, что мы может заявиться ночью, сам открыл ворота и запустил нас внутрь. Лошади почувствовали новых людей и тихонько заржали. Пришлось каждую из них успокоить поглаживанием по бархатистой морде. А потом я зарылся в сено и сразу уснул, чувствуя себя выжатым досуха.