Текст книги "Королевская охота (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Наконец, наступила тишина. Видать, никого не поймали, поэтому и успокоились. Стража возле ворот тоже перестала маячить, а в нетерпении стал ждать возвращения Наби-Син. Но сколько бы ни всматривался в размытые бледным сиянием местной луны улицы, низарит так и не появился. Он возник за нашими спинами так неожиданно, что даже Рич не успел среагировать. Вернее, почувствовал чьё-то присутствие за спиной, выхватил нож и замер, ощутив на своей шее холодную сталь кинжала. Халь-фаюмец прижал палец к губам, и сверкая белками глаз, убрал оружие. Показалось, он беззвучно кривил губы в улыбке, а мне было не до смеха. Опасен Наби-Син, очень опасен. Не сделал ли я ошибку, дав ему гораздо больше воли, чем требовала ситуация? Прирежет однажды, когда потеряю бдительность, и с моей головой вернётся к хозяевам.

Но сейчас, стоя на палубе «Тиры» и глядя на вытворяющего невероятные фокусы Наби-Сина, я убедился в своей правоте. Халь-фаюмец дал мне клятву, которую не нарушит ни при каких обстоятельствах. В паре с Ричем он станет той самой ударной силой, которой нет даже у Алана Волка.

К сожалению, низарит не смог найти кабинет и спальню герцога; скорее всего, они располагались в глубине особняка, и чтобы добраться до них, предстоит провести серьёзную разведку. Теперь вся надежда на Тюленя…

– Командор, надо возвращаться! – закричал Пегий с капитанского мостика. – Не нравится мне та штучка на горизонте! Как бы не хельм надвигается!

– Поднимай якорь! – я скользнул взглядом по молочно-белесым облакам, скручивающимися в гигантский штопор. Попасть под хельм на закате дня не рискнул бы ни один бывалый шкипер, будь даже у него на корабле гравитоны. Надо возвращаться в Фарис и прятаться в бухте. Уже все давно обратили внимание, что рождённый в глубинах безбрежного океана хельм никогда не приближается к берегу. Он ищет свои жертвы в открытых водах, и найдя, безжалостно уничтожает и раскидывает обломки кораблей в разные стороны.

Хельм быстротечен. Он несётся по морской глади, жадно глотая своей пастью любую пищу, которая попадётся ему на пути. Поэтому наш экипаж не надо было подгонять. Даже штурмовики бросились помогать матросам. Часть из карабкалась по вантам, чтобы освободить нижние края парусов и распустить их, а другая крутила кабестан, поднимая якорь. Через несколько минут «Тира» мчалась к Фарису. Ритольф не стал активировать гравитоны – мы и так успевали укрыться в гавани.

Пегий снова провёл хитрый манёвр, встав между купеческими кораблями. Паруса убрали, якорь опустили – и я дал команду привести себя в порядок.

– Успели, – выдохнул шкипер, нервно почёсывая щетину. – Ещё бы на одну склянку протянули с уходом, пришлось бы подниматься на гравитонах. Тоже не самый приятный манёвр.

– Молодец, вовремя заметил, – я хлопнул Пегого по плечу и пошел на квартердек выкурить пахитосу. Скоро должны вернуться Леон и Ним. Удалось ли парням устроить Тюленя на службу герцогу? Возле меня возник Тью, принеся все курительные принадлежности.

– Что такое «хельм»? – спросил он, глядя во все глаза на серебристо-чёрный столб, с лёгкостью летящий по глади моря. Впрочем, на такое зрелище высыпали посмотреть не только экипажи кораблей, стоящих в гавани, но и весь порт остановил работу.

– Быстрый шторм, – я выдохнул из груди ароматный дым пахитосы. – Он возникает на границе холодных и тёплых воздушных масс, быстро набирает силу и мчится как сумасшедший. Невозможно определить, куда именно его понесёт, поэтому нужно молить всех богов и даже морского дьявола, чтобы внезапно не наступил штиль, и удирать на всех парусах ближе к берегу.

– А почему так? – заинтересовался Тью. – Почему он не обрушивается на берег?

– Это до сих остаётся загадкой, – я пожал плечами, разглядывая несущийся в нескольких милях от Фариса хельм. Огромная и жуткая воронка заглатывала в себя мутную и кипящую воду, и набирая массу, уходила всё дальше и дальше, а скопившиеся над нами низкие тучи как будто получили мириады проколов и обрушили на нас тёплый водопад. На какое-то время порт погрузился в серую пелену, и вдруг всё окончилось. Над городом протянулась радуга, блестя бриллиантами разноцветных капель, вечернее солнце подкрасило крыши и стены домов розовыми и нежно-пастельными тонами.

Тью, промокший и счастливый, рассмеялся. Мы не успели скрыться в каюте, поэтому и ощутили на себе все прелести яростного и быстрого дождя. Я чертыхнулся, пытаясь раскурить пахитосу, и выбросил её за борт.

– Теперь ты знаешь, как зарождается хельм, – щёлкаю по носу денщика, тот смешно фыркает. – Увидишь его, сразу греби к берегу.

– А если он далеко? – сопровождая меня, поинтересовался Тью.

– Спасут или гравитоны, или ветер. Нет ни того, ни другого? Тогда остаётся мужественно принять смерть. Хельм – самый безжалостный враг для моряка. Даже жуткий шторм даёт шанс на спасение.

– Но у нас есть гравитоны, самый лучший левитатор и удача командора, – самоуверенно сказал парень.

– Тьфу ты, – я махнул рукой от безнадёжности. – Иди, переодевайся. А потом сбегай на камбуз, узнай, когда будет ужин. Не забудь сказать коку, чтобы первым подавал экипажу и штурмовикам.

– Слушаюсь! – чётко ответил Тью и скрылся в каюте, где он проживал вместе с Ричем, судовым доктором и доном Ардио.

Пока дежурные накрывали стол к ужину в кают-компании, вернулись Леон и Ним. Они не стали ждать шлюпку с «Тиры», а нашли лодочника, который за пару либров довёз их до корабля. На мой молчаливый вопрос виконт успокаивающе ответил:

– Модвен не обманул. Он провёл вашего парня в особняк, но что было дальше, мы не знаем.

– Мы проторчали возле ворот целый день, – добавил Леон, дёрнув плечом. – Если бы Тюленя раскрыли, стало бы известно. Слуги-то беспрепятственно выходят и заходят, но никто шум не поднял. Значит, всё прошло успешно.

Я тоже хотел на это надеяться.

* * *

– Это и есть племянница вашего друга? – Модвен с любопытством посмотрел на высокорослую девицу в простом, но хорошо сшитом платье. Белокурые волосы, спрятанные под чепчик, лёгкий слой румян на щеках, длинные пушистые ресницы, стыдливо потупленный взгляд – ему показалось, что девушка чересчур крепка в кости, но счёл такой недостаток из-за тяжёлой крестьянской работы. Да и лицо излишне скуласто, что, по его мнению, портило общее впечатление. Зато под свободно падающей тканью проглядывается осиная талия, да и грудь весьма притягательна. – Как тебя зовут, милая?

К своему стыду, он не запомнил её имя во время разговора с купцом.

– Энесс, сударь, – тихо ответила девушка.

Голос, от которого мурашки поползли по спине Модвена, оказался очень красивым. Он даже поёжился, и не обращая внимания на сопровождающих девушку виконта и друга купца, взял её за руку.

– Не бойся, Энесс. Сейчас я покажу одной даме. Она самая главная среди служанок. Если понравишься ей, всё у тебя будет хорошо. Дружище Ним, со мной вас не пустят, к сожалению. Пока я буду занят, посидите в таверне или погуляйте по улицам. Раньше полудня мне не удастся освободиться.

– Хорошо, – согласился виконт, переглянувшись с доном Ардио. – Мы, пожалуй, прогуляемся неподалёку. Здесь, я гляжу, очень много хорошеньких девиц. Вдруг удастся познакомиться с кем-нибудь из них.

Модвен хохотнул и довольно бесцеремонно потащил засеменившую за ним Энесс к главным воротам, через которые можно было войти на территорию дворца. Девушка по-простецки открыла рот и стала глядеть на белоснежные стены, великолепные фигуры из мрамора в портиках, высокие стрельчатые окна, небольшие терраски и балкончики под крышей.

– Что, никогда не видела такой красоты? – усмехнулся Модвен, ослабив хватку.

– Здесь так красиво! – выдохнула Энесс. – У нас в Эбонгейте всё кажется серым, скучным. Дома из дикого камня или дерева. Я бы хотела остаться в Фарисе.

– А ты служи добросовестно, и глядишь, хозяин тебя оставит. Не получится, я пристрою тебя к Его святости господину Аротеге.

– Спасибо, но я постараюсь произвести впечатление на милорда герцога!

– Ха-ха! Да ты не такая скромница, как мне показалось вначале! – развеселился мужчина, подходя к распахнутой калитке, возле которой стояли два охранника в кожаных жилетках. Один из них как бы невзначай обхватил ладонью рукоять палаша и сделал шаг навстречу.

– Куда это ты разбежался, Модвин? – лениво спросил он, с любопытством разглядывая опустившую глаза девушку. – Кто эта милашка? Я её здесь никогда не видел.

– Хочу показать Зефоре, – последовал ответ. – Она как раз ищет горничных и кухарок. Работы прибавилось, а рук не хватает. Вот, решил помочь одному человеку пристроить племянницу.

– Что за человек? – второй охранник тоже подошёл поближе, перекрывая полностью путь во внутренний двор особняка.

– Купец с проходящего корабля, – Модвин был спокоен. – Он уходит надолго к Чёрным Островам, а сиротку-племянницу решил оставить здесь.

– Сирота? – первый схватил подбородок Энесс пальцами и задрал вверх, внимательно глядя в глаза девушки довольно долгое время. К его удивлению, она не отвела взгляд.

– Насмотрелся, служивый? – с лёгкой усмешкой спросила она. – А теперь свои ручки убрал подальше! Я не простолюдинка, чтобы лапать меня без разрешения.

Приятель охранника согнулся и захохотал, хлопая себя по коленям.

– Как она тебя отбрила, Летар! Ох, ну и милашка с акульими зубами!

Модвин напрягся. Слишком вольно повела себя девушка. Стражники могут и не пустить их во дворец, а расставаться с деньгами ох как не хотелось! Но Летар тоже усмехнулся, и даже одобрительно.

– Проходите. Надеюсь, ты получишь тёплое местечко в герцогских покоях. На кухню лучше не ходи, а то через полгода будешь выглядеть как загнанная кобыла.

– Это не нам решать, – Модвин торопливо потянул Энесс за собой, не забывая на ходу поучать. – Поменьше болтай, красотка. Следи за языком, когда будешь разговаривать с Зефорой. Она не любит, когда ей перечат или показывают ум. А его у тебя предостаточно, как я понял.

– Да, сударь, извините за вольность, – тихо ответила купеческая племянница. – Буду молчать, пока не спросят.

Через парадный вход их не пустили, направив в обход особняка, к «чёрному» подъезду, где сновали слуги, раздавались зычные голоса возниц, подгонявших телеги, гружённые коровьими и бараньими тушами, корзинами с фруктами и овощами, мешками с мукой. Модвин знал, куда идти, поэтому без всяких расспросов нырнул в полутёмный коридор, напитанный разнообразными запахами, смешавшимися до такой степени, что нельзя было понять, жареным луком несёт или мокрыми тряпками.

– Идём, идём, – поторапливал мужчина Энесс, умело лавируя в лабиринтах коридоров.

На них даже не обращали внимания. Мало ли здесь народу шастает. Каждого спрашивать – себе дороже. Работа не ждёт. Поэтому они быстро оказались в каком-то помещении, заставленном ящиками и мешками чуть ли не до потолка. За ним сразу потянулся ещё один коридор, только шире, с десятком дверей. Модвин стал спрашивать у снующих здесь людей, где можно найти Зефору. Кто-то пожимал плечами, кто-то неопределённо махал рукой.

– Видела её в столовой для прислуги, – встреченная им дородная женщина с корзиной, наполненной тушками гусей, наконец, дала направление. – Если не найдёте там, посмотрите во внутреннем дворе.

Зефора стояла между двумя длинными столами, которые усердно поливали кипятком мальчишки и скребли их ножами чуть ли не до желтизны. Уперев мощные кулаки, которыми можно было запросто отправить в беспамятство человека, и расставив короткие массивные ноги подобно матросу на качающейся палубе, она покрикивала:

– Шевелитесь, мелкие отродья! Если увижу хоть одну каплю жира, утоплю в помоях! Совсем в грязи заросли! Живее!

– Здравствуй, Зефора, – Модвин остановился в паре шагов от женщины. – Чем сегодня недовольна?

– Кому-то делать нечего, что здесь расхаживает? – рыкнула она и обернулась. Широкое разгорячённое лицо тут же расплылось в улыбке. – Ба, да это же господин Модвин! Каким ветром вас занесло в эту грязную нору?

– Да вот, подумал, что долго тебя не видел, решил навестить. Соскучился.

– Аха-ха! Не смеши! – затряслась дама. – Кавалер нашёлся! Ну, раз соскучился, можем уединиться на часок в моей комнате.

Тюлень, старательно играющий сироту-племянницу, с любопытством разглядывал Зефору. Несмотря на крупные формы, домоправительница не выглядела жуткой фурией, готовой крушить всё вокруг, если что-то не понравится. Да и улыбка, мелькнувшая на лице, показала истинную сущность женщины, вынужденно быть жёсткой при своей должности. Серое домотканое платье украшала простенькая вышивка по подолу и рукавам, что уже указывало на некий статус в герцогском доме. Вряд ли обычная горничная посмела бы украшать свою одежду цветами и птичками.

– Боюсь, ничего не получится, – в ответ засмеялся Модвин и даже выставил перед собой ладони. – Как-нибудь в другой раз.

– Эх, мужики! – фыркнула Зефора. – Только обещаете, а как дело сделать, так в кусты. Лишь бы шпагой помахать и дырки друг другу в шкуре наделать.

– Ну-ну, не кипятись, женщина, – Модвин кивнул на Тюленя. – Я тебе девицу привёл. Может, пристроишь к делу? Она сирота, сама из Эбонгейта. Её сюда дядя родной привёз. Не хочет её по морям таскать, вот и попросил.

– Ты сам-то этого дядю знаешь? – усмехнулась Зефора, оценивающе разглядывая Тюленя с ног до головы.

– Знаком через своего приятеля, виконта, между прочим, – Модвин поднял палец вверх. – А с купцом встречался, разговаривал с ним.

– Он ещё и купец? – хмыкнула женщина и снова окинула скромно потупившуюся девицу взглядом, который оказался куда бдительнее, чем у стражников. – Как зовут?

– Энесс, сударыня, – охотно откликнулась та.

– Значит, из купеческого рода? Ручки-то покажи.

Тюлень чертыхнулся про себя, но просьбу выполнил, вытянув руки ладонями вверх. Домоправительница схватила их и внимательнейшим образом рассмотрела.

– Хм, мозоли-то, гляжу, для тебя не новы?

– Да, я к домашнему труду приучена.

– Странные они какие-то, – проворчала Зефора. – Как будто ножом частенько работала. Кухарила?

– Иногда приходилось.

– Смотри-ка! Я знаю, как купцы своих дочек лелеют, чуть ли не в шелка заворачивают и с золотой ложки кормят! – женщина стала перебирать пальцы Тюленя своими пухлыми пальцами-сосисками. – Тонкие, сильные, знают, как нож держать. Или топор с палашом. Да?

Тюлень улыбнулся так мило, как только мог, про себя нещадно ругая бдительную толстуху.

– Так я же купеческая дочь. Мой папочка вместе с дядей частенько брали меня в плавание, если проводили караваны вдоль берега. Как держать палаш, я знаю.

– Смотри-ка! – снова воскликнула Зефора и отпустила руку Тюленя. – То-то фигура твоя сомнения вызывала. Для изнеженной девицы слишком крепкое сложение. Теперь понятно. Ладно, кухонных работниц мне пока не надо. Набрали уже. Но и в покои герцога я тебя не пущу. Мордашка больно простая, хоть и смазливая. Может, попозже передумаю, если постараешься. Пока будешь убираться на господском этаже. Коридоры, окна, подоконники, чистка ковров, ну и по мелочам.

– Значит, ты её берёшь? – с облегчением спросил Модвин.

– Мне людей на верхних этажах не хватает, – поморщилась Зефора. – Что-то в последнее время не держатся там девки. Молодых господ много приехало, задиристых, охочих до женского тела. Боюсь, и эта не выдержит.

– Я выдержу! – горячо воскликнул Тюлень звонким голосом, и на него сразу же уставились мальчишки, прекратив шкрябать столы. – Дядюшка ещё нескоро вернётся, если вообще вернётся…

Он умело выдавил слезы из глаз, покатившиеся мелкими жемчужинками по щекам, и шмыгнул:

– Чёрные Острова такие опасные!

– Ладно, хватит тут сопли распускать, – решительно двинулась к выходу домоправительница. – Пошли, покажу тебе каморку, где будешь спать. Заодно и расскажу подробно, что и как… Модвин, а ты ступай отсюда, раз не хочешь ласок голодной женщины.

Модвин хохотнул и с довольным видом поспешил покинуть столовую, а Тюлень с Зефорой направились в другую сторону.

– Твоя основная работа – вне гостевых апартаментов, – поучала женщина, пока они шагали по коридору с многочисленными закрытыми дверями. – В комнаты не заходить, с господами не разговаривать. Если сама дурочку сваляешь и позволишь себе вольности, пеняй на себя. Защищать не стану.

– А в чём заключается вольность? – невинно спросил Тюлень.

– Глазки строить не надо, только в пол. Смирение и вежливость – вот твоя защита, – проворчала Зефора, распахивая одну из дверей. Комната, в которую они попали, представляла собой что-то вроде склада с многочисленными полками, забитыми разнообразными хозяйственными вещами. – Будут приставать, сразу доложишь мне.

– Второй этаж господский, значит, там же апартаменты герцога? – поинтересовался Тюлень.

– Да. В одном крыле живёт семья милорда, там же его кабинет и библиотека. Два других – гостевые, – Зефора подала Тюленю свёрток. – Держи, это платье и башмаки, твоя рабочая одежда. Примеришь. Если обувка не подойдёт, скажешь. Подберём другую. А теперь пошли, покажу твою каморку. Жить будешь с другими девушками. Их там сейчас пятеро, вот туда и подселю.

Идя следом за домоправительницей, Тюлень с тоской думал, как ему обмануть девушек. Если Зефора не разобралась, что он мужчина, то надеяться на то, что и дальше ему будет вести, слишком самоуверенно. Удружил командор, ничего не скажешь! Значит, надо как можно скорее выяснить, в каком именно крыле особняка живёт герцог и где спит. На всё у него самое большее три дня. Вздохнув, Тюлень постарался взбодриться. Разве не о жизни актёра он мечтал? Ну вот, судьба подкинула ему самый сложный экзамен. Так что вперёд, штурмовик!

* * *

После хельма мы решили в море не выходить. Наби-Син предложил провести последние тренировки на городских улицах. Но только для тех, кому предстояло проникнуть в сам дворец через открытую террасу. Низарит уверил меня, что это самый удобный маршрут, где нас не будут ждать стражники. Единственная проблема – прыжок с крыши соседнего дома, также играющего роль естественной крепости. Поэтому в город должны были пойти только я, Наби-Син, Рич и Гусь. Тюлень присоединится к нам на конечном этапе операции. Он должен встретить нас возле балкона (об этом мы договорились заранее) и провести к герцогу. И вот тут наступает самый опасный и труднопредсказуемый момент. С Тенгроузом мы не сможем так легко прыгать с крыши на крышу. Уходить придётся через внутренний двор, потом прорываться наружу через западные ворота. Поэтому и нужна очень сильная шумиха где только можно. Побольше паники, огня, выстрелов, взрывов.

– Нам нужны лошади, – решительно произнёс я на завтраке в кают-компании. – Пять лошадей. Герцога, так и быть, возьму с собой. Стукну его по темечку, чтобы не мешал мне, и взвалю на седло.

– Лошадей можно взять только в конюшне герцога, – тут же ответил виконт, терзая свой бекон. – Мы не сможем подготовить их не привлекая внимания стражи.

– Дополнительный риск, – возразил дон Ардио. – Видели внутренний двор? Пока добежишь до ворот, постреляют всех. А перед этим ещё и конюшню штурмовать. Очень большая вероятность, что никто не выйдет оттуда.

– А я говорил: нужно подгонять «Тиру», – проворчал Пегий. – Вытащите своего герцога на крышу и по штормтрапу подниметесь на палубу. На гравитонах быстро уйдём, только не в море. До Грёз можно добраться и над сушей. Главное – оторваться от преследования.

– Нет, я против, – тут же возразил Ритольф. – Нельзя нам раскрывать возможности «Тиры» раньше времени. Иначе возникнут подозрения, что именно мы причастны к похищению гравитонов патрульного корвета.

– Положим парней, пока будем прорываться из Герцогского квартала, – хмуро бросил дон Ардио.

– Как вам идея с каретой? – обвёл нас взглядом виконт. – Чёрт с ними, с лошадьми. Это действительно потеря времени. В карете мы можем покинуть квартал гораздо быстрее. Надеюсь, командор, вам удастся прорваться через внутренний двор?

– Дружище Ним, помнишь, какой мы трюк провернули в Невермуте? – я повертел в руках вилку, разглядывая притупленные зубцы.

– Когда вы меня вытаскивали из здания магистрата? – усмехнулся Агосто.

– Да. Мы купим лошадей и к назначенному времени Леон подведёт их к западным воротам. Уходить будем через них. Почему верхом? Ну, сами посудите: здесь много узких улочек, где карете проехать невозможно. А ночью тем более опасно. На лошади возрастает манёвренность, скрыться легче.

– Согласен, – поддержал меня Рич. – Дадим командору уйти с герцогом, отвлекая на себя внимание.

Подумав, все согласились. Только Пегий проворчал, что такого фитиля в заднице он давненько не ощущал.

– Рич, тогда после завтрака вместе с Гусем ступайте в город, – приказал я. – Поспрашивайте, где продают лошадей.

– А где их держать до нужного времени? Купить-то не проблема, – развёл руками Рич. – И когда начинаем?

– Послезавтра. Нет у нас больше времени. Я за Тюленя беспокоюсь. Как бы его не раскрыли. Одно дело женским голосом разговаривать, а другое – постоянно находиться в компании горничных. Как пить дать, кто-нибудь заподозрит.

– Можно арендовать склад, – подсказал Пегий, поглаживая отросшую бородку. – Только дальний, чтобы меньше внимания привлекал. Тогда там можно лошадей спрятать, ну и ухаживать за ними. Водички принести, овса. Вон, юнг приставить, а то бездельничают.

– Займёшься этим? – я уважительно посмотрел на шкипера. Молодец, сообразил.

– Почему бы и нет? – Пегий хитро прищурился. – Только денежек надо побольше. Вдруг умасливать стражу придётся, ну, чтобы нос свой не совали куда не надо.

– Десять крон хватит?

– Вполне. Заодно овса и сена куплю.

После завтрака я выделил шкиперу и Ричу деньги из судовой кассы, а сам присоединился к штурмовикам размяться и почувствовать в руке кортик. Наби-Син выразил желание стать моим соперником. Было видно, что он тоже жаждет помахать своим тальваром.

– Бахрам Игнат, почту за честь скрестить с тобой клинки, – поклонился халь-фаюмец, когда штурмовики закончили тренироваться.

– Охотно, – я скинул пропотевшую рубашку и перекрестил воздух перед собой блеснувшим на солнце кортиком.

Наби-Син приложил тальвар к широкой груди, на которой висел морион, с которым он никогда не расставался. Потом обхватил рукоять двумя руками, присел в стойке, застыл вырубленной в камне фигурой – и неожиданно прыгнул навстречу мне, пролетев расстояние между нами с такой лёгкостью как будто активировал шахсавар. Вот же хитрец! А ведь он не зря прикладывал руку к груди! Коснувшись мориона, воздействовал на свой вес, пока я ушами хлопал.

Первый удар, нанесённый мне сверху, я с трудом, но отбил и сразу же нырком ушёл в сторону, перекатился по палубе, вскочил на ноги. Наби-Син уже был рядом и перекрестил воздух перед моим носом сверкнувшим тальваром. Качаю корпус и стремительно ухожу влево с одновременным росчерком кортика, имитируя удар по рёбрам. Низарит извернулся и отбился плоскостью тальвара.

Как меня учил Наби-Син? Активировать морион можно не только сжатием ладони. Надо почувствовать энергию амулета и распределить её по всему телу. Тогда оно становится лёгким, даёт ощущение полёта. Именно этого низарит добивался, загоняя меня в угол. Штурмовики и матросы азартно покрикивали, поддерживая меня. Яркое солнце то и дело слепило глаза. Наби-Син постоянно находился спиной к нему и не давал мне занять выгодную позицию.

– Используй хавзу – тихо прорычал халь-фаюмец, обрушивая один удар за другим, одновременно с этим оказываясь в разных местах. То и дело кончик тальвара едва не касался кожи, отчего приходилось изгибаться так немыслимо, как будто мое тело состояло из гуттаперчи.

Рукоять кортика нетерпеливо завибрировала, ощущая желание клинка напиться крови. И тут меня словно тонкой булавкой сверху донизу пронзило. Так, наверное, пришпиливают бабочек для коллекции. На мгновение я потерял из виду Наби-Сина; хорошо, он в это время находился в двух шагах от меня, приседая в позицию защиты и держа меч над головой. В глазах вспыхнули мириады искорок, картина мира изменилась до неузнаваемости. Реи, леера, мачты, палуба, люди на ней – всё заиграло до невероятности яркими красками, а солнце подёрнулось желтоватой плёнкой. Кортик стал белеть, а палуба ушла вниз. Я перелетел через низарита, поджав ноги, и развернувшись, ещё не коснувшись ногами поверхности, нанёс косой удар от плеча. Если бы не прыткость халь-фаюмца, мгновенно перекатившегося в сторону, то клинок разворотил бы ему спину.

Снова прыгаю, намечая в полёте завершающий удар, но Наби-Син невероятным усилием оторвался от палубы и тоже взмыл вверх, где мы и встретились. Только в этот раз я бил не кортиком, а ребром ладони наискось по шее. Низарит рухнул вниз с таким грохотом, что даже Пегий, Озава и лекарь выскочили наружу, подумав о начавшейся бомбардировке.

Народ взревел от такого зрелища. Правда, один человек этого не слышал. Халь-фаюмец, получив удар по сонной жиле, лежал ничком и не шевелился.

– Полейте на него, – попросил я, устало подходя к бочке с водой. «Хавза» медленно отступала, унося с собой ощущение невероятной лёгкости. Клокочущая энергия, от которой заныли зубы (неужели я достиг концентрации, присущей только кристаллу гравитона?), заставила меня сунуть голову в бочку. Стало легче. Когда вытащил её, с удовольствием ощущая текущие по себе струи, увидел Наби-Сина, ковыляющего ко мне в мокрых штанах.

– Живой? – усмехнулся я.

– Это не хавза, – мотнул головой низарит. – Чистого просветления достигают только амали к почтенным годам. И то не все. Это каль-шарри, боевая магия богов. Ты обрёл её и теперь можешь прийти в любой наш храм и стать митра.

– Кто такой митра? – проведя ладонью по лицу, поинтересовался я.

– Наставник, проповедник, небесный воин.

– Надо же, – я сдержался, чтобы не фыркнуть от такой перспективы. Хотя…почему бы и нет? В этот мир мне пришлось прийти через смерть, и общение с куратором только укрепляло мнение, что не всё так просто в моём воскрешении. У богов есть свои планы на меня.

Подбежал Тью с полотенцем. Глаза его сверкали как два солнца.

– Командор! Это было невероятно! Я едва штаны от восторга не намочил!

– Дурень, – я схватил парня за отросшие вихры и потрепал шутя. – Мой денщик не должен ссаться в штаны, понял?

– Так точно!

– Мне нужно кое-что сказать, – Наби-Син выразительно посмотрел на меня и приложил два пальца к губам.

– Пошли, – я мотнул головой.

На пути к каюте нас перехватил виконт.

– Весьма впечатлило, командор, – он с трудом сдерживал эмоции на лице. – И ты, низарит, показал, на что способны ваши воины. И я бы не хотел иметь их в вечных врагах.

Наби-Син спокойно поклонился.

– Я хочу прогуляться по городу, – обратился ко мне Ним. – Есть желание присоединиться ко мне?

– Нет, сегодня буду готовиться к ночной вылазке, – отказался я. – Сможешь навестить донну Асунту?

– Что-то нужно передать?

– Скажи, послезавтра начинаем.

– Сделаю, – кивнул виконт.

В каюте я переоделся в сухое и чистое, пока халь-фаюмец спокойно ждал, подпирая дверь.

– Ну и о чём ты хотел поговорить? – налив себе вина, а низариту воды, присел на кровать.

– Откуда у тебя, бахрам Игнат, этот кортик? – кивнул Наби-Син на перевязь с кожаными ножнами. – Это необычное оружие. Когда ты в Натандеме сражался против меня, я сразу обратил на него внимание. Не поверил, что такое может быть. Но теперь вижу: в нём живёт магия.

– Кортик необычный, я давно заметил, – подтвердил я. – Он мне достался от одного человека, который не смог совладать с его норовом.

– Всё правильно, – Наби-Син скрестил руки на груди. – Белая магия шахсавара и твоего клинка нашли друг друга, но обычный человек никогда не почувствует каль-шарри. Ты сумел разбудить её.

– А что ещё необычного в кортике? – вино, купленное в Фарисе, было мягким, терпким и сладковатым.

– Такое оружие даётся в руки только тем людям, которых выбрали боги, – с серьёзным лицом ответил халь-фаюмец. – Они приходят в наш мир не сами, часто не по своей воле. Ты получил клинок, созданный с помощью железа, огня и магии.

– Поэтому, когда увидел его, решил служить мне?

– Если бы ты убил меня, то вряд ли, – усмехнулся Наби-Син. – Боги удержали твою руку, а значит, я правильно поступил, что принёс клятву.

Я задумался. Всё это очень интересно, только главный вопрос остался открытым: кто был последним владельцем кортика? Следуя логике, он точно бывший пират, став им по воле случая или по собственному желанию. Иначе бы откуда у капитана Хаддинга оказался такой удивительный клинок? Что он там говорил? Оружие овладевает его душой и требует крови? Так, кажется. Да, есть в этом кортике нечто дьявольское, но теперь я уверен: Хаддинг даже не подозревал, какую ценность держал в руках. Просто чувствовал, как ему трудно с ним, поэтому и отдал в оружейное хранилище. Боялся, что не совладает с жутким оружием.

Значит, последний хозяин по кличке Кракен жил очень давно, а когда умер, его удивительный кортик стал переходить от одного владельца к другому, но ни у одного из них не задержался. Смутные подозрения насчёт Кракена, давно одолевавшие меня, стали обретать конкретные очертания. Неужели он тоже пришелец как и я?

– Я хотел бы найти того, кому в последний раз подчинялся кортик, – негромко проговорил я. – Может быть, ты слышал о нём?

– Нет, бахрам Игнат, – покачал головой Наби-Син. – Избранные богами не обязательно должны владеть этим клинком. Их можно узнать по кинжалу, топору, секире или какому-нибудь амулету. Есть много вещей из железа, огня и магии. Но их обладатели тщательно скрываются из-за боязни или каких-то иных причин. Мало кто способен открыто заявить о своих претензиях и повести за собой людей.

– Ну что ж, у меня тоже нет желания менять мир, – я застегнул рубашку, заправил её в штаны, перепоясался. Для ночной прогулки по городу нужна простецкая одежда, но без оружия лучше не соваться. «Уничтожитель» и «Громовержец» нацепил на ремень. Надо бы кобуры для пистолетов приобрести, да нет таких под мои стволы. Видел нечто подобное у дарскийских пехотинцев, но большей частью они засовывали оружие за ремень или носили на плечевой перевязи патронной сумки. А вот чехлы уже шьют, но индивидуально под каждый пистолет.

– Ты ещё молод, бахрам Игнат. Даже не представляешь, как может измениться твоя жизнь, – улыбнулся Наби-Син, как будто сам уже был настолько стар, что мог рассуждать с высоты прожитых лет.

– В любом случае, торопиться не стану. Мне и так хорошо, – я хлопнул бывшего низарита по мощной груди и вышел вместе с ним наружу.

После полудня на «Тиру» вернулся Пегий. Ему удалось арендовать на неделю старое складское помещение за старым деревянным пирсом, заплатив всего пять «корон». И сразу же закупил овса и сена. Сейчас там остались двое молодых матросов. Будут присматривать за помещением, чтобы никто туда не совался. А когда туда приведут лошадей, поставим полноценную охрану.