Текст книги "Королевская охота (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

– Может быть, знаешь, где проживает донна Эскобето? – решил я попытать удачу.

– Я извозчик, ваша милость, – заметив на моей руке перстень, а на поясе – шпагу, сразу же подобрался мужик, перебирая вожжи в крепких руках. – Такие вопросы задавайте в магистрате.

– А если сверху ещё столько же добавлю? – прищурившись, гляжу на хитрую морду извозчика. Всё ему известно, проныре.

– Приятно иметь дело с людьми, которые только что приехали в Фарис, но уже точно знают, как правильно задавать вопросы, – улыбнулся бородатый, показывая желтоватые зубы с щербинкой. – Садитесь, судари. Домчу с ветерком.

Повозка оказалась весьма удобной. Помимо двухместного мягкого дивана напротив была деревянная скамья, которую занял Рич. Рессоры мягко скрадывали неровности замощённой диким камнем улицы. Мы с любопытством разглядывали мелькающие мимо нас картины кипящего жизнью Фариса. Очень много людей разных возрастов разгуливали по настоящим, покрытым брусчаткой тротуарам. Степенные матроны со служанками, симпатичные барышни под бдительным присмотром гувернанток, молодые люди в разнообразной яркой одежде или в серых рабочих куртках, дети – в глазах даже зарябило от непривычки. Мне кажется, даже в Скайдре не проживало столько народу!

– А как в Рувилии, Игнат? – спросил меня дон Ардио, тоже не с меньшим интересом глазевший сверху на прохожих, преимущественно на красивых девушек в лёгких платьях. – Стоило воевать, чтобы отобрать у Фариса звание столицы?

– Боюсь, сравнение будет не в пользу Рувилии, – я усмехнулся, стараясь говорить негромко, чтобы ушлый возница чужие разговоры не слушал. – Там вся красота ушла в Блайхор, где проживает король. Заурядный городишко, если честно.

– Тогда понимаю, почему до сих пор южане возмущаются, – Леон с восхищением посмотрел на высокий, в несколько этажей, дом, выкрашенный в карамельно-розовые цвета, с огромными окнами и арочным входом в здание.

– Любезный, а что это за дом? – громко спросил Рич у возницы.

– Так судари, Городское собрание, – тут же откликнулся тот, чуть повернув голову. – Здесь вам и суды проводят, и заседания общин, гражданские споры разрешают, а по праздникам балы дают для всех сословий.

– Что, и крестьян запускают? – не поверил дон Ардио.

– Всегда пожалуйста, только для каждого сословия выделяют день, чтобы своим видом благородных не оскорбляли, – оскалился мужик и подстегнул лошадок.

Ехали мы долго. Жемчужная улица находилась чуть ли не в самом конце Фариса. Для этого пришлось вилять по узким старым улочкам, и здесь я в полной мере оценил возможности фаэтона. Повозка была очень манёвренной, что позволяло ей проскакивать в тех местах, где обычная карета не проедет.

Сразу бросилось в глаза, что на Жемчужной улице жили весьма зажиточные люди. Здесь преимущественно стояли двухэтажные виллы с открытыми террасами, окружённые густыми вечнозелёными садами. Просторные дворы, фонтаны, освежающий бриз с моря – если и существовал рай, то именно здесь.

– Приехали, – возница остановил лошадей возле симпатичной виллы из ракушечника с ажурными портиками, узкими, но высокими окнами, между которыми вилась виноградная лоза. Она облепила весь фасад, превратив жилище в сказочный домик. Односкатная крыша из красной черепицы украшена флюгером-парусником, который неспешно вращался в одну сторону под дуновением бриза. Листья деревьев издавали приятный и ненавязчивый шум, играя с ветром.

Я заплатил двадцать либров и отпустил повозку. Надеюсь, нас сразу не выгонят за вести о пропавшем сыне. Рассказать правду матери необходимо, но как она воспримет её?

Широкие кованые ворота были закрыты, но неподалёку в клумбах копался садовник в белой рубахе, прикрываясь от солнца широкой соломенной шляпой. Заметив нас, он выпрямился, держа в руках маленькую лопатку, и подошёл поближе, как будто опасался, что мы сейчас ворвёмся внутрь, а у него даже нет оружия, чтобы защититься.

– Сеньоры, вы к кому? – спросил он, приподняв полы шляпы. На нас взглянул пожилой мужчина с поседевшими усами.

– Донна Асунта Ригольди здесь проживает? – разговор повёл я, мои спутники стояли позади и молчали.

– Здесь, – он оценил мой наряд и арсенал.

– Могу ли я со своими друзьями войти и почтить вниманием достопочтимую хозяйку?

– Извините, сеньоры, но донна никого не принимает без личного приглашения, – буркнул садовник, или кем он здесь работал. – Давно не принимает.

– Скажи ей, что с ней хочет встретиться эрл Сирота-Толессо из Скайдры по одному важному поводу.

Я не хотел сразу раскрывать карты перед донной Асунтой. Какая мать, особенно благородных кровей, захочет услышать, что её сын – пират, грабитель, душегуб?

– Приятель, пошевелись, – недовольно рыкнул Рич. – Не с пастухами разговариваешь.

Садовник шустро потопал по дорожке, посыпанной речным песком и слегка смоченной водой из лейки. Откуда-то прибежал большой лохматый пёс и нахально прилёг возле ворот, давая нам понять, что будет защищать свою территорию.

– Ну и чудище, – хмыкнул Рич, присаживаясь на корточки, чтобы глядеть в глаза собаке. – Тебе не жарко в этой шубе?

Пёс тихо зарычал, приподняв верхнюю губу. Ещё молодой, клыки белоснежные, не стёрты.

– Не дразни, а то вцепится в твои шарики, – хохотнул дон Ардио, но сам на всякий случай положил руку на рукоять пистолета. – Видишь, как он на них смотрит… Ага, кажется, к нам вестник бежит.

Вестником оказался вихрастый мальчишка в простой одёжке. Загребая босыми ногами песок, он подскочил к воротам и распахнул калитку.

– Донна Асунта изволит вас принять, судари! – звонко произнёс он, бесстрашно обхватывая пса за шею. Тот не сопротивлялся, но холка у него встопорщилась.

– А собака нас не сожрёт? – поинтересовался Рич. – Может, его на цепь посадить?

– Дарвиш никогда на цепи не сидел, – ответил паренёк. – Идите, он вас не тронет, пока я держу его.

– Сомнительно, – покачал головой дон Ардио, но Рич уже первым вошёл во двор, и не отрывая взгляда от раздувающего ноздри Дарвиша, остановился, закрывая нас своим телом. На случай, если всё же лохматый сторож вздумает прыгнуть. Дождавшись, когда я с Леоном оказались за его спиной, подмигнул мальчишке и заспешил за нами.

Нас ожидали. Пройдя по аркой, обвитой виноградной лозой, мы оказались перед широкой лестницей, ведущей на террасу первого этажа. На самом верху стояла стройная пожилая женщина в светло-лиловом платье с открытыми плечами. Её чёрные волосы, разбавленные серебристыми прядями, были собраны в аккуратную причёску. Чуть заострённый подбородок нисколько не портил мягких черт лица донны Асунты, а тёмно-зеленые глаза, в которых навечно поселилась грусть о тяжёлых потерях, не потеряли своего блеска. Хозяйка виллы излучала спокойствие и надменность, которая, я сразу заметил, была присуща многим фарисцам.

– Сеньоры… – она обвела нас взглядом, словно пыталась угадать, кто здесь высокородный. – Чем могу быть полезна? По какому поводу ко мне приехали люди из самой Скайдры? Не ближний путь, я понимаю.

– Донна Асунта, – я выступил вперёд и приподнял треуголку в знак приветствия. – Я – эрл Игнат Сирота-Толессо. У меня есть сведения о вашем сыне Ригольди, с которым мне довелось встретиться на архипелаге Керми в весьма необычных условиях…

– Мой сын умер, – глухо произнесла женщина. – Уже пятнадцать лет я скорблю о нём и зажигаю свечи поминовения в день его рождения. А с бандитами мне не о чём разговаривать. Покиньте мой дом.

– Э-аа, – я даже растерялся, не зная, как продолжать разговор. Значит, она прекрасно знала, что фрайман Эскобето подался в пираты. – Позвольте немного развеять ваши заблуждения, сеньора. Вот эти господа, которые стоят рядом, три года назад вместе со мной попали в плен к пиратам. Чтобы сохранить свою жизнь, нам пришлось сделать жестокий выбор: стать морскими разбойниками или кормом для акул. Может быть, чтобы остаться благородными в своих убеждениях, следовало умереть, не знаю. Мы же стали пиратами. Ригольди Эскобето, на чьём корабле нам пришлось служить, командовал флотилией на Инсильваде….

– Подождите, – взмахнула рукой донна Асунта. – Не понимаю истинной цели вашего приезда, но лучше продолжите свой рассказ в доме. Разжалобить меня не получится, учтите это.

Мы вместе с хозяйкой вошли внутрь виллы, миновали арочный коридор и вдруг оказались во внутреннем квадратном дворике с уютным небольшим фонтанчиком и зелёными деревцами, под которыми стояли мягкие диваны и кресла. Этакий уголок для приватных бесед. По дороге донна Асунта что-то сказала служанкам, и через несколько минут, когда мы расселись вокруг столика из красного мрамора, они принесли фрукты, лимонад и обычную воду в стеклянном кувшине.

– Вина не предлагаю, – сразу предупредила женщина, аккуратно разгладив платье на коленях. – В доме нет мужчин, а гостей я принимаю редко. Вас я не ждала. Угощайтесь и расскажите всё, что хотели.

Я обстоятельно, но упуская некоторые детали, которые могли потянуть за собой опасные вопросы, рассказал о знакомстве с Ригольди Эскобето, о том, как он доверил мне подготовку неопытных рекрутов, то бишь пленников, согласившихся вступить в Вольное Братство, как мы вместе с ним взяли власть в свои руки, уничтожив старых фрайманов, как расстались друзьями. Всё это время донна Асунта слушала меня очень внимательно, покручивая в руке изящный стакан, наполненный лимонной водой. По её лицу нельзя было догадаться, как она воспринимает сына через призму чужого взгляда. Оживилась хозяйка только после рассказа, как мы сбежали с Керми. Романтическая история спасения богатой наследницы рода Толессо растопила её сердце куда быстрее, чем упоминание о пропавшем Ригольди.

– То есть вы не истинный Толессо? – уточнила она, когда я замолчал и ополовинил стакан с лимонадом. Неразумно, конечно. Туда могли запросто сыпануть отравы, как и в вино, впрочем. Но пить хотелось страшно. Здесь было очень жарко, надо признать.

– Нет. Эрл Эррандо Толессо в знак благодарности за спасение внучки официально признал меня наследником, поэтому и фамилия такая странная, – я улыбнулся.

– Да, я сразу заметила, когда услышала знакомое имя, – кивнула донна Асунта. – И не могла понять, что вообще это значит. О трагедии Толессо я наслышана, но в только сейчас узнала истинную историю. Что ж, поздравляю вас, эрл, с женитьбой, желаю много наследников, и чтобы род Толессо не прервался никогда.

– Спасибо, сеньора Эскобето, – я приложил руку к сердцу. – Но, откровенно говоря, я здесь ради вашего сына. Печально, что вы считаете его мёртвым.

– Когда мой муж узнал о судьбе сына, он стал много пить. Дворянская честь для фарисца – не пустой звук. Пойти по пути бесчестия, кровопролития, грабежей и убийств для семьи Эскобето недопустимо.

– Я не буду оправдывать Ригольди, потому что не знаю, каким образом он стал пиратом. Возможно, пошёл по тому же пути, что и мы, сохранив себе жизнь клятвой верности Вольному Братству.

– Это не отменяет моего решения отказаться от сына, – жёстко ответила донна Асунта. – Ригольди служил на корвете «Аист» в звании лейтенанта и был вторым помощником капитана. Второй Флот дислоцировался в Сурже, поэтому очень часто приходилось совершать походы к архипелагу Керми. Дважды он сопровождал «золотые караваны», получил именной кортик за второй рейд. А потом мы узнали, что «Аист» пропал. Искали его долго, но так и не нашли. Через год муж поехал в Рувилию, чтобы через Адмиралтейство выяснить судьбу Ригольди. И там узнал, что часть офицеров и матросов с погибшего «Аиста» оказались в плену у пиратов. За них предлагался огромный выкуп. Даже список прислали, и среди них имя нашего сына.

Асунта замолчала, а мы не торопились задавать вопросы. Главное, удалось стронуть пласты льда на сердце женщины.

– Мы собрали деньги для выкупа, муж снова поехал в столицу, а там ему сказали, что Ригольди Эскобето предал короля и нарушил присягу, перейдя на сторону пиратов. Отныне он вне закона.

– Вы пытались выяснить, откуда Адмиралтейству стало известно о предательстве Ригольди? – я переглянулся с доном Ардио, но тот незаметно покачал головой, как будто хотел сказать, что командор мог сам принять решение, а не под давлением обстоятельств. – Порой слухи бывают неточными…

– К сожалению, слухи подтвердились, – с горечью произнесла женщина. – Лорд Торстаг утверждал, что видел Ригольди в числе фрайманов – кажется, это высшее командование пиратов?

– Да, сеньора. Ваш сын был командором флотилии, – подтвердил я. – Но откуда Торстаг знал его?

– Лорд служил на фрегате «Спящий лев», входящий в состав Второго Флота, и, видимо, знал Ригольди.

Я крепко задумался. Версия, которая неоднократно приходила в мою голову, начинала подтверждаться. Эскобето намеренно перешёл под пиратский флаг. Даже если он и попал в плен после боя, то случайная встреча с лордом Торстагом могла стать переломной в его жизни. Скорее всего, он был глазами и ушами Адмиралтейства, шпионом в стане врага. Вот почему мы так тесно сошлись друг с другом. Ригольди искал единомышленника, который бы помог ему вернуться на родину не как предатель, а как истинный герой. Одно только могло разрушить эту стройную версию: нападение на «золотой караван». Почему он не предупредил своих? Или командование Королевского флота решило пожертвовать парой галеонов ради того, чтобы начать полномасштабную зачистку Керми? Вроде как появился повод. А раньше? Что им мешало врезать по Вольной Республике всей мощью флота и армии?

Загадки, кругом загадки. И чёртов лорд Торстаг, мелькающий то там, то здесь.

– Вам бы следовало с ним поговорить, сеньора.

– Муж добивался этого даже тогда, когда Кендиш Торстаг перешёл на службу в Адмиралтейство. Он постоянно куда-то уезжал, откладывал, а потом отменял встречи. Увы, после смерти моего доброго и чуткого Флойдора я перестала надеяться на чудо. А потом решила, что сына у меня больше нет.

Голос донны Асунты дрогнул, но когда она подняла голову, я не заметил в её глазах ни слезинки. Более того, женщина смотрела куда-то поверх наших голов. Заподозрив неладное, я положил руку на своё колено и стал медленно тянуть её вверх, к пистолету. Дробный топот за спиной и лязг железа заставили нас всех троих резко обернуться. С десяток мужчин, вооружённых пистолетами и шпагами, подбежали к нам и наставили оружие в нашу сторону. Один из них, в белой сорочке с пышными манжетами на рукавах, наскоро перепоясанный ремнями, целился в меня. Молодой, лет семнадцати, с узкой полоской жёстких усов, длинные завитые локоны волос падают на плечи, а смугловатое красивое лицо с невероятно большими глазами, которые до боли оказались мне знакомы, напоминали двух человек, с которыми я когда-то был знаком.

– Господа, прошу вас не сопротивляться и отдать оружие, – громким голосом произнёс юноша и качнул стволом пистолета, показывая, что задерживаться с выполнением приказа не стоит. – Пожалуйста, не заставляйте нас заливать кровью этот милый дом…

Я первым отцепил шпагу, вытащил из-за пояса «Уничтожитель» и «Громовержец», аккуратно положил их перед собой на бежево-коричневую плитку, который был вымощен внутренний дворик виллы; следом за мной разоружился дон Ардио. Больше всего я боялся, что Ричу вздумается навязать бой и бесславно погибнуть. Но пластун оказался благоразумным человеком. Он избавился от перевязи, на которой висели метательные ножи, снял палаш и отступил, как и мы, на два шага назад.

– Донна Асунта, что хотят эти проходимцы от тебя? – обратился юный защитник к сеньоре Эскобето, продолжавшей сидеть в кресле сбоку от нас. – Опять шантажируют?

Я внимательно смотрю на него, перевожу взгляд на сеньору Эскобето, потом снова на парня. В моей голове складывается полная картина, и губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Слишком всё очевидно. Вот откуда разговоры про младшего сына донны.

– Сеньора Эскобето, – я поворачиваюсь в её сторону, убирая усмешку. – Я так понимаю, это ваш внук? А отцом его является якобы проклятый и отверженный вами единственный сын Ригольди Эскобето? А матерью, если я не ошибаюсь, хатун Саиль?

– Слишком много вопросов, эрл Игнат, – женщина недовольно поджала губы, решительно встала и распрямила плечи, как будто только что решила какую-то задачу. – Раз уж вы настолько проницательны, не стоит лишний раз показывать на оплошность мальчика. Но я хотя бы поняла, что вы всё это время мне не врали.

– Донна Асунта? – парень ничего не понимая, переводил взгляд с меня на неё. Но пистолет держал уверенно. – О чём говорит этот сеньор?

– Кажется, наша тайна благополучно сегодня умерла, Эстеван, – вздохнула женщина как будто с огромным облегчением. – Опусти оружие, мой мальчик. Эти люди не причинят нам вреда.

– Эстеван? – я пригляделся к парню. Да, в его чертах удивительным образом соединилась кровь Эскобето и его красавицы-жены Саиль. Но, чёрт возьми, я не ожидал такого сюрприза! У Ригольди есть сын, и он живёт здесь, со своей бабкой! Выходит, я прав? Мой бывший капитан вовсе не пират, а внедрённый агент? И всегда мог связаться со своими родителями, иначе как бы мальчишка появился в Фарисе? – Позволь представиться. Эрл Игнат Сирота-Толессо. Я знал твоего отца и мать, и могу заверить, что лучших людей, находясь в пиратском плену, не встречал. Они не говорили про то, что у них есть сын, но… чертовски приятно познакомиться с тобой.

Я решительно протянул ему руку, и Эстеван, немного поколебавшись, пожал её с лёгкой и смущённой улыбкой.

Часть вторая
И все вокруг в огне… Глава 1. Партия заговора

Барону Шаттиму каждую ночь снились галереи огромного и нескончаемого некрополя Спящих Пещер. Снились с тех самых пор, как он оказался в Фарисе и познакомился со своим дальним родственником герцогом Петриком Тенгроузом. Будучи человеком опытным, со своими взглядами на жизнь, он осознал, что является не истинным наследником Норанов, а заложником циничного, умного и расчётливого политического дельца. Пусть филактерий оставался в руках барона, это обстоятельство нисколько не успокаивало, скорее, заставляло мозги работать куда интенсивнее, чтобы просчитать последствия.

Он открыл глаза, привыкая к мягкому полумраку комнаты. Из-за неплотно прикрытых ставен сочился утренний свет. Солнце здесь вставало рано из-за особенностей наклона планетарной оси, как ему поведал герцог, поэтому горожане охотно пользовались разнообразными ставнями и новомодными створками, которые можно было регулировать по желанию. Покосившись на сопящую под боком черноволосую прелестницу по имени Эллори, ставшую для него любовницей и утешительницей в незнакомом городе, он прикрыл глаза, снова вызывая в памяти мрачные своды галерей, прорубленных в Спящих Пещерах. Они раскинули свои щупальца не только по разным сторонам света, но и уходили в самые жуткие глубины мёртвого города. Барон считал себя человеком смелым и решительным, а тут вдруг пришлось собирать в кулак всё своё мужество, хотя яйца сжимались от страха – чего скрывать – чтобы шаг за шагом, не теряя из виду спину Болта, спускаться по каменным ступеням вниз, в чёрную бездну. Успокаивало лишь прерывистое дыхание проклятого авантюриста Котрила, который замыкал их маленький отряд. Этот парень тоже боялся, или Шаттим ничего не понимал в людях. Вот Болт – тот бессмертный. Отбитый на голову сумасшедший, с лёгкостью обходивший места, где по его словам, были спрятаны магические сторожки.

Где Болт взял схему прохода, барон не знал. Проводник любые наводящие вопросы пресекал сразу, и такой подход к делу вызывал уважение. Наглый, бесцеремонный бродяга с арбалетом за спиной умел держать язык за зубами. Как только они перелезли через низенький заборчик, сложенный из белого известняка, Болт предупредил:

– Теперь никаких вопросов. Засуньте языки в жопу и молчите, пока не окажемся внутри Пещер. Идите след в след, руками не машите, не останавливайтесь. Всё поняли, сеньоры?

Шаттим и Котрил кивнули, посерьёзнев и подтянувшись. Впереди их ждала неизвестность. Существует ли артефакт на самом деле, барон не знал. Но лучше бы существовал, потому что вляпаться напрасно в дерьмо куда обиднее, чем оказаться в нём, уже держа в руке филактерий.

И они прошли! Молчаливыми тенями скользили между величественными гробницами с пафосными надписями, вдоль скромных надгробий из бело-розового мрамора, мимо застывших в безвременье статуй мужчин и женщин, печально смотрящих пустыми глазницами на троицу безумцев, осмелившихся нарушить покой некрополя, пока не оказались у арочного входа, откуда тянуло невыносимым холодом. Зажжённый Болтом фонарь освещал свод и стены верхнего яруса, создавая резкие ломаные тени, внезапно исчезающие в боковых отнорках и вновь появляющиеся из ниоткуда. Барон Шаттим решил сосредоточиться на маячившей впереди спине Болта, и так стало легче.

Они не встретили призраков, шатающихся от вечного голода по переходам, их не преследовал морок; статуи стражников, коих насчитывалось огромное количество в каждом помещении, не ожили и не бросились на них. Всё это сказки для слабонервных и впечатлительных. Главная опасность таилась в сторожках, вмурованных в стены. Шаттим, откровенно говоря, запыхался то приседать, то подпрыгивать на ровном месте, а то и ползти на брюхе по камням – как в детских играх, ей-богу. Но страх перед настоящей стражей, готовой появиться здесь по первому же тревожному сигналу, заставлял его повторять все движения проводника.

Они пробыли в Пещерах двое суток. Большую часть времени ушло на деактивацию ловушек на нижнем ярусе, где были похоронены первые правители Дарсии. Этим занимался Болт с помощью странных камушков, которые он кидал перед собой. Шаттим не понимал их магическую механику, но действовали они эффективно.

Два десятка гробниц с ликами королей с невозмутимостью, достойной истинных правителей, были обследованы с помощью какого-то хитрого амулета. Котрил не говорил, откуда у него такой ценный артефакт, и только ухмылялся, когда Шаттим пытался выяснить подробности. Барон вдруг осознал, что его держат за дурачка. Оба спутника пришли в Пещеры, обвешанные с ног до головы артефактами, а у него нет ни одного полезного, кроме личного амулета, защищающего от удара клинка.

Плоский диск из отшлифованного камня, спокойно умещавшийся на ладони, играл всполохами багрово-жёлтого цвета, когда Котрил приближался к каждой гробнице, и затухал вдали от них. Но это всё было не то, судя по озабоченному лицу авантюриста. Чем меньше оставалось гробниц, тем больше нервничал Рэйдж.

Насыщенный день и бесплодные поиски сморили всех троих, и никто даже не подумал выставить охрану в дальней галерее. Так и уснули, погасив фонарь. Призракам без разницы, в темноте или при свете умерщвлять грабителей. Барон проснулся от громкого восклицания. Котрил стоял у гробницы короля Эсопа из великого рода Норанов, как гласила выбитая на гранитной крышке надпись, и крепко сжимал позеленевший диск.

– Здесь! – сказал он торжественно.

– Ты же утверждал, что могут быть обманки, – вспомнил Шаттим.

– Диск не врёт, – ответил Котрил. – Он реагировал на обманные закладки определённым цветом. То есть здесь в каждой гробнице есть филактерий, но с чужой кровью. Видишь, теперь диск позеленел.

«Век живи – век учись, – подумал барон. – А Рэйдж всё-таки знатный засранец»,

Болт, не снимая с плеча арбалет, подошёл к ним, посопел носом как бык, и недоверчиво спросил:

– Надо снимать крышку? Да мы жопы порвём, пока сдвинем её хоть на палец!

– Попробуем. Чего скулить-то? – авантюрист возбуждённо поглаживал поверхность гробницы, сметая с неё пыль и мелкое каменное крошево, падавшее, видать, с потолочного свода.

Они навалились на край плиты и с кряхтением стали толкать её от себя. У Болта на шее запульсировала жила, а Шаттим почувствовал, как его мышцы готовы порваться от жуткого напряжения. Крышка не поддавалась. Она словно намертво вросла в основание гробницы. Котрил извлёк из ножен кинжал и осторожными движениями стал водить кончиком, выискивая хоть малейшую щель. Проводник махнул рукой и запрыгнул на соседнюю гробницу, чтобы отдохнуть. Ему было плевать на потуги дворянчиков. Пусть хоть до целую седмицу тут возятся.

– Барон, попробуйте очистить место стыка, – попросил Котрил. – Потом легче пойдёт.

Как ни странно, эти манипуляции помогли. С трудом, но они сдвинули её с места.

– Роняем на пол, – пропыхтел Рэйдж.

– С ума сошли? – возмутился барон. – Кощунствуете, сеньор Котрил? Да и шумно будет. Вдруг кто услышит?

– Кроме мертвецов здесь никого нет. А насчёт кощунства бросьте, барон. Игра пошла настолько серьёзная, что разбитая крышка никого не возмутит.

Она с грохотом упала вниз, вспугнув где-то в тёмном отнорке летучих мышей, которые с писком и хлопаньем крыльев сорвались со своих мест.

– А король какой-то невзрачный, – Болт осветил внутренности гробницы, разглядывая обтянутый кожей скелет подростка в лохмотьях, бывших когда-то нарядными церемониальными одеждами.

– Имей уважение к королю, хоть и мёртвому, – осадил его Котрил, то ли в шутку, то ли всерьёз. Он наклонился и стал кинжалом разгребать всякий хлам в поисках чего-то важного, не особо волнуясь, что разрушает костяк мальчика или юноши, не вошедшего в мужскую зрелость, звавшегося Эсопом.

– Надеюсь, филактерий не кожаный, – пробурчал Шаттим, косясь в чёрный проём галереи, до сих пор опасаясь появления незваных гостей, привлечённых шумом упавшей крышки. – Иначе смысла никакого нет.

– Предки не были дураками, – пыхтел Котрил, чуть ли не полностью залезший внутрь, только костлявая задница, обтянутая штанами, торчала сверху. – Филактерий из стекла. Ну и где же ты, а?

– Да выкинь ты кости из гроба, и можешь вместо короля ложиться! – хохотнул Болт, спрыгивая с соседней крышки. Ему тоже стало любопытно. – Это действительно ребёнок?

– Нет, – раздался глухой голос сеньора Котрила. – Эсоп Норан страдал «карликовой болезнью», поэтому и скелет так похож на дитячий. Правил он всего пять лет, потом умер.

– Или ему помогли умереть, – шутил проводник, нисколько не напрягаясь от той ситуации, в которой сейчас находились они все. – Не, кому понравится маленький король? Наверное, все вздохнули с облегчением, когда он отошёл в мир иной.

– Если бы не твоя помощь, Болт, я бы тебе сейчас глотку перерезал, – мёртвым голосом произнёс Шаттим. – Ты переходишь все границы.

– Не пугай, барон, – Болт тоже умел превращаться в зверя, когда это было необходимо. Он оскалился и провёл рукой по ложу арбалета. – Если бы я хотел поиметь вас, то завел в такую глушь, откуда нет выхода. Деньги у меня в кармане, ушёл бы со спокойной совестью.

– Хватит лаяться, – Котрил выпрямился, но взгляд у него был слегка растерянный и злой. – Почему амулет показывает наличие артефакта, но в гробу его нет?

И в самом деле, кругляш продолжал гореть ровным зелёным светом. Точно над скелетом.

– Загадка, – Болт почесал затылок.

– Филактерий под гробом, – неожиданная мысль пришла в голову Шаттима. Вот так просто, словно кто-то подсказал.

– И как нам его достать?

– Простучать пол вокруг гробницы, вдруг пустоты обнаружим, – предложил дельную мысль проводник и первым встал на колени, постукивая рукоятью ножа по каменному полу.

Но сначала пришлось с руганью и стонами оттаскивать расколотые части крышки в сторону. Барон устал проклинать безумца Котрила, впутавшего его в безнадёжное дело. Перепачканные помётом, пылью и грязью, они очистили пространство вокруг гробницы, и как ни странно, обнаружили такую пустоту в изголовье. Неизвестно, смогли бы они добраться до артефакта, если бы опять не помощь Болта. Он вытащил из походного мешка маленькую кирку, покрытую вязью рун, усиливающих инструмент, и стал деловито долбить по камню, выкрашивая его мелкими частями. Под ним обнаружилась полость, куда Котрил засунул рук и стал лихорадочно шарить, пока радостно не воскликнул и не извлёк наружу крохотный бутылёк треугольной формы. Непроницаемое чёрное стекло скрывало содержимое, но на поверхности были выдавлены какие-то закорючки, похожие на руны.

– Это то самое? – облизнул пересохшие губы Болт и жадно припал к фляжке с водой.

– Да, – у Котрила лихорадочно зажглись глаза. – Барон, у вас есть шанс узнать, чья кровь течёт в ваших жилах. Капните свою на этот пузырёк.

– Может, не стоит? – вдруг засомневался Шаттим. Его сердце тревожно сжалось от предчувствия грядущих событий, когда маленький камешек становится виновником большого камнепада. – Не лучше ли будет провести ритуал вместе с герцогом Тенгроузом?

– Не глупите, барон. Узнайте сейчас, кто вы есть на самом деле, чтобы в переговорах с герцогом у вас были козыри. Проведите ножом по пальцу и приложите его к этим знакам.

– А что это вообще такое? – Болт вытянулся, чтобы посмотреть на происходящее.

– Затворная магия. Она не даст чужаку открыть филактерий, – пояснил Котрил, а Шаттим вдруг задумался, откуда у проходимца столь богатые знания о старинных артефактах и вообще обо всём, что касается королевской крови.

Барон поморщился, но решил испытать судьбу. В конце концов ему не нужно открывать пузырёк, а принести его герцогу Тенгроузу. А там он пусть сам решает, как поступить с ценным артефактом. Полоснув ножом по подушечке пальца, Шаттим прижал его к стеклу. Ничего не происходило, и он испытал облегчение. Ну её, эту политику. Лучше жить подальше от королей и его присных, где-нибудь в глуши. Разве плохо было в Шелкопадах?

Он вздрогнул. Чёрное стекло засверкало золотом, а в груди внезапно стало горячо. Кровь забурлила в венах и артериях, толчками поднялась вверх и заставило барона задышать от нехватки воздуха. Стараясь не паниковать, мужчина расстегнул куртку, чтобы охладить разгорячённое тело, но все вдруг закончилось.

– Сир, – Котрил приложил к сердцу ладонь. – Позвольте вас поздравить. Вы истинный Норан. Когда сядете на престол, не забудьте своего верного слугу.

– Идите к чёрту, Рэйдж, – устало отмахнулся барон. – Вы мне изрядно надоели своими прожектами. Бодаться с королём Аммаром мне вообще не хочется.

– А вы и не будете, – улыбнулся Котрил. – За вас всё сделают другие люди. Вы теперь – знамя Юга.

…Шаттим поморщился, вспоминая те минуты в подземных галереях. Он тогда ясно понял, что является пешкой в чужих руках. Добыть филактерий с кровью Истинных Королей и доказать с его помощью, что ты их потомок, и имеешь право на все привилегии – это дерьмо для юнцов. Истинную силу имеют люди, у которых под рукой находится армия вооружённых до зубов сподвижников. У Шаттима только десяток крепких парней, не более. Какие мысли у герцога насчёт него? Прошло уже полмесяца, как барон, Хаскальф и их люди находились у гостеприимного Петрика Тенгроуза в красивом, шумном и вечно солнечном Фарисе. Их поселили в одном из домов рядом с особняком герцога, предоставили всё, что душе угодно: от хорошей пищи и вина до услужливых девиц. Всё бы хорошо, но Котрил до сих пор не вернулся. И вряд ли вернётся. Такой ультиматум королю не предъявляют. Бедолага Рэйжд, лишился головы, наверное. Да и чёрт с ним, сам к этому стремился.