Текст книги "Королевская охота (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

– Благодарю, Венц, – склонил голову Рэйдж. – Вы меня обяжете.

Тью почувствовал, как его заколотило от ожидания встречи с герцогом и приговора. Мать всегда говорила, что от высокородных нужно держаться подальше. Никогда не знаешь, что им в голову взбредёт: то ли одарить монеткой, то ли натасканных на диких зверей волкодавов натравить. А в его случае ожидать милости не приходилось. Этот жуткий разноглазый сеньор, охотящийся за командором, сделает всё, чтобы Тью предал своего господина, а потом убьёт его. Ладно, если сразу, а не заставит пройти бесконечные круги страданий в руках палача.

Он не заметил, как распахнулись двери, и очнулся от своих мыслей только в тот момент, когда Котрил сильно толкнул его в спину.

– Не спи, шевелись, – зло проговорил он. – И кланяйся, глупый мальчишка.

Тью про себя усмехнулся, хотя страшно было до жути. Какой мальчишка? Он уже успел побывать в настоящем бою, когда отряд отбивался от наёмников, пытавшихся захватить купеческий корабль; умело действовал палашом, ножом и топором. Даже обидно. Но лучше прикинуться глупым и недалёким, чтобы герцог смягчил своё наказание.

Красивый мужчина с холёными руками и гладким лицом, явно дружащим с магическими мазями, с ленивым интересом взглянул на Тью, который на негнущихся ногах прошёл половину огромного кабинета и остановился в пяти шагах от кресла. Неловко поклонился, и то только потому, что Котрил жёстко надавил на шею.

– Милорд, дело чрезвычайной важности! – сказал он после приветственного взмаха шляпой. – Помните, я вам рассказывал о досадном происшествии, случившемся в Осхоре?

– Когда вы умудрились потерять всех своих людей, попасть в плен к какому-то торгашу и вдобавок лишиться важного письма? – иронично спросил Тенгроуз, поигрывая пальцами на подлокотниках.

Тью завороженно смотрел на многочисленные перстни и кольца, нанизанные на эти самые длинные ухоженные пальцы. Такого количества драгоценностей ему не приходилось видеть за всю свою короткую жизнь. Интересно, какой дом можно купить вон на то кольцо с ярко-жёлтым камнем? Двухэтажный или даже целую виллу, как у донны Асунты?

– Да, ваша милость, – покорно ответил Котрил. – И я до сих пор страдаю от невозможности ответить за все злодеяния, совершённые Игнатом Сиротой…

– Точно! – щёлкнул пальцами герцог. – Вы же это имя называли! И как сей юноша связан с вашими стенаниями о мести?

– Вот он, – Рэйдж встряхнул Тью как нерадивого щенка, – служит Сироте. Я впервые заметил его в Осхоре, когда мальчишка следил за мной, после чего проклятый торгаш обманом и хитростью заманил меня в ловушку. Как думаете, ваша милость, случайно ли появление его слуги в Фарисе?

– Мне ещё надо думать? – брови Тенгроуза взлетели вверх от удивления. – Излагайте свои мысли, сеньор Котрил, столь ясно, как они были бы моими.

– Да, милорд. Я полагаю, что Игнат Сирота сейчас находится в Фарисе. Можно догадываться, зачем он здесь, но я смею изложить свою точку зрения. Он выполняет какое-то поручение короля. Ведь именно кондотьер привёз меня в столицу, держал несколько дней в подвале, а потом отдал в руки королевских дознавателей. У него была аудиенция с Его величеством, после чего Сирота вдруг объявляется в Фарисе…

– А вы его видели? – прервал Тенгроуз словоизвержение Котрила. – Если бы привели самого кондотьера… кстати, он ещё и руководит кондоттой? Интересный торгаш. Итак, ваши догадки строятся лишь на поимке юноши… как тебя зовут?

– Тью, ваша милость, – ухмыляясь про себя, ответил тот. Неужели герцог не поверил разноглазому? Было бы здорово!

– На том, что вы увидели слугу торгаша-кондотьера в Фарисе и возомнили себе, что и сам Сирота находится здесь?

– Иначе никак! – уверенно ответил Котрил.

– Я давно господина Сироту не видел, – затараторил Тью. – Как потерял его в Осхоре, так и до сих пор не знаю, где он находится. А сюда я приплыл на купеческом корабле, который сопровождала кондотта моего господина.

– И сколько ты здесь находишься? – поинтересовался герцог.

– Скоро двадцать дней будет, – соврал парень. – Прошляпил уход каравана, вот и остался в Фарисе. Не знаю, как добраться до Акаписа, но думаю, что здесь останусь. Мне нравится ваш город, милорд.

– Милорд, – Котрил с силой сжал плечо Тью, отчего тот едва не вскрикнул от боли. – Поверьте мне: кондотьер Сирота очень опасный, коварный и не знающий чести человек. Я уверен, что мальчишка лжёт, а его хозяин сейчас что-то вынюхивает в Фарисе. Дайте мне людей, и я найду его, докажу, что был прав. Это король послал его сюда, и будет преступно не замечать готовящейся провокации накануне…

Он внезапно прервался, уловил раздражающий жест герцога.

– Мне буквально вчера доставили бюллетень из столицы, – Тенгроуз перевёл взгляд на Котрила. – Понимаете, о чём я веду речь? В списке лиц, представленных к титулованию, значится некий эрл Игнат Сирота-Толессо. Насколько я знаю, у единственного представителя старинного рода не было наследников, кроме внучки. И тут вдруг старик Эррандо в своём посмертном письме усыновляет некоего молодого человека по имени Игнат Сирота, делает его своим наследником. Не подскажете, Котрил, это тот самый торгаш?

– Да, сомнений быть не может. Второго человека с таким именем я больше не встречал, – потрясённый известием, ответил Рэйдж.

– И вы сейчас обвиняете благородного эрла и жаждете его смерти? – в глазах герцога заплясали опасные искорки злости и любопытства одновременно.

– Не совсем так, милорд, – с трудом проглотил скопившуюся слюну Котрил. – Я лишь хотел предупредить вас о возможной опасности с появлением этого человека в Фарисе. Я точно уверен, что он здесь по заданию короля Аммара. Не может быть таких совпадений. Я вообще в них не верю. Тем более, какой же он благородный? Сирота им стал, будучи рожденным в семье торговца…

Герцог ударил кулаком по подлокотнику кресла.

– Прекратите, сеньор Котрил! – рыкнул он. – Мне сейчас некогда решать проблемы, связанные с вашими обидами! Если вы так жаждете его смерти, найдите способ бросить ему вызов на дуэль и убейте! Так будет куда благороднее, чем уничтожать его чужими руками. Моими, заметьте!

– Милорд, я многого не прошу, – Рэйдж нервно облизал губы. – Дайте двух-трёх опытных сыщиков, хорошо знающих город. Возможно, Сирота приплыл сюда на каком-то корабле. Надо найти кончик ниточки, потянув который, можно обнаружить заговор.

– У нас нет времени на подобные мероприятия, – герцог всё же задумался. – Трёх человек я вам не дам. Такой человек как эрл Сирота-Толессо – не иголка в густой траве. Найти можно. И займётся этим делом Аса Лайнус. Найдите его и передайте мою просьбу. На всё про всё три дня. Не больше.

«Три дня, – подумал Тью, внимательно слушавший разговор двух дворян. – А что произойдёт через три дня? Герцог нервничает, не хочет обсуждать какую-то проблему. Разноглазый постоянно о заговоре талдычит. Командор тоже о чём-то подобном говорил. Значит, три дня. А мы уже завтра атакуем дворец. И Тюлень здесь! Непросто же так!»

Молодой человек воодушевился. Тащить его в пыточную никто пока не собирался. Появлялся неплохой шанс вырваться отсюда и предупредить командора об опасности. Тюлень поможет.

– А куда мальчишку? – спросил Котрил. – Отпускать его нельзя. Сразу побежит к своему хозяину, предупредит.

– Скажи Венцу, пусть отведёт его в подвал и стражника приставит, – подумав, ответил Тенгроуз. – Там есть несколько зарешёченных каморок. Потом с ним разберёмся.

Тюлень устало присел на стул и, навалившись на черен метлы, с раздражением подумал о Тью, умудрившемся попасться в лапы Котрила. Чёртов недоумок, как так у него получилось-то? А если сейчас его пытают? Вся операция дряхлой акуле под хвост! С ненавистью посмотрев на ведро с мусором, который он успел собрать в нескольких господских апартаментах, штурмовик стал обдумывать дальнейшие действия. До сих пор неясно, когда командор решит атаковать дворец. Каким образом он даст знать, вот вопрос.

О, боги! Как девчонки выдерживают такую адскую работу? За день приходится убирать почти два десятка комнат и длинный коридор, вечно заполненный снующими туда-сюда людьми. Ладно, Корнелия и Малена, работающие на этом же этаже, помогают, иначе бы руки отвалились. Сколько пришлось выслушать от языкастых горничных о его способностях! «Косорукая купчиха», «бестолочь, не умеющая держать метлу», «неумеха с красивым голосом». Вот за красивый голос спасибо! Тюлень улыбнулся. Ну не умеет он ловко шуровать метлой, а вот ножом, палашом или интрепелем – вполне себе!

Вздохнув, он аккуратно прошёлся щёткой по ковру, собрал мусор и ссыпал его в ведро. Оглянулся по сторонам, выискивая недостатки, которые могли бы повлечь за собой гнев проживающего здесь гостя Тенгроуза. Их, кстати, стало довольно много. Они приезжают каждый день из разных уголков южных провинций. Само по себе это странно.

Тюлень спустился вниз и через коридор для слуг вышел во внутренний дворик, высыпал мусор в деревянный ящик. Как только он заполнялся, его вывозили на телеге за город. Вздохнув ещё раз – когда закончатся его мучения? – штурмовик вернулся в коридор и вдруг оказался прижатым к стене. Чья-то рука лихорадочно ущипнула его за бедро и стала задирать платье.

– Не дрыгайся, крошка! – в лицо Тюленю пахнуло гнилостным запахом лука, рыбной похлёбки и плохих зубов. Это был дровосек Закхей, наглый и отвратительный мужик, чем-то обиженный на женщин. С ним даже остальные слуги старались не связываться, и поэтому в каморке Закхей жил один, что нисколько его не огорчало. Плохо, что он был невероятно силён, и если зажимал в углу какую горничную, спастись можно только закричав. Тюленя сразу предупредили, чтобы не вздумал сопротивляться, иначе этот идиот может сломать руку или ударить по лицу. Надо лишь дать ему пошарить под подолом и потискать грудь – потом сам отстанет. – Ты же новенькая, вот давай и проверим, какова ты на вкус!

Ведро с грохотом упало на пол.

– Что, сунуть свой стручок захотел кое-куда? – спокойно спросил Тюлень, с трудом выдерживая давление локтя на шею. – Какая же девушка захочет быть с тобой, если ты такой жадный и нетерпеливый?

– А что, появилось желание почувствовать моё хозяйство? – хохотнул Закхей, наконец-то, ослабив нажим.

– Помойся, зубы почисти, приоденься – и будешь завидным женихом, – усмехнулся в ответ штурмовик и жёстко ткнул пальцами в глазные яблоки дровокола. Тут же коленом врезал в промежность и завершил мощным ударом по шее, заваливая идиота на пол.

Закхей валялся под его ногами и выл, не зная, за что держаться: за внезапно заболевшие глаза или за пах. Тюлень наступил башмаком ему на горло, чуть наклонился и произнёс:

– Больше так не делай, а то яйца оторву с корнем. И девчонок прекрати зажимать по углам.

– Сучка-ааа! – всхлипнул Закхей. – Я же тебя на кусочки порублю на колоде! Убери ногу-уу!

– Вот дурак! – удивился Тюлень и внезапно заметил, как из-за угла на него смотрит какая-то девица, работающая на кухне. Её глаза были расширены от ужаса и счастья, а на лице написано такое потрясение, что штурмовика разобрал смех. Картина ещё та: какая-то слабенькая горничная повалила жуткого дровосека, пинает его и даже угрожает. Он подмигнул кухарке, и та умчалась быстрее ветра. – Да я тебя быстрее разделаю как свинью, ты даже не представляешь.

– Ты кто такая?

– Я твоя смерть, – ухмыльнулся штурмовик, и подняв ведро с метлой, спокойно насвистывая незатейливую мелодию, пошёл в кладовую, чтобы положить инструменты. До вечера можно отдыхать. Но не тут-то было. Только он прилёг на своей узкой кровати и закрыл глаза, дверь с грохотом отлетела в сторону, и на пороге появилась разгневанная Зефора. За ней маячил Модвен с любопытством на лице.

Старшая служанка упёрла руки в пышные бёдра и заревела:

– Ты что себе позволяешь, кукла белобрысая? Покалечила Закхея, он теперь работать не может! Хочешь, чтобы я тебя на колку дров поставила? А ну, подняла свою задницу, живо!

Тюлень с трудом сдержался от колкого ответа. Ему нужно продержаться пару дней, не больше. Если сейчас эта наглая бабёшка выкинет его на улицу, операция окажется под угрозой. Да, он выяснил, где находится отдельная спальня, кабинет и либрария герцога. Теперь осталось дождаться своих и провести их по запутанным коридорам наикратчайшим путём. Нельзя сейчас срываться, никак нельзя.

Он встал, одёрнул на себе передник и умело вызвал дрожь в голосе, при этом повысив тональность.

– Закхей меня стал лапать и предлагал засунуть свой стручок куда мама не велела! Как должна, по-вашему, вести себя честная девушка? Вот я и попыталась от него убежать!

– Смотрите-ка, неженка нашлась! – немного сбавила обороты Зефора. – Подумаешь, полапал чуток. Ещё никто из горничных не умер от этого! А стручок у него не стоит, могла бы и не волноваться! Но ты ему пальцы отдавила! Он не может топор держать! Кто нарубит дров на кухню?

– Если надо, я нарублю, – пожал плечами Тюлень. – Я не такая неженка, как вам кажется.

– Точно? – неожиданно удивилась смотрящая. – То-то у тебя мозоли странные. Колун-то удержишь? Не для женских ручек, как-никак.

– Попробую.

– Ну, хватит мне тут оскорблённую невинность строить! – снова зарычала женщина, но как-то спокойно, без надрыва. – Чтобы этого больше не повторилось. Говорю тебе, пусть себе шарит, от тебя не убудет. Но я предупрежу его, чтобы поменьше руки распускал. Действительно, девочки мои с синяками ходят, тоже жалуются, нехорошо.

«Ага, если бы он между моих ног засунул руку, очень бы удивился, – хмыкнул про себя Тюлень. – Тогда пришлось бы его кончать на месте. Ох, как-то надо выдержать, смириться с некоторыми неудобствами, когда ходишь в женском платье».

– Спасибо, Зефора, больше не повторится, – кивнул Тюлень.

– Ладно, отдохни немного. Ты ела?

– Нет ещё. Было много работы.

– Поешь, а потом отнеси еду в подвал. Туда какого-то воришку отвели, накорми его. Странно как-то. Обычно с уличными ублюдками не церемонятся, судят сразу же в ратуше и наказывают. Ладно, к тебе тут сеньор Модвен.

Зефора ушла, грохоча башмаками, а Модвен проскользнул в каморку, прикрыл дверь и подмигнул Тюленю.

– Ну ты и даёшь, Энесс! Я, когда слушал этого жутко воняющего громилу, даже усомнился, что такая хрупкая девушка могла свалить его с ног! Но там какая-то кухарка подтвердила. Она видела, как ты расправилась с дровосеком.

– Меня батюшка и дядя учили защищаться, – улыбнулся штурмовик и кокетливо поправил выбившуюся из-под чепца прядь волос. – Самое главное – неожиданность. Мужчина сильнее по природе, он не ожидает сопротивления от слабой на вид девушки. Вот этим и надо пользоваться. Освоила несколько простеньких приёмов, и как видите, сеньор, они мне помогли сегодня.

– Невероятно, – Модвен облизал губы, по-новому глядя на высокую белобрысую девицу. – Да ты горячая девица. Есть у меня уверенность, что ты в Фарисе приживёшься.

– Спасибо, сеньор, – улыбнулся Тюлень. – Я тоже на это надеюсь.

– А для тебя письмо от дядюшки, – мужчина сел на лавку и вытащил из-за пазухи сложенный вдвое лист бумаги. – Ты читать умеешь?

– Конечно, я же дочь торговца, – штурмовик развернул листок. – С детства обучена.

«Дорогая племянница! Завтра, после полуночи, отплываем к Чёрным Островам. Хотелось бы с тобой встретиться и попрощаться перед опасным путешествием, но не получится, увы. Но ты можешь подняться на дворцовую террасу и помахать мне рукой. Да, понимаю, это ребячество. Тем не менее, мне будет очень приятно знать, что кто-то из родных остаётся ждать на берегу. А моряку это очень важно. Я надеюсь, что ты не испугаешься трудностей и найдёшь свое счастье в Фарисе. Твой дядюшка».

«Значит, завтра ночью мне нужно ждать командора на террасе, – сообразил Тюлень. – Но как он попадёт туда? Неужели с помощью мориона?»

Стало легче дышать. Теперь бы сообщить о дурачке Тью, попавшему в лапы Тенгроузу. Но каким образом? Просить Модвена об услуге? Ишь, смотрит как кот на сметану, чуть ли не взглядом раздевает.

– Может быть, ты хочешь ответ написать? – мужчина источал мёд. – Я передам человеку, который знаком с твоим дядюшкой.

– Да, хотела бы, – Тюлень закусил губу. – Только где взять бумагу, чернила и перо?

– Я спрошу у Зефоры, а ты пока подумай, что написать, – Модвен вышел из каморки.

Вернулся он довольно быстро, принеся чернильницу и замызганное перо.

– Бумагу не нашёл, – развёл он руками. – Используй обратную сторону.

– Спасибо, – Тюлень сел за столик возле узенького оконца, и почесав переносицу пером, стал медленно царапать раздавленным кончиком по шершавой бумаге. Он подозревал, что этот сеньор с хитро бегающими глазами обязательно прочитает его ответ, поэтому тщательно подбирал слова

«Благодарю тебя, дядюшка, за письмо. Твоё желание выполню несмотря ни на что, пусть даже меня потом заругают, что я разгуливаю в неположенном месте. Очень буду скучать и ждать твоего возвращения. А насчёт своей вещи, которую ты, возможно, потерял, можешь не беспокоиться. Она здесь, при мне. Буду смотреть на неё и вспоминать тебя. Целую. Энесс, твоя любимая племянница».

– Всё! – выдохнул Тюлень, помахивая листком, чтобы чернила побыстрее высохли. – Вы точно передадите? Я так хочу, чтобы дядюшка не волновался за меня. Передайте, мне здесь нравится.

– Конечно, милая, – Модвен забрал сложенное вдвое письмо. – Меня несколько дней не будет, но ты не переживай.

«Да и в мыслях не было переживать. Можешь вообще не появляться, – улыбаясь, подумал Тюлень. – Ишь, усы встопорщил, сладенького захотел».

Мужчина ушёл, а штурмовик стянул с головы чепец и вытер им взмокший лоб. Надо продержаться ещё немного. Кстати, не забыть бы Тью накормить. Вот ещё забота, как его вытаскивать из ловушки.

Глава 7
Переполох в городе

Наша шлюпка лихо неслась вдоль бортов застывших в гавани кораблей, гребцы мощными гребками гнали её к старому причалу, а я высматривал компанию старых знакомых в подзорную трубу. Они с упорством, достойным самого лучшего признания, продолжали курсировать по береговой линии. В руке одного из дворян я заметил бутылку вина, к которой периодически прикладывались все его товарищи. Жарковато ребятам. Плохо. Вино может ударить по мозгам, а молодые быстро закипают. Придётся угомонять. Вот для того, чтобы не дать страстям разгореться, меня сопровождает Леон, Рич, Наби-Син, Гусь и Призрак.

Наконец, мы достигли берега, и старые знакомые торопливо пошли в нашу сторону. Чем ближе они подходили, тем медленнее становились их шаги. Я был в тёмно-синем камзоле, поверх которого накинут расшитый золотыми нитями кафтан, в белых штанах, ярко начищенных сапогах; щеголеватая треуголка, шпага и несколько перстней с драгоценными камнями завершали ансамбль. Дон Ардио тоже приоделся для такого случая, а вот штурмовики были в чёрных куртках и при оружии. Рич как будто намеренно навесил на себя ремень с метательными ножами. Ну, а халь-фаюмец с торчащей из-за спины рукоятью тальвара и вовсе выглядел хищным зверем, готовым разорвать любого, кто кинет на меня косой взгляд.

Несколько матросов во главе с Койпером покинули лодку вслед за нами и расположились полукругом, держа в руках мушкеты.

Видя, в какую нерешительность впали фарисцы, я сам пошёл навстречу, но не стал сближаться до такой степени, чтобы не попасть под удар шпаги. Кто из знает, этих горячих парней.

– Сеньоры, – обвёл взглядом притихшую компанию, – мне доложили, что вы очень и очень упорно разыскиваете людей с моего корабля по одному лишь признаку: шейному платку. Кажется, я с некоторыми из вас имел вчера честь познакомиться, и не подозревал, что не самое лучшее завершение встречи приведёт к такой реакции. А, кстати, дон Ардио, представьте меня молодым людям.

– Перед вами эрл Игнат Сирота-Толессо, законный наследник аристократического рода Скайдры, – Леон стоял за моим правым плечом, показывая – якобы – свой статус свитского.

Молодой парень, получивший чувствительный удар по голове от Наби-Сина, растерянно хлопал глазами и сжимал в руке бутылку. Быстрее всех пришёл в себя дворянин с бородкой-эспаньолкой. Он вышел вперёд, скинул шляпу и обозначил приветственный поклон.

– Ваша милость, эрл Толессо, прошу прощения за вчерашнее неподобающее поведение, как своё, как и моих друзей. Мы не ожидали, что человек такого статуса может разгуливать по улицам в матросской робе. Здесь так не принято…

– Может, вы представите, для начала, своих спутников?

– Охотно. Я – Джетро Абадия, идальго-соларьего из рода «благородной земли», – говоривший со мной мужчина приложил руку к груди. – Это Ульферт Азнар и Алкер Латорре, вассалы нашего рода.

Он называл ещё имена и их привилегии, а я только кивал, вспоминая запутанную систему титулования в южных провинциях. Тира заставила меня перед отъездом изучать её, загоняя на целый день в либрарию. В общем, здесь существовало три категории дворян: идальго-соларьего, идальго по привилегии, и идальго ноторио. Первые – это родовитые дворяне, которые могут доказать своё происхождение от владельцев «благородной земли» или «благородного дома». От слова «солар» (солнечный, благородный) и происходит титулование. Вторая категория значительно уступает первой, так как многие дворяне приобретали идальгию за деньги или какими-то иными путями (порой – нечестными), кроме наследования. Ну а третьи пристроились где-то между ними.

Получается, Джетро Абадия из всей этой компании является старшим по титулу и привилегиям, но в то же время ходит под клятвой герцогу Тенгроузу. Но вот является ли он его вассалом – вопрос интересный.

– Согласитесь, эрл Толессо, что из-за недопонимания мы все оказались в щекотливой ситуации, – осмелел Абадия. – Ваши люди оскорбили честь дворян, а вы даже не попытались прекратить это безобразие.

– Вы сейчас всерьёз говорите о безобразии? – удивился я. – Вы, вдруг решившиеся задираться на виду большого количества людей с какими-то жалкими матросами? Неужели честь и достоинство фарисского дворянства опустились на такой уровень, что вам захотелось утвердиться за счёт оскорбления простолюдинов? Моих верных слуг, кстати. Получается, это вы должны объясниться?

Не ожидавшие такого напора дворяне опешили. Абадия, судя по его мимике, пытался найти выход из создавшейся ситуации. Если до этого они хотели нашей крови, то теперь перед ними маячила угроза дуэли. Оставалась надежда, что я плохо работаю со шпагой и пойду на попятную.

– Как нам поступить, господа? Принять моё предложение выпить хорошего вина и забыть об инциденте как о досадном недоразумении? Или обменяться вызовами?

– Вызов, – скрипнул зубами молодой Алкер.

На него зашикали. Подобные вопросы решал самый старший в компании, а таковым являлся Абадия, сейчас застывший в задумчивости.

– В любом случае обида смывается кровью, – сказал он, наконец. – Вызываю вас на дуэль, эрл Сирота-Толессо. Но предлагаю компромисс. Вместо нас будут драться наши вассалы. До первой крови, без желания убить своего противника.

Фарисцы зашумели, выражая своё согласие. Я переглянулся с Леоном. Тот незаметно для других показал жестом, что не против испытать удачу.

– Дон Ардио готов драться за меня, – вынес я своё решение, с любопытством ожидая, кого выставит Абадия. Если горячего мальчишку, то это будет ошибкой. Леон – опытный боец. Это как волкодава против щенка выпустить.

Идальго-соларьего оказался не так прост. Он тоже оценил возможности неопытного приятеля, рвавшегося в бой (видать, сильно тому голову отшибло), и показал на крепко сбитого мужчину в коричневом камзоле, скромно стоявшего чуть поодаль, словно стыдившегося устроенного друзьями представления.

– Манель, не угодно ли тебе скрестить шпагу с этим благородным господином? Ты не мой вассал, я не имею права тебе приказывать…

– Не возражаю, – кивнул мужчина и приподнял шляпу. Я успел заметить блеснувшую на солнце серебристую прядь в волосах. Молодой, лет тридцати, по виду умеющий драться в подобных ситуациях. Скорее всего, побывал на войне. Молодец Джетро Абадия, есть у него нюх на опасность. Сразу оценил шансы.

– Итак, какое оружие предпочтёте, дон Ардио? – вежливо спросил Манель. – С одной шпагой или вкупе с дагой?

– Пожалуй, для подобной дуэли сойдёт и шпага, – Леон дёрнул плечом и огляделся по сторонам. – Теперь бы ещё и место найти.

– Я знаю, где, – сказал Джетро Абадия и ткнул в сторону старого склада, в котором сейчас прятались наши матросы с лошадьми. – Там есть неплохая полянка, скрытая от любопытных глаз.

Я вздохнул с облегчением. Об этой полянке мне давно было известно. Она находилась в ста шагах от склада, и любой звук, исходящий из него, должен надёжно глушиться густыми зарослями. Должен, но кто сказал, что всё должно быть идеально?

Дав знак матросам с мушкетами оставаться возле шлюпки, я со своими соратниками присоединился к фарисцам, и мы «дружной» толпой направились к месту дуэли. Лишь бы лошадки не стали беспокоиться, а то местные сеньоры заинтересуются звуками, и что тогда с ними делать? Валить всех без разбора, трупы спрятать? Провал операции дорого обойдётся мне и всей кондотте. Да и Тиру заденет серьёзно. Так что без жалости…

Снова даю условленный знак, только теперь Ричу, киваю на сарай. Тот понятливо кивнул в ответ и сразу же Наби-Син, Гусь и Призрак подобрались, готовые к бою. Но обошлось. Возможно, животные были сыты и напоены, поэтому дремали. Жарко им там, бедолагам. Ничего, завтра вам будет работёнка.

Место для дуэли представляло из себя заброшенную часть береговой линии, до которой не дотянулись руки строителей. Порт в большей мере расширялся к западной оконечности Фариса, именно там сейчас строились ещё два причала. А здесь, на поляне, скрытой густыми кустами акаций и цветущим кустарником, было тихо и влажно. Где-то сонно квакали лягушки, солнце лениво пробивалось сквозь листву.

Дуэлянты сбросили верхнюю одежду и остались в белоснежных сорочках. Их никто не торопил, поэтому Леон и Манель в первую очередь стали утаптывать траву, чтобы она не мешала им провести бой. Они расхаживали по кругу и приглядывались друг к другу, оценивая не только свои шансы, но и противника. Наконец, место было подготовлено.

Идальго-соларьего встал посредине, снова во всеуслышание повторил условия боя и отошёл к своим приятелям. Мы стояли по другую сторону поляны, не теряя бдительности. Я мог бы и сам провести бой, но Джетро рассудил разумно, предложив выставить хороших бойцов. Первая кровь смоет недоразумение, возникшее между нами (по мне, так несусветная дурость зажравшихся молодых дворян), претензии будут сняты. Леон сразу сообразил, что мне нельзя получать хоть какую-то рану, потому что именно я должен был идти во дворец герцога. Любая мелочь может испортить дело. Озава, конечно, залечит царапину, но рисковать не стоит.

Леон и Манель соприкоснулись шпагами в приветствии, отошли друг от друга и приняли боевую стойку. Эх, если бы здесь оказался виконт, он бы с радостью скрестил своё оружие с чужим. Но и дон Ардио оказался не промах.

Первое столкновение дуэлянты провели с осторожностью. Сначала Леон попытался нанести молниеносный удар кончиком шпаги в кисть противника. Это и понятно. Во многих школах фехтования именно кисти рук не относятся к зонам допустимой атаки, соответственно, и не учат защищать. Манель, однако, легко отбил клинок и сам провёл контратаку, по-змеиному выбросив шпагу, целясь в бок дона Ардио. На его лице появилась улыбка, как будто он нашёл себе достойного соперника. Его удар тоже оказался блокированным и отбитым. И тут дуэлянты взорвались каскадом разнообразных приёмов с переменой позиций. Они пытались достать друг друга то в ногу, то в предплечье, но больше всего – в руку. Любой укол мог прекратить бой, и именно этого мужчины не хотели. Дон Ардио и его оппонент наслаждались боем. Я посмотрел на Джетро, скрестившего руки на груди, и на его лице явно проступала скука. Он понял, что дуэль затянется. Да и остальные расслабились, уже не так настороженно поглядывали на затянутых в чёрное штурмовиков. Возможно, слухи о моих парнях сюда ещё не докатились, что было нам на руку. Больше всего беспокоил вопрос, кому служит Джедро Абадия?

В этот момент слегка успокоившиеся дуэлянты вновь пошли на сближение. Манель открыл руку, словно приглашая Леона нанести удар чуть ниже локтя, и как только шпага моего друга устремилась в открытую щель, резко нырнул вперёд и ловко чиркнул острием по его предплечью. Сорочка дона Ардио окрасилась кровью, и фарисец тут же поднял клинок. Бой остановился. Я сначала расстроился, что наглость местных дворян была искуплена кровью моего человека, но вдруг увидел набухающий кровью манжет Манеля. Вот что значит опытные бойцы-дуэлянты. Они нанесли друг другу незначительные раны, чтобы ни у одной из сторон не возникло обиды.

Рич бросился к Леону и ножом располосовал нижнюю часть его сорочки, после чего туго обвязал рану. Манелем занялись его приятели. Как только всё было закончено, я и Джетро сошлись на середине, протянули друг другу руки для пожатия.

– Это было благородно, эрл Толессо, – кивнул идальго-соларьего. – Я рад, что мы так изящно выпутались из неприятной для нас всех истории, пусть и благодаря ранам наших друзей.

– Надеюсь, теперь у вас не будет причин отказаться от хорошего вина? – я улыбнулся.

– Ни в коем случае! – воскликнул Джетро. – Предлагаю пойти в «Оленью охоту». Там наливают недурное вино. Пусть и не «Искарию» или «Идумейское», но ещё никто не жаловался на его вкус.

Своё согласие фарисцы выказали одобрительными восклицаниями.

– Леон, твоя рана в порядке? – спросил я дона Ардио, натягивающего на себя камзол. – Или вернёшься на «Тиру»?

– Ещё чего! – фыркнул верный соратник и раздражённо дёрнул плечом. – Ты думаешь, я не понял, зачем ты тянешь эту ораву в таверну? Одного тебя отпускать нельзя. Только парней с собой не бери. Или пусть они приглядывают за нами исподволь. Эти молодые идиоты напьются и начнут высказывать претензии, что не дело дворянам сидеть рядом с быдлом. Гонор свой они обязательно ещё проявят. Не рискуй.

В словах Леона было рациональное зерно. Поэтому, когда мы вышли к причалам, я отозвал Рича в сторону и негромко сказал:

– Найди нашего извозчика и все вместе езжайте в «Оленью охоту». Он должен знать, где эта таверна находится. Внутрь не заходите, ждите нас на улице. Постараемся надолго не задержаться.

– Понял, – пластун никогда не задавал лишних вопросов, зная, что командор просто так приказы не отдаёт.

Когда мы ввалились в эту самую «Оленью охоту», я мысленно поблагодарил дона Ардио за предусмотрительность. Оказывается, в эту таверну пускали только благородных господ. Слуги низкого происхождения оставались на улице, но им тоже выносили выпивку. Для этого хозяин соорудил небольшой дворик, обнесённый низеньким каменным заборчиком, поставил столы и лавки. Довольно своеобразно и непонятно. Видимо, здесь щепетильно относились к репутации. Но на мой вопрос ответил Джетро, когда мы расселись за длинным столом и стали ждать, когда принесут закуски и вино.