Текст книги "Королевская охота (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)

Служанки принесли большой поднос с фруктами и вином. Виконт с разрешения хозяйки разлил густой, почему-то пахнущий мёдом и ванилью напиток.

– Тью, угощайся виноградом, персиками, – с материнскими нотками в голосе проговорила донна. – Эрл Игнат, не смотрите так сурово на своего денщика. Дайте ему полакомиться.

– Благодарю, донна Асунта, – приосанился Тью, – но у меня есть командир, и я подчиняюсь только его приказам.

– Даже насчёт винограда?

– Да, сеньора.

Виконт откровенно потешался, а я махнул рукой. Пусть мальчишка тоже попробует сочные фрукты. Они в Фарисе необыкновенного вкуса. Тью схватил гроздь розового винограда и снова занял место за моей спиной. Лишь бы не чавкал, а то стыда не оберёшься.

– Итак, эрл Игнат, вы же не просто так пришли ко мне? – проницательности донне Асунте не занимать. – Я с самого начала подозревала, что имя Ригольди являлось для вас возможностью познакомиться со мной.

– Только лишь из-за уважения к вашему сыну, сеньора, – я отпил из бокала весьма недурного вина. Надо поинтересоваться, кто его делает. Может, уговорю продать несколько лоз для своего виноградника. – Но никак не ожидал увидеть здесь сына Ригольди. Сеньор Эскобето никогда о нём не говорил.

– Это вполне объяснимо, учитывая те опасности, которые его окружали в то время, – ответила донна. – Что вы хотите от меня?

– Донна Асунта, как вы видите будущее внука?

– Обычно, – пожала плечами хозяйка виллы. – Найду ему хорошую партию, оставлю наследство. Ригольди может и не вернуться. Я реально оцениваю его шансы когда-нибудь увидеть своего сына. Увы, они очень мизерны. Поэтому Эстеван остаётся моей единственной надеждой на продолжение рода.

– Почему не хотите пристроить его в свиту герцога Тенгроуза? – закидываю я пробный камешек.

– Плохие времена наступают, – покачала головой женщина. – Очень уж откровенно Петрик дразнит короля. Пошли слухи, что в его руках оказался артефакт Истинной Крови, с которым он хочет добиться своего возвышения.

– Все филактерии уничтожены, – заметил виконт.

– Возможно, – не стала спорить донна. – Я далека от политики Тенгроузов, и никогда не поддерживала размежевания между югом и севером. Мне есть что терять. Не хочу, чтобы Эстеван влезал в этот клокочущий кипятком котёл.

– Но мы ничего необычного не увидели, – осторожно продолжаю прощупывать позицию хозяйки виллы. – Доброжелательные люди, много солнца, все улыбаются.

– Это видимость. Ночью здесь другая жизнь. Она полна интриг, тайных встреч, договоров. Король может догадываться, что здесь происходит, но фарисцы прекрасно осведомлены, ради чего всё затевается, – с горечью произнесла донна Асунта. – Если сюда придёт война, я боюсь, что белые стены Фариса закоптятся от пожаров.

– Южные провинции поддерживают Тенгроуза? – спросил виконт.

– В том и дело! Думаете, людям так важно, чтобы потомки Аллистеров или Норанов вернули себе корону? Пока Дарсия выясняет отношения с Сиверией, проходимцы и авантюристы извлекают из пыльных сундуков истлевшие мантии. Я хочу жить в спокойной стране, а меня заставляют прятать внука от будущей резни.

– Можно её предотвратить, – очередной камешек, нет – уже булыжник – полетел в сторону донны.

– Каким образом? – нахмурилась женщина, покручивая в руке желтовато-красный персик. – Только умоляю, не говорите мне об убийстве. Как-то это всё дешёвым и бездарным уличным представлением отдаёт.

– Уличные актёры таковым и являются, – я переглядываюсь с виконтом и едва заметно подмигиваю. – А про устранение препятствия таким радикальным образом и речи не идёт.

– В любом случае я никак не смогу помочь, – усмехнулась донна Асунта. – Мне стала ясна причина вашего навязчивого визита. Вы затеяли очень сомнительное, опасное и проигрышное дело.

– Послушайте, сеньора Эскобето, вы же сами только что сокрушались о наступающем хаосе. Неужели останетесь в стороне?

– Я – женщина. Пусть и дух мой крепок, но рука не сможет поднять шпату. Эту обязанность возьмёт на себя Эстеван, и тогда, возможно, погибнет. Могу ли я допустить подобный исход?

– Ни в коем случае, – покачал головой виконт. – Вы доказали, насколько храбры, рассудительны и отважны духом.

– Ну-ну, лесть оставьте молоденьким дурочкам, – персик лёг на поднос, а сама хозяйка откинулась на спинку высокого дивана. – Надо было вас вообще не впускать в мой дом. Чувствовала подвох. Но теперь поздно. Вы верите в неизбежность судьбы? Ответьте, эрл Игнат.

– Конечно, верю, – спокойно глядя в проницательные зелёные глаза донны, отвечаю я. – Однажды мне пришлось делать тяжёлый выбор между жизнью и смертью.

– И чем или кем заплатили за жизнь?

– Я выбрал смерть, сеньора Эскобето, – покачал я головой. – И оказалось, что это был верный шаг. С тех пор рядом со мной постоянно присутствует удача. В меня поверили десятки людей, ставших верными бойцами и соратниками. Я, конечно, всячески пытаюсь образумить их, научить думать головой, но они как дети малые, которым нужно волшебство. Пришлось смириться.

– Ух ты! – воскликнул за спиной Тью, а виконт потрясённо глядел на меня с застывшей у рта виноградиной.

– Принять неизбежность страшно, потому что в таком случае ты отдаёшь свою жизнь в руки невидимой и всемогущей силы, – продолжал я тихо, смотря только в распахнутые зелёные глаза. – И только она становится твоим сюзереном, она решает, когда тебе умереть или продолжать коптить небо ради какой-то неведомой цели.

– Неожиданное решение, – хозяйка приложила ладонь к губам и осторожно кашлянула. – А какова ваша цель?

– Не знаю, – я с улыбкой развёл руками. – Но королём я точно не хочу быть. Боги сказали, что заинтересованы во мне, но какую цель они преследуют, помогая в самых тяжёлых ситуациях – даже не представляю. Я иду по вешкам, расставленным по тропе жизни. Достиг одной, следую дальше.

– Промежуточные цели тоже важны, – ожила донна Асунта.

– И одна из них – в Фарисе. Я всё сказал, сеньора Эскобето. Теперь вы можете нас выгнать из своего дома, а можете присоединиться ко мне.

– Ответь вы мне по-другому, я бы точно вас попросила исчезнуть из нашей жизни, – улыбнулась донна. – Но теперь мне захотелось проверить вашу удачу.

– Ну вот, и вы туда же.

– А как вы хотели, эрл Игнат? Заинтриговали, заставили сердце бедной женщины бешено стучать от подобных рассуждений. Рассказывайте, я готова выслушать ваше предложение.

Я на мгновение замер и закрыл глаза, словно готовясь к прыжку в воду с самой высокой мачты корабля. Стояла такая невероятная тишина, что явственно слышались далёкие голоса прислуги в доме, приглушённое бряканье посуды, какая-то птичка выводила весёлые рулады, несмотря на тягучую жару. Ну что, вперёд, командор Сирота?

– Моя команда здесь по прямому приказу короля, – я смотрел прямо на хозяйку виллы, не отрываясь. – Он хочет, чтобы я доставил ему герцога Тенгроуза, в руках которого сейчас находится филактерий с Истинной Кровью, найденный в Спящих Пещерах. Возможно, артефакт уже признал его как потомка Норанов, первых королей Дарсии. Король Аммар опасается, что призыв Петрика Тенгроуза распространится не только на южные провинции, но и захватит умы всех, кому не нравится нынешняя власть. Дарсия может погрузиться в хаос гражданской войны, поэтому для её предотвращения мы должны любыми путями предотвратить восстание.

– У вас есть план? – прервала меня донна Асунта.

– Мы разработали два варианта. Какой из них станет основным, мы узнаем через день-два. Скажем так, охотники начали скрадывать зверя.

– Но это ещё не все? Ведь мало выкрасть такого важного человека. Вам не уйти из Фариса.

– Мы хотим переждать суматоху и поиски герцога несколько дней в укромном месте…

– И этим местом выбрали мою виллу? – лицо сеньоры Эскобето застыло.

– Это самый лучший вариант из всех. Вы – вне подозрений. Переждём несколько дней, когда суматоха уляжется, и благополучно уйдём из города.

– Вы любите рисковать чужими жизнями?

– К чему такие вопросы, донна Асунта? Не люблю, но вынужден. Я не тороплю вас с ответом, пока допиваю этот бокал с восхитительным вином. Если откажетесь – я не упрекну вас, буду искать другие пути выполнения задания.

– Для вас это так важно?

– Очень. Если бы не обстоятельства, вынудившие меня идти по лезвию ножа, ни за что бы не ввязался в эту авантюру.

– В таком случае вам придётся взять на себя ещё одно обязательство.

– Слушаю вас, сеньора Эскобето, – я показал ей наполовину пустой бокал. – Но не торопитесь с ответом.

– Помните, я требовала от вас не давать Эстевану ложных обещаний в том, что примете его в команду? Впрочем, и сейчас не горю желанием видеть внука моряком. Готовы ли вы сейчас принять на себя обязательство позаботиться о нём? Боюсь, за исчезновение герцога Тенгроуза многим придётся заплатить кровью, но мой мальчик не должен пострадать.

– Конечно, донна Асунта, я готов защитить и вас, и Эстевана.

– Меня не нужно, – отмахнулась женщина. – Лишние хлопоты… Скажите, эрл Игнат, а король насколько обещает быть щедрым за такой приз как Петрик Тенгроуз?

– Невероятно щедрым, – я улыбаюсь. – Я буду прощён и наконец-то смогу спокойно жить со своей молодой женой, богатеть и медленно набирать вес от безделья.

– Вы не лишены оптимизма, – одобрительно засмеялась хозяйка. – Это радует. Но хочется конкретики. Замолвите слово за внука?

– Как раз об этом я и хотел сказать вам в качестве аргумента, если бы вы отказали моей просьбе, – признался я.

Сеньора Эскобето погрозила мне пальцем, но скорее шутливо, чем в самом деле сердилась на моё нахальство. Дождавшись, когда я опустошу бокал, ответила:

– Можете использовать мой дом в качестве временной тюрьмы для герцога. У нас есть комната с маленьким оконцем, выходящим во внутренний дворик, и очень прочной дверью.

– Не переживайте, донна Асунта, – я поставил бокал на стол. – Обещаю вам, что этот человек даже не догадается, в чьём доме его держат. Завяжем ему глаза, свяжем руки и ноги. Приставим охрану, которая и будет о нём заботиться и присматривать.

– Вы и это предусмотрели, – одобрительно кивнула женщина. – Что ж, в таком случае, остаётся только приготовить комнату и ждать гостей.

– Вот этот юноша, – я показал на встрепенувшегося Тью, – будет посыльным. Накануне операции он предупредит вас. Проследите, чтобы его сразу пропустили к вам, а то некоторые слуги чересчур рьяно исполняют свои обязанности.

– Прослежу, – пообещала сеньора Эскобето.

Я кивнул, внутренне ликуя. Значит, правильно просчитал характер это немолодой женщины. Видимо, кровь Эскобето наградила каждого из этого рода непокорностью и умением правильно смотреть на вещи. Вспомнив про подарок, я вытащил его из кошеля и положил его перед донной Асунтой.

– Примите от меня этот камень. Не подумайте, что хочу столь необыкновенным подарком задобрить вас за согласие. Скажу так. Это благодарность семье Эскобето. От всего сердца.

– Эрл Игнат, такой камень стоит огромного состояния, – растерянно произнесла женщина, глядя на зелено-лазоревые переливы на гранях. – Я ничего не смыслю в ювелирном деле, но за ним чувствуется очень древняя история. Камень без огранки, но изумительно чистый. Где вы его взяли?

– Уверенно говорю вам, его последний хозяин никогда не придёт за ним. Нет-нет, судьба этого человека неизвестна, как и пути, которые привели камень в сундук одного пирата, – успокоил я донну Асунту. – Я всего лишь восстановил справедливость, отдав это сокровище в надёжные руки, и надеюсь, что он станет для вас счастливым талисманом.

– Вы умеете убеждать, эрл Игнат, – улыбнулась хозяйка виллы и взяла в руки камень, любуясь его грубой красотой. – Надеюсь, когда-нибудь он окажется на родовом перстне Эстевана. Продавать я его не намерена ни при каких обстоятельствах.

Глава 4
Сомнения барона Шаттима

Совершив три смены позиций, побывав в шкуре нападающего и защищающегося, Шаттим махнул шпагой, давая знак Хаскальфу заканчивать это баловство на прокалённом жарким солнцем дворе. Поприветствовав друг друга оружием, они подошли к бочке с водой и с наслаждением ополоснулись, смывая с потных лиц солёные разводы.

– Удивляюсь я тебе, кузен, – жадно припав к фляге с водой, которую ему подал один из людей барона, сопровождавших его из самых Шелкопадов, Шаттим выхлебал чуть ли не половину и отдал Хаскальфу. – Как ты ещё не сточил свой стержень, болтающийся между ног? После ночных трудов отсыпаться нужно, а ты шпагой махать меня заставил.

– Женщины дают усладу, а тренировки – бодрость духа и тела, – хохотнул кузен, вытирая лицо рукавом пропотевшей рубашки. – А ты стал жирком покрываться, братец. Пошли, посидим в теньке. Не переношу эту адскую сковороду. Даже через подошвы сапог ощущаю, как пятки горят.

Они уселись на рассохшейся, но ещё добротной лавке под балкончиком, дававшим небольшую тень. Неподалеку расположилась свита, не забывая поглядывать по сторонам.

– Значит, наш прохиндей жив остался? – поинтересовался Хаскальф, откинувшись спиной к тёплой стене дома. – Подумать только, никакая зараза его не берёт.

– Меня беспокоит, почему Котрилу не оторвали голову в столице, а решили использовать и дальше в качестве посредника, – барон делился своими сомнениями с родственником, потому что в Фарисе у него больше не было человека, которому можно было довериться. – Он потерял письмо, умудрился попасть в руки того самого командора из Скайдры, и остался жив!

– Клеман, гляди на всё проще, – кузен запрокинул голову и сделал несколько глотков из фляги. – Рыжий дьявол с разноцветными глазами умудряется вертеться между двух огней, но при самом поганом развитии ситуации встанет на сторону герцога.

– Почему ты так считаешь?

– Когда в твоих руках оказался филактерий Норанов, то мы слишком уверовали в удачу. Я тогда подумал, что не может быть всё так просто. Пришли в Фарис, показали филактерий герцогу, ты продемонстрировал, как артефакт тебя принял, и отдал его в руки Тенгроуза – и всё? Тебя провозгласили истинным потомков Норанов? Да хрен там! Почему Петрик тянет с оглашением, не представляет тебя народу? Да потому что сам хочет напялить корону на свою башку!

– Так мы и предполагали такое развитие событий, – опустил плечи Шаттим, словно на них бросили мешок с речным песком. – По сути, артефакт принял и меня, и герцога. А мы ведь нисколько не родственники.

– Вот! – Хаскальф поднял палец в назидание. – Поэтому Тенгроуз хочет использовать тебя втёмную, подставить под гнев короля. Когда ты выйдешь на сцену и объявишь себя потомком Норанов, будь готов, что герцог тебя предаст. Устранив основного конкурента чужими руками, он сам объявит себя истинным правителем.

– Бред! – фыркнул барон, не так уверенно, как хотелось. Он ведь и сам иногда так думал, ворочаясь ночами в постели, совершенно потеряв сон.

– Ну не скажи, братец, – кузен вздохнул. – Ты думаешь, почему я предпочитаю ночевать в борделях, а не под крышей герцогской крепости? Боюсь. Перережут нас в один момент. Думай, Клеман, думай. Мы можем остаться в Фарисе какое-то время и подождать, чем закончится история с филактерием. Если Петрик станет пихать тебя вперёд, будь настороже. Так и произойдёт, как я сказал. Будь ты единственным претендентом, я бы не волновался. Но мы сами видели, как филактерий засветился в руке Тенгроуза! Вот тогда стало не очень весело. Понимаешь?

– Сбежать предлагаешь?

– Зачем же сразу сбегать? Мы не из пугливых, да, братец? Подождём, куда ветер подует. Но «Андру» нужно держать наготове.

– Кстати, где она? – оживился барон. – Раус перегнал её в укромное место?

– Да, в пяти лигах вверх по реке. Там куча заросших островков, между которыми спокойно спрячется дрек. Если особо не приглядываться, не найдёшь.

– Охрана на месте?

– Да, не переживай. Парни оттуда не уйдут без приказа.

– Пять лиг – слишком много, – покачал головой барон. – Если нам придётся бежать…

– Возьмём лошадей, – Хаскальф полил на лицо воду из фляжки. – Поверь, кузен, когда начнётся заварушка – которая уже на носу! – подгоним дрек поближе. А потом уйдём на гравитонах.

Он посмотрел на разморённого местным солнцем Шаттима и хлопнул его по колену.

– Давай-ка, братец, прогуляемся по городу! Покажу тебе злачные места, где местные петухи любят бить друг другу морды. Глядишь, и мы кровушку кому-нибудь пустим. А то ты совсем закис. Так нельзя. Потом в бордель заглянем.

– У меня есть девка, – хмыкнул барон.

– Ты в своём уме, Клеман? Нашёл, с кем кувыркаться! Ещё, поди, перед ней язык распускаешь? Она же, как пить дать, доносит герцогу!

– Совсем-то за дурака меня не считай! – рыкнул барон, мгновенно преображаясь. – Девка своё дело делает безупречно, а мне больше ничего и не надо. Думаешь, я с ней о политике болтаю? Пойдём бесчинствовать, раз предлагаешь!

– Вот это другое дело! – обрадовался Хаскальф. – Надо только переодеться.

И они пошли, взяв с собой четверых слуг – крепких и здоровых ребят, умеющих не только махать палашами, но и аккуратно бить дубинками. Кстати, в этот раз они их и взяли, так как в Фарисе существовал запрет на открытое ношение длинных клинков, если только владелец не является дворянином. Поэтому барон Шаттим и Хаскальф были при шпагах, а сопровождавшие их бойцы прятали дубинки и кастеты под сюртуками.

Весь остаток дня они «бесчинствовали», стирая подошвы сапог в попытке обойти все таверны, начиная от Герцогского квартала и заканчивая теми, которые находились в районе порта. Там собиралась не самая приятная для задушевных бесед публика. Кузены опорожнили изрядное количество бутылок вина и дважды сцепились с местными бандитами, почему-то решившими, раз сеньоры пьяны, их карманы можно облегчить, а то и вовсе прирезать. Одна шпага стоила целое состояние, невиданное для портовых оборванцев. Единственное, чего они не учли, так это наличие хмурых и плечистых слуг, что привело к печальным последствиям. Дело закончилось тремя убитыми болванами, слишком смело бросившимися на сеньоров, и десятком покалеченных с раздробленными конечностями, разбитыми головами и резаными ранами. Всё-таки барон Шаттим не потерял хватки, лихо протыкая шкуры местных бродяг, да и Хаскальф душу отвёл.

В благодушном настроении, без потерь в личном составе, они вернулись в Герцогский квартал, но здесь их ожидала неприятность. Ворота уже были закрыты, и охрана не собиралась их запускать внутрь. Барон мгновенно вспылил. Вино и до сих пор кипевшая кровь давали о себе знать.

– Кретины! Я гость герцога Тенгроуза, барон Шаттим! Открывай ворота!

– Подожди, кузен, – Хаскальф при свете фонарей, стоявших на приступках стены, разглядел молодых стражников, угрюмо слушавших барона, изрыгавшего ругательства. – Кто ваш сержант? Андекар или Найкл?

– Андекар, ваша милость, – буркнул один из стоявших по ту сторону ворот парень в кожаной куртке, опоясанной ремнями.

– Тогда понятно, – хмыкнул Хаскальф, поворачиваясь к родственнику, фыркающему как взбешенный бык. – Понабрали молодёжь, а караульному делу не научили. Эй, парни, вы же обязаны знать в лицо каждого дворянина из свиты герцога и его гостей!

– Прошу прощения, сеньор, но у нас приказ: до утра ворота никому не открывать, – взял на себя обязанности ответчика парень в куртке.

– А как же тогда быть человеку, застрявшему в городе? – поинтересовался Шаттим. Выпитое вино перестало бить в голову, наступила усталость и отупение. Руки после нескольких стычек побаливали, хотелось упасть на кровать и, наконец, заснуть. Он, не скрываясь, широко зевнул.

– Лучше всего будет заночевать в гостинице.

– Дерьмо! – выругался Хаскальф и схватился за толстые прутья ворот, как будто хотел разогнуть их по сторонам и пролезть внутрь. – Зовите Андекара, в конце-то концов! Ни в какую гостиницу с клопами я не пойду! Мне даже в бордель лень идти!

– Уже послали, ваша милость, – успокоил его парень.

– Тебя как зовут?

– Бест.

– Ты молодец, Бест, – вдруг похвалил его кузен. – Замолвлю за тебя словечко перед сержантами. Глядишь, через годик сам будешь гонять бестолковых по плацу.

Наконец, в сопровождении охранника появился сержант Андекар. Этого человека, уже в летах, но довольно подвижного в движения, Шаттим ещё не видел. Широкоплечий, подтянутый, перепоясанный проклёпанным поясом, он выглядел весьма воинственно. От него и в самом деле веяло прошедшими сражениями.

– Кто здесь шумит, честному люду спать не даёт? – сержант пригляделся к пошатывающимся братьям и маячившим за их спинами телохранителей. В свете фонаря его лицо разгладилось. Вероятно, кого-то из людей барона он уже знал, как и самого гостя, поэтому напряжение по обеим сторонам ворот заметно спало.

– Здорово, Андекор! – махнул рукой Хаскальф. – Видишь, подгуляли немного, да забыли, что надо вовремя возвращаться. Открывай, устали мы.

– При всём уважении, ваша милость, приказ герцога я не осмеливаюсь нарушить, – сержант, было видно, колебался. Гостей, которых приветил сам хозяин, негоже оставлять на улице, а с другой стороны – это прямое непослушание, за которое последует довольно серьёзное наказание. Молодые парни, назначенные в стражу, могут потом растрепать своими языками, как легко можно пройти в квартал ночью.

– Да хорош уже строить из себя вояку, Андекар! – голос, раздавшийся в темноте, заставил кузенов резко обернуться и обнажить шпаги. – Открывай ворота.

– Какого дьявола, Котрил? – выругался Шаттим и раздражённо закинул клинок обратно в ножны. – Ты-то чего шатаешься по ночным улицам, да ещё в одиночку?

Чёртов авантюрист, втянувший их в весьма зыбкое и опасное дело, весело рассмеялся, довольный тем, как отреагировали на его появление сообщники.

– Я в Фарисе не для развлечений нахожусь, – Котрил показал какой-то предмет, который сразу же спрятал за пазухой, и к удивлению и досаде барона охранники без лишних слов распахнули одну из створок ворот. Как так получается, что разноглазого сеньора слушаются охотнее, чем его самого? И почему ему дали пропуск, а их проигнорировали?

До самого дома Шаттим угрюмо молчал, слушая болтовню Хаскальфа с Котрилом. Кузен хвастался, как гонял по улицам ублюдков и был не прочь ещё раз повторить приключения. Зайдя в свои покои, он приказал горничной приготовить комнату для брата и поинтересовался, где сейчас Эллори, и узнав, что девушка до сих пор не появилась, совсем расстроился. На кухне его спутники о чём-то громко разговаривали и весело смеялись. Не выдержав, Шаттим присоединился к ним. Захотелось выпить вина.

Они расположились за столом, посреди которого стоял магический фонарь, отбрасывая причудливые и изломанные тени на стены и потолок. Щедро плеснув в стаканы хмельного, Хаскальф зачем-то обошёл всё помещение, как будто проверяя, нет ли кого постороннего. Но кухарка уже давно ушла, а горничная уединилась в своей комнате, и вряд ли имела желание слушать разговор трёх сеньоров.

– В чём дело, братец? – напрямую спросил он барона. – Ты как будто съел самый кислый лимон. На твою рожу без слёз смотреть невозможно.

– Дурное предчувствие у меня, – признался Шаттим и покосился на замолчавшего Котрила. – Ты обещал, что герцог при любом раскладе приблизит меня к себе, а выходит, что я здесь никому не нужен. Какой уже день маемся бездельем. Кузен, ладно, нашёл себе развлечение в борделях, а я скоро на стены полезу.

– Потерпите, барон, – успокоил его Котрил. Его глаза удивительным образом поменяли цвет, стали угольно-чёрными, причём – оба. – Герцогу сейчас не до вас. Грядут очень серьёзные перемены, и когда вы понадобитесь, нужно быть во всеоружии.

– И когда это произойдёт? – раздражённо спросил Шаттим, сжимая стакан в руке. – Сколько ждать? Точнее – чего ждать? Не собирается ли Петрик использовать меня в своих интригах? Я думал, после доказательства моей причастности к роду Норанов и Аллистеров вокруг меня начнёт формироваться круг людей, заинтересованных в новом короле. Но теперь вижу, что истинным правителем хочет стать Тенгроуз. Рэйдж, вы же знали о его родословной? Зачем сбивали меня с толку?

– Клянусь честью, совершенно не знал! – воскликнул Котрил. – Ну да, разговоры о древности рода Тенгроузов идут в городе не один год. Но доказательств не было. Когда филактерий признал его кровь, для местных сеньоров это стало большим шоком. Сейчас герцог обсуждает со своими приверженцами, как поступить с вами. Оставить в качестве запасного на случай непредвиденных обстоятельств, или…

Он замолчал так резко, что барон заподозрил его в куда большей осведомлённости.

– Договаривайте, Рэйдж! – резко произнёс Шаттим. – Если вам уже известно, что хочет герцог, скажите честно и откровенно!

– Или разослать всем сеньорам южных провинций весть о появлении истинного короля, которым сделают вас, барон. Но прежде… – Котрил наклонился над столом и понизил голос. – Прежде должно произойти событие, которое изменит политические расклады в Фарисе, Тауре, Андоре и Палисоре.

– Мой нос учуял запах мятежа, – хмыкнул Хаскальф, внимательно слушавший Котрила.

– Если вам угодно так называть торжество справедливости – ради всех богов, – пожал плечами Рэйдж. – Но только в тишине, когда рядом никого нет. В городе очень многие за герцога.

– А что делать нам, если в Фарисе полыхнёт? – барон посмотрел на кузена. Не зря он сегодня разговор завёл насчёт дрека. Как бы не пришлось улепётывать со всех ног из гостеприимного дома Тенгроуза.

– Я не знаю, – Котрил приложился к стакану и пил до тех пор, пока не осушил его. Рыгнув, вытер рукавом кафтана лоснящиеся в свете фонаря губы. – Герцог мне ничего не докладывает. Мы свое дело сделали, теперь только осталось ждать. Но я бы на всякий случай подготовил «Андру» к бегству.

Хаскальф захохотал, запрокинув голову.

– Тоже задницу свербит, дружище? А как же разговоры о величайшем шансе занять королевский трон? Я настолько проникся твоими речами, что решил помочь кузену Клеману, плюнув на осторожность. Знаешь, Рэйдж, не получится у нас пристроиться к тёплому местечку при новом короле. Вот честно, я был бы рад получить от Тенгроуза две-три тысячи золотых крон и уединиться в своём замке неподалёку от Дасквича. Так будет честнее, а не вот эти постоянные отговорки, что Петрик занят, не может с нами поговорить. Я так и думал, когда мы на «Андре» плыли в Фарис. За древний артефакт это ещё малая сумма. Правильно я говорю, кузен?

– Не буду спорить, – поморщился Шаттим. Хаскальф высказал вслух мысли, которые одолевали самого барона последние дни. – Но от денег не отказался бы.

– С чего бы такие разговоры? – Котрил схватил бутылку и наполнил стакан вином, отдающим кислятиной. – У всех у нас есть шанс подняться выше, держась за лорда Петрика. И теперь на полпути повернуть обратно?

– Как бы не прикончили нас, – проворчал Шаттим. – Я хотел бы быть уверенным в собственной безопасности, или, на худой конец, знать, какую роль мне предстоит сыграть в спектакле, устроенном герцогом и сеньорами Фариса.

– Через несколько дней всё решится, – уверенно ответил Котрил и снова лихим залпом осушил стакан. – Я завтра попытаюсь поговорить с мажордомом и намекнуть ему о нашем желании добиться аудиенции. Не переживайте, господа. Возможно, вы перепили вина, а его излишки очень сильно влияют на организм и вызывают меланхолию. Давайте ложиться спать. Увидите, с утра настроение поднимется, а сегодняшний разговор покажется глупым и ненужным.

Он широко зевнул, с грохотом отодвинул стул и вышел из кухни. Шаттим не стал обсуждать с кузеном прошедший разговор и тоже изъявил желание завалиться в постель. Но прежде всего захотелось облегчить мочевой пузырь. Найдя в своей комнате ночной горшок, он помочился в него и оставил возле двери. Утром горничная заберёт. Раздевшись, забрался под одеяло, но ещё долго смотрел в чёрный квадрат окна, за которым едва-едва просматривалась крыша соседнего здания, а за ним виднелись освещённые окна верхних этажей дворца герцога, возвышающегося над всем кварталом.

«Котрил прав, – подумал барон, прикрыв глаза. – Надо идти до конца, каким бы он ни был. Зря, что ли, ползали на брюхе в Спящих Пещерах? Отказаться от своих привилегий, данных кровью предков – трусливая позиция. Когда поговорю с герцогом, станет ясно, что делать дальше».

Он не мог заснуть от выпитого вина, качавшего его как утлую лодку на волнах, но впал в странную дрёму, из которой в какой-то момент вынырнул с дико колотящимся сердцем. Во рту стало вязко и кисло, страшно хотелось пить. На подоконнике стоял графин, в котором должна быть вода. Прошлёпав босыми ногами по полу до окна, Шаттим схватил его и едва не выругался. Горничная забыла наполнить, пришлось допивать жалкие остатки, что не утолило жажду и не улучшило настроение барона.

В какой-то момент взгляд Шаттима зацепился за мелькнувшую на крыше соседнего дома тёмную фигуру. Дворец герцога уже погрузился в сон, и только серебристая лунная дорожка освещала затихший квартал. Вот её-то и пересекла таинственная фигура со странной лёгкостью, будто летела на невидимых крыльях. Самое интересное, что любитель ночного гуляния по крышам явно стремился попасть в дом Тенгроузов.

Барон осторожно полностью раскрыл оконные створки и высунулся наружу, как будто это могло ему помочь лучше разглядеть незнакомца. А тот застыл на краю крыши – Шаттим знал, что пробраться ко дворцу довольно сложно. Он не соединялся ни с одним из зданий, и чтобы оказаться на покатой кровле или на верхней террасе, опоясывающей дом герцога с торца, нужно быть птицей. А внизу внутренний двор, замощённый камнем.

Шатим икнул от неожиданности. Человек превратился-таки в птицу, и почти без разбега прыгнул в бездну, чтобы через мгновение вцепиться в перила террасы. Подтянувшись, он запрыгнул на площадку, присел и исчез из виду.

– Тревога, – сипло выдавил барон, потом кашлем прочистил горло и рявкнул на весь двор. – Тревога! Во дворец герцога пробрались воры! Эй, охрана!

Яростно загавкали местные шавки, кто-то раскрыл окно и заорал в ответ густым басом:

– Заткни пасть, придурок! Иначе найду тебя и сверну шею!

Барон не стал ввязывать в глупую перепалку. Но голос запомнил. Если встретит этого человека на улице – заставит повторить и вобьёт ему эти слова в глотку. Сейчас важно поднять тревогу. Человек, с лёгкостью перемахнувший почти тридцать футов пустоты, прокравшись ко дворцу Тенгроуза неизвестно откуда, никак не может быть другом герцога. И с удовлетворением услышал переливчатую трель свистка. Значит, стража прибежала во внутренний двор.

Шаттим уже собирался закрыть окно, как снова увидел фигуру человека на краю террасы. Вскочив на перила, он ловко зацепился за край навеса, и буквально взмыл вверх. Создавалось впечатление, что у незнакомца за спиной находились невидимые крылья, которые позволяли ему порхать в воздухе и лазать по стенам, не боясь сорваться. Застыв в серебристых потоках ночного светила, он исчез как морок, словно его никогда и не было.