Текст книги "Королевская охота (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

В дверь с силой застучали чем-то тяжёлым, и не дожидаясь ответа хозяина спальни, в неё ввалился Хаскальф в подштанниках и со шпагой в одной руке. В другой он держал двуствольный пистолет.

– Кто? Где? – он бросился к окну, бесцеремонно отодвинул кузена в сторону и высунулся чуть ли не по пояс, рискуя сорваться вниз с третьего этажа. Потом задрал голову и внимательно обследовал козырёк крыши.

Шум во внутреннем дворе герцогского особняка постепенно затихал, даже уличные шавки устали лаять. Взбудораженный квартал погрузился в сон.

– Что ты там увидел? – Хаскальф с треском захлопнул окно и постучав кресалом, зажёг свечку. Изломанные тени на стенах бросились друг к другу в объятия и соединились в причудливую фигуру. Кузен сел на разобранную постель и положил пистолет на колени, а острие шпаги упёр в пол. – Орал так, словно демонов увидел.

– Может, и демонов, – задумчиво ответил Шаттим, грузно опустившись на стул, жалобно заскрипевший под весом его тела. – Если только люди не умеют летать. На моих глазах какой-то ловкач решил посетить герцога и сиганул с крыши соседнего дома на его балкон. А там шагов сорок между строениями.

– Тебе показалось, – покачал головой Хаскальф. – Мы сегодня много выпили, я до сих пор отойти не могу. Качает как во время шторма в открытом море.

– Хочешь сказать, мне приснилось? – нахмурился барон. – Ты слышал о таинственном Ордене, в котором воинов учат ползать по стенам подобно жукам и прыгать вверх на три-четыре человеческих роста?

– Ночные убийцы, – кузен оживился. – Они откуда-то из Аксума или Халь-Фаюма. Не помню, как называются, но слышал о них. Год назад в Невермуте, кажется, кому-то удалось прирезать троих таких наёмников прямо в гостинице. За кем-то там охотились, а на деле сами стали жертвами.

Хаскальф засмеялся, но тут же оборвал себя и продолжил рассуждать:

– Если ты видел ребят из этого Ордена, то кто-то заключил с ними контракт на убийство герцога. Простые люди ночью по крышам бегать не будут. А кому нужна смерть Тенгроуза?

– Королю или недовольным политикой герцога фарисцам, – пробурчал Шаттим, сразу соединив ниточки. – Я бы на Его величество поставил.

– То-то и оно! – назидательно поднял палец кузен. – Зато теперь у нас появился шанс встретиться с Петриком в ближайшее время. Думаю, он сам тебя вызовет на аудиенцию после сегодняшнего переполоха.

Удивительно, что Хаскальф оказался прав. После завтрака к ним заявился посыльный слуга от герцога и передал его желание встретиться с бароном и его соратниками после обеда. Котрил, проспавший всю ночь без задних ног, но уже знавший о случившемся, мгновенно оживился, почуяв возможность быть вовлечённым в предстоящие события. Да и сам Шаттим, признаться, стал испытывать возбуждение. Это был шанс напомнить о себе и попытаться узнать, есть ли он в планах Петрика Тенгроуза, или придётся возвращаться домой не солоно хлебавши.

Первым делом он приказал горничной найти себе помощниц и как следует вычистить господскую одежду. Предстать перед герцогом в помятом камзоле и несвежей сорочке Шаттим себе позволить не мог. Пришедший по вызову цирюльник подстриг ему отросшие волосы и аккуратно подрезал бородку с усами. Хаскальф и Котрил тоже воспользовались услугами брадобрея, и к назначенному времени они все трое уже стояли возле парадного входа в особняк Тенгроузов. Сержант дневного караула лично проводил их до покоев герцога, где кроме спальни и гостевой комнаты находился рабочий кабинет, приказал подождать и исчез за массивными, в два человеческих роста, дверями. Такие же мощные и кряжистые охранники молча взирали на гостей, встав плечом к плечу так, чтобы ни у кого не возникло желания прорваться к хозяину. Шаттим про себя ухмыльнулся. Будь у любителя ночных прогулок по крышам задание проникнуть в спальню Петрика, он бы спокойно перерезал ему глотку и так же спокойно исчез в закоулках квартала. Впрочем, такие мысли следовало оставить при себе.

– Милорд ожидает вас, – сержант вышел наружу и охранники расступились, пропуская гостей.

В огромном кабинете, богато обставленном разной мебелью, где главную роль играл стол, занимавший чуть ли не половину помещения, и многоуровневый шкаф с книгами, находились трое мужчин. Они сидели в креслах, расставленных полукругом, и с интересом разглядывали вошедших.

Шаттим с сомнением поглядел на огромный цветастый ковёр с мягким ворсом, покрывавший чуть ли не весь кабинет, и без колебаний шагнул на него. Его сапоги были вычищены, сам он тоже блестел как только что отчеканенная золотая крона. Сдёрнув шляпу, барон обозначил лёгкий поклон в сторону герцога, сидевшего посредине.

– Милорд, ваши милости, – он не знал людей, явно пришедших к Тенгроузу не для того, чтобы выпить пару-тройку бутылок «Искарии». Один из них пожилой, в белом балахоне храмового священника, а второй, помоложе, темноволосый, с заметной горбинкой на носу, в дорогих одеждах, не уступающих герцогскому одеянию.

Хаскальф и Котрил повторили его движения, после чего застыли в ожидании, когда им представят собеседников Петрика.

– Сеньоры, рад вас видеть в добром здравии, – улыбнулся Тенгроуз, переплетя пальцы на животе. – Надеюсь, выспались после бессонной ночи? Говорят, было неспокойно.

– Пустяки, милорд, – отмахнулся барон. – Всего лишь какой-то чудак. Я больше всего беспокоился, как бы он не свергся с крыши на землю. Тогда пришлось бы соскребать его с брусчатки, а это не самое приятное занятие.

Почему-то ему не хотелось сейчас предупреждать хозяина дворца о возможном покушении. Шаттим не знал присутствующих здесь людей. А вдруг один из них и является главным зачинщиком?

Гости герцога даже не улыбнулись.

– Да, позвольте представить вам Его святейшество господина Аротегу, – Тенгроуз показал на старика в хламиде. – Граф Фортей, мой самый надёжный союзник.

Мужчина с горбинкой на носу нехотя кивнул, обдав холодом стоявших дворян.

– Присаживайтесь, присаживайтесь же, – показал на короткий диванчик хозяин особняка. – У нас будет серьёзный разговор. Я слышал, что вы какой день рвётесь ко мне.

«Интересно, не горничные ли передают все разговоры, что ведутся в нашем доме? – подумал про себя Шаттим. – Или Эллори нашёптывает? Второй день где-то пропадает».

– Я человек действия, милорд, – с трудом уместившись на неудобном диванчике вместе с кузеном и Котрилом, ответил барон. – Мне претит безделье, от которого расходы на вино и женщин утраиваются. Хотелось бы знать, что нам дальше-то делать? Филактерий доставлен прямо вам в руки, пора карты раскрыть.

– Какой вы нетерпеливый, Клеман, – снисходительно улыбнулся Тенгроуз, а его гости искривили губы, показывая, что шутку барона оценили. – За артефакт моя награда и благодарность будет щедрой, не переживайте.

– Надеюсь, речь идёт не только о деньгах? – Шаттим не собирался злить верхушку Фариса, но и показывать свою робость тоже не самая лучшая позиция.

– А что ещё вы желаете получить? – ворчливо спросил Аротега. – Кем вы себя хотите видеть?

– В первую очередь, святой отец, нужно прояснить вопрос, как вы поступите с артефактом, который показал на двух потомков первых королей Дарсии?

Котрил предупреждающе кашлянул.

– Какая вопиющая нескромность, – хмыкнул граф Фортей. – Можно, милорд, я отвечу той же монетой?

– Попробуйте, Перри, только смотрите, не переборщите с правдой, – Тенгроуз прищурился, став похожим на коварного злодея, дёргающего за ниточки послушных кукол.

– Как уж получится, – развёл руками Фортей и окинул взглядом застывшую в ожидании троицу. – Хочу, во-первых, поблагодарить вас за неимоверную храбрость, достойную рыцарей ушедших времён. Артефакт, который вы доставили в Фарис, бесценен. Во-вторых, было предположение, что барон Шаттим ведёт свою родословную от одной из ветвей Норанов, но очень уж слабое. В-третьих, артефакт указал на барона как на потомка первых королей. Давайте уже признаем, что для объявления вас Нораном этого основания маловато. Откровенно… Кто вы и кто герцог Тенгроуз? Какой-то барон из захолустья, где жило несколько поколений его родственников – и блистательный лорд, принёсший городу гораздо больше пользы… За кем пойдут люди? Вас не знают, Шаттим. Увы, это реальность, с которой нужно смириться.

– Я не в обиде, граф, – сохраняя спокойствие на лице, ответил барон. – Как-то так и представлял перспективу. Но в результате этой игры я был вынужден выйти из глубокой тени, подставить под удар свою семью. Так какую роль вы мне отводите?

– Легитимация потомков Норанов – очень щекотливая тема для дворянства, – откликнулся Фортей, постукивая пальцами по подлокотникам кресла. – В южных провинциях – а их у нас четыре, напомню – поддержка обеспечена, а вот в дальше на север, начиная от Грёз и заканчивая Скайдрой, есть сомнения. Поэтому важно распространить весть о появлении истинного короля, чью кровь признал артефакт.

– Вы хотите, чтобы этим занялся я? – с усмешкой поинтересовался барон. – То есть, хотите избавиться от меня чужими руками. Понятно же, что после двух-трёх проповедей меня бросят в темницу.

Герцог поморщился, Аротега фыркнул возмущённо, только граф сохранял бесстрастность на лице. Шаттим уже понял, что в этой игре он оказался лишним. Теперь бы выжать из заговорщиков побольше преференций и подстраховаться со всех сторон. Барон чувствовал недосказанность в словах Фортея, поэтому находился в напряжении.

– Король требует встречи, – сказал Тенгроуз. – Он хочет убедиться, что филактерий, извлечённый из тайника, есть подлинник. А это означает проверку на глазах его окружения.

– Милорд, вы считаете государя глупцом? – не выдержал Хаскальф. – Не станет он столь открыто давать в ваши руки опасное оружие. Проверку устроят где-нибудь в тайном месте при двух-трёх свидетелях, умеющих держать язык за зубами.

– Как раз наоборот, – возразил герцог. – Для укрепления собственной легитимности ему нужен открытый процесс, чтобы заклеймить нас в обмане, лжи и уничтожить оппозицию. Мятеж в междуречье как раз может сыграть в нашу пользу. Люди напуганы, слухи о возрождении старой династии активно бродят по городам уже много месяцев. Аммар предложил встречу в Грёзах, на которую, как он уверен, мы не приедем. Король думает, что филактерий поддельный, а я блефую.

– И в чём же тогда суть вашей игры? – Шаттиму захотелось плюнуть на всё и сегодня же улететь на «Андре» домой. Ведь с самого начала было понятно, что подобная авантюра закончится пшиком. Не даст Аммар южанам снести его с престола. Скорее, Шаттим станет разменной монетой. Герцог Тенгроуз отдаст барона в руки короля, а сам получит такие привилегии, которые не снились ни одному высокородному. Первый советник при короле, например. Вот такая игра стоит свеч. Будь Шаттим в лучшем положении, он бы так и сделал.

– Нам ничего не стоит показать с помощью артефакта, кто есть кто, – пожал плечами герцог. – Чудо явленное народу, куда сильнее, чем слово сказанное в пустой комнате.

– Безумие, – покачал головой барон. – Вас арестуют и приговорят к казни без права на помилование. Я не хочу идти на эшафот, потому что план дерьмовый, простите за прямоту.

– Вы бы следили за языком, – раздул ноздри Аротега. – Вам дали уникальную возможность бросить своих овец и стать ближе к вершителям судеб. Вместо этого мы получаем плевок в лицо.

– Ваша святость, я и в мыслях не имел оскорбить вас, – Шаттиму было плевать на Аротегу. Герцог Тенгроуз тоже не представлял из себя нерешаемую задачу. Самым непонятным оставался граф Фортей; именно на него постоянно посматривал хозяин особняка, словно проверял реакцию на свои слова. – Да, вы правы. Мои доходы зависят от продажи шерсти и сыра, потому что больше ничего овцы дать не могут. И я с самого детства радовался каждому ранду, оказавшемуся в семейном кошельке. Что поделать, такой я скупой, недоверчивый и не любящий рисковать почём зря. Поэтому и спрашиваю: кем вы видите меня в своих планах? Марионеткой или полноценным партнёром? Чёрт с ней, с короной. К пятидесяти годам поздно о ней думать. А вы, милорд герцог, вольны делать всё, что вздумается, с артефактом Истинной Крови. Можете обменять его на высочайший пост в Блайхоре, поближе к королю, можете крупно сыграть и получить свой приз. А я хочу гарантий, что меня не предадут и не отрубят голову на палаческой колоде.

Шаттим замолчал, тяжело дыша. Не привык он к подобным выступлениям. Да и перед кем упражняться в красноречии? Перед овцами и слугами?

– Откровенно, – кивнул герцог, задумавшийся над словами гостя. – Чувствуется кровь Норанов. Они тоже были безумно храбры и говорили так же смело, невзирая на титулы и положение врагов и союзников. Прямолинейность не всегда приводит к нужному результату. Вернее, никогда. Люди не любят правду про себя, сказанную в глаза. С ложью жить легче, дорогой Клеман.

– Да и правду можно пережить, – проворчал Шаттим, теребя перевязь шпаги.

– Несомненно, – усмехнулся Тенгроуз, снова кинув взгляд на Фортея. – Я убедился в этом, когда граф напрямую высказал вам истинное положение дел. Выдержка у вас, Клеман, железная. Неужели не огорчились, что королевский трон для вас так и останется недоступным?

– Я уже сказал: годы не те, чтобы напяливать на себя корону. А вот в двадцать лет, когда фитиль в заднице тлеет, рискнул бы.

Все рассмеялись, рассеивая сгустившееся напряжение в кабинете. Лишь Аротега кисло скривил губы, по-своему оценивая перспективы «тёмной лошадки».

– В таком случае вот мои гарантии, – твёрдо произнёс герцог. – В случае успеха вы получите землю под своё родовое имение в месте слияния Пайи и Роканы. Там хорошо растёт виноград, есть и пастбища для ваших любимых овец. Рента приличная, уверяю. Деньги… само собой, благодарность моя будет щедрой. Титул виконта и особые привилегии при дворе. Ваши родственники и сподвижники тоже не останутся без награды.

Наступило молчание. Каждый оценивал щедрость наместника и примеривал её на себя. Шаттим при каждом слове кивал, словно одобряя свалившееся на него счастье.

– Всё это прекрасно, милорд, – вздохнул он. – Но в будущем. А сейчас, я так понимаю, предстоит серьёзная схватка за королевский трон? Скажите, зачем вам менять существующее положение дел? Вы имеете власть, сами чеканите монету, под вашим управлением четыре провинции. Я бы свихнулся от радости, имея столь неоспоримые права. Зачем своими руками ломать благополучную жизнь?

– А зачем вы согласились на предложение сеньора Котрила? – граф Фортей прищурился, скрывая недовольство упирающимся бароном, которому приходилось постоянно что-то разжёвывать. – Сидели бы в своих Шелкопадах, стригли овец.

– Видимо, сеньор Котрил был настолько настойчив, что сумел смутить меня, – усмехнулся Шаттим и зыркнул на чёртова авантюриста, сидевшего с видом человека, случайно попавшего в серьёзную компанию. – Да захотел изменить жизнь. Надоели мне вересковые пустоши. Особенно зимой, когда только одно развлечение: волков гонять.

– Видите, барон, у каждого своя мечта, – снова дружелюбно улыбнулся герцог. – Я знал, что ваши амбиции весьма скромны, но не знал, как вы отреагируете на новости, что являетесь потомком Норанов, и как поведёте себя в такой щекотливой ситуации.

– Это всё былое, – отмахнулся Шаттим. – Мне хватит и тех благ, что вы осыплете меня после победы над Аммаром.

– В таком случае я могу на вас рассчитывать?

– Несомненно. Но есть одна маленькая деталь. То, что вы мне обещали, я хотел бы видеть на бумаге. Грамота, подписанная самим наместником, знаете ли, куда лучше располагает к крепкому союзу, – улыбнулся в ответ барон. – Когда она будет в моих руках, я хоть к морскому дьяволу в гости отправлюсь.

Тенгроуз не ожидал такого выпада, и на мгновение опешил, что не ускользнуло от взгляда Хаскальфа, внимательно следившего за реакцией высокородных господ Фариса. Тем не менее, наместник быстро взял себя в руки. Сухим голосом проговорил:

– Хорошо, гарантии, данные мною, будут закреплены письменно с личной печатью. Ступайте, господа. Если вы мне понадобитесь, вас разыщут.

– А разве вы не ради ночного происшествия хотели со мной поговорить? – удивился Шаттим, вставая. – Кто-то сегодня прокрался на балкон и так же спокойно ушёл по крышам. Сам наблюдал из окошка.

– Вам показалось, – отмахнулся герцог. – Охрана уже выяснила. Это квагга – животное, похожее на обезьяну, только крупнее. Её частенько путают с человеком, когда она встаёт на задние лапы. И вот она-то может прыгать с крыши на крышу. Путешественники понавезли этих зверюг с Чёрных островов, а они здесь расплодились как кролики. Фруктовые деревья очень страдают от их набегов.

Шаттим почувствовал себя дураком. О кваггах он услышал впервые и не верить герцогу было бы настоящей глупостью. Но ведь ночью на крыше явно был человек! Уж ни с каким животным его нельзя спутать!

– А хвост у этой квагги есть?

– Конечно, – в раздражении произнёс граф, желая, чтобы барон со своими людьми поскорее ушёл. – Как бы они висели на ветках деревьев вниз головой?

– Прошу меня простить за невежество, милорды, святой отец, – Шаттим поклонился, следом за ним это же проделали Хаскальф с Котрилом. – Приятного вам дня.

Выйдя под жаркое солнце, барон вдруг понял, что уже мокрый. И стянул шляпу с головы, подставляя лицо под жидкий ветерок.

– Кузен, а ты молодец, – хлопнул его по плечу Хаскальф. – Я бы остерёгся так разговаривать с человеком, который в этом городе единовластный хозяин. Когда получишь земельный надел, примешь меня с моей злобной жёнушкой?

– Куда же я без тебя? – усмехнулся Шаттим. – Конечно, приезжай. А ты не заметил, что Тенгроуз так и не сказал, зачем я ему нужен?

– Заметил, – кузен покосился на Котрила, и вдруг переменил тему. – Но я сообразил, зачем. Он хочет послать тебя в Грёзы как парламентёра с поддельным филактерием, и когда обман вскроется, герцог выскочит как чёртик из шкатулки.

– Дерьмо. Неправдоподобное, но вполне могущее сработать дерьмо.

– То-то и оно. Может, сходим напьёмся? Всё равно мы пока никому здесь не нужны. Рэйдж, дружище, ты с нами?

– Нет, пожалуй, – на солнце глаза Котрила снова поменяли цвет. – Меня одна сеньорита ждёт, хочу провести с ней вечер.

Они попрощались и разошлись в разные стороны. Котрил направился вглубь квартала, а кузены вышли за ворота, попав в людской водоворот.

– Не хотел говорить при разноглазом, – Хаскальф покрутил головой, словно хотел увериться, что третьего спутника рядом нет. – Мне кажется, Котрил что-то знает, но говорить не хочет, чтобы не спугнуть тебя.

– Есть такое чувство, – вспомнил Шаттим своё желание вогнать нож в сердце Рэйджа. – Впервые стало досадно, что Сирота не проткнул его шпагой. Глядишь, сидели бы в Шелкопадах и пили вино.

– Согласен. Поэтому давай-ка завтра с утра проведаем «Андру» и на всякий случай подготовимся к самому худшему.

* * *

– Деревенщина, – фыркнул граф Фортей, когда троица провинциалов скрылась за дверью. – Петрик, а ты уверен, что план сработает? Этот барон не так уж и глуп, нутром чувствует подвох. Как животное.

– Почему он не должен сработать? – удивился герцог. – Любой на месте Шаттима уцепился бы за возможность осесть на благодатных землях Фариса, сменить унылую зиму и бескрайние вересковые пустоши на солнце и море. Да ещё с золотом, которого хватит на три-четыре поколения, если только проедать его, ничего не делая. Барон поедет в Грёзы вместе со мной и станет той приманкой, на которую клюнет король. Что вы скажете, святой отец? Ваши люди готовы?

– Да, сын мой. Почти все храмовые бойцы побережья ждут сигнала, – кивнул Аротега, перебирая чётки, которые достал из складок одежды, пока герцог разговаривал с Шаттимом.

– Мои люди тоже наготове, – подтвердил граф Фортей.

– Тогда начинаем через… пять дней. За это время подготовим посольский обоз в Грёзы и отправим с ним барона. Я должен иметь в руке сильный козырь перед встречей с королём, – Тенгроуз неопределённо покрутил пальцами в воздухе. – Когда он узнает о полном переходе южных городов под мою руку, мы предъявим артефакт. Поэтому нам предстоит прожить очень трудные десять-пятнадцать дней, после которых мы вернём то, что потеряла моя семья, когда к власти пришли Адальгримусы.

Глава 5
Учимся летать

– Там, где он рождается на свет, его зовут «шахсавар» – «слеза земли», – Наби-Син в одних штанах стоял напротив штурмовиков и подняв руку, демонстрировал свой морион. Голый торс лоснился от недавно закончившейся тренировки. – С ним можно преодолевать препятствия и взмывать ввысь столь же легко, как и птицам. Вы освоили только каплю его возможностей, и даже не представляете способности шахсавара. Меня учили несколько лет понимать суть процессов, происходящих в этом амулете, а потом заставляли до изнеможения оттачивать мастерство полётов. Вам предстоит пройти этот путь за три дня. Так нужно бахраму Игнату – моему господину и вашему командору. Я осознаю своё ничтожество перед бесконечным временем и сразу сказал господину, что невозможно за такое короткое время обучить воинов.

Бывший низарит прошёлся босыми ногами по мокрой палубе, которую специально окатили водой, чтобы охладить – день стоял жаркий, штандарт дома Толессо обвис, даже лёгкий ветерок в тягучей патоке стоячего воздуха не мог пошевелить его, море лениво плескалось в борта. Зорко поглядывая на застывших бойцов, он надел на шею морион.

– Сейчас я покажу, на что способен человек, владеющий шахсаваром. Прыгать вниз со скалы или вверх на стены вы уже умеете, но этого недостаточно.

Уловив его взгляд, я кивнул, давая ему разрешение на демонстрацию неких способностей, о которых Наби-Син недавно мне поведал. Самое удивительное, у низарита не дрогнул ни один мускул, когда я предложил ему обучить штурмовиков фокусам, которыми овладевали его братья-наёмники. Точнее, приказал. Ведь формально я считался для перешедшего на нашу сторону низарита господином – «бахрамом». Поэтому Наби-Син только поклонился и твёрдо обещал дать бойцам столько знаний, сколько сумеет за такое короткое время.

Для отработки упражнений по овладению морионом мы вышли в открытое море подальше от Фариса и для надёжности спрятались за песчаным мысом. Не думаю, что кому-то удастся рассмотреть на таком расстоянии, чем занимается экипаж.

Прежде чем приступить к обучению, я раздал морионы бойцам, тем, кому предстояло провернуть очень опасную и непредсказуемую акцию по захвату герцога Тенгроуза. Гусь, Щербатый, Призрак, Муравей, Жало, Бык, Змей и Рич (куда же без него!) молча стояли в строю и слушали короткую речь Наби-Сина. Ещё один амулет был у меня, ну и у моего низарита.

Не обращая внимания на жадные взгляды матросов, столпившихся на квартердеке и на носу брига, Наби-Син подошёл к грот-мачте, сжал морион в широкой ладони, мгновение стоял неподвижно – и вдруг легко подпрыгнул вверх, уцепился за ванты и стал не просто карабкаться по ним, а словно подкидываемый невидимой гигантской ладонью, взлетать на несколько футов сразу. Всё это Наби-Син проделывал с необычайной изящностью, порхая бабочкой с одной реи на другую. Пока всё было предсказуемо, за исключением одного: действие мориона не ослабевало. Словно низарит умело извлекал из амулета бесконечные токи энергии. И вот это обстоятельство заинтересовало меня чрезвычайно. Рич, кстати, тоже заметил и сказал, задрав голову:

– Он даже передышку не делает. Может, у него морион более сильный?

– Вряд ли, – приложив ладонь ко лбу, откликнулся я. – Амулеты у всех низаритов были одного размера, а значит, и одинакового объёма. Дело в чём-то другом.

– Магия? – предположил Щербатый.

– Умение извлекать дополнительную энергию, – я продолжал следить за Наби-Сином, добравшимся до «вороньего гнезда». Похлопав по плечу марсового, он встал на край площадки, и оттолкнувшись, взмыл в воздух. Все ахнули. Низарит, кажется, сошёл с ума и решил перебраться таким оригинальным способом на фок-мачту, стоявшую ближе к носу.

Обычный человек, даже физически развитый, не способен преодолеть такое расстояние в воздухе. Он просто грохнется на палубу с печальным для себя исходом. Наби-Син летел изящно, вытянувшись струной. Всем, даже мне, показалось, что ему не хватит сил дотянуться до убранного и стянутого фалами паруса. Пальцы низарита скользнули по ткани, а сам наёмник не стал цепляться за неё. Наоборот, он невообразимым образом развернулся, едва коснувшись парусины, и полетел вниз, вытягиваясь столбиком. И вот то, что было дальше, оказалось сюрпризом. Наби-Син не рухнул на палубу. Наоборот, в какой-то момент его падение замедлилось. Невидимая ладонь подхватила халь-фаюмца, и тот мягко приземлился, согнув ноги.

Вибрирующий на груди морион посветлел от избытка энергии, переданной Наби-Сину, и как только замер, сразу же превратился в чёрную сосульку. Ошеломлённые увиденным штурмовики окружили низарита, как будто захотели немедленно научиться невероятным фокусам.

– Н-да, за три дня я такому точно не научусь, – мрачно заявил Гусь. – Прыжки по стенам ещё можно освоить, но такая наука мне не по плечу.

– Гусь – не птица, далеко не улетит, – ухмыльнулся Призрак и все захохотали.

Десятник поднёс кулак к носу товарища.

– Чуешь, чем пахнет? Шутить научился? Враз охотку отобью.

Но сказано это было без обиды. Гусь вообще не умел обижаться на подколки друзей, зато как командир десятка, уже имел авторитет, и попробовал бы кто оспорить его приказы, враз бы вылетел из команды с переломанными рёбрами. В таких случаях парни справлялись без меня. Тем не менее, за всё время существования кондотты ни один из бойцов подобной глупости не совершал. Малые потери и сплочённость стали залогом успеха, о моём отряде уже сложилась определённая репутация не только в купеческих кругах.

– Всё, что я показал, не обязательно знать, – сказал Наби-Син, когда смех утих. – Обычно тренировки направлены на преодоление высоких препятствий, перемещению и прыжкам по крышам, проникновению в окна без верёвки как сверху так и снизу. Этого вполне хватает для нашей… работы.

Я вспомнил случай в Невермуте, когда Рич рассказал о низарите, спускавшемся как раз с крыши, не обвязавшись верёвкой. Будь наёмник пошустрее, неизвестно, чем закончилась бы встреча пластуна с ним.

Штурмовики помрачнели. Они ведь помнили, кто такой Наби-Син. Желание убить его сдерживалось моим жёстким приказом не трогать низарита. И вот теперь этот человек доказал, что является очень серьёзным бойцом, которому под силу передать парням специфические умения.

– Так, прекратили разговорчики, – я снял с себя рубашку, под которой находился морион. – Наби-Син, я так понял, главное в освоении всех хитростей мориона – это энергия, которую ты каким-то образом умудряешься поддерживать в амулете. Поэтому я хочу первым освоить гравитонные потоки.

Наби-Син уважительно поклонился, прижав к груди руку.

– Ты удивительно прозорлив, бахрам Игнат. – Это называется «хавза» – сила, исходящая из шахсавара. Она всегда находится внутри и может бесконечно течь по кругу. Наша задача – уловить её. Как только ты почувствуешь течение хавзы, направишь в нужное русло, то сможешь парить птицей по воздуху. Большую реку ты, конечно, не преодолеешь, но в иных случаях у тебя будет преимущество перед врагами. Я дам тебе эти знания первому, потому что ты – командир, ведущий.

Немного выспренно, так у халь-фаюмцев принято говорить цветасто и уважительно с теми, кто имеет хоть какую-то власть. Наби-Син считает меня «бахрамом», то есть уважаемым и многомудрым. Вообще это слово настолько вариативно, что сам морской дьявол не разберётся, как и когда его нужно употреблять. Махнул я рукой, когда низарит начал так меня называть, оставил всё как есть. От меня не убудет, а Наби-Син пусть считает, что так и должно быть.

И начались изнурительные тренировки. День неторопливо перевалил невидимую черту, когда солнце, чуть дрогнув, начало скатываться с зенита к горизонту, стало чуточку прохладнее от задувшего с моря ветра. Пегий всё чаще стал поглядывать в подзорную трубу, словно пытался обнаружить признаки надвигающегося шторма и заранее убежать в гавань Фариса. В принципе, не так далеко мы и ушли, но рисковать не стоило.

А я вместе с Ричем и другими штурмовиками старательно повторяли все движения новоиспечённого учителя. Очень много времени потратили на извлечение из мориона энергетических потоков и концентрации их в нужных пропорциях. Тоже премудрость. Ведь каждый из нас весил по-разному, а значит, должен был правильно оценить, сколько ему нужно взять этой самой энергии. Доходило до смешного, когда кто-нибудь, не рассчитав чёртовы пропорции, едва не впечатывался в мачту на приличной высоте. До пота отрабатывали атаку с моря, когда приходились прямо из воды взмывать вверх и через борт прыгать на палубу. Наби-Син продемонстрировал, каким образом низариты проникают на корабль. А я воочию убедился, что нам несказанно повезло в той истории, когда ночные убийцы проникли на «Соловья». Не ожидай мы нападения, виконта уже давно не было бы в живых, как и меня, скорее всего.

Делать из своих штурмовиков новых низаритов я не собирался. Достаточно было отработать нужные навыки и закрепить их. В дальнейшем создам специальную команду, которую и стану натаскивать на самые рискованные операции.

Прошедшей ночью Наби-Син уже проверил возможности охраны герцогского дворца. Мы заранее, ещё до комендантского часа, сошли на берег, где нас дожидался Данель со своим фаэтоном. Он довёз нас до улицы Башмачников, примыкающей к восточным воротам Герцогского квартала, высадил, получил за это несколько либров и умчался домой, чтобы не попадаться на глаза ночной страже. Что поделать, продолжающаяся война на морских просторах, даже далеко от Фариса, изменила жизнь простых людей. После одиннадцати ударов портового колокола улицы вымирали, поэтому нам пришлось прятаться в разных закоулках, дожидаясь, когда народ утихомирится. А потом низарит показал, как нужно преодолевать препятствия.

Дождавшись удобного момента, он подпрыгнул, словно паук прилип к стене, и тут же, не теряя ни единого мгновения, как выпущенный из пращи камень, взлетел на самый верх. Замерев в позе какого-то животного, сидя на корточках и опершись руками на край стены, он повертел головой и исчез. Рич, который сопровождал меня, только удивлённо хмыкнул. Наби-Син уже торчал на крыше дома, от которого до особняка Тенгроуза рукой было подать… если только идти по земле, а не лететь. Вот тогда я и понял, какими амулетами мне удалось завладеть. Низарит играючи перемахнул пустоту между жилым домом и особняком, а дальше я потерял его из виду. Кто-то громко заорал, увидев человека на крыше, поднялась суматоха.

Я и Рич замерли, прячась в глубокой тени переулка. За Наби-Сина не боялись. Этот ловкий мерзавец даже с голыми руками опасен, не говоря уже про нож, который я ему разрешил взять с собой.