Текст книги "Королевская охота (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)

Захотелось пить. Шаттим прошлёпал босыми ногами по скрипучим половицам до буфета, схватил кувшин с водой и стал жадно пить, не замечая, как тёплая вода льётся на волосатую грудь. Крякнул от удовольствия и ожившим взглядом обласкал приятные формы голой Эллории, которая во сне сбросила с себя простыню. Низ живота налился тяжестью. Почему бы и нет? Всё равно в чёртовом от жары Фарисе делать нечего. Он вернулся обратно в постель и прижал к себе заворочавшуюся девушку.

* * *

– Что мы теперь с ним будем делать? – спросил Тенгроуза седоволосый кряжистый мужчина в светло-зелёном кафтане. Его выцветшие глаза в упор глядели на хозяина особняка, а пальцы, унизанные тяжёлыми перстнями с драгоценными камнями разного размера, постукивали по подлокотникам кресла. – Затворная магия врать не станет. Барон Шаттим и в самом деле является потомком Норанов или Адалхайдов. Точно уже не установить. Многие документы потеряны или уничтожены, но кровь не обманешь.

– Так и я принадлежу славному роду первых королей, – улыбнулся герцог. Ему достались от бабки по отцовской линии золотисто-пшеничные волосы, и которые всегда были объектом зависти у многих мужчин Фариса. Черноволосых жителей города было с избытком, а вот светлый оттенок напрямую указывал на благородство крови, как утверждали знающие толк в подобных вещах люди. Ходили легенды, что первые властители Дарсии обладали волосами такого же цвета. А самого Петрика считали истинным наследником.

Но вот появился барон Шаттим, который продемонстрировал свою связь с Норанами. Филактерий отреагировал на его кровь, вызвав возбуждение и растерянность у заговорщиков, собравшихся в особняке Тенгроузов. Чтобы сбить ажиотаж, Петрик при всех полоснул себе по пальцу ножом и приложил к стеклу. И снова аханье пронеслось по обширной зале. Ничего необычного, все и так были уверены в происхождении одного из достойнейших людей Фариса. И эта уверенность сейчас обрела зримую легитимность, как сказал жрец церкви святого Айнхега – покровителя воинства – Иманол Аротега.

Именно он сейчас сидел напротив герцога и задал вопрос про пришлого барона Шаттима.

– Ваше право на престол я не отрицаю, сын мой, – жрец потеребил рукав кафтана. – Но как быть с вашим гостем? Вернее, как вы хотите его использовать в своих целях?

– Вот сейчас вы задали правильный вопрос, ваше святейшество, – улыбнулся Тенгроуз и поднял изящный бокал, наполненный вином, приглашая гостя выпить. – Как использовать. Но сначала я хочу дождаться реакции короля на мой ультиматум. Пошлёт ли он карательные войска в наши провинции? А может, любопытство сыграет свою роль и Аммару захочется узнать, не блефую ли я? В зависимости от того, какой вариант изберёт король, я и буду действовать. Пусть пока гости наслаждаются нашим гостеприимством.

– А если Аммар поступит иначе? – Аротега не притронулся к вину, зато пристально вглядывался в безмятежное лицо хозяина особняка, силясь понять, какие мысли скрываются в его голове. – Если он подошлёт наёмных убийц? Идут слухи, что в Дарсии появились так называемые низариты. Что мешает Аммару заплатить за твою голову, сын мой?

– Смерть когда-то настигнет каждого, – пожал плечами Тенгроуз. – К чему эти разговоры? Я пока не вижу причин для беспокойства. Люди готовы, ждут сигнала к началу выступления. Пока королевские войска гоняются за дураками-баронами, так вовремя поднявшими мятеж, мы уже наточили ножи.

– А как нам поступить с гарнизоном Фариса и береговой крепостью? – Аротега всё-таки отхлебнул из бокала.

– Гарнизон почти полностью готов идти за нами. Колеблющихся и противников перебьём. В крепости у нас тоже есть свои люди. Все ключевые посты под нашим контролем, – отчитался Петрик, хотя мог и промолчать. Но не стал. Храм святого Айнхега приложил немало усилий, склоняя колеблющихся принять сторону последователей возвращения Истинного Короля. Да и деньгами снабжал по необходимости для подкупа чиновников и офицеров гарнизона. Тех, кто оставался верен королю из рода Адальгримусов, но очень любил золото.

– Надеюсь, в Тауре, Андоре и Палисоре дела обстоят не хуже? – продолжал допытываться жрец.

– Нисколько, – здесь герцог был немногословен. Одно дело, когда все события проходят перед глазами, и есть возможность анализировать и сопоставлять факты, и другое, когда ситуацию в других городах нельзя оценить без шпионов. – Поверьте, отче, всё готово. Я жду ответа короля.

– Надеюсь, что ваша уверенность, милорд, не показная, – вздохнул священник. – Иначе юг навсегда лишится возможности жить так, как жил издревле, даже невзирая на законы, которые Аммар пытается навязать свободным провинциям.

– Поэтому он и взял курс на уничтожение двояких толкований в гражданских законах, заодно решив полностью выбросить на свалку Феодальное Право, – заметил Петрик Тенгроуз.

– Да, тяжёлые времена грядут, – вздохнул Аротега. – Война высасывает все силы из народа. На южные провинции наложено вдвое больше налогов, отчего люди ропщут.

– Это ошибка Аммара, – усмехнулся герцог. – Надо было равномерно распределять налоговое бремя. Не зря речные бароны возмутились. Дело-то не в сохранении вольностей, а в увеличении податей. И мятеж – это только начало. Король зря думает, что погасив его пламя, можно и дальше продолжать административно-правовые реформы, нужные ему.

– Но ведь они назрели, – хитро прищурившись, произнёс священнослужитель, который был больше функционером, чем целителем душ.

– Назрели, я не спорю. Но теперь всё неважно. Филактерий в моих руках, а значит, пора начинать дело, к которому мы готовились несколько лет.

Герцог внезапно замолчал и поднял голову, словно прислушиваясь к чему-то. Сейчас он стал похож на охотничьего пса, унюхавшего след. Даже носом поводил из стороны в сторону, а потом широким шагом пересёк огромную гостиную и резко распахнул двери.

– Что происходит на улице? – резко спросил он у одного из замерших охранников. Те молчали, хорошо зная характер хозяина. Если не знаешь ответа, лучше ничего не говорить. – Кто там орёт, словно ему яйца отрезают? Ты! Сходи и узнай, потом доложишь.

Охранник, которому герцог только что задал вопрос, кивнул и бросился по коридору, придерживая рукой болтающиеся ножны палаша. А Тенгроуз вернулся к своему гостю, и на немой вопрос пожал плечами.

– Разберёмся, – только и бросил он.

Посланный на улицу стражник вернулся очень быстро. Приведя дыхание в норму, доложил:

– Какой-то сеньор рвётся к вам, ваша милость. Говорит, нужно очень срочно встретиться с милордом герцогом. Сам весь грязный, хотя одежда как у благородного.

– Назвал свое имя? – Петрик свёл брови к переносице.

– Катарил, что ли…

– Рэйдж Котрил! – торжествующе воскликнул Тенгроуз. – Выжил-таки, хитрец! А я уже думал, Аммар ему голову снёс! Значит, готов к переговорам! Зови сюда этого сеньора, да поживее.

Котрила словно голодные волки драли, пока он пробирался из Рувилии в Фарис. Порванный в нескольких местах кафтан нёс на себе следы долгого и, вероятно, пешего путешествия. Шляпа в двух местах оказалась простреленной. Удивительно, что ни одна из пуль не разнесла крепкий лоб этого авантюриста. На сером от пыли лице виднелись потёки пота, но сам Котрил был оживлён и доволен.

– Милорд! – он скинул шляпу, прижал её левой рукой к груди и энергично кивнул, потом повернулся в сторону Аротеги. – Отче!

– Проходи, мальчик мой, присаживайся, – герцог самолично наполнил вином бокал и поднёс Котрилу. – Выпей, утоли жажду, и рассказывай. Потом приведёшь себя в порядок.

– Милорд, прежде всего дозвольте передать вам послание от короля, – мужчина на мгновение взглянул на Тенгроуза разноцветными глазами, но тут же опустил их, понимая, как тяжело переносят его взгляд люди. Энергично расстегнул пуговицы кафтана, после чего рука нырнула под шерстяной жилет. – Вот, письмо. Прошу прощения, что оно помялось в дороге.

– Вижу, пришлось несладко? – Петрик, скрывая брезгливость, взял чуть влажный желтовато-серый конверт двумя пальцами за краешек, вернулся к столику и перочинным ножиком вскрыл его. Достал лист бумаги, развернул его и хмыкнул. – Король немногословен. И что же он хочет?

Заметив, что Котрил до сих пор стоит, как будто стесняясь замарать шёлковую обивку дивана, герцог показал жестом, чтобы тот не маячил перед глазами, и вслух прочитал:

– «Милорд! Я получил ваше послание, больше похожее на ультиматум. Впрочем, оно таковым и является, судя по содержанию. Вы утверждаете, что в ваших руках сейчас находится филактерий с кровью Истинных Королей, как и потомок, который уже прошёл проверку магическим артефактом. Я никогда не доверяю ни слухам, ни даже заверениям из уст людей, облечённых огромной властью, ни честному дворянскому слову, если нет зримого подтверждения сих „фактов“. Но я знаю, насколько легко ввести в заблуждение тёмную и безграмотную массу, а также большую часть дворянства, искренне верящих в некоего мессию из рода Норанов. Поэтому предлагаю встретиться на нейтральной территории, скажем, в Грёзах, и вы предъявите мне „неоспоримые доказательства“ явления истинного Норана, как и сам филактерий. Если вы уверены в своих притязаниях на трон (а я более чем убеждён, что вся эта история затеяна лично вами, как и то, что именно вы хотите занять престол Дарсии), докажите их перед лицом священной комиссии. И тогда я клятвенно пообещаю снять с себя все королевские регалии, передать их Норану».

– Я клятвам короля верю меньше, чем слову фарисского рыбака, – фыркнул Аротега, мерно постукивая пальцами по бокалу. – Оно так же изменчиво, как и погода в море.

– Мы все клянёмся в угоду личным амбициям и политического момента, – пожал плечами герцог. – Не удивлён предложением Аммара.

– Нельзя ехать, – категорически произнёс Аротега. – Это же ловушка, причём, настолько откровенная, что я поражаюсь, как можно бездарно её подготовить.

– Не считайте, отче, нашего правителя наивным простаком, – хохотнул Тенгроуз. – Он только делает вид, что увлечён своими фаворитками и не заинтересован ничем иным. Ты поглаживаешь мягкую шёрстку ласкового зверька, но стоит только зазеваться – он откусит тебе палец.

– Сеньор Котрил, как прошло путешествие в Рувилию? – полюбопытствовал Аротега. – Меня очень удивило ваше возвращение. Честно говоря, мы вас уже в мертвецы записали.

– Мне повезло дважды, – усмехнулся Котрил, опустошив бокал, и увидев благосклонный жест хозяина, наполнил его до краёв. – Сначала в Осхоре, где я столкнулся лицом к лицу со своим давним недругом – командором Сиротой. Увы, он оказался весьма изворотлив и коварен. Стоило мне зазеваться, и я уже оказался в его руках. Он привёз меня в столицу в надежде, что король казнит меня за письмо, которое в любом случае должно было оказаться у него.

Котрил сделал два глотка и отставил бокал. Не хотелось испытывать нетерпение герцога, и так ёрзающего в кресле от услышанного.

– Меня несколько дней держали в подвале как грязного разбойника, а потом по приказу короля доставили прямо во дворец. Там я подтвердил, что действительно в руках милорда герцога находится филактерий с кровью Истинных Королей. Даже сам видел, что артефакт умеет распознавать потомков.

– Ты говорил, где нашёл его?

– Нет. О Спящих Пещерах не было сказано ни слова.

– Хорошо, – кивнул Тенгроуз. – Какова была реакция короля?

– Он спокойно выслушал меня и спросил, понимаю ли я, что могу лишиться жизни за такое письмо. Я ответил, что надеюсь на благоразумие и благородство Его Величества. Гонца, принёсшего плохую весть, казнить нельзя. Он же не виноват в произошедшем. Тогда он поинтересовался, вхожу ли я в число заговорщиков. Здесь пришлось лукавить, потому что умирать очень не хотелось.

Тенгроуз захохотал, дважды хлопнул в ладоши, а Котрил едва заметно улыбнулся.

– И ты решил стать курьером?

– Да, милорд. Обещал в кратчайший срок доставить письмо короля вам.

– Это тот случай, когда Аммару верить нельзя? – проворчал Аротега.

– Именно, – подтвердил донельзя довольный герцог. – Сначала я думал, что кадровые войска пойдут через Сухие Холмы по Пайе, но они даже до Тречилла не дошли. А мы им сюрприз приготовили неподалеку от Фариса. Но теперь подозреваю: Аммар затягивает время. Он что-то задумал.

– Нельзя ехать в Грёзы, – повторил священнослужитель.

– Да не поеду я туда, конечно же, – отмахнулся Петрик Тенгроуз. – Пошлём делегацию, которая будет готовиться к встрече с королём и утверждать, что я приеду попозже.

– Кого пошлёте?

– Гиндула.

– О, этого любителя философских трактатов не переслушаешь, – одобрил выбор герцога Аротега. – Он даже мёртвых заболтает.

– Сеньор Котрил, ступайте, – расслабленно откинувшись на спинку кресла, произнёс герцог. – Скажите дворецкому, чтобы он отвёл вас к барону Шаттиму. Отдыхайте, наслаждайтесь великолепным Фарисом. Когда понадобитесь, я вас позову.

Рэйдж вскочил, отвесил поклон и покинул помещение с чувством выполненного долга. Тенгроуз посмотрел ему в спину, и повернулся к Аротеге.

– Гиндул должен задержать короля на два-три дня в Грёзах, а мы тем временем нанесём удар по всем администрациям, которые находятся в южных провинциях, – пояснил свою стратегию он. – Из Таура выйдут войска и отрежут Аммару путь к отступлению, а мы на кораблях подойдём к городу, полностью его блокировав. Ни одна мышь не проскочит.

– Хотите взять короля в заложники?

– Да. Мы покажем ему филактерий и продемонстрируем, кто по праву должен был занимать трон. Если Аммар публично не отречётся согласно своему обещанию, его участь будет печальной.

– А что дальше: убийство короля? – напрямую спросил Аротега, заметно напрягшись. – Народу это не понравится. Северные провинции поддерживают Адальгримусов.

– В большинстве своём – да, – не стал спорить герцог. – Но города северо-восточного побережья не такие приверженцы политики Аммара. Особенно Скайдра. Вольный портовый город может стать нашим союзником, только нобилей надо заинтересовать. А смерть короля никому не нужна. Тихо и мирно весь его род отправить в ссылку куда-нибудь… на Эмитез, например.

– Эмитез, – повторил Аротега. – Неплохо придумано, сын мой. Великодушие есть главнейшая добродетель человека. Легко соскользнуть в бездны чёрного мрака, лишая жизни своих врагов без причины.

Служитель церкви святого Айнхега после этих слов поднялся с места, давая знать, что встреча закончилась, и сопровождаемый хозяином, вышел на улицу, где его ожидал скромный фаэтон.

– Когда начнёте действовать, дайте знать, милорд, – решил напомнить Аротега, остановившись возле повозки. – Я не хочу пропустить столь значимое событие.

– Не боитесь в случае неудачи попасть в опалу или быть казнённым? – так же тихо поинтересовался герцог. – У нас больше не будет шанса на переигровку.

– Вы опытный стратег, хоть и не воевали, – прикоснулся к его плечу священнослужитель. – Я верю в ваш гений.

Он уехал, не видя, как на губах Тенгроуза играла лёгкая улыбка. Да, Аротега был прав насчёт его умений планировать долгоиграющие интриги. И даже не догадывался, что стал одной из фигур, которые так ловко двигал герцог, остававшийся (вроде бы!) лояльным королю, но в то же время начавший показывать свои клыки. А всё потому, что Петрик Тенгроуз не доверял храмовым жрецам и священникам Единой церкви, считая их попутчиками, но никак не соратниками. И теперь предстояло узнать, дойдёт ли до короля весть о предстоящей засаде в Грёзах.

* * *

– Проклятье, Котрил! Я уже выпил за ваш упокой не меньше десяти бутылок вина, – пробурчал барон Шаттим, когда чёртов авантюрист появился перед ним с нахальной улыбкой. – Вы бессмертны, что ли?

– Ну-ну, барон, не будьте столь наивны, – усмехнулся Котрил, заходя в апартаменты, в которые его проводил человек герцога. Он оглянулся по сторонам, оценивая размеры помещения, любезно выделенные для проживания гостей с севера, посмотрел на Шаттима, стоявшего перед ним в штанах и сорочке. – Бессмертие – сказки для дураков. Я вот, честно скажу, боюсь Белую Деву, и поэтому всеми силами цепляюсь зубами за малейшую возможность протянуть подольше.

– Но как? – барон подошёл к буфету, вытащил оттуда два бокала и щедро плеснул в них розовое фруктовое вино. – Как король не отрубил вам голову за подобную дерзость?

– Наш король – человек здравомыслящий, – Котрил взял бокал и посмотрел на свет, оценивая напиток. – Признаться, я боялся, что он не удержится от соблазна убить гонца за дурную весть, но произошло невероятное. К сожалению, пришлось посидеть в темнице, пока государь решал мою судьбу.

– Это просто невероятно, – покачал головой Шаттим, в несколько глотков осушив бокал. Поморщился. – Дешёвое пойло, но помогает отвлечься от дурных мыслей.

– Вы прекращайте пьянствовать, барон, – Котрил сел на лавку и вытянул ноги. – У нас впереди очень много дел, когда трезвый рассудок будет цениться гораздо выше. Ох, как же я хочу принять ванну! Надеюсь, в этом доме она есть?

– Есть, есть, – проворчал Шаттим. – Я сейчас прикажу горничным приготовить всё для купания. Гляжу, поистрепались знатно? С волками в лесу сцепились?

– С командором Сиротой, – улыбаясь, ответил Рэйдж.

– Да ну? У вас прямо тяга друг к другу, – хохотнул барон и снова налил себе полный бокал. – Надеюсь, в этот раз проткнули ему шкуру?

– Увы, опять не удалось привести наши отношения к окончательному расчёту. Ловкий сукин сын, этот Сирота, – в голосе Котрила проскользнули нотки уважения. – Вырвался из капкана, положил моих людей, а заодно и меня прихватил.

– Ну-ка, ну-ка, – оживился барон. – Расскажите… Хотя, подождите. Аурия!

Послышались быстрые шаги, в комнату вошла горничная немолодых лет, чопорная и затянутая в серое платье с белым фартуком поверху.

– Слушаю, ваша милость, – произнесла она, держа руки на животе. Покосилась на расслабленного Котрила с бокалом вина.

– Моему другу требуется горячая ванна и какая-нибудь чистая одежда на первое время, – приказал Шаттим. – Кто может починить его кафтан и штаны?

– Думаю, с этим проблем не будет, – горничная ещё раз скользнула взглядом по незнакомому ей гостю. – Я попробую поговорить с управляющим милорда герцога. Ванна будет готова через час, не раньше. Нужно ещё воду нагреть.

– Я подожду, – отмахнулся Котрил. – А не пойти ли нам к морю искупаться, а, Клеман? Оно здесь тёплое, не чета Рокане или грязной Пайе.

– Лучше отдохните с дороги, пока готовят ванну, – посоветовал барон. – Аурия, ещё насчёт еды распорядись. Пошли мальчишку в таверну, пусть сюда принесёт.

– Слушаюсь, ваша милость, – кивнула женщина и резво вышла из комнаты.

– Рэйдж, так вы мне расскажете, как очутились в руках Сироты? – барон посмотрел на гостя и усмехнулся.

Котрил спал, привалившись к стене. Его шляпа съехала на нос, одна рука нервно подёргивалась, сжимая эфес шпаги, но с каждым мгновением ослабевала, пока совсем не упала вдоль тела. Всхрапнув, авантюрист с разноцветными глазами дёрнул ногой и едва не съехал с лавки, но даже не проснулся. Шаттиму вдруг пришла в голову дикая и мучительная мысль. Один удар кинжалом под левый сосок – и одна из причин, вовлекшая его в водоворот событий, могла быть устранена. Теперь, когда он, барон Шаттим, подтвердил свою причастность к роду Норанов, этот проходимец становился неудобным свидетелем произошедшего.

Помотав головой, словно пытаясь эту дурную мысль прогнать, Клеман Шаттим тихо вышел из комнаты, давая возможность Котрилу немного отдохнуть. Причин оставить его в живых было куда больше, чем желание прирезать спящим.

Глава 2
Плетение паутины

Жизнь донны Асунты после известия о внезапно воскрешении сына, уже давно оплаканного и похороненного, разделилась на «до» и «после». Нелегко оказалось свыкнуться с мыслью, что он по каким-то причинам изменил дворянской чести и стал одним из тех, за кем раньше сам гонялся и уничтожал без жалости.

– Ригольди появился в Фарисе десять лет назад с незнакомой мне женщиной и маленьким мальчиком, – негромким голосом повествовала хозяйка виллы. Эстеван стоял позади бабушки, положа руки на её плечи и с лёгкой растерянность поглядывал на нашу троицу, внимательно слушавшую донну Асунту. – Эстевану было уже семь лет, и я до сих пор помню, как он глядел на отца и мать, не понимая, почему его оставляют в этом доме. Ригольди очень просил защитить мальчика, потому что выполнял какое-то ответственное задание, данное чуть ли не самим королём, и рисковать жизнью первенца не хотел. Я в подробности происходящего с ним не вдавалась, но моё сердце разрывалось от радости, что сын оказался настоящим дворянином и человеком чести. Саиль мне понравилась не только умом и красотой, но и своей преданностью Ригольди. Я так хотела, чтобы невестка осталась в этом доме и растила своего сыночка! Но она решила идти следом за мужем и быть с ним даже в самые тяжелые времена. Эстеван остался со мной. Пришлось выдумывать историю, что это мой внук от младшей дочери. Она и её муж, увы, скончались во время чумы в Тауре, не оставив детей. Только самые преданные мне люди знают историю Эстевана и даже на краю могилы будут хранить молчание. А потом поползли слухи о предательстве Ригольди…

Она погладила морщинистой рукой ладонь парня, и тот, наклонившись, поцеловал её в висок. Потом с вызовом поглядел на нас. Дескать, попробуйте раскрыть тайну нашей семьи, никому не поздоровится! Хороший мальчишка, прекрасно осознававший, какой груз ответственности лежит на плечах бабушки и на нём самом. Мне он сразу понравился, потому что Эстеван характером больше удался в Саиль. А она, как уже сказала донна Асунта, была женщиной умной и рассудительной. Да я и сам это знал.

– Так вы хотите сказать, сударь, что моему отцу удалось скрыться от преследования наших доблестных моряков? – звонким голосом спросил парень. – Почему он сразу не открылся перед командованием Второго флота?

– Я не знаю истинных причин, юноша, – ответил я, сидя напротив хозяйки виллы. – Пираты напали на «золотой караван», а я воспользовался моментом, захватил корабль и направился к берегам Дарсии. Командор Эскобето своими планами со мной не делился.

Как бы мне не был симпатичен сын Ригольди и Саиль, всей правды я рассказывать не собирался. И как был инициатором нападения на «золотой караван», и как отдал свою часть золота его папаше – не нужно усложнять жизнь ни себе, ни семейству Эскобето. Удивительно, что командор до сих пор болтался по морям, прикрываясь опасной легендой. Ведь о его миссии знает только лорд Торстаг, и, возможно, ещё пара человек.

– Как вы узнали, что бабушка и я живём в Фарисе? – продолжал допытываться парень.

– Просто случайно, – я пожал плечами и переглянулся с Ричем. – В Рувилии мне посчастливилось познакомиться с важными людьми и поведать им свою историю. Хочешь доверия – говори правду. При упоминании сеньора Эскобето один из них сказал, что знал его отца. А сюда я прибыл по своим делам, донна Асунта. Просто захотелось с вами встретиться и обрадовать.

– Вы можете назвать мне имя человека, знавшего моего мужа? – в глазах женщины мелькнуло подозрение.

– Маршал Джодимоссо.

– Что ж, эрл Игнат, у вас очень серьёзные знакомые. Не могу сказать, что знаю маршала Джодимоссо столь же хорошо, как и покойный муж, но я никогда не слышала от него ничего дурного про сеньора Альви. Достойный человек, – женщина запрокинула голову, чтобы взглянуть на внука. – Эстеван, этим людям ты можешь доверять.

– Почему? Разве имя маршала они не могут использовать в своих целях? – проворчал парень. – Бабуля, ты излишне доверчива…

– С каких это пор? – усмехнулась донна Асунта, ничуть не обидевшись на Эстевана. – Разве я обещала герцогу Тенгроузу пойти под его руку? Разве сеньор Саторди получил от меня две тысячи золотых крон для своих прожектов, которые и с чужими деньгами окончились печально?

– Милый юноша, – Леон, сохраняя на лице серьёзность, вздохнул с видимостью человека, уставшего от увещеваний. – Если вам нужна рекомендация от дона Ардио, то бишь от меня, я готов их предоставить. Мы вместе уже столько времени, что я без колебаний отдам свою жизнь за эрла Игната, как и он за меня. Мой друг доказал своими делами и поступками, что ему можно доверять. Я клянусь честью, что в его желании навестить сеньору Эскобето нет никакой корысти.

– Разве что кроме одной, – усмехнулся я. – Познакомить нас с вашим прекрасным городом, пока есть такая возможность, пока мой корабль ещё стоит в гавани.

– Странная просьба, – фыркнул парень, но тут же исправился, почувствовав, как недовольно пошевелилась донна Асунта. – Конечно, эрл, я смогу вам показать Фарис, но за это вы мне расскажете, как случилось, что обычный торговец, вырвавшийся из пиратского плена, так высоко поднялся в своём статусе. Сгораю от любопытства.

– Вы не будете возражать, сеньора Эскобето, если мы позаимствуем вашего внука на несколько часов? – обратился я к хозяйке виллы.

– С условием, что вы со своими друзьями вернётесь сюда к ужину, – кажется, лёд недружелюбия треснул, иначе нельзя по-другому объяснить приглашение донны Асунты.

– Всенепременно, – пообещал я.

Меня порадовало, что Эстеван довольно хорошо ориентировался по городу, и помимо этого оказался неплохим рассказчиком. Он не углублялся в древнюю историю Фариса, не забивая нам голову ненужными фактами, но давал дельные оценки тому или иному кварталу. Парень ехал с нами в фаэтоне, заняв место дона Ардио, который, в свою очередь, пересел на открытую скамью, где ранее сидел Рич, а сам пластун составил компанию нескольким сопровождающим молодого господина всадникам, вооружённым до зубов. Они ехали за нашей повозкой, зорко поглядывая по сторонам, заодно и на нас косясь, словно ожидали какого-то подвоха.

– Город разделён на несколько кварталов, – пояснял сын командора Эскобето. – В каждой из них есть коммуны, занимающиеся производством товаров. Есть квартал Стекольщиков – он ближе всех к портовым складам. Есть Кузнечный, Башмачников, Купеческий, Морской, Гончарный, Ювелирный. Мясной – самый дальний, живущих там называют «вонючками». Кто не входит в коммуну, тот платит небольшую пошлину за право иметь защиту в суде, и право носить оружие для охраны своего квартала. Особняки богатых людей расположены неподалёку от центра города, ближе к Купеческому кварталу. Если идти от рыночной площади в северную часть Фариса, окажетесь в Герцогском квартале – так называют несколько улиц, где живут вассалы герцога Тенгроуза.

– Он настолько влиятелен, что у него в слугах находится одна треть города? – «удивился» я, с любопытством вертя головой по сторонам, делая вид, что мне очень интересны мелькающие мимо нас разнообразные дома и здания, как и разодетые в разные одежды горожане.

– Вы даже не представляете, эрл – насколько, – парень нахмурился, отчего на его лбу появились мелкие морщинки. – Это самый влиятельный человек в Фарисе, а помимо этого ещё и наместник южных провинций. При необходимости он может выставить пятьсот-шестьсот вооружённых людей для защиты города. С ним стараются не конфликтовать, не вызывать гнев.

– Я слышал, там целая крепостная стена, которая окружает квартал, – невзначай бросил дон Ардио.

– Одна стена осталась, когда Фарис разрастался, а остальные снесли, – улыбнулся Эстеван. – К ней позже стали пристраивать дома. Получилась неплохая экономия. Вместо четырёх стен – три.

– Хотел бы я посмотреть одним глазком, где живёт этот герцог, – бросил наживку дон Ардио. – Или тем, кто не служит ему, запрещено там появляться?

– Только с вечера до утра, – парень ткнул пальцем в мелькнувший переулок. – Эй, извозчик, поверни налево и прямо. Вези в Герцогский квартал.

– Почему именно в это время? – меня заинтересовала оговорка Эстевана. – Вроде бы в Фарисе нет комендантского часа.

– Но стража всё равно ходит по городу, но в этот квартал даже нос не суёт, – покачиваясь в такт движения повозки пояснил сын Ригольди. – Как только темнеет, западные и восточные ворота закрываются, там встаёт охрана герцога. А по улицам ходит патруль. Вот уже несколько лет в тех местах никаких ограблений и убийств. Люди благодарят милорда за такую жизнь. Надо ли говорить, что они готовы за него умереть?

– Н-да, я ещё больше захотел туда съездить, – оживился Леон.

Извозчик беспрекословно подчинился юноше, тем более, мы не возражали. Было интересно поглядеть на город изнутри, изучить наиболее подходящие пути к нужному нам кварталу. Пока ехали, миновали две небольших площади, окруженные разнообразными зданиями, большая часть которых были построены в давние времена. Верхние этажи из белого известняка громоздились на ветхих стенах домов из дикого камня. Узкие оконца, покатые крыши, бесконечные заборы в человеческий рост, за которыми протекала своя жизнь, неведомая нам. Разнообразные запахи, большая часть из которых не были приятными, будоражили обоняние. Столпившиеся на улице люди с интересом поглядывали на нашу кавалькаду, а босоногая детвора с гамом и визгом бросилась к фаэтону, выпрашивая монетку.

– Не вздумайте давать им деньги, – сразу предупредил Эстеван. – Попрошайки вмиг разнесут весть, что в этой повозке едут очень добрые господа. Вы потом озвереете от толпы грязнуль, которые будут бегать за вами по пятам.

– Разумно, – кивнул дон Ардио и цыкнул на особенно нахального мальца, заскочившего на подножку фаэтона.

Я обратил внимание, что в Фарисе большинство улиц не были замощены, кроме площадей и тех мест, где проживали богатые люди. Это объяснялось просто. Не хватало камня. Каменоломни обеспечивали город только известняком, а его привозили из Тречилла и Палисора, и стоила доставка невероятно дорого. Власти города деньги считать умели. Старая часть Фариса до сих пор оставалась деревянной, но её убогость скрывалась новыми постройками.

Мы проскочили ещё одну скромных размеров площадь и оказались перед высокой аркой с распахнутыми воротами. Возле них толпились нищие, калеки, рядами протянулись продавцы разнообразного скарба, но никто из них не пытался даже проникнуть внутрь. Здесь и дома были понаряднее, и улица замощена, и люди выглядели куда приветливее.

– Западные ворота, – пояснил Эстеван. – У вас найдётся несколько либров для охраны?

– Здесь что, пошлину берут? – удивился я, приглядываясь к кучке серьёзных парней, обвешанных холодным и огнестрельным оружием. Пятеро стражников стояли в теньке и переговаривались между собой, изредка кидая взгляды на бурлящую вокруг них толпу и пресекая попытки ушлых оборванцев проскочить внутрь охраняемого объекта, коим считался Герцогский квартал.

– Все, кто не проживает здесь, обязаны заплатить за въезд, – Эстеван почему-то выглядел смущённым. Наверное, стыдился своих земляков, обирающих горожан подобным образом. – Прошу вас, эрл Игнат, не выказывайте своего недовольства. Эти олухи признают только своего хозяина.