Текст книги "Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей (СИ)"

Автор книги: Валентина Зайцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

Глава 9

Аня

Единственная вещь, спасающая меня от погружения в тёмную бездну самоедства – это то, что я сижу на уроке всемирной истории и слушаю Александра Викторовича Дроздова, который с воодушевлением рассказывает о Французской революции. Александру Викторовичу едва за тридцать, он чертовски привлекателен, и у него очень красивые, ухоженные руки. Он много жестикулирует, и я ловлю себя на том, что заворожённо слежу за его движениями. Чем он занимается в свободное время? Играет на пианино? Занимается живописью? На его безымянном пальце блестит золотое обручальное кольцо, но я заставляю себя прогнать эту мысль. Интересно, насколько сложно влюбить в себя учителя? Хотя у меня всё равно никогда не хватит на это дерзости – особенно после того, что произошло между мной и отцом Максима.

Но эти навязчивые, дикие мысли просто невозможно остановить. На втором курсе я специально перевелась с уроков ИЗО, потому что не могла сосредоточиться на предмете: моё чересчур буйное воображение полностью переключалось на то, как двигается преподаватель. Всё дошло до того, что я вообще перестала усваивать материал. После отказа от искусства мои оценки хоть немного выровнялись. А теперь меня отвлекает случайная встреча с Глебом в клубе пару часов назад.

Тихий стук в дверь кабинета прерывает и Александра Викторовича, и мои не самые скромные фантазии. На пороге появляется первокурсница в очках с запиской в руках.

– Из кабинета директора, – произносит она, передавая бумажку учителю.

Александр Викторович разворачивает её, бегло пробегает взглядом и смотрит прямо на меня:

– Аня Виноградова.

По классу тут же проносится шепоток и хихиканье. Вспыхивают гадания, зачем меня вызывают к директору. Никому не хочется попасть на ковер к Белых, и мне в том числе. Особенно учитывая, что я ничего не сделала.

– Собери вещи, – добавляет Александр Викторович.

Я поднимаюсь и беру записку из его рук:

– Спасибо.

Девочка, принёсшая записку, торопливо шагает по коридору перед мной.

– Эй, – окликаю я её. Она испуганно оглядывается. – Знаешь, в чём дело?

Она поправляет очки на носу:

– Нет, просто сказали передать. Извини.

Я вздыхаю:

– Ладно, спасибо.

Кабинет директора Алексея Владимировича Белых находится в конце коридора, рядом с комнатным изолятором. Я делаю глубокий вдох и стучусь.

– Войдите.

Я осторожно переступаю порог. Меньше всего на свете мне хочется неприятностей из-за какой-нибудь глупости, особенно в начале года, накануне Бала Дебютанток и на фоне слухов о выходке Глеба в клубе. У моей мамы будет настоящий удар.

Однако за директорским столом сидит вовсе не Алексей Владимирович. В кожаном кресле развалился Глеб Вилков, постукивая длинными пальцами по подлокотнику. Моё сердце делает нервный кувырок.

– Закрой дверь, – бросает он.

Я замираю:

– Ты что здесь делаешь?

Его холодные глаза въедаются в меня:

– Я что, заикаюсь? Закрой дверь.

Я порываюсь уйти, но что, если директор знает, что он здесь? Что, если у меня действительно проблемы? Глеб теперь входит в студенческий совет, а значит, вполне может влепить мне взыскание. Подавив вспышку возмущения, я прикрываю дверь. Гулкий щелчок замка заставляет всё внутри сжаться.

Глеб откидывается на спину:

– Теперь я получаю служебные записки официально. Алексей Владимирович на совещании до пяти.

Напряжение немного спадает, когда я понимаю, что происходит:

– То есть ты просто занял его кабинет, чтобы поиздеваться надо мной?

– Поиздеваться? – Его губы искривляются в язвительной ухмылке. – Ты любишь громкие слова, Виноградова.

Я скрещиваю руки на груди:

– А разве я не права?

– Ну раз ты так поставила вопрос… – Он берет со стола тяжелое папье-маше и перекладывает из руки в руку. – Что у тебя с Андреем Максимовичем Сивовым?

– Ничего.

– Не похоже, – продолжают гнуть своё Глеб, даже не слушая. – Он же главный местный покровитель. Да, ему за сорок, он друг твоего отца, слегка прожженный жизнью, но статус есть статус. Я от тебя такого не ожидал. Хотя… какая симпатичная девушка откажется от внимания такого влиятельного мужчины?

– Я же сказала, мы просто разговаривали!

Игнорируя мои слова, он подаётся вперёд с наигранным сочувствием:

– Но тебе же всего девятнадцать… исполнилось пару месяцев назад? И этот обед выглядел куда романтичнее, чем простая встреча. Что это значит, Аня?

– Это значит, что мы просто обедали!

– Или он начал крутить с тобой, или Андрей Максимович из тех папиков, которые смотрят на дочек своих знакомых. – Он морщится. – Мерзость какая.

Я закатываю глаза, выдерживая паузу:

– Ты закончил?

Он медленно поднимается. Кресло отъезжает назад. Обходя стол, он приближается ко мне, словно хищник перед прыжком. К сожалению, я не успеваю вовремя отступить. Прежде чем я успеваю сообразить, его ладонь упирается в стену возле моей головы, а пальцы другой руки цепляются за пояс моей юбки, слегка оттягивая её вниз.

– Посмотри, – чеканит он, глядя мне прямо в глаза.

Я вздрагиваю – не от страха, а от неожиданности. Тася была права: держаться поближе к Глебу – паршивая идея. Каждый раз, когда он оказывается так близко, я вижу напряжение в его руках, его уверенную, холодную осанку. Его взгляд буквально прожигает меня насквозь, пробуждая глубоко внутри нечто опасное и неуправляемое.

И я знаю, что это нечто требует продолжения.

Сглотнув, я опускаю взгляд. Синяки на моем бедре уже начинают бледнеть, но всё ещё остаются заметными. Я отвожу глаза, не желая встречаться с ним взглядом.

– Тебе же понравилось, – его голос звучит тихо и уверенно.

– Нет, – отвечаю я, качая головой.

– Врушка. – Он слегка сжимает пальцы прямо на темнеющем следе, заставляя меня вздрогнуть. – Тебе безумно понравилось.

Я пытаюсь сдержать рваный вдох, зафиксировав взгляд на его подбородке:

– Мне нравилась страсть, а не то, как жестоко ты себя вёл. На моём месте могла быть любая.

– Ты правда в это веришь? – Он смеётся тихо, беззаботно. – Это лучшее, что с тобой было, и ты это знаешь.

Я пытаюсь стряхнуть с себя оцепенение и поднимаю бровь:

– Ого, Вилков, а скромности тебе не занимать.

– Если факт очевиден, зачем скромничать? – парирует он. – Проблема в том, что я не привык делить своё с кем-то ещё. Тем более с престарелыми любителями юных девушек вроде Сивова.

Я свирепо смотрю на него:

– Ты ничего не знаешь об Андрее Максимовиче.

Его челюсти сжимаются, а пальцы впиваются чуть сильнее:

– Я знаю, что не собираюсь подбирать за кем-то обноски.

Но в одном Глеб ошибается. Прошлым летом на вечеринке у бассейна Максима я действительно попыталась обратить на себя внимание Сивова-старшего. Это был не самый лучший период в моей жизни – у всех бывают взлёты и падения, и тот день точно был падением. Андрей Максимович казался таким взрослым, статным, солидным… От одной мысли о его руках меня бросало в дрожь. Я нашла его в кабинете, где он читал что-то с планшета, и попыталась сделать шаг навстречу. Все знали, что у Максима непростые отношения с отцом, а я знала, как выгляжу в своём открытом купальнике. Даже «Демоны Академии Олимп» обратили на меня внимание.

Но всё, что я получила от Андрея Максимовича – это заботливо наброшенный на мои плечи пиджак и тёплый, сочувственный взгляд.

«Тебе это не нужно, Аня, – спокойно сказал он тогда. – Поверь тому, кто знает жизнь».

У меня тогда случился настоящий эмоциональный срыв прямо на его диване. Дело было даже не в отказе – меня впервые в жизни никто не осудил. Он отнёсся ко мне с таким пониманием и сочувствием, которого я совсем не заслуживала. Я палила перед ним все мосты, пытаясь соблазнить отца своего знакомого, а он просто выслушал меня. Я рассказала ему всё.

И с тех пор мы иногда просто общаемся. Он слушает. Не осуждает и не заставляет чувствовать себя виноватой. Он поддержал меня, когда я рассказала про психотерапевта, и даже пожелал удачи. А сегодня, когда я призналась ему насчет Глеба – не называя имён, конечно, – он сказал именно то, что мне было необходимо услышать:

«Будь к себе добрее, Аня. Это твой выпускной год, ты испытываешь стресс. Жизнь не может быть вечным праздником на яхте. Но именно такие испытания делают нас сильнее».

Самое странное, что сейчас, когда я знаю Сивова-старшего с этой стороны, мысль о какой-то романтике с ним вызывает у меня лишь неловкость. Не потому, что он плохой человек, а потому что я воспринимаю его почти как отца.

Возможно, где-то глубоко внутри каждой девушке нужен отец.

Но Глебу об этом знать необязательно. Я скорее дам отсечь себе руку, чем открою ему душу.

– Значит так, – Глеб проводит языком по губам, и по моему животу разливается волна тепла. – Если ты хочешь быть со мной, мне нужна эксклюзивность. Никаких флиртов, никаких взглядов на других. Никаких поцелуев, никаких тайных встреч. Я даже не хочу, чтобы ты думала о ком-то другом.

Его взгляд опускается к моей груди, и на мгновение мне кажется, что он слышит, как бешено стучит моё сердце.

– Сделай это – и получишь меня в любое время. Как захочешь.

Я резко выдёргиваю юбку из его пальцев:

– Мечтать не вредно! Мне это не нужно. Последние пару раз были просто ошибкой, понятно? Большой случайностью. Этого больше не повторится.

В его голубых глазах вспыхивает опасный огонёк, а на губах появляется дерзкая, уверенная ухмылка. Я чувствую исходящую от него силу и непреклонность.

– Ты сама в это не веришь, Виноградова. Готов спорить, ты уже ждёшь продолжения.

Смахнув слезу, я торопливо оглядываюсь в поисках салфетки, но Глеб опережает меня. Его тёплая, большая ладонь аккуратно касается моего подбородка, заставляя замереть. Большим пальцем он осторожно стирает влажную дорожку с моей щеки – так нежно и бережно, будто перед ним хрустальная ваза, а не девчонка, с которой он ещё минуту назад словесно фехтовал.

– Тебе совсем не идёт плакать, Виноградова, – тихо, почти сдавленно произносит он, и в его обычно холодном голосе мелькает странная, непривычная мягкость.

Всхлипнув ещё раз, я перехватываю его руку и отстраняюсь, используя этот момент, чтобы повернуть дверную ручку и буквально выскакиваю из директорского кабинета на свежий воздух.

* * *

Три недели. Для кого-то это всего лишь двадцать один день, а для меня – целый цикл.

У меня вообще всё в жизни идёт по каким-то странным кругам. Чистая классика: то взлёт и период безудержной энергии, то глубокое падение, когда хочется запереться от всего мира. Но моя неожиданная, вспыхнувшая заново слабость к Глебу Вилкову – это что-то совсем из другой оперы. Настоящий ребус, который я не могу разгадать. Вроде бы я должна всеми силами избегать этого надменного злодея, так почему же меня снова и снова тянет в этот омут?

Может быть, дело в начале учебного года? Или в том, что отныне рядом нет «Демонов Академии Олимп», которые раньше всегда держали наш элитный курс в тонусе и защищали от лишних сплетен? А теперь я осталась с этими слухами один на один.

Именно это мне и пытался втолковать Андрей Максимович Сивов.

– Эй, Аня! – громко окликает меня Антон, когда я захожу в шумную столовую Академии.

– Привет, – я подхватываю поднос и становлюсь в очередь. – Ты чего шумишь?

– Да просто хотел узнать, собираешься ли ты на субботнюю вечеринку в Заречье.

Ох, столовая – самое последнее место, где мне хотелось бы встретить Глеба. Но, судя по всему, удача сегодня не на моей стороне. Он сидит за дальним столиком, и вокруг него, как обычно, витает эта аура недосягаемости и опасного обаяния, которая заставляет половину девчонок Академии терять голову.

– Не знаю, Антон, – вздыхаю я, стараясь не смотреть в сторону Вилкова. – У меня впереди подготовка к Балу Дебютанток, так что вряд ли.

– Да ладно тебе! У нас там отличная компания собирается, – настаивает он.

– Я подумаю, – улыбаюсь я одной лишь ухмылкой и отхожу с подносом.

Я прохожу мимо столиков, чувствуя на себе чьи-то внимательные голубые глаза. Моё сердце пропускает удар. Я прекрасно знаю этот взгляд. Глеб смотрит на меня так, будто читает мои мысли. Впрочем, я тут же одергиваю себя. Вилков просто любит играть на нервах.

Я подсаживаюсь к Тасе и Карине. Тая, как обычно, с головой погружена в свой конспект, но при моём появлении вскидывает голову:

– О, Аня! Ты видела, как Глеб только что на тебя посмотрел?

– Тася, громче, пожалуйста! – шиплю я, моментально заливаясь румянцем и озираясь по сторонам. – Вдруг кто-нибудь не услышал!

– Да ладно тебе, – хмыкает Тая, снижая тон. – Он весь день сам не свой. Сидит один за столиком, жует этот свой салат и смотрит на всех как на врагов народа. Обычно вокруг него вьётся половина парней из хоккейной команды, а сегодня – полнейшая изоляция.

– У него проблемы с отцом, – тихо роняю я, опустив взгляд на свою тарелку.

– Серьёзно? – Карина подаётся вперёд, её зеленые глаза вспыхивают любопытством. – Мой папа вчера вечером как раз рассказывал про их стычку в загородном клубе! Говорит, Глеб там устроил настоящий спектакль перед всей местной элитой!

Я закатываю глаза, вспоминая, как сама оказалась невольной свидетельницей этого разгрома:

– О да, спектакль был в лучших традициях драматических сериалов. Только вот Глебу сейчас точно не до смеха.

– Ну, Вилковым не привыкать к скандалам, – замечает Карина, размешивая ложкой сок. – Вспомни его братца Сергея. Вот уж кто умел навести шороху, а потом выйти сухим из воды.

В этот момент на другом конце зала раздается громкий треск и звон разбитой посуды. Вся столовая мгновенно затихает. Какой-то первокурсник, зазевавшись, задел край стола и ровно посередине зала уронил поднос с обедом. Соус и брызги разлетелись по белоснежному полу.

Преподаватели тут же подхватываются со своих мест. Алла Михайловна Розанова торопливо подаёт парню пачку салфеток, а Александр Викторович Дроздов пытается успокоить напуганного первокурсника. Комендант Лев Борисович уже достаёт телефон, чтобы вызвать дежурного уборщика.

И только Глеб даже не поворачивает головы. Он всё так же неторопливо листает что-то в своём телефоне, будто происходящее вокруг его абсолютно не касается.

– Типичный Вилков, – тихо качает головой Карина. – Полнейший хладнокровный эгоизм.

– Карина, а ты сама-то как? – переводит тему Тая, внимательно глядя на подругу. – Встречаешься с кем-нибудь? Или всё ещё ждёшь принца на белом мерседесе?

Карина вздыхает и чуть смущенно поправляет волосы:

– Ой, да ну вас! Сейчас перед выпуском вообще не до парней. Сплошные репетиторы и подготовка к поступлению. К тому же, в нашем элитном «Олимпе» нормальных свободных парней можно по пальцам пересчитать.

– Это точно, – соглашается Тая. – Все либо уже заняты, либо ведут себя как избалованные мажоры.

Карина торопливо собирает свои тетради и складывает их в сумку:

– Ладно, девчонки, мне пора в библиотеку. Нужно закончить эссе для Дроздова, а то он с меня живой не слезет.

Она поднимается и быстро шагает к выходу. Я провожаю её взглядом и замечаю, что Глеб тоже поднимается из-за своего стола. Проходя мимо нас, он на секунду задерживает взгляд на мне, и этот жгучий, уверенный посыл заставляет мои щёки снова вспыхнуть.

– Я пойду догоню её, – говорю я Тасе, подхватывая свою сумочку.

– Удачи! – улыбается Тая.

Я нахожу Карину в тихом читальном зале библиотеки, в отделе справочной литературы. Она сидит на мягком диванчике, обложившись томами по истории и праву, и с увлечённым видом что-то конспектирует.

– Всё в порядке? – я тихо опускаюсь на край дивана рядом с ней.

Карина вздрагивает от неожиданности, но тут же расслабляется:

– А, это ты… Да, всё нормально. Просто устала немного.

Я с некоторой долей сомнения прищуриваюсь:

– Ты выглядишь так, будто скрываешь какую-то тайну.

Она вздыхает, откладывая ручку в сторону, и качает головой:

– Тебе не кажется, Аня, что мы все здесь живем в каком-то бесконечном замкнутом круге? Сплетни, интриги, кто с кем встречался, кто кому соврал… Иногда мне кажется, что я одна осталась без всей этой бурной личной жизни.

– Поверь мне, – горько усмехаюсь я, – отсутствие личной жизни – это не самая большая беда в Академии «Олимп». Иногда лучше быть одной, чем втягиваться в эти опасные игры.

– Тебе легко говорить, – вздыхает Карина, разглядывая свои ногти. – О тебе всегда все говорят. Ты красивая, яркая, у тебя столько поклонников… А я чувствую себя какой-то невидимкой.

– Ты не невидимка, Карина. Ты умная, красивая и настоящая. А все эти сплетни… поверь, они не стоят и полотна твоих нервов.

Карина поднимает на меня глаза, и в них читается искренняя благодарность:

– Спасибо, Аня. Мне правда нужно было это услышать.

Мы ещё немного сидим в тишине читального зала. Я смотрю в окно на осенний парк Академии и понимаю, что как бы я ни пыталась убежать от своих чувств и от Глеба Вилкова, наша история только начинается. И впереди нас ждёт ещё немало крутых поворотов.

Глава 10

Аня

Стоять на пороге собственной комнаты в академической форме и делать вид, будто всё под контролем, – моё любимое развлечение этого сезона.

Особенно когда в гостиной твоего академического люкса стоит не кто иной, как Глеб Вилков.

Всё началось час назад, когда я благополучно решила прогулять его занятия в бассейне. Ну а что? После той ужасной сцены в кабинете директора встречать этого заносчивого злодея мне хотелось меньше всего. Я осталась в Северном корпусе, надеясь, что хоть один вечер пройдёт спокойно.

Не тут-то было.

Когда в дверь постучали, моя новая соседка Жанна – позитивная и невероятно разговорчивая девчонка, только поступившая к нам из «Воробьёвок», – сразу же ринулась открывать.

– Я отвечу! – весело крикнула она, поправляя фирменную толстовку.

Я осталась в спальне, неспешно приводя себя в порядок перед зеркалом. Но уже через минуту из гостиной донёсся слишком знакомый, низкий бархатистый голос, от которого у меня внутри всё моментально сжалось:

– Мне нужно повидаться с Аней Виноградовой. Это её комната?

Я замерла с расчёской в руке. Сердце сделало кувырок и ухнуло в пятки. Он что, серьёзно припёрся прямо в девичье общежитие? В Северный корпус, куда парням вход вообще-то закрыт?!

– Да, она здесь, только отдыхает, – донёсся голос Жанны. Она, похоже, абсолютно не узнала в нашем госте того самого Глеба Вилкова, о котором шумела вся Академия «Олимп». – А вы... новенький преподаватель или тренер? Выглядите слишком молодо для строгой администрации.

– Умею подавать пример молодёжи, – с лёгкой, надменной ухмылкой ответил Глеб, явно наслаждаясь своей безнаказанностью. – Аня оставила свой телефон возле бассейна и пропустила тренировку. Я просто решил убедиться, что с нашей звёздной ученицей всё в порядке.

«Ага, как же! Убедиться он решил!» – мысленно прошипела я, судорожно сжимая кулаки. Этот индюк просто искал повод заявиться сюда и показать, кто здесь хозяин!

Справившись с эмоциями и напустив на лицо максимально равнодушное выражение, я шагнула из спальни в небольшую гостиную.

Картина была достойна кадра из остросюжетной драмы. Глеб – высокий, подтянутый, в своей безупречной спортивной куртке – возвышался посреди комнаты, как хозяин положения. А Жанна, опёршись о дверной косяк, с любопытством переводила взгляд с него на меня.

– Ой, Аня! А к тебе тут тренер пришёл, принёс твой телефон, – просияла Жанна, указывая на гаджет, который Глеб небрежно держал в широкой ладони. – Правда, мило с его стороны?

Я скрестила руки на груди, смерив Вилкова самым холодным взглядом, на который только была способна:

– Что ты здесь делаешь?

Глеб чуть изогнул тёмную бровь. На его губах заиграла та самая дерзкая, еле заметная ухмылка, которая всегда заставляла меня закипать за долю секунды. Его голубые глаза буквально въедались в меня, читая смущение и злость, как открытую книгу.

– Твой телефон, Виноградова, – спокойным, лекторским тоном произнёс он, чуть приподняв мобильный. – Ты забыла его на скамейке у бассейна. И раз уж ты пропустила занятие, я решил лично передать вещь из рук в руки. Не стоит благодарностей.

– Слово «спасибо» вполне подойдет, – добавил он тише, снисходительно смотря на меня сверху вниз.

Я сжала зубы так, что заломило челюсть. Он прекрасно знал, что я просто избегала его! Знал и всё равно пришёл, чтобы лишний раз подловить, загнать в угол и посмотреть, как я буду изворачиваться. Настоящий «демон» Академии «Олимп» – тёмный, властный и совершенно невыносимый.

– Спасибо, – сухо выцедила я, шагнув вперёд и вырывая телефон из его пальцев. – Ты очень любезен.

– Всегда к твоим услугам, – не шелохнулся он, продолжая с вызовом смотреть прямо мне в глаза. – А теперь, может, объяснишь, почему ты не пришла на тренировку?

– Я плохо себя чувствовала, – ответила я отрывисто, наотрез отказываясь отвечать на его немой вызов.

– Ходила к врачу? – его голос прозвучал с наигранной заботой, за которой скрывался строгий допрос.

– Нет.

– Есть записка от медсестры?

– Нет.

Жанна переводила взгляд с меня на Глеба, словно следила за мячиком во время напряжённого теннисного матча. Воздух в комнате буквально искрил от нашего сопротивления.

– В таком случае, Виноградова, – Глеб выдержал паузу, сделав полушаг ко мне, отчего у меня перехватило дыхание, – завтра после уроков жду тебя в своём кабинете. Мы подробно обсудим последствия твоих прогулов. Ты же знаешь правила Академии: за каждый прогул нужно платить отработкой.

Мои щёки вспыхнули от возмущения.

– Ты шутишь?! – не удержалась я.

– Я никогда не шучу в вопросах дисциплины, – ответил он абсолютно серьёзно, хотя в глубине его голубых глаз плясали тёмные, азартные огоньки. – До завтра, Аня. И советую впредь получше следить за своими вещами. Мало ли кто может ими овладеть.

Он повернулся, бросил Жанне прощальное: «Приятно было познакомиться», – и выскочил в коридор, оставив за собой лишь шлейф дорогого, пряного парфюма.

Как только дверь за ним закрылась, Жанна выдохнула и с огромным удивлением уставилась на меня:

– Слушай... Он всегда такой?

– Какой «такой»? – буркнула я, всё ещё пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

– Ну... невыносимый! Холодный, властный, как главный злодей из сериала! Ему только чёрного плаща не хватает и личного лимузина!

– Худшая его черта – это не властность, – вздохнула я, прижимая холодный телефон к пылающей щеке. – Он просто надменный мажор с свистком на шее.

Жанна тихо засмеялась, а я повернулась к окну, кусая губы. Глеб Вилков думает, что выиграл эту партию и загнал меня в ловушку. Он думает, что я прибегу к нему в кабинет и буду просить о пощаде.

Но он очень сильно ошибается. Я – Аня Виноградова, и если он решил сыграть со мной в эту опасную игру, то пусть готовится к настоящей войне.