Текст книги "Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей (СИ)"

Автор книги: Валентина Зайцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Когда к десяти вечера клуб заполнился народом, а Тамара взяла управление на себя, я достал смартфон и набрал короткое сообщение:

«Жду тебя на смотровой площадке у водохранилища. В 22:00».

Ответ пришёл мгновенно:

«Буду».

Я улыбнулся. Возможно, из меня выйдет паршивый кавалер без идеальной биографии, и я далёк от образа «золотого мальчика». Но почему Олег Белых или Максим Сивов могут устраивать красивую жизнь, а я нет? Мы с Аней стоим друг друга.

Я достал из-за барной стойки бутылку охлаждённого игристого и захватил пару купюр из кассы.

– Эй! Глеб, ты куда намылился? – окликнула меня Тамара, недовольно скрестив руки на груди.

– У меня свидание, Тамар, – ухмыльнулся я и вышел на улицу.

* * *

Плед – есть. Напиток – есть. Изысканный десерт из местной кондитерской – есть. Заряженный телефон с подборкой романтической музыки – есть.

Я взглянул на часы: 22:08.

Она опаздывала. Наверху, на утёсе над водохранилищем, дул прохладный южный ветер. Чем дольше я стоял у капота машины, тем глупее себя чувствовал. Это выглядело абсолютно нелепо. Мы с Аней не ходили на «свидания» в привычном смысле. Мы подкалывали друг друга, спорили, были вместе за закрытыми дверями... Но свидания? За всю свою жизнь я организовывал их ровно ноль раз.

Чёрт. Я уже нагнулся, чтобы поднять плед и спрятать всё обратно в багажник, пока кто-нибудь из знакомых не застал меня за этим позором, как вдруг внизу зашуршал гравий. На площадку плавно въехал её аккуратный кабриолет.

– Привет! – Аня выпорхнула из машины, удивлённо оглядываясь. – А что тут происходит?

– Ну... – я провёл рукой по волосам, недовольно глядя на расстеленный плед. – Я подумал...

– Ты всё это приготовил? – она перевела взгляд с пледа на открывающийся с утёса вид на ночное водохранилище, и на её лице расцвела искренняя, детская радость. – Чтобы смотреть салют Академии?

Слушать, как в её голосе зазвучала затаённая надежда, было удивительно приятно.

– Ну... да, – пробурчал я, чувствуя себя немного неловко. – И ещё кое-что к чаю взял.

– Ты принёс сладости? – её глаза азартно блеснули.

Я подхватил коробочку из кондитерской:

– Тут пирожные, макаруны и эклеры. Кондитер отдавал всё с хорошей скидкой перед закрытием.

Аня тут же заглянула внутрь, и её лицо буквально озарилось:

– Ого! Макарун с малиной!

Не долго думая, она достала один и отправляла в рот, зажмурившись от удовольствия:

– М-м-м... Божественно. Тает во рту.

Я обнял её за талию, притягивая к себе, и нежно поцеловал в губы, испачканные сладкой глазурью.

– Эй, – она со смехом отстранилась, похлопав пушистыми ресницами. – Это ты так пытаешься задобрить девушку?

– Дай мне хотя бы шанс, Виноградова, – усмехнулся я, поднимая бутылку игристого. – Хотя с тобой всё куда проще, чем кажется.

– Я, между прочим, воспитанная барышня, – гордо заявила она, но глаза её так и лучились весельем. – Хотя ладно, признаю, ты угадал. Давай бутылку.

– Бокалов нет, так что придётся прямо из горлышка, – предупредил я.

В этот момент над тёмной гладью водохранилища с громким свистом взмыла первая ракета, и ночное небо расцвело яркими золотыми искрами.

– О-о-о! – прошептала Аня, садясь на плед и похлопав рукой рядом с собой. – Иди сюда, Садись быстрее!

Я уселся рядом, позволяя ей передать мне бутылку. Мы сидели в тишине, делая по очереди глотки и наблюдая, как над водой распускаются огненные цветы праздничного салюта в честь Недели выпускников Академии «Олимп».

В какой-то момент Аня тихо произнесла:

– Спасибо, Глеб.

Она не улыбалась, но её голос звучал неожиданно серьёзно и тепло. Я коснулся её щеки, привлекая к себе, и мягко поцеловал в губы:

– Обращайся, Виноградова.

За водохранилищем небо взрывалось сочными красками – красными, зелёными, серебряными. Но сколько бы залпов ни гремело в вышине, я смотрел только на неё. И в отражении этих огней в её карих глазах я видел весь свой мир.

Глава 26

Аня

– Значит, мы всё решили? – я оглядела подвальное помещение «Бункера», дожидаясь кивка каждого, прежде чем запечатать чёрный конверт с нашей фирменной печатью Демонов.

Тася и Карина сидели за столом, подчищая электронные таблицы, чтобы не оставить следов для администрации. Глеб прислонился к стене у самой двери, подперев её плечом. Его голубые, внимательные глаза были прикованы ко мне. Если бы он только знал, как тяжело сохранять невозмутимый вид под этим взглядом! Девочки специально заставили меня нарядиться в это узкое, открытое платье, чтобы выглядеть солиднее, но перед Глебом я чувствовала себя абсолютно беззащитной. Вместо того чтобы сосредоточиться на деле, я думала лишь о том, как бы скорее закончить и сбежать к нему в квартиру.

– И ещё кое-что, – я вытащила из сумки ещё один чёрный конверт. – Это пришло вчера вечером.

Тася удивлённо приподняла бровь:

– Досрочное посвящение? Уже?

Я покачала головой, передавая ей карточку:

– Не совсем. Посвящение Демонов нельзя купить или получить просто так. «Наступит время, когда новичкам придётся доказать свою преданность, но не раньше, чем вы раздуете своё пламя. Я считаю, что Демон должен созреть сам, и тот, кто так считает, должен сам гореть в огне».

– Эльвира Ефремова, – прочитала Тася и с неохотой передала карточку Карине.

– Это ещё кто такая? – брезгливо поморщилась Карина.

– Нам нужно сделать чучело и сжечь его прямо посреди водохранилища, – пожала плечами Тася.

Глеб закатил глаза с таким видом, будто у него сейчас случится приступ:

– Что за детский сад? Когда я был Демоном...

– Ой, да кого волнует, что ты там делал, когда был Демоном! – перебила его Карина, гневно сверкнув глазами. – Демоны теперь принадлежат нам. Займись своими делами, Вилков.

– Нам никто не указывал, что делать, когда мы носили эти знаки, – хмыкнул Глеб.

Чтобы предотвратить перепалку, я вмешалась:

– Вообще-то, это не просто проверка для нас. Старшие Демоны тоже приглашены.

Тася насупилась:

– Кто именно? Сергей Вилков, Даниил Волков, Марк Зверев, Арсений Ветров... Все они?

– Похоже на то, – ответила я.

Карина перевела недовольный взгляд на экран:

– Но зачем?

– Если гадать, то, скорее всего, связи Демонов – это привилегия, которую нужно постоянно подтверждать, – вздохнула я. – Скоро осенние каникулы, думаю, они все съедутся в город.

– На меня даже не рассчитывайте, – отрезал Глеб, посмотрев на Карину и Тасю. – У меня есть дела получше, чем сжигать деревяшки на воде. В клуб снова приехала проверка, так что у меня полно работы.

В чём-то он мог быть прав. В последнее время в клубе действительно хватало проблем, и Глеб пропадал там целыми днями вместо того, чтобы быть со мной. Но внутри всё равно уколом отозвалась обида.

После встречи я планировала отправиться за покупками к каникулам, но Тася упорно звала меня в местное кафе у причала:

– Ну же, Ань! Пойдём с нами, посмотрим фотографии с Осеннего бала!

Я едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза:

– Мне ещё нужно написать реферат по истории. В другой раз, ладно?

Девочки ушли, а я осталась у ворот. Глеб подошёл сзади и уверенно обнял меня за талию, притягивая к себе. Раньше от такой наглости прямо на территории Академии я бы сгорела со стыда, но сейчас его тепло отозвалось во всём теле сладким трепетом.

– Занята сегодня? – тихо спросил он, наклоняясь к моему уху.

– У меня планы на всю неделю, – с вызовом ответила я. – Опять проблемы в клубе?

Он поморщился, переводя взгляд на проезжающие машины:

– Да так... Мелочи.

Его ответ прозвучал размыто и неопределённо, и во мне снова подскочила волна подозрительности.

– Снова дело в той барменше? В Тамаре? – как бы между прочим спросила я.

Глеб посмотрел на меня с искренним изумлением, а затем слегка прищурился:

– Ты что, серьёзно меня ревнуешь?

– Ничуть, – соврала я, сцепляя пальцы. – Просто любопытствую.

Он мягко улыбнулся и достал из кармана связку ключей, отцепляя один из них:

– Насчёт Тамары не переживай, там чисто бизнес. И никто не займёт твоё место. На, держи, – он протянул мне ключ от своей квартиры. – Поедешь сейчас ко мне, напишешь свой реферат в тишине. А вечером я приеду, и мы нормально побудем вдвоём.

Я взяла холодный металл ключа.

– Ладно, – кивнула я, стараясь выглядеть равнодушной, хотя сердце уже забилось чаще. – Поеду первая.

Спустя три часа я выходила из библиотеки, сжимая в руках ноутбук. Реферат по истории отнял кучу времени, но, честно говоря, я просто тянула время – мне не хотелось признаваться себе, как сильно я ждала вечера с Глебом.

У самого выхода я едва не столкнулась с Олегом Белых.

– Ой! Извини, Аня! – произнёс он, остановившись. – Не заметил тебя.

– Привет, Олег, – я вежливо улыбнулась. – Хорошо выглядишь. Как тебе Осенний бал?

– Да нормально, – он пожал плечами с легким смущением. – Свою норму по официальным мероприятиям на этот год я выполнил. Рад видеть вас с Кариной в хорошем настроении.

Я посмеялась, но Олег неожиданно серьезно посмотрел на меня:

– Слушай, Аня... Можно с тобой поговорить? Только не здесь.

Я нахмурилась, но пошла за ним по длинному коридору к компьютерному классу. Одно лишь то, с какой тревогой Олег оглядывался по сторонам, заставило мой желудок сжаться от дурного предчувствия.

– Это касается Карины? – спросила я, когда он запер за нами дверь. – Потому что она правда к тебе неравнодушна...

– Нет, дело не в Карине, – перебил он, и провел рукой по волосам. – С Кариной всё отлично. Я хотел поговорить про тебя. И про Глеба Вилкова.

Я насторожилась:

– А что с ним?

Олег глубоко вздохнул, скрестив руки на груди:

– Прежде всего, я хочу, чтобы ты знала: я не искал ничего специально. Глеб приходил ко мне пару дней назад. Искал кое-какие файлы, которые оставил твой отец. Он попросил меня помочь взломать зашифрованный архив...

Моя кровь словно превратилась в лед.

– Какое ещё видео? – горло перехватило.

Олег сочувственно посмотрел на меня:

– Я видел превью файла, Аня. Там был заголовок и миниатюра. Прости, но... я уверен, что узнал тебя на том кадре.

Я скрестила руки на груди, почувствовав, как земля уходит из-под ног:

– В каком смысле? Что там было?

– Запись из кабинета. Тёмная комната, кровати не видно, но... Аня, там запечатлены вы с Глебом.

В голове зашумело. Мой отец собирал на меня компромат, чтобы держать на коротком поводке. Но Глеб?

– Показать тебе скриншот? – тихо спросил Олег, доставая телефон. – Я сделал только один кадр, чтобы понять, что за файл.

Он повернул ко мне экран. На небольшом снимке действительно смутно угадывалась комната Глеба – тёмная, освещённая только синеватым светом от монитора. Там была видна спина мужчины и знакомый силуэт.

Никакого сомнения. Это была его спальня. Это были мы.

Мои кости будто стали ватными. Все те месяцы, что я училась снова доверять людям, все те ночи, когда я верила его шёпоту и ласковым прикосновениям... Всё это было ложью?

– Тут есть ещё кое-что, – голос Олега звучал словно сквозь вату. – Это не просто видео. Это скрытая программа-шпион. Глеб искал её, чтобы удалить.

Но я уже не слушала. Я развернулась и практически выбежала из кабинета, не разбирая дороги.

Я шла по внутреннему дворику Академии, и осенний ветер жёг мне лицо. Внутри меня бушевала буря из боли, обиды и всепоглощающего стыда. Вся эта красивая сказка, все обещания – всё рухнуло в один миг.

Я дошла до корпуса, где находилась квартира Глеба, на автомате достала из кармана полученный у ворот ключ и вставила его в замочную скважину.

Дверь тихо открылась. В квартире было пусто и темно. На столе лежали его вещи, висел его привычный запах. Я бросила сумку на пол, добежала до ванной комнаты, опустилась на колени перед раковиной, и меня скрутил сильный приступ тошноты от подступивших слёз и осознания того, как больно меня предали.

Я ненавидела его. И больше всего на свете я ненавидела себя за то, что успела его полюбить.

Глава 27

Глеб

Встречи лучше не становились.

Андрей Максимович Сивов сидел напротив меня, состряпав на лице максимально заинтересованное выражение – будто ему реально было дело до того, что там бубнил парень справа от меня. Хотя, если честно, я без понятия, как ему это удавалось. Почти у каждого присутствующего здесь имелась своя история, кроме меня. Иногда Андрей Максимович давал мне спуску и позволял просто молча отсиживаться в углу, но в другие дни заставлял вываливать наружу всё, к чему судорожно цеплялся мой воспалённый мозг – эдакая болезненная жертва местным «богам зависимостей». При этом сам Сивов-старший о своих грехах распространяться не любил.

Меня это бесило до чёртиков. Несправедливо как-то: он знает обо мне всё до мельчайших подробностей, а я о нём – ровным счётом ничего.

Впрочем, у меня имелись и другие причины ловить его у кофемашины.

Я дождался, пока почти все разойдутся, и не спеша подошёл к нему.

– Слышал, Максим повел Тасю на Осенний бал? – зашёл я издалека, едва скрывая скуку. Через пару часов Аня Виноградова будет ждать меня у меня в комнате. Мысль о том, как она прижмётся ко мне под одеялом, если честно, мешает нормально соображать.

Андрей Максимович едва заметно кивнул, наливая кофе:

– Заглаживает вину за прошлый год, когда не смог её пригласить.

Я вытащил из кармана бланк отчётности и нетерпеливо переступил с ноги на ногу, пока он проставлял галочки в нужных графах и размашисто расписывался внизу.

– Можно личный вопрос? – спросил я, забирая бумагу. – От одного Демона «Олимпа» – другому.

– Валяй, – он сложил бланк и вернул его мне.

Я убрал бумагу в карман куртки. И раз уж я умел действовать только напролом, спросил напрямую:

– Что вообще за прикол с этой эмоциональной любовной зависимостью?

Андрей Максимович нахмурился, и на его лбу залегли глубокие морщины:

– В каком смысле?

Меньше всего на свете мне хотелось ковыряться в чужих слабостях, но любопытство взяло верх. Я скрестил руки на груди и качнул головой:

– Ну, я просто не понимаю. Почему считается, что если тебя тянет к человеку до беспамятства, то это болезнь? Вы это лечить пытаетесь? Или просто резко завязываете?

– Глеб, притормози, – он посмотрел на меня с легким удивлением, распахнув глаза от такого потока вопросов. – Господи, когда ты говоришь «личный вопрос», ты реально не стесняешься.

Я пожал плечами, делая вид, что мне всё равно:

– Вы знаете о моих азартных грешках больше, чем кто-либо. Не вижу причин стесняться.

Уголок его рта пополз вверх:

– Я слушаю про твои проблемы, потому что должен. Но что-то мне подсказывает, что мои тебя волнуют меньше всего.

– Это... – начал было я, но тут же вздохнул. – Ладно, правда. Сдаюсь.

Я смотрел, как он наливает кофе в одноразовый стаканчик.

– Я тут... встретил кое-кого, – буркнул я.

Андрей Максимович сделал паузу и сощурился:

– Серьёзно? Нашёл девушку, ради которой готов притормозить?

– Во-первых, с этой девушкой у нас всё просто отлично, у неё ко мне ноль претензий. А во-вторых... всё не так просто. Это не обычное увлечение. Всё куда серьёзнее, чем кажется.

Он, видимо, почувствовал фальшь в моих словах, потому что тут же с нажимом произнёс:

– Раз ты заговорил об этом, значит, задело за живое. И это хорошо, Глеб. Настоящее чувство – это не зависимость. Это связь.

Я поморщился от этого высокопарного слова:

– И каковы шансы у двух эмоционально пробитых людей создать эту самую «связь»? – я попытался сформулировать мысль, не выдавая лишнего. – Мне кажется, она похожа на меня. Ну, знаете... с приветом.

Андрей Максимович поднял руку, останавливая меня:

– С чего ты взял?

– Я не «взял», я вижу, – я строго посмотрел на него. – Ей нужно это ощущение страсти. Словно без этого она не чувствует себя живой. У неё вообще репутация той ещё бунтарки. Хотя, между нами, если бы она могла сбежать от этого, то сбежала бы не задумываясь. И поверьте, я делаю всё, чтобы ей было хорошо. Просто хочу понять.

Андрей Максимович почесал лоб, подбирая слова:

– Послушай, Глеб, не бывает одинаковых ситуаций. Но мы все ищем один и тот же дофаминовый всплеск. И если отвечать на твой вопрос: замена одной страсти другой не всегда спасает. Новые эмоции, новые риски, новые драмы...

– То есть вы хотите сказать, что она мне изменит? – в лоб спросил я.

– Нет, – вздохнул он. – Я говорю о том, что искать спасение в крайностях – разрушительный путь.

– Хм, – я смерил его взглядом. – Выходит, вы на этом зубы съели? Жене изменяли?

Прежде чем он успел ответить – да и не обязан он был отвечать на такую дерзость, – я продолжил:

– Не думаю, что у неё именно такой способ саморазрушения. И поверьте, у неё их хватает. Боже, она раньше постоянно так делала... Носила на запястье плотную резинку и щёлкала ею по коже каждый раз, когда нервничала.

Лицо Андрея Максимовича мгновенно изменилось. Краска сбежала с его щёк. Он медленно поднял руку и сжал пальцами переносицу, шумно втянув воздух носом:

– Пожалуйста, скажи мне, что ты сейчас говоришь не о той, о ком я думаю.

Я замер, а губы сами собой сжались в сухую линию. Запереться не получилось.

– Неужели это настолько очевидно? – буркнул я.

Когда он опустил руку, его лицо выражало крайнюю степень недовольства:

– Матерь Божья, Вилков, чем ты вообще думаешь?

Я попытался сохранить хладнокровие, хотя внутри всё закипало:

– Не понимаю, какое вам до этого дело.

– Ты только что сделал это моим делом! – он с силой грохнул стаканчик с кофе о стол, так что тёмная жидкость плеснула на пластиковую скатерть. – Послушай меня внимательно! Мне плевать на её репутацию! У этой девчонки есть шанс вырваться из всего этого ада! И меньше всего ей нужен очередной эгоистичный Вилков, который припадёт к ней и испортит ей жизнь! Снова!

Прежде чем я успел возразить, я осекся от ярости, вспыхнувшей в его глазах.

– Я знаю, что ты сделал для неё, – строго чеканил Сивов. – Она выглядит сильной и недоступной, но она слишком хрупкая, чтобы ты играл с ней в свои игры!

– Да почему вы думаете, что я играю?! – рявкнул я, полностью теряя показную уверенность. Щеки обжёг горячий румянец. – С чего вы взяли, что я просто развлекаюсь? Вы думаете, вы меня насквозь видите только потому, что я сижу в этой вашей группе? Да пошли вы!

Он удивлённо приподнял бровь:

– Кроме пары язвительных фразочек, которые я бы с радостью стёр из памяти, ты только и твердил, что всё это несерьёзно.

– Да конечно это серьёзно! – отчаянно выкрикнул я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. – С чего бы я вообще припёрся сюда и делал из себя полного идиота?! Да потому что я пытаясь понять, смогу ли я вообще сделать её счастливой или всё только испорчу!

Андрей Максимович качнул головой, и его голос звучал мягко, но оттого ещё более паршиво:

– Если оставить её в покое – это лучшее, что ты можешь для неё сделать... ты сделаешь это?

– Нет, – мой голос прозвучал твёрдо и непреклонно. – Не сделаю. Она сама приходит ко мне, понятно? Когда ей тяжело и не с кем поговорить, она идёт ко мне! И если вы думаете, что я смогу просто взять и оттолкнуть её...

Он на секунду замер, словно собираясь прочитать мне длинную нотацию.

– Понимаю, – перебил я его. – У меня получится быть для неё хорошим. Я точно знаю! Мне просто нужно, чтобы кто-то, чёрт возьми, сказал мне, как это сделать!

– Ради всего святого, Глеб, – Андрей Максимович устало потёр лицо. – Ты ничем не лучше своего брата Сергея. Вы не можете оставить в покое девушек, которых сами же сначала доводите до ручки. Что с вами со всеми не так?

– О, даже не знаю, – хмыкнул я с ядовитой ухмылкой. – Может, дело в наших отцах, которые думают только о власти и никогда не учили нас, как строить нормальные человеческие отношения?

Взгляд, который он на меня бросил, ясно дал понять, что удар попал точно в цель.

– Сваливать всё на воспитание можно долго, Глеб. Но тебе уже двадцать один. В какой-то момент придется взять ответственность на себя и стать мужчиной, заслуживающим второго шанса.

Я запустил пальцы в волосы и оглядел пустой кабинет с кругом пластмассовых стульев. А затем снова посмотрел на Сивова. На этот раз в моих глазах не было ни капли издевки.

– Так научите меня. Как?

* * *

Я вернулся в квартиру достаточно поздно – даже охранник на КПП Академии «Олимп», кажется, уже подремывал в своей будке. Поскольку я шел из клуба, на душе было паршиво, но не настолько, чтобы я не почувствовал знакомый трепет, подходя к дому.

Разговор с Андреем Максимовичем Сивовым затянулся дольше, чем я готов был признать кому-либо. Сивов задел меня за живое. Я никогда не стремился быть идеальным мажором вроде Даниила Волкова или Максима Сивова, переписывающим свою историю набело. Мне было плевать на репутацию. Но ради Ани... ради нее я впервые в жизни хотел стать нормальным человеком.

Когда я шагнул за порог квартиры, мягкий свет, пробивавшийся сквозь шторы, заставил меня немного расслабиться. Я уже собирался сбросить куртку и пойти прямо в спальню, но замер как вкопанный.

Что за чёрт?

Я нагнулся, чтобы поднять перевёрнутую настольную лампу, валявшуюся у ног. С третьего раза мне удалось поставить её на место.

В комнате будто пронёсся ураган. Бумаги были разбросаны по полу, журнальный столик перевёрнут. Из кухни виднелись открытые настежь дверцы гарнитура, из которых вытряхнули всё содержимое.

А в центре этого хаоса сидела Аня. Она сжалась в угол, поджав колени к груди, и смотрела на дверь, застыв от моего появления.

Я поднял руку:

– Что здесь, чёрт возьми, произошло?

Ответа не последовало – лишь долгий, пустой взгляд. В голове пронеслась страшная мысль: кто-то ворвался сюда? Парни из Заречья? Или люди директора Белых?

Я сделал шаг к ней и опомнился, только когда увидел, насколько покраснел её носик, а вокруг глаз залегли тёмные тени от слёз. Она плакала. А когда она заговорила, её голос сорвался на глухой, хриплый шепот:

– Я нашла.

– Что нашла? – я оглядел разгромленную комнату, чувствуя, как в груди закипает дурное предчувствие. – Ань, о чём ты?

– Видео, – она наконец подняла на меня глаза, но в её взгляде не было тепла. Она смотрела сквозь меня. – Я искала ту флешку.

Моё сердце пропустило удар. Кровь отлила от лица.

– Какую ещё флешку? – попытался съехать я, хотя понимал, что выгляжу жалко.

– Ты с самого начала со мной из-за этого? – в её голосе зазвенели стальные, ледяные нотки. – Ты держал запись из этой комнаты у себя, чтобы шантажировать моего отца?

Я застыл, не в силах вымолвить ни слова. Повисла тяжёлая, звенящая тишина.

– Ты будешь отпираться дальше? – её губы задрожали. – Мне не нужно угадывать, Глеб. Олег Белых показал мне скриншот. Превью с файла. И всё выглядит более чем убедительно.

«Олег, твою мать...» – мысленно проклял я сына директора.

Внутри всё оборвалось. Словно слова Сивова, сказанные несколько часов назад, настигли меня именно сейчас, превратившись в ядовитые стрелы.

– Ты должна послушать меня, – я сбросил сумку на пол и сделал шаг к ней. – Пожалуйста, Ань...

– Боже мой, – выдохнула она, закрывая лицо руками. Её плечи затряслись от бесшумных всхлипов. – Я не могу поверить, что ты сделал это со мной. Не могу поверить, что я тебе доверилась. Что со мной не так?

Её слова резали без ножа. В памяти вспыхнул разговор из той самой записи – я вспомнил, как она рассказывала мне про своего отца, про то, как боится снова оказаться обманутой. И сейчас я осознал: Аня никогда не будет ненавидеть меня так сильно, как ненавидит сама себя за эту слабость.

– Чёрт с ним! – рявкнул я, опустившись перед ней на колени. – Да, это правда! Послушай меня! Ты хочешь знать, зачем я это сделал?! Да потому что я паниковал! Твой отец грозился уничтожить всё, что мне дорого. Я искал рычаги давления на него, понимаешь? Я хотел перестраховаться! Я знал про эту хренову запись!

Я выпалил всё это прямо ей в лицо, потому что видеть презрение в её глазах было невозможно.

– Я сделал это, потому что хотел защитить себя! А не для того, чтобы причинить тебе боль!

Реакция была мгновенной. Аня рванулась вперёд. Её лицо исказилось от ярости, и прежде чем я успел уклониться, её ладонь с размаху врезалась мне в щеку. Вспышка боли обожгла скулу.

– Ты мразь! – закричала она, ударив меня кулаком в плечо, затем в грудь. – Ты паршивая мразь!

Я не защищался. Я принимал её удары, позволяя ей выплеснуть всё, что накопилось. Её пальцы впивались в мою куртку, она била меня до тех пор, пока силы окончательно не оставили её.

Аня бессильно опустила руки и сползла на пол, тяжело дыша.

– Всё это было ложью, – прошептала она, закрывая лицо растрёпанными волосами. – Каждое твоё слово.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с болью в груди:

– Аня, послушай меня. Запись у меня, но она зашифрована. Никто её не увидит. Я сдал эту флешку в залог, потому что проиграл, но я гарантирую тебе: файл не открыть без кода.

Она поджала губы, и из её глаз снова брызнули слёзы.

– Я защищала тебя перед другими, – тихо проговорила она. – Я говорила тебе то, что никому никогда не рассказывала...

Каждое её слово было подобно яду.

– Ты не слушаешь меня! – я попытался взять её за плечи, чтобы заставить посмотреть на меня. – Флешка в безопасности, Аня! Я всё исправлю!

Она оттолкнула мои руки и медленно поднялась на ноги. Поправила кофту, подняла с пола свою сумку и пошла к двери.

На пороге Аня на секунду замерла, но так и не повернулась.

– Запись может и зашифрована, – прошептала она, и её голос звучал абсолютно пусто. – Но то, что было между нами... больше не имеет никакого смысла.

Дверь хлопнула. Я остался один в разгромленной квартире, оглушённый звенящей тишиной.

* * *

Найти Гену в три часа ночи оказалось не такой сложной задачей, хотя район Заречья в это время суток выглядел мягко говоря недружелюбно. Поиски привели меня к полуподвальному заведению без вывески, где в задней комнате шла крупная игра в покер.

У меня не было денег, но имелось жгучее желание вернуть то, что принадлежало мне.

Гена восседал на кожаном диване с сигаретой в зубах. Увидев меня, он ухмыльнулся:

– О, Вилков! Сорвался-таки с катушек? Решил отыграться?

Я подошел к его столу, игнорируя смешки его охранников, и оперся руками о край:

– Мне нужно забрать ту флешку назад.

Гена выпустил клубок сизого дыма и прищурился:

– Без проблем. С тебя двадцать миллионов. То, что на флешке, стоит дорого.

Ещё бы не дорого, – мысленно усмехнулся я, почувствовав, как желчь подступает к горлу. Там вся наша интимная жизнь с Аней... и чёртовы финансовые отчёты её отца, ради которых половина влиятельных людей края готова пойти на всё что угодно.

– Двадцать? – я нахмурился. – Мы договаривались на пятнадцать! Это грабёж.

– Это бизнес, сынок, – Гена вальяжно откинулся на спинку дивана. – И вообще, ты должен сказать мне спасибо. Сивов-старший уже ищет этот архив. Люди твоих предков тоже носом роют. Так что цена выросла.

Внутри у меня всё закипело:

– Ты не посмеешь продать её кому-то другому!

– А ты заставь меня, – Гена ухмыльнулся, перекладывая сигарету в угол рта. – У тебя есть пара дней, Вилков. Достань деньги, и флешка твоя. Не достанешь – её заберёт тот, кто заплатит больше.

Я сжал кулаки так, что ногти въелись в ладони. Я знал этот расклад. Я снова оказался в долгах, снова на самом дне.

Но на этот раз на кону стояли не просто деньги. На кону была Аня. И я был готов перевернуть весь город, но вернуть её доверие.