Текст книги "Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей (СИ)"
Автор книги: Валентина Зайцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)
Все эти интриги вокруг нашего прошлого выбили меня из колеи. Оба моих бывших приятеля и Светлана пытались испортить мне жизнь, и Аня, казалось, была частью этого плана. Но смотря на то, как она упорно борется за каждый гребок, я начинаю сомневаться. Жаль только, что игра зашла слишком далеко.
После занятий я возвращаюсь из бассейна в своё скромное жильё. Прежде студгородок и наша компания казались мне центром вселенной, а теперь я чувствую себя здесь посторонним.
Голод заставляет меня выбраться из комнаты и пойти в столовую. Я поднимаюсь по знакомым ступеням, но привычного чувства принадлежности к этому месту больше нет. Студенты за столами перешептываются, глядя в мою сторону. Мой взгляд невольно падает на центральный стол – место, где раньше собиралась наша элита, клуб «Демонов». Сейчас там пусто.
– Глеб, ты выглядишь потерянным, – раздаётся голос преподавательницы Розановой, за преподавательским столиком. – Присядешь?
Я неохотно опускаюсь на свободный стул рядом с ней и коллегой. Вокруг шумят студенты. За соседним большим столом расположилась компания парней из спортивной секции, а чуть дальше я замечаю новую фигуру.
Высокий, подтянутый парень с резкими чертами лица уверенно шагает через зал и направляется прямо к столику, где сидят Аня, Тася и Карина.
– Кто это? – невзначай интересуюсь я.
– О, это Олег Белых, – отвечает Розанова. – Перевёлся к нам из другого корпуса.
Парень открыто улыбается Ане, а она отвечает ему мягкой улыбкой, наклоняясь ближе. Его взгляд на мгновение соскальзывает на её плечи, и внутри меня мгновенно закипает раздражение.
Я доедаю в полном молчании, встаю и выхожу из столовой. Мои ноги сами несут меня через весь академический двор к старой кирпичной башне – месту, которое студенты называют Башней Демона. Солнце уже садится, отбрасывая длинные тени на старинную кладку.
Поднимаясь по узкой деревянной лестнице, я ощущаю знакомый запах сухой древесины и пыли. Именно здесь, на верхней площадке, на массивных балках вырезаны инициалы членов нашего закрытого братства. Настоящая традиция, которая передавалась из года в год.
Я подхожу ближе и разглядываю тёмное дерево. Вот знаки прошлых выпускников, вот инициалы моих бывших друзей... И совсем свежая резьба – буквенные знаки, которые я раньше не замечал.
Мысль о проделках Ани снова возвращается, но затем переключается на её брата. Неужели они действительно приняли этого парня в свои круги?
Внезапно снизу доносится тихий скрип дверных петель. Эхо шагов раздаётся на первом этаже. В башне есть только одна закрытая дверь, ведущая в старый архив. Я тихо спускаюсь и дергаю за ручку, но она заперта. Возможно, мне просто показалось.
Я выхожу из башни и иду обратно по внутреннему двору. На улице уже почти стемнело. Возле скамейки под фонарём я замечаю Аню, Карину и Олега. Они рассматривают что-то в телефоне Олега и весело смеются. Аня закидывает голову, и её искренний, звонкий смех разносится по тихой аллее.
Смотреть на это невыносимо. Я слишком хорошо помню, как ещё вчера она дрожала в моих руках, как ловила каждый мой взгляд и выдох. Помню, как мне хотелось защитить её и одновременно прижать к себе, заставив забыть обо всём на свете.
И если сейчас ей кажется, что она может просто так перешагнуть через всё, что было между нами, и смеяться в компании другого... Что ж, она глубоко ошибается. Я не намерен отступать.
* * *
Стоило мне шагнуть за порог клуба «Аид», как внутри всё наконец улеглось. Я снова почувствовал себя в своей тарелке, будто вернулся в собственную кожу. Вчерашняя ночь была первой за долгое время, когда я оставил заведение на своих ребят – с тех самых пор, как дядя Геннадий решил устроить себе временный «офис» прямо в моей VIP-зоне. Сама мысль об этом заставляла меня дергаться и стискивать зубы от досады.
Костя встретил меня на входе быстрым, крепким хлопком ладонью о ладонь.
– Ещё как поднялись, – процедил он, с сочувствием глянув на меня. – Гена со своей шайкой наверху.
Я ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул и прошёл вглубь задымлённого зала. По вторникам народу у нас обычно немного, поэтому найти Гену и его шестёрок, вальяжно развалившихся в мягкой ложе на балконе, не составило никакого труда. Они смотрелись здесь как бельмо на глазу – в своих дешевых, кричащих костюмах, которые изо всех сил пытались сойти за элитный пошив. Это были далеко не суровые и молчаливые воротилы старой закалки, к которым привык мой отец. Никакого дорогого табака или коллекционного коньяка – просто дворовые паркетные хищники, изо всех сил играющие в опасных боссов и донашивающие чужие повадки.
Гена встретил меня скользкой, маслянистой ухмылкой и протянул широкую ладонь.
– А вот и наш маленький принц пожаловал! – с фальшивым радушием пробасил он.
Вместо рукопожатия я достал из кармана чёрную флешку и подбросил её на ладони, заставив его глазки жадно блеснуть.
– Вот это, – сказал я, чуть качнув накопитель между пальцами, – сшибает ровно половину моего долга.
Его приторная ухмылка тут же сменилась тяжёлым, въедливым взглядом.
– Так ты всё-таки дожал эту недотрогу?
– Всё ровно так, как я и говорил, – я пожал плечами и вальяжно скользнул на диван напротив него, крутя флешку между пальцами с ловкостью фокусника. – Компромат у меня. Всё зафиксировано.
Он протянул свою клешню, намереваясь цапнуть флешку, но я мгновенно сжал кулак и убрал руку.
– Не торопись, дядь Ген. Своим нужно делиться, но не в этом случае. Я не дам этой записи уйти «в народ». Забыл, что у меня и так уже висит два предупреждения за сливы видео в сеть? Еще одного скандала я не переживу.
Гена изогнул редкую бровь, недоверчиво прищурившись: – И я должен верить тебе на слово, Глеб?
Я сделал знак подошедшей Тамаре, давая понять, что мне нужен напиток, а затем перевёл взгляд на ростовщика: – Посмотрим вместе. Позже, без свидетелей и без лишних телефонов.
Он снова оскалился, но спорить не стал: – Ладно, будь по-твоему. Хитрый ты жук.
Пряча флешку обратно в глубь кармана, я ощутил странный укол тревоги – всё складывалось слишком гладко. Гена медленно отпил из своего бокала с дешёвой водкой, не сводя с меня липкого взгляда, а затем, словно между прочим, махнул рукой в сторону, подзывая троих своих подручных.
Это плохой знак. Гена зовёт одного амбала, только когда пахнет жареным, но сделка ещё терпит. Один человек – это просто сила. Два – важный разговор. А тут он зовёт сразу троих... Ставки взлетели до небес.
Чёрт бы тебя побрал, Гена.
Я смерил холодным взглядом одного из приближающихся «быков» по кличке Грязный – парня, который полностью оправдывал своё прозвище как внешне, так и душой.
– Ты подзываешь их, чтобы спросить, умывался ли Грязный хотя бы в этом месяце? – бросил я с ленивым презрением. – Потому что шансы у него так себе.
Они с гулом завалились в ложу. Грязный грузно плюхнулся прямо рядом со мной, вынуждая меня брезгливо отодвинуться к самому краю и едва заметно скривить губы.
– Думаю, этот расклад тебе понравится, Глеб, – ухмыльнулся Гена, довольный произведённым эффектом. – Всё, как ты любишь: азарт, высокий риск, интрига и отличный куш.
Я постарался сделать максимально равнодушное лицо, хотя внутри всё сжалось: – Я больше не играю.
Гена посмотрел на мой карман, где пряталась флешка, и раскатисто хохотнул, поднимая свой стакан: – Ну да, конечно! Хорошая шутка, оценил.
– Это не шутка, – сухо отрезал я.
Он хлопнул ладонями по столу, всплеснув руками: – Ой, да ладно тебе! Завязать он решил... Все вы так говорите перед очередным заплывом. – Гена переглянулся с Грязным и с показушным вздохом продолжил: – Тебе не о чем переживать, Вилков. Это даже не совсем пари. Скорее... небольшое поручение. Деловое предложение.
– У меня уже есть работа, – я строго перебил его, скрестив руки на груди. – Даже две, если ты забыл. И я не один из твоих дворовых шестёрок. Я уже покрыл половину своего долга, да ещё и с клуба ты ежемесячно снимаешь по миллиону наличными. Мне осталось отдать четыре миллиона, и к зиме я полностью перекрою эту дыру.
Гена театрально нахмурился, качая головой: – Ты даже не спросил, какой куш тебя ждёт на финише! Неудивительно, что ты просадил целые десять миллионов и оказался в такой глубокой яме. Ты совершенно не умеешь вести бизнес, парень.
– Мне всё равно, – соврал я, даже не моргнув.
Была веская причина, почему я никогда не хотел знать размер «награды» – финал всегда затуманивал разум. Он был слишком заманчивым. Некоторые считали меня игроманом, но они ошибались лишь наполовину. Меня манил не сам процесс игры. Меня пьянила победа. Власть. Ощущение того, что ты сделал верный ход и смотришь, как твой противник медленно идет ко дну. Я уже знал, что Гена проиграет. Я выплачу ему всё до единой копейки и даже процента лишнего не отдам.
Но я должен был догадаться, что он так просто не отвяжется.
Он долго и въедливо смотрел на меня, просчитывая что-то в своей хищной голове.
– А что насчёт неё? – вдруг тихо спросил он. – Насчёт этой девчонки... Ани Виноградовой?
Я нарочито скучающе отвёл взгляд в сторону: – А что Виноградова?
– Виноградова... – повторил Гена, словно смакуя эту фамилию. – Надо же, какая удача! Её папаша, Илья Виноградов, как раз сейчас разворачивает свою предвыборную кампанию. Метит прямиком в депутаты Законодательного Собрания края. – Он повернулся к Грязному и с ухмылкой пояснил: – Уважаемый человек, большие деньги, высокий пост... Настоящая золотая жила.
Я выдохнул короткий, лишённый веселья смешок и качнул головой: – Так вот почему ты так допытывался, смогу ли я подобраться к ней поближе... Ну конечно. Кто бы сомневался.
Гена оживился, его брови заходили ходуном: – Считай это маркетинговым исследованием! Раз уж нам выпал такой шанс, было бы глупо им не воспользоваться. – Его лицо мгновенно изменилось, став жестким и цепким. Вся наигранная доброта слетела за секунду. – Подберись к этой девчонке поближе. Найди на её папашу хороший компромат – и я полностью спишу твои долги. И клуб останется за тобой. Более того, я верну тебе те деньги, что уже забрал из твоей выручки. И даже не заставлю показывать то видео, что ты записал.
– Господи... – выдохнул я, закидывая голову назад. – Аня и её брат даже не живут дома. Они оба учатся на полном пансионе в нашей элитной «Академии Олимп».
– И кто ещё из наших знакомых живет в этом пафосном заведении для мажоров? – Гена хмыкнул, задумчиво потирая подбородок. – Ах да, точно! Ты. Да это же прямой доступ ко всем семейным тайнам двадцать четыре на семь! Уж ты-то точно сможешь вынюхать всё, что нужно.
В этой игре Гена не мог проиграть. Ни при каких раскладах. Либо я ничего ему не достаю, и он забирает мой клуб за долги, либо я приношу ему грязь на Виноградова, и он проворачивает аферу куда крупнее. Во рту появился тошнотворный, горький привкус. Никакого спортивного интереса. Никакого чистого азарта.
– Мы с Аней терпеть друг друга не можем, – отрезал я, глядя ему прямо в глаза. – Я не смогу к ней подобраться.
Гена громко фыркнул: – Слушай, Вилков, если ты смог затащить её в постель, значит, сможешь и подружиться. Молодые девчонки быстро привязываются, если правильный парень проявляет к ним немного внимания. Тебе просто нужно включить своего «прекрасного принца».
На этот раз я разразился искренним, хотя и мрачным смехом: – Ты вообще ничего о ней не знаешь, дядь Ген. Она совершенно не из таких.
– Возможно, – легко согласился он, и в его глазах блеснул опасный огонёк. – Зато ты её знаешь.
Моя улыбка тут же погасла, а губы сжались в узкую линию. Для Гены здесь действительно не было риска. А для Ани? Если я соглашусь и пойду до конца, я легко могу представить, чем это закончится. Она станет причиной краха собственной семьи. Все отвернутся от неё. Репутация будет уничтожена навсегда. Она станет такой же изгоем, как и я. И всё только потому, что не смогла устоять перед парнем, которого считает самым невыносимым человеком на свете.
Вот она, настоящая цель. Точный контрольный выстрел.
– К чёрту всё, – я дернул плечом и приподнял свой стакан. – Погнали. Почему бы и нет?
Самым паршивым была его реакция – Гена просиял с злой, торжествующей ухмылкой.
– Ну, за успешное сотрудничество! – провозгласил он, подзывая шестёрок.
Они со звоном сдвинули свои бокалы, и я с неохотой прикоснулся своим стеклом к их посуде.
Я сделал глубокий глоток, уже точно зная: я найду способ сделать так, чтобы проиграл и он тоже. Теперь я понимал, почему чувствовал себя таким потерянным в последнее время. Вся эта система власти, все эти иерархии... Дядя Гена, Белых, Аня Виноградова. Они думают, что именно они дергают за ниточки и управляют моей жизнью.
Но это не так. Со времён школы мне ничего не давалось просто и понятно. Всё смешалось, превратившись в хаос, где каждый пытался выкарабкаться наверх без какого-либо плана. Это не похоже на наш закрытый орден «Демонов», где для каждого из нас с самого первого дня было уготовано своё почётное место. Взрослая жизнь оказалась просто трухлявой, гниющей доской, на которой ещё никто не выжег моё имя. И никто не собирался делать это за меня.
Значит, мне придётся вырезать его самому.
Глава 7
Аня
Каждый раз, когда в моём шкафчике в коридоре появляется этот знакомый фирменный чёрный конверт, у меня по коже пробегает сухая дрожь, а волоски на затылке встают дыбом. Я невольно замираю и нервно оглядываюсь по сторонам, всматриваясь в бесконечную вереницу академических коридоров. Я так до сих пор и не узнала, кто именно присылает эти конверты. С самого начала я свято верила, что за этим стоят те самые таинственные люди в масках, которые принимали нас в наше тайное общество в прошлом году. А может, всё это время их отправлял кто-то один из них.
И хотя нас осталось всего трое, мы по-прежнему строго придерживаемся правила подниматься в Башню поодиночке. Но сейчас мне точно не до соблюдения вековых ритуалов. Я быстро преодолеваю пыльные пролёты старой крутой лестницы, вынужденная опираться на деревянные перила. Шагать приходится гораздо медленнее, чем обычно: бёдра и плечи до сих пор ноют от адской боли. Я из всех сил стараюсь не думать об этой боли – и уж тем более о том, как именно я её получила... хотя это чертовски трудно. В голове крутится лишь одна тревожная мысль: я всё ещё с замиранием сердца жду звонка от своего врача с результатами анализов.
«Что же на самом деле произошло с Глебом?..»
«Проявления безрассудства и опасные импульсивные поступки вроде незащищённых контактов...» – именно так охарактеризовала моё поведение психолог, у которой я наблюдалась. Тогда, на приёме, я лишь мысленно отмахнулась от её слов. Подумаешь, экая важность! К тому же у меня периодически случаются эмоциональные срывы, когда всё валится из рук. Интимные связи для меня – это просто лёгкий способ сбросить накопившийся стресс, своеобразный клапан для выпуска пара. Перезагрузка, которая всегда срабатывала. Я ведь всегда была умницей, осторожной и рассудительной девушкой... Всегда.
До сегодняшнего дня.
Я первой поднимаюсь в наше тайное убежище в Башне. Подойдя к небольшому столу, за которым Тимур обычно проводил наши собрания, я замечаю странную записку.
«Вас осталось всего трое. Внутри этого конверта лежит флешка – единственная сохранившаяся копия ваших признаний при посвящении. Уничтожьте её или сберегите. Теперь вам решать, как переписать правила и пополнить наши ряды. Выбирайте мудро. Ошибётесь – и пеняйте на себя. Выберите достойных. Судьба «Демонов» теперь целиком на вашей совести».
Сзади раздаётся едва слышный шорох тихих шагов, и в дверном проёме появляется Карина. Подняв над головой записку и флешку, я поясняю: – Похоже, нам оставили инструкции.
Карина замирает на месте и пристально всматривается в крошечный чёрный пластиковый прямоугольник у меня в руке. – Это что... то самое?
– Наши откровения, – киваю я и переворачиваю флешку на ладони. – И если верить записке, это единственный существующий экземпляр.
– Как думаешь, кто её оставил?
Я неопределённо пожимаю плечами, пытаясь казаться абсолютно спокойной и безразличной: – Чёрт его знает.
Карина медленно подлипает ко мне ближе, внимательно сканируя моё лицо, а затем её взгляд останавливается на моём лбу: – Эй, да что с тобой такое? Почему ты на меня так смотришь? Опять ходила в бассейн? – Она чуть наклоняет голову, разглядывая меня с искренним замешательством. – Ты выглядишь... с одной стороны, невероятно свежей и отдохнувшей, а с другой – будто проплакала всю ночь напролёт.
Я еле подавляю нервный смешок. Что ж, это довольно точно описывает тот разброд и шатание, что творятся у меня в душе. То, что произошло с Глебом Вилковым, было чистой воды безумием. Безрассудным, импульсивным и граничащим с причинением вреда самой себе. Настоящий эмоциональный срыв. Вернувшись в свою комнату, я два часа просидела на кровати, уставившись в одну точку, не в силах даже взглянуть на собственное тело и на те следы, что он на мне оставил. Я даже заставить себя поесть не могла – тошнота подступала к горлу от одного только чувства стыда и вины. А когда я представляю, какими глазами на меня посмотрел бы Сергей... Или Тая... Да меня просто сжирает ужас при мысли о том, что они могут обо всём узнать! Мне хочется провалиться сквозь землю и сгореть со стыда.
И всё же... Несмотря ни на что... Несмотря на всю эту дикость... Я никак не могу выбросить Глеба Вилкова из своей головы.
Господи, а ведь он чертовски хорош собой. Настоящий порочный красавец. О таких роковых и опасных мужчинах поэты Серебряного века слагали свои самые тёмные, драматичные стихи. Но не могу же я признаться в этом девчонкам! Они же меня просто на куски разорвут.
– Та-а-ак, всё намного проще, – выдавливаю я из себя максимально непринуждённый тон. – Глеб – редкий мерзавец, и Бог свидетель, он точно не облегчит нам жизнь. Но мне кажется, я справлюсь. В конце концов, после общения с нашей краевой элитой меня уже трудно чем-то испугать.
– Серьёзно? – Карина скептически приподнимает бровь, и на её лице расплывается сдержанная ухмылка.
– Абсолютно, – резко чеканю я. – Так, ближе к делу. Даже если Глеб со своими хамскими замашками не способен нормально разговаривать, директор хотя бы попытался быстро всё замять, едва понял, что Глеб опять взялся за старое. Мне кажется, директору не всё равно. Ну или он просто не хочет лишних проблем, в чём я его прекрасно понимаю.
Карина сочувственно вздыхает, глядя на меня с лёгкой грустью: – И всё-таки ты плакала. Эта записка и твои вечные переживания... У тебя нос всегда краснеет, как у деда мороза, когда ты поревешь, и никаким тональником это не замажешь.
– Да ерунда – это всё, – я закатываю глаза и отмахиваюсь. – Девичьи нервы, усталость и глупые сплетни в коридорах. Обычная перегрузка.
Карина смерила меня долгим, слишком внимательным взглядом, который мне совсем не понравился. Готова спорить, она уже в курсе тех шепотков, что ползут за моей спиной по всей академии.
В этот момент дверь снова скрипит, и в комнату, неуклюже переставляя ноги, заходит Тая. Она обводит озадаченным взглядом полупустое помещение Башни и вздыхает: – Да уж... Ну и атмосфера.
– Нас осталось всего трое, – говорит Карина, усаживаясь на своё привычное место. – М-да, мужского общества нам теперь явно будет не хватать.
Тая, расскажи мне лучше ты!
Тая присаживается на один из свободных стульев и вопросительно кивает на бумажку у меня в руках: – Это ещё что такое?
– Послание от «анонима» – от того, кто сейчас дергает за ниточки в этом шоу, – объясняю я и зачитываю записку вслух, после чего показываю им флешку. Достав из сумочки блокнот и ручку, я добавляю: – Похоже, нам нужно набрать новую команду «Демонов». Есть идеи?
– Ну, если брать по праву преемственности, то Кирилл учится на втором курсе, – размышляет Карина. А Кирилл, между прочим, её родной брат. – Он играет в хоккей и довольно популярен среди парней. Правда, не такой отчаянный, как ты, и, как по мне, не такой интересный.
Я записываю его имя в блокнот, но тут же добавляю от себя: – Слушайте, в правилах ведь нигде не сказано, что «Демонами» обязательно должны быть только парни.
Карина задумчиво прищуривается: – А это могло бы быть любопытно... – Мы обмениваемся быстрыми, понимающими ухмылками: – Хотя, если честно, мне бы очень хотелось пригласить Руслана Адамова.
– О-о-о! – Тая радостно хлопает в ладоши. – Однозначно «да» за Руслана! Он такой милашка! И вообще не похож на этих пафосных плохих парней.
– Зато он точно не «девчонка-недотрога», – с легким смешком замечает Карина. – А если серьёзно, парни нам в любом случае понадобятся. Помните наши ритуалы и испытания?
– Толково мыслишь, – соглашаюсь я, отказываясь от мысли делать исключительно женский состав. С кивком я вношу имя Руслана в список: – Мы можем просто давать кандидатам выбор – хотят они быть в основном составе «Демонов» или просто помогать нам.
– А как насчёт новенького, Олега? – подаёт голос Тая, и её глаза загадочно блестят.
Карина слегка гладит пальцами свои французские косички и смущённо улыбается: – А он... ну, вполне симпатичный, правда?
Я удивлённо смотрю на неё. За всё время нашей учёбы я, кажется, ни разу не видела, чтобы Карина проявляла к кому-то подобный искренний интерес. – Ого, ну надо же! Оказывается, у нашей Карины есть чувства! Ну да, согласна, парень действительно ничего так.
– Говорят, он сын директора Белых, – подхватывает Тая. – Разве такой блат нам не пригодится?
– Может быть, – я задумчиво стучу ручкой по подбородку. – Давайте разузнаем о нём побольше. Вдруг он окажется отличным прикрытием.
Улыбка Карины тут же гаснет, и она серьёзно качает головой: – Нет, девчонки, я не могу так рисковать в этом году. Только не перед поступлением в университет! Мама и так мне всю плешь проела из-за этих ранних заявок. Мне меньше всего нужны проблемы с дисциплиной только потому, что мы позвали в компанию не того человека.
Я смотрю на неё и понимаю: она рассуждает головой, а не эмоциями. И в этом её главная сила.
– Все кандидаты пройдут самую жестокую проверку, – уверяю я её. – Кого ещё позовём? Нам нужно ещё пару человек.
Следующие десять минут мы накидываем варианты: Борис Смирнов, Костя Медведев, Петя Новиков... Тая неожиданно предлагает: – А что насчёт Алисы и Аллы?
– Ты смеёшься? – я ошарашенно вылупливаюсь на неё. – Они же с Аллой не разлей вода!
– Ну и что? – парирует Тая. – Алла – чирлидерша, учится на курс младше. И при всей своей дружбе с Алисой, когда у той начались непонятные терки с Глебом, Алла мгновенно от неё открестилась. Она даже хотела бросить секцию, так что дурой её точно не назовёшь.
Тая сохраняет невозмутимое выражение лица, пока не переводит на меня лукавый взгляд: – А как насчёт твоей новой соседки по комнате?
– Жанна? – срываюсь я. – Ты серьезно?
– Она симпатичная, – пожала плечами Тая. – Я видела её оценки – одни пятёрки, соображает отлично. Ну и богатая, само собой...
– Вот именно, – хмурюсь я. – Она из Воробьёвки. Настоящая провинциальная мажорка. В «Олимпе» всего несколько дней, а уже строит из себя неприступную недотрогу. С какой стати ей хранить верность нашему ордену? Если она пронюхает про «Демонов» и побежит закладывать нас руководству, нам всем настанет крышка!
Мы молча смотрим друг на друга, понимая всю сложность ситуации.
– Да уж, попали, – вздыхает Тая.
– Полные идиоты! – соглашаюсь я. – И как только нам доверили набирать новый состав?
– Проблема в том, что мы ищем не там, – задумчиво произносит Карина. – Нам нужны надежные, верные люди, а мы вспоминаем только о наших грехах. Помните ту самую первую ночь? Нам казалось, что мы окружены лгунами и лицемерами. Но именно наш общий секрет, наша прошлые ошибки и сплотили нас.
Карина улыбается, и Тая кивает в ответ: – Значит, хватит искать идеальных кандидатов. Нужно искать идеальных «Демонов». А это далеко не одно и то же.
– Точно, – выпрямляется Тая. – Пора спрятать личные обиды подальше.
– Согласна, – я киваю. – Мы смотрим на ситуацию под неправильным углом. «Демонам» нужны дерзкие, бесстрашные и стойкие парни. Те, кто не боятся вляпаться в неприятности и имеют хоть какую-то репутацию. Если бы Тимур или Сергей были здесь, они бы давно подсказали нам пару имен. Но их нет. И знаете... мне кажется, в академии есть один человек, который идеально подходит на роль «Демона»... Ну, с определёнными оговорками.
– Кто? – хмурится Тая.
Но Карина сразу понимает, о ком я: – Глеб? Ты это сейчас серьёзно? Он же буквально разрушил наш прошлый состав!
– Нет-нет, я знаю, знаю! – быстро поправляюсь я, пытаясь загладить вину. – Я сама не понимаю, зачем это сказала.
Но в глубине души я знаю причину. Я знаю свои слабости и пороки. Мой психолог была права: меня тянет к опасности. Если бы кто-то сказал мне пару дней назад, что я буду защищать этого парня, я бы рассмеялась ему в лицо. Но мне нужно было понять, с кем я имею дело – смог ли Глеб выстроить вокруг себя непробиваемую стену или я всё же задела его за живое. И ответа на этот вопрос у меня пока нет.
И именно в этот момент я с ужасом осознаю: я просто ищу любой предлог, чтобы снова поговорить с ним. Быть рядом с ним. Снова почувствовать эту опасную грань...
Господи, какая же я дура.
– Я знаю, что ты ходишь с ним на тренировки в бассейн, – предостерегающе говорит Тая. – Но я бы не советовала тебе крутиться возле Глеба. Он слишком хитер, манипулятивен и скользок. Я ему не верю.
– Я тоже, – киваю я, хотя прекрасно понимаю: мой выбор сходить к нему в кабинет вообще не имел отношения к доверию. Просто такие парни, как Глеб, привлекают именно своей опасностью. Это чистая психология.
Тая и Карина слишком правильные, чтобы понять это.
– Ты права, – с улыбкой говорю я Тае. – Нам лучше дергаться от каждого шуршания, чем подпускать его близко. Лучше точно знать, где он и чем занят, чем гадать, кто станет его следующей жертвой.
– Это разумно, – подводит итог Карина. – У вас с ним сложное прошлое, и никто не осудит тебя за то, что тебе неуютно рядом с ним. Я всё же думаю, что лучше держать его на расстоянии.
Она забирает у меня блокнот и начинает аккуратно переносить наши варианты. Вместе мы набрасываем ещё несколько имён и договариваемся встретиться через пару дней, чтобы сравнить списки и утвердить финальный состав.
– А с этим что делать? – Карина указывает пальцем на чёрную флешку.
Тая переводит взгляд на меня: – У меня и так проблемы с этими успокоительными, так что терять мне особо нечего. Выбирайте сами.
Улыбнувшись, я смотрю на Карину: – Думаешь о том же, о чём и я?
– Уничтожить её?
– Именно! – я оглядываюсь по сторонам в поисках подходящего места. – Но не носить же её с собой, пока мы всё не обустроим.
Я подхожу к старому неприметному жестяному сундучку из-под сладостей – секретнику «Демонов» – и прячу флешку глубоко вовнутрь.
Запирая Башню и спускаясь вниз тем же путём, по одному, я ловлю себя на мысли о том, как я рада, что у нас всё ещё есть наше тайное общество – пусть даже перед нами стоит почти невыполнимая задача. Потому что, если я хочу выбросить Глеба Вилкова и всё, что между нами произошло, из своей головы, мне понадобится как можно больше отвлекающих факторов.
* * *
– Виноградова! – рявкает Глеб, и его ледяные синие глаза едва скользят по мне. – Плыви в дальний конец бассейна и отрабатывай держание на воде. Адамов, а мы с тобой пока разберёмся с этим недоразумением, которое ты называешь плаванием.
Руслан бросает на меня умоляющий взгляд – меньше всего на свете ему хочется оставаться наедине с Вилковым. Я сочувственно улыбаюсь ему в ответ. Глеб сегодня просто не в духе... То есть, планка его паршивого настроения и так обычно под потолком, но сейчас он выглядит дерганым и крайне нетерпеливым.
Я медленно гребу к глубокой части бассейна, чувствуя, как вода становится всё прохладнее. Если я надеялась, что ночное происшествие и страх утонуть принесут мне какое-то волшебное озарение или избавят от фобии, то я жестоко ошиблась. Напротив, теперь всё заставляет меня нервничать ещё сильнее.
Абсолютно всё.
Чуть не утонула. Поведение Глеба. То, что произошло между нами ночью... То, что я согласилась на это. Страх ждать результаты анализов из клиники. Параноидальная мысль: а вдруг кто-то видел? Постоянное чувство стыда и вины перед Таей за то, что приходится притворяться святошей. И эта резинка от купальника, которая натянута так, что уже почти не держит.
Щёлк! Щёлк!
Всё это закружило меня в безумном пике. Но Тая права: я всего лишь человек. Ничего неисправимого не произошло. У меня просто была секунда слабости. Но кто сможет меня за это осудить?
Я делаю глубокий вдох, когда ноги перестают доставать до дна, и отчаянно барахтаюсь, пытаясь удержаться на плаву. Судорога моментально сжимает горло. Паника накатывает волной, и я начинаю беспорядочно колотить руками по воде, уходя под воду. В последний момент пальцами удаётся зацепиться за холодный кафельный бортик. Я зависаю на нем, тяжело и часто дыша, отхаркивая воду. Пугливо бросаю взгляд на Руслана и Глеба, но, к счастью, ни тот, ни другой на меня не смотрят. Меньше всего мне нужно, чтобы Вилков понял, насколько я не готова к этим занятиям. Держится на воде даже первоклассник! Стыдоба...
Капли воды падают на мою руку. Я поднимаю голову и вижу незнакомого парня.
– Помощь нужна? – улыбается он белоснежной улыбкой. В его светлых глазах пляшут озорные искорки. Я готова отдать всё на свете, чтобы выбраться из этой воды.
– Немного... – выдавливаю я, мечтая только о сухой суше.
Он протягивает мне широкую ладонь и одним легким движением вытягивает меня на бортик, играя бицепсом. Я немного оступаюсь, и он подхватывает меня за талию, удерживая от падения.
– Я Женя, – представляет он, откидывая мокрые волосы с лба.
Щёлк! Щёлк!
– Привет, Женя. Я Аня.
Его зелёные глаза искрятся отблесками воды: – Ты же знаешь Костю Медведева, да?
Я чуть наклоняю голову, пытаясь вспомнить: – Ну... Да, вроде пересекались. Вы друзья?
Он неопределенно пожимает плечами, а я бегло осматриваю его подтянутый кубиками пресс. Щёлк! И как это я раньше его не замечала? – А ты с какого курса?
– Я первокурсник, – слегка смущается он.
Что ж...Щёлк! Теперь понятно.
Не успеваю я ответить, как над сводами бассейна разносится громовой, знакомый до боли голос:
– Виноградова!
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. К нам тяжелым, уверенным шагом направляется Глеб, нацепив свою самую мрачную и хищную физиономию. Женя тут же отдёргивает руку и отступает на шаг, а Глеб даже не удостаивает его взглядом, обращаясь только ко мне:
– Раз уж у тебя нет никакого желания учиться плавать, останешься после уроков и выдраишь тут всё до блеска.
