Текст книги "Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей (СИ)"

Автор книги: Валентина Зайцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Глава 20

Аня

Я никогда раньше не видела Глеба в таком состоянии. Обычно он держится невероятно собранно, сдержанно и со сдержанным превосходством. Годами я жила с убеждением, что этого человека вообще ничто не способно вывести из равновесия. Даже в последнее время, когда он выглядел откровенно уставшим и слегка измотанным, в нем всё равно сохранялась та самая безупречная, надменная уверенность, словно все проблемы вокруг – лишь временное и досадное недоразумение.

Но сейчас в его глазах бушевало нечто дикое, почти безумное. Плечо едва заметно поддрагивало от сдерживаемого напряжения. Я уже видела такой взгляд. Только никогда не у Глеба.

Этот дикий, неуправляемый порыв делал его слишком похожим на Сергея.

– Эй, – тихо позвала я, пытаясь заставить его посмотреть мне в глаза. На самом кончике его носа прилип одинокий серебряный блёсток, и в любое другое время это выглядело бы безумно комично, но сейчас у меня просто сжалось сердце от жгучей вины. – Расскажи мне, что происходит.

Когда он ничего не ответил, лишь рвано и тяжело вздохнул, я осторожно коснулась его сжатого кулака.

– Помнишь, ты сам говорил мне: когда становится совсем паршиво и хочется наделать глупостей, нужно делиться? Ты тоже можешь прийти ко мне.

– Я же уже сказал, – его голос прозвучал резко, он дернул рукой, избегая моего прикосновения. Хотя я буквально умоляла его довериться, на секунду мне показалось, что лучше отступить на шаг. – У меня просто паршивый день.

Я шагнула ближе, слегка потянула его за пояс спортивных штанов и прижала к себе. Положила ладони на его плоский живот, чувствуя, как под тонким хлопком натянулись мышцы.

– Что бы ни случилось, мы всё решим. Если тебе нужно выплеснуть злость – вымещай на мне. Но не на Руслане и не на первом встречном.

Я чуть приподнялась на цыпочках и легко коснулась губами его подбородка. Глеб слегка отвернулся – не оттолкнул окончательно, а скорее предупредил, – но ничего не сказал. Я взглянула на него снизу вверх: желваки на скулах ходили ходуном, а вокруг глаз залегли глубокие тени. Наконец его ладони опустились на мои запястья, и он мягко, но решительно отстранил меня.

– Это твой привычный способ заглушать стресс, Рыжая. А проблема, с которой мне нужно разобраться, требует присутствия трезвой головы и одежды.

Любая другая на моём месте, возможно, обиделась бы на такие слова. Но сейчас я услышала в них лишь скрытую, ворчливую просьбу о помощи.

– Рассказывай.

Он отвёл взгляд, и на его шее отчетливо дернулась жилка, когда он тяжело сглотнул.

– Отец забрал мой внедорожник.

Я на мгновение лишилась дара речи.

– Подожди. Вся эта буря и разгром в кабинете – из-за машины? – я изумлённо хлопнула ресницами. – Господи, Вилков, ты действительно настоящий представитель своей фамилии.

Его голубые глаза мгновенно вспыхнули ледяным гневом.

– Не смей сравнивать меня с Сергеем! – рявкнул он. – Для него автомобили – просто дорогие игрушки, детские капризы мажора, которому нечем заняться! А моя машина была... есть...

Он запнулся, так и не закончив мысль, и раздражённо провёл рукой по волосам, выбивая из них очередную порцию серебряной пыли.

– Она мне жизненно необходима. Без неё я не могу вовремя добраться до инспектора по надзору, не могу доехать до работы, не могу вообще ничего.

Пытаясь проявить максимум понимания, я тихо спросила:

– Ты пробовал поговорить с отцом?

– Разумеется, я звонил! – Глеб фыркнул, и плечи его чуть опустились, освобождаясь от сковывавшего напряжения. – Когда отец соизволит со мной заговорить, он просто бросает трубку.

М-да, негусто. Я знала, что отношения в семье Вилковых всегда были сложными, но помнила и то, что отец лично хлопотал, чтобы уберечь Глеба от реального срока. Я-то думала, что холодная война между ними – временное явление.

Я убрала прядь волос за ухо и заставила себя выпрямить спину, придавая голосу уверенности, которой на самом деле не ощущала:

– Ладно. Приступаем к решению проблемы. Мы с этим справимся. Чем я могу помочь?

Он издал сухой, ядовитый смешок и качнул головой:

– Чем? Деньгами мне поможешь? – Сказано это было с горькой иронией, но уже через секунду он взглянул на меня со всей серьёзностью. – Твои родители ведь более чем обеспечены.

Я изогнула бровь:

– Выкупить твой внедорожник? Даже не мечтай. Отец строго отслеживает все мои расходы. Строчка в банковском отчёте «покупка авто для главного конкурента» явно не вызовет у него восторга.

Глеб закатил глаза:

– Логично.

Я опёрлась спиной о закрытую дверь кабинета, напряжённо размышляя.

– У тебя совсем нет сбережений? Разве клуб не приносит хорошую прибыль? Неужели нельзя снять часть средств оттуда?

– Нет, – в его голосе снова проскользнуло раздражение. – В бизнесе все финансовые потоки перекрыты и жестко контролируются.

– Понятно, – огорчённо протянула я. Моя семья действительно была очень богатой. Я редко задумывалась об этом – в конце концов, я привыкла жить в достатке с самого детства. Я прекрасно понимала, что живу куда комфортнее большинства моих ровесников.

Глеб тяжело вздохнул, снова взъерошив волосы и рассыпав вокруг себя блестящие искры:

– Слушай... ты можешь хотя бы одолжить мне свою машину?

– Зачем?

– Мне нужно съездить в автосалон и попытаться договориться. Должна же быть хоть какая-то рассрочка или компромисс. – Oн горько ухмыльнулся: – В соглашениях я теперь настоящий специалист.

Я промолчала о том, что первой мыслью было категорическое «нет» – отдавать ключи от своей машины Глебу в таком состоянии казалось безумием.

– Я сама тебя отвезу. Подожди меня у ворот, в двух кварталах отсюда. – Я сняла с вешалки за дверью кепку с эмблемой секции плавания Академии «Олимп» и бросила ему: – Надень. Нам обоим ни к чему, чтобы нас видели вместе в одном авто.

Через полчаса мы уже входили в автосалон «Северный Автодом». Это место находилось достаточно далеко от постоянных маршрутов студентов и преподавателей Академии «Олимп», поэтому я переборола сомнения и пошла внутрь вместе с ним.

Управляющий, солидный мужчина по имени Валерий, вежливо улыбнулся при нашем появлении, хотя его взгляд с лёгким недоумением скользнул по моей форме и помятому спортивному костюму Глеба. Убедившись, что мы пришли не ради праздного любопытства, он пригласил нас в свой кабинет.

– Чем могу помочь молодым людям? – поинтересовался он, усаживаясь за стол.

Глеб, не долго думая, протянул руку к вазочке на столе, достал оттуда злаковый батончик и с хрустом сорвал обёртку:

– У нас с отцом возникли некоторые... разногласия. Сегодня он изъял мою машину за долги, и по документам её отправили к вам. Я хочу узнать, как вернуть её обратно.

– Так-так... – Валерий открыл папку на компьютере и пролистал записи. – Вилков. Да, есть такой. Даже с учётом износа остаточная стоимость этого внедорожника составляет больше девяти миллионов рублей.

Глеб отправляет в рот кусок батончика и неторопливо жуёт:

– И во сколько мне обойдется выкуп, если я не смогу внести всю сумму сразу?

– А какой первоначальный взнос вы готовы сделать прямо сейчас?

Челюсть Глеба замерла на полуслове.

– На данный момент? Нулевой.

Валерий уставился на него, и по его брови было заметно, с каким трудом он сохраняет профессиональную невозмутимость.

– Понятно. Что ж, если у вас кристально чистая кредитная история, мы можем оформить стандартный займ... – Он взялся за калькулятор и быстро защёлкал клавишами: – Это выйдет примерно под пятьсот тысяч рублей в месяц.

Я увидела, как в глазах Глеба снова вспыхнул тот самый опасный, дикий огонёк. Прежде чем он успел натворить глупостей, я вмешалась, сжав его ладонь:

– Валерий, дайте нам, пожалуйста, одну минуту.

Управляющий понимающе улыбнулся:

– Конечно. Обсуждайте, не спешите.

Едва за ним закрылась дверь, я повернулась к кипевшему от злости Вилкову:

– Глеб, послушай меня. Ты не тянешь эту машину. Просто не тянешь. Я понимаю, насколько это обидно и паршиво, но тебе придется присмотреть что-то более скромное и доступное.

Он скомкал обёртку от батончика и бросил её в урну у двери. Мимо.

– Я не собираюсь покупать другую машину, – упрямо буркнул он, скрестив руки на груди и став похожим на капризного подростка. – У меня уже есть машина.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза:

– Тебе нужно просто средство передвижения, чтобы ездить на работу и по делам! Не обязательно кататься на люксовом внедорожнике. За гораздо меньшие деньги можно взять отличную подержанную иномарку и...

– Ты меня не слышишь! – отрезал он, тяжело ударив ладонью по столу. – Дело не в абстрактном транспорте, а именно в этой машине! И мне плевать, будет это стоить пятьсот тысяч в месяц или миллион!

Вот теперь я всё-таки закатила глаза:

– Это просто глупо.

– Разумеется, глупо! – взорвался он, нервно поправляя кепку под капюшоном. – Чёрт возьми, думаешь, я сам этого не понимаю? Я же не идиот!

Я долго и молча смотрела на него. На тёмные круги под глазами, на то, как судорожно сжимаются его пальцы на животе, как тяжело и с трудом он сглатывает.

– Тогда в чём же дело? Почему именно она?

– Ты всё равно не поймёшь, – он качнул головой и отвернулся к окну. – У тебя-то всё осталась при себе. Деньги, любящая и обеспеченная семья... Куча народа, которая готова разбиться в доску, лишь бы у тебя всё было хорошо. Люди, которым на тебя не наплевать. А у меня ничего не осталось. – Он резко встретился со мной взглядом, и я почти вздрогнула от открывшейся в его глазах глубокой уязвимости. – Эта машина – всё, что у меня было от прежней жизни. Статус, имя, уважение... Если отнять и это, то от меня вообще ничего не останется.

– Это неправда, – попыталась возразить я, пытаясь достучаться до него. – У тебя есть свой бизнес, ты сам его поднял!

Глеб издал низкий, мрачный смешок:

– Поверь мне, даже клуб принадлежит мне только на бумаге.

Я не совсем поняла, что он имеет в виду.

– Ты – это не твоя машина, Глеб.

Он прижал пальцы к виску, судорожно массируя кожу:

– Не будь такой наивной, Рыжая. В нашем мире важно держать планку и сохранять лицо.

Я аккуратно взяла его за руку, заставляя посмотреть на себя:

– Да какая разница, на чём ты ездишь?! Хоть на старом ржавом «жигулёнке», хоть на новенькой «феррари» – людям всё равно! – На секунду морщинка у него на лбу разгладилась, но я, не подумав, ляпнула лишнего: – На тебя и так все смотрят свысока. Твоя репутация и без того разбита в дребезги.

Я слишком давно знала Глеба Вилкова и прекрасно понимала, что он ценит прямую честность превыше всего. Но едва эти слова слетели с моих губ, как я осознала: я совершила ужасную ошибку.

Выражение его лица мгновенно изменилось. Раздражение исчезло, уступив место пугающему, мёртвому спокойствию. Это читалось во всем: в отведённом взгляде, в поджатых губах, в том, как тяжело опустились его плечи.

До меня с ужасом дошло: я только что по-настоящему ранила его чувства.

Я даже не подозревала, что у Глеба Вилкова вообще есть чувства.

– Глеб, прости, я не то хотела... – попыталась исправить положение я.

– Поехали, – сухо оборвал он и поднялся с кресла.

Я судорожно подхватила сумочку и поспешила за ним на улицу. В голове крутилась только одна мысль: обо всём забыть или попытаться хоть как-то сгладить эту неловкость.

Наконец я решилась и залезла в сумочку:

– Послушай, у меня есть кредитка на крайний случай. Там лимит под миллион рублей. Родители не сразу заметят списание. Давай вернемся и внесём платеж за пару месяцев? За это время что-нибудь придумаешь – с отцом решите или в клубе ситуация развернется...

Я протянула руку к его плечу, но он жестко отмахнулся.

– Забудь, – отрезал он, подойдя к моей машине. – Просто отвези меня в «Аид».

Я посмотрела на него с подозрением. Единственный известный мне способ, которым Глеб раньше быстро добывал крупные суммы – это азартные игры. Но это же прямая дорога к нарушению испытательного срока!

– Глеб...

Он резко поднял на меня глаза – блестящие от едва сдерживаемых эмоций, с застрявшей в брови одинокой блёсткой:

– Ты можешь хоть один раз не читать мне нотации и просто сделать то, о чём я прошу? Хотя бы один раз?

– Я просто хотела...

– Я сам решаю свои проблемы, – холодно чеканя слова, проговорил он.

Под его тяжелым взглядом я сдулась и сняла машину с сигналки. Спорить на парковке автосалона было бессмысленно.

– Ладно. Едем в клуб.

Всю дорогу мы молчали. На душе было паршиво, хотя я понимала, что моей вины тут нет. Всё это – лишь последствия его собственных поступков и решений. И всё же...

Видеть его таким сломленным было неприятно. Если в Глебе и было что-то постоянное, так это его нерушимая уверенность. А этот новый, раздавленный Вилков вызывал странное чувство тревоги.

– Мне пойти с тобой? – спросила я, когда мы заехали на парковку клуба «Аид».

– Нет, – он вышел из машины, но затем нагнулся и постучал пальцами по крыше, так и не встретившись со мной взглядом: – Спасибо, что подвезла.

Он захлопнул дверь и направился к входу. Я помедлила несколько секунд, раздумывая, не пойти ли следом, но потом заставила себя нажать на газ. Глеб Вилков – не моя забота. Мы просто давние знакомые, у которых есть свои счета. Ему не нужно моё спасение, ровно так же, как и мне – его.

* * *

Первое, что я делаю на следующее утро, – это нахожу Руслана и с ходу оттаскиваю его подальше от сестры.

– С розыгрышами окончено, – выдыхаю я строгим, не терпящим возражений тоном.

Но Руслан, разумеется, возражает – в его глазах вспыхивает азартный огонёк:

– И что с того, что он всё понял? Я же говорил, Глеб ничего мне не сделает. К тому же я только вошёл во вкус! Твоя идея с глиттер-бомбой была просто шедевральной. Публичный позор – идеальная месть, правда? Так что идея подсыпать пищевой краситель ему в шапочку для плавания мне нравится всё больше. Может, замешаем что-нибудь поярче? Ярко-розовый или фуксию?

– Руслан! – с нажимом отрезаю я, пытаюсь достучаться до его здравого смысла. – Всё, точка. Забудь о нём.

Он оглядывает меня с ног до головы, прищурившись:

– Ты чего так нервничаешь, Аня?

– Всё, что ты затеял – да и я хороша, – зашло слишком далеко. – Я качаю головой, озвучивая куда более разумную причину, чем то, что мне просто больно смотреть на разбитого Глеба: – Ты загоняешь его в угол, а он и так на пределе. В таком состоянии люди совершают глупости.

– Вилков всегда делает глупости, – фыркает Руслан.

– Не такие!

Обычно Глеб – расчётливый и высокомерный тип, но сейчас он измотан до крайности и абсолютно непредсказуем.

– Просто остынь, ладно? Он всё понял. Ты хотел испортить ему жизнь – ты это сделал. Миссия выполнена. Браво, ты победил, забирай свой приз и успокойся.

Руслан с сокрушённым стоном скрещивает руки на груди. На секунду в этой обиженной позе он становится настолько похож на самого Глеба, что меня прошибает внезапная мысль: а ведь они куда ближе по характеру, чем готовы признать.

– Ну блин, всё только стало по-настоящему интересным! – Он смотрит на меня с надеждой. – Ты правда думаешь, что я допёк его?

– Ещё как. Ты его буквально нокаутировал. – Я слегка похлопываю его по плечу. – И потом... Ну да, Глеб – это Глеб, я всё понимаю. Но вы ведь вроде даже начали ладить, разве нет? Он же вступился за тебя перед Никитой и Вовой? Может, хватит уже пинать его? Дай человеку шанс исправиться, а?

Руслан смотрит на меня так, словно я только что предложила ему съесть сырую лягушку:

– Ладить? Мы просто посмотрели пару серий вместе, а тот случай с парнями – это Глеб просто выполнил свой минимум. Я смотрю, тебя совсем затуманили эти прекрасные гены семьи Вилковых!

– Да ну тебя!

– Что «ну тебя»? – поджимает губы Руслан. – Ну да, он симпатичный, высокий, с прессом, и иногда умеет притворяться нормальным человеком, которому не хочется высыпать ведро конструктора под босые ноги. Но это ещё не делает его хорошим! Чтобы быть хорошим человеком, нужно прикладывать усилия и иметь хотя бы каплю эмпатии.

– Ладно, может, он и не прилагает усилий, чтобы стать святым, – соглашаюсь я, потому что спорить с этим действительно трудно. – Но я-то пытаюсь. И мне кажется, умение вовремя отпустить обиду – важная часть этого пути. Так что... – В этот момент меня осеняет окончательное понимание: – Кажется, я знаю, что должна сделать.

Руслан изумлённо вскидывает брови:

– Ты что... прощаешь его, что ли?

– Да, – твердо отвечаю я, чувствуя, как внутри растёт уверенность. – Именно так.

Руслан недоверчиво хмурится:

– Ты же в курсе, что слухи ходят по всей Академии «Олимп»? Все понимают, кто именно был на том видео, которое он слил. Он же поступил с тобой просто отвратительно...

От этих слов у меня всё сжимается внутри – мысли о том, что Руслан мог видеть эти кадры, невыносимы. Заметив, как я изменилась в лице, он тут же добавляет:

– Фу, да я даже не смотрел, честно! Но по рассказам – это полный зашквар.

– И он уже платит за это свою цену, – тихо говорю я. – Мне не нужно добивать его ещё больше. Мне от этого легче не становится. Я думала, месть принесёт облегчение, но ошибалась. – Переведя дыхание, я закатываю глаза, чтобы скрыть волнение: – Я не глупая наивная девчонка, Руслан. Поверь, я делаю это в первую очередь для себя. Не хочу таскать в себе эту ядовитую ненависть. И если я смогла найти в себе силы простить его за... всё это, то, может, и тебе стоит попробовать? Разве не этому вас учит семья Адамовых – умению прощать и строить всё заново? Ты ведь выше всей этой мелкой грызни, Руслан.

Это не самый изящный способ вызвать у него чувство вины, но он срабатывает. Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, Руслан остается стоять на месте, задумчиво насупившись.

* * *

Глеба нет ни утром на занятиях, ни в столовой во время обеда. Я судорожно ищу его взглядом сначала за преподавательским столом, а затем на скамейках во внутреннем дворике Академии. Тревожиться из-за него – полная глупость. Я же сама сказала Руслану, что не хочу видеть его страдания. Это не делает меня тряпкой, а просто показывает, что во мне есть сострадание к людям.

Но это беспокойство всё равно кажется нелепым.

Я понимаю это, но ничего не могу с собой поделать. Глеб – взрослый мужчина. Если он натворит глупостей под давлением обстоятельств, это не моя вина.

Так почему же мне кажется, что это именно моя забота?

Пятой парой у нас идёт общее собрание, посвящённое какой-то нудной теме – то ли проблемам восприятия тела, то ли стандартам красоты. Я только на секунду заглядываю в спортзал, чтобы убедиться, что Глеба там нет.

Толкаться в душном зале среди толпы студентов совершенно не хочется, и я решаю сбежать в наше секретное укрытие – штаб «Демонов», чтобы посидеть в тишине, перевести дух и сообразить, что делать дальше.

Но когда я открываю дверь, Карина резко вздрагивает и поднимает голову. Я замираю, сжав дверную ручку, а она поспешно отворачивается, вытирая заплаканное лицо.

– Ой, я не знала, что здесь кто-то есть, – говорю я, намереваясь выскочить обратно.

– Аня, подожди! – с мольбой в голосе вскрикивает она, подрываясь с места.

Я нехотя останавливаюсь, поджав губы:

– Что?

– Прости меня, пожалуйста... – Она громко шмыгает носом, вытирая слезы, и выглядит настолько несчастной, что у меня не поднимается рука просто развернуться и уйти. – Я совсем не хотела говорить те ужасные вещи...

Я всё-таки прикрываю за собой дверь:

– Нет, хотела. Где-то глубоко внутри ты именно так обо мне и думаешь.

– Это неправда! Я просто... – Она судорожно вздыхает, снимает очки и вытирает глаза уголочком кофты. – Ты же моя лучшая подруга.

Я пожимаю плечами:

– Что-то не похоже.

– Понимаешь, я просто так сильно завидовала тебе... Посмотри на себя, ты ведь... – Она беспомощно взмахивает рукой.

– Что, законченная дрянь?

– Нет! – вскрикивает Карина, и её плечи бессильно опускаются. – Ты гораздо красивее меня, Аня. Опытнее, популярнее... У тебя есть абсолютно всё.

Я скрещиваю руки на груди и недовольно бурчу:

– Я не красивее тебя, Карина.

– Красивее! И это нормально, так и должно быть! – Она замирает, и в её глазах снова закипают слезы. – Но мне так хотелось, чтобы он обратил на меня внимание...

– Олег? – догадываюсь я, почувствовав легкое раздражение. – С чего ты вообще взяла, что ты ему не нравишься?

– Да потому что он смотрит на тебя совершенно по-другому! – Она снова шмыгает носом. – Я видела вас вчера: он флиртовал с тобой, наматывал твой локон на палец... Со мной он себя так никогда не ведёт!

– И что с того? – не выдерживаю я, разводя руками. – Парни вообще вечно флиртуют с тем, что движется! Со мной флиртуют только потому, что надеются затащить в постель. Знаешь, сколько у меня было настоящих свиданий? Нормальных свиданий, с ресторанами, кино, прогулками за руку и нежным поцелуем у подъезда? Ноль! Ни одного! – Я качаю головой, пытаясь донести до неё простую истину: – Это абсолютно ничего не значит. Из всех парней, с кем я спала, ни один не хотел остаться рядом со мной потом.

– Но разве ты сама этого не хотела? – мягко спрашивает Карина, чуть склонив голову. – Ты же всегда говорила, что все эти романтические бредни – глупости, и парни тебе не нужны.

– Да, говорила, – вздыхаю я. Но во мне вдруг просыпается то, о чём я молчала слишком долго: – Но последнее время я всё чаще думаю... Знаешь, а ведь было бы здорово, если бы рядом был кто-то, кому нужна я вся, а не только моё тело.

– Но у тебя же есть пара на бал, – напоминает Карина, внимательно глядя на меня. – Олег ведь пригласил тебя?

Меня это всё равно раздражает:

– Да потому что я сама его попросила! Ты могла бы сделать то же самое, и он с радостью согласился бы! Но ты промолчала. И я тут ни при чём! Ты даже не призналась, что он тебе нравится! Если бы я знала, я бы никогда... Чёрт, Карина, не только ты умеешь сомневаться в себе и притворяться сильной. Я привыкла к гадостям от чужих людей, но услышать такое от лучшей подруги... Ты даже не представляешь, как мне было больно.

Её лицо перекашивается от стыда:

– Боже, Аня, мне так жаль... Я сама не понимаю, что на меня нашло. Я только и думала, что о вас двоих... – Она нервно заламывает пальцы. – Я повела себя как последняя дрянь. Если бы ты знала, как мерзко я себя чувствую...

– Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя мерзко, – отрезаю я, вспоминая о Глебе и его отвратительном дне. – Я хочу, чтобы ты была выше этого. Парни приходят и уходят, а настоящая дружба должна быть крепче этого.

Карина кивает, губа у неё дрожит:

– Я знаю... Просто я никогда раньше такого не чувствовала.

– Какого «такого»?

Она подбирает слова, с трудом выжимая их из себя:

– Будто у меня грудная клетка сжимается каждый раз, когда я ищу его взглядом и не нахожу... И точно так же сжимается, когда он рядом. Будто я готова на всё, лишь бы он просто посмотрел на меня. Посмотрел и улыбнулся... Именно мне. – Она бессильно опускается в кресло, плечи её сутулятся. – Я понимаю, это глупо. Если он хочет быть с тобой, а ты с ним, я должна радоваться, правда? Вы оба мне дороги, и я хочу, чтобы ты была счастлива. Но вместо этого я чувствую себя... преданной. – Она тут же спохватывается: – Я знаю, это нечестно! Ты права, я могла сказать сразу, но струсила. Прости меня, пожалуйста... Мне правда очень, очень жаль.

Смотря на её слезы, я чувствую, как у самой сжимается сердце от сочувствия.

– Мне не нужен Олег, – тихо говорю я, присаживаясь на диван напротив. – На самом деле... я кое с кем встречаюсь. Серьёзно встречаюсь, искренне. Он – единственный, кто у меня был с той самой прошлой весны.

Произносить это вслух в контексте Глеба странно, но ведь это чистая правда.

Карина от удивления даже перестает плакать:

– Подожди... Серьёзно?

– Ничего особенного, – быстро добавляю я, замечая её ошарашенный взгляд. – Мы просто не афишируем наши отношения.

– Но почему?

Я отвожу взгляд и сознаюсь:

– Ты и Тая вряд ли одобрили бы мой выбор.

– В смысле?

Я потираю лоб, пытаюсь подобрать слова, чтобы не раскрыть тайну раньше времени:

– Ну... Он старше меня.

Карина после паузы неуверенно уточняет:

– Старше... или прямо совсем взрослый мужчина?

Я резко вскидываю голову:

– Эй, только без этих твоих намеков! Это не история с преподавателями! – Заметив, как губы Карины дергаются в полуулыбке, я тоже невольно улыбаюсь, но улыбка тут же угасает: – Узнаешь – точно осудишь.

Её лицо снова становится печальным:

– Я бы никогда не стала тебя судить. Ты можешь доверить мне всё, что угодно. – Она грустно вздыхает и упирается взглядом в потертую наклейку на ноутбуке: – Похоже, пройдет ещё много времени, прежде чем ты сможешь снова мне доверять... После всего, что я наговорила.

Я молча киваю, и она лишь печально улыбается в ответ.

Помолчав немного, я аккуратно предлагаю:

– Если хочешь, я могу найти себе другого кавалера на бал. Ты же знаешь, я сделаю это без проблем.

Карина издаёт короткий смешок:

– Нет, я не настолько жалкая. Ну, или очень стараюсь такой не быть.

– Карина...

– Всё нормально, – перебивает она, пытаясь держаться бодрячком. – Из нас всё равно получилась бы ужасная пара для первого свидания. Я до сих пор не умею ходить на каблуках и весь вечер чувствовала бы себя неловко. Тимур сказал, что пойдёт со мной, а с ним точно не соскучишься. Ты же знаешь, какой он.

Я тепло улыбаюсь:

– Заботливый старший брат для всех.

Глаза Карины загораются:

– А ведь он ужасно умный, знаешь? – На секунду я пугаюсь, думая, что она говорит про Тимура Тулеева, что было бы совсем неправдой, но она тут же поясняет: – Мы с ним вместе в клубе программирования, и он творит с кодом настоящие чудеса. По нему не скажешь, но у него огромный талант!

Что ж, это ценная информация для нашей секретной таблички «Демонов».

– А твой парень?

– Что мой парень? – от неожиданности вздрагиваю я.

Карина хитро ухмыляется:

– Ну какой он? Добрый? Симпатичный? Хотя о чём я, если вы вместе, то он точно красавчик. Но у вас всё серьёзно?

Я машу руками:

– Воу-воу, притормози! Нет, ничего подобного. У нас исключительно физическое влечение, без всякой этой вашей романтики.

– О... – Она разочарованно хлопает ресницами, явно ожидавшая красивой сказки.

– Всё слишком сложно для настоящих отношений.

– Потому что он старше?

– Потому что он сам по себе слишком сложный, – поправляю я. – Как головоломка, внутри которой заложена граната.

Карина внимательно смотрит на меня и тихо говорит:

– Ну, главное, чтобы он делал тебя счастливой. Я знаю, сколько дрянных парней встречалось тебе раньше. Ты заслуживаешь того, кто будет относиться к тебе с уважением.

– Главное, чтобы это был не Олег, – добавляю я с усмешкой.

Она смущенно смеётся:

– Это точно.

Когда я выхожу из штаба, на душе становится намного светлее. Но слова Карины о том, что я заслуживаю хорошего отношения, не выходят у меня из головы. Какова вероятность найти парня, который будет относиться ко мне так, как надо, и давать всё, чего я хочу? Судя по моему опыту – ровно ноль процентов.

Но когда я прихожу на тренировку по плаванию, у бортика бассейна нас встречает тренер Валерий Александрович.

– Глеба сегодня не будет, – сообщает он нам с Русланом. – Так что сегодняшнее занятие проведу я сам.

Я понимаю, что попала в беду, когда оглядываюсь по сторонам и осознаю, что его действительно нет.

Потому что у меня в груди всё сжимается точно так же, как описывала Карина.