Текст книги "Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей (СИ)"
Автор книги: Валентина Зайцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)
Глава 29
Глеб
Андрей Максимович Сивов ждал меня у самого выхода из частной клиники. Он сидел на диванчике в холле, нервно перелистывая подшивку какого-то глянцевого журнала о загородном строительстве. Завидев меня, он тут же поднялся, крепче сжав в руке папку с медицинскими назначениями.
– Ну как всё прошло? – спросил он с нескрываемой тревогой.
Я лишь пожал плечами, чувствуя, как внутри всё горит от тупой, выматывающей боли.
– Нормально, – мой голос прозвучал сухо и сипло. – Нужно просто заехать в аптеку и рецепты отоварить.
Андрей Максимович кивнул, будто ожидал именно такого ответа:
– Я сам всё оплачу.
Я хотел было возразить, но спорить не было сил. В кармане оставалось от силы три тысячи рублей – всё, что у меня сохранилось после того, как сгорел клуб «Аид». Когда после встречи у заброшенного клуба меня накрыл очередной приступ удушающей тошноты и острая боль в животе, именно Сивов-старший заставил меня сесть в его машину и поехать в районную больницу. Спорить с ним было бесполезно.
Мы вышли на крыльцо. Южный осенний воздух был чистым и прохладным, но меня всё равно мутило.
– Глеб, ты вообще соображаешь, в каком ты состоянии? – Андрей Максимович придержал тяжелую дверь и посмотрел на меня с искренней горечью. – У тебя язва в тяжелейшей форме! Ещё пара дней такого режима, бесконечных нервов и полного отказа от еды – и тебя увезут на скорой прямо на операционный стол!
– Это просто язва, а не рак, – огрызнулся я, выпрямляя спину и упорно шагая к его машине. – Ничего со мной не случится. Я уже извинился за салон вашей машины, Андрей Максимович. Не надо читать мне нотации.
– Да бог с ним, с салоном! – махнул он рукой, садясь за руль. – Ты каждую неделю на стену от боли лезешь! Это нормальное поведение, по-твоему?!
Я отвернулся к окну, не желая продолжать разговор. За последние полгода боль стала моей привычной спутницей – такой же неотъемлемой, как мой высокий рост или светлые волосы. Каждую секунду дня желудок скручивало так, будто там мешали раскалённые угли.
Но сильнее всего горело вовсе не в животе. Горело в груди, когда я вспоминал Аню.
Я видел её в коридорах Академии почти каждый день. Она ходила, опустив голову, спрятав подбородок в воротник широкого свитера и сутуля плечи. А когда подбирала взгляд, её глаза казались стеклянными, дикими, насторожёнными. Она оглядывалась по сторонам, точно загнанный зверёк. Я пытался вспомнить, была ли она такой до того, как то грёбаное видео попало в сеть... И с ужасом понимал: нет. Она была другой. Живой, дерзкой, настоящей.
И самое паршивое – я должен был видеть её каждый божий день и делать вид, будто всё в порядке. Будто во мне ничего не разрывается на куски, когда она проходит мимо, даже не взглянув в мою сторону.
Хотя с клубом... с клубом всё получилось идеально.
От него остался лишь обугленный остов и груда дымящегося мусора. Последнюю неделю я буквально подпрыгивал от каждого звонка или стука в дверь, ожидая, что за мной приедет полиция. Аня была права: поджог – это серьезное уголовное преступление. Но просто забрать флешку из архива охраны, так где её спрятал Гена, я не мог. И раз уж я пошёл ва-банк, чтобы эта запись больше никогда не увидела свет, мне пришлось сжечь всё дотла.
Я постарался замести следы насколько это вообще возможно. Да и электрика в клубе действительно оставляла желать лучшего – старая проводка не выдерживала южной жары и мощного оборудования.
Сегодня утром комендант сухо сообщил мне по телефону: пожарные признали возгорание случайным. Замыкание.
Это была отличная новость, но расслабляться было рано. Оставался Гена. Теперь, когда я не торчал в клубе и вообще залегал на дно, у него было меньше возможностей добраться до меня. Но я знал: Гена этого так не оставит. Рано или поздно он явится за долгом.
– Кстати, – внезапно произнёс Андрей Максимович, выезжая на трассу. – Вчера мне звонила Аня.
Я сжал пальцы в кулак так сильно, что рецептурный бланк в моей руке жалко хрустнул.
– Зачем? – попытался я выдать максимально равнодушный тон.
– Спрашивала, как у тебя дела, – он скользнул по мне коротким взглядом. – Звучала очень обеспокоенно.
Моё сердце сделало болезненный кувырок, но я тут же загнал это чувство глубоко внутрь.
– Не стоит переживать, – я отвернулся к окну. – Она просто проявляет вежливость. У неё куча своих проблем, и я – уж точно последняя сволочь, о которой ей стоит думать.
Андрей Максимович тяжело вздохнул:
– Глеб, ты сейчас сам не свой. Ты мечешься, как раненый зверь. Ты потерял бизнес, ты измотан физически, ты сжёг всё, что у тебя было. Любой на твоем месте подумал бы, что тебе больше нечего терять.
– И вы боитесь, что я снова начну играть на деньги? – я горько, сухо усмехнулся. – У вас есть пара лишних миллионов, Андрей Максимович? Потому что у меня в кармане осталось ровно три тысячи рублей. А без денег в серьезную игру не пускают.
– Зависимые люди всегда находят способ, – тихо отозвался Сивов.
Я посмотрел на проплывающие за окном пожелтевшие деревья.
– Я же сказал Ане: пожар – это моя последняя ставка. И, как ни странно, в этот раз я выиграл.
Вернувшись в Академию «Олимп», я ещё долго сидел в машине на парковке, не желая подниматься к себе.
Моя комната в Южном корпусе всё ещё выглядела как после погрома – с той самой ночи, когда Аня узнала про видео. Там всё до сих пор пропахло её духами. Я не спал в своей кровати уже больше недели: диван в кабинете у бассейна стал моим новым домом.
Сейчас в Академии наступали осенние каникулы. Студенты разъезжались по домам, корпус пустел. По идее, мне тоже следовало убраться отсюда, но идти было абсолютно некуда. Спасало только то, что бассейн закрывали на генеральную дезинфекцию, и мне волей-неволей пришлось вернуться в общежитие.
Поднявшись на свой этаж по темной, пустынной лестнице, я замер у двери. На коврике под дверью лежал плотный чёрный конверт.
Я подтолкнул его носком ботинка, нахмурившись. Опять эти глупые выходки «Демонов». Какая-то очередная традиционная строчка или дурацкая посвятительная записка.
Подняв конверт, я открыл замок, вошёл в холодную комнату и опустился на край дивана. Первым делом я достал телефон и зашел в соцсети.
На главной странице висели три новых фотографии Ани.
На первой она дурачилась вместе с Тасей в её комнате, корча смешные рожицы в камеру. На второй был её скромный обед – овощной салат и тарелка с супом. А вот на третьей...
На третьей фотографии Аня обнимала за шею моего младшего брата – Сергея. Она прижимала его к себе, а на её лице играла та самая светлая, беззаботная улыбка, которую я не видел уже вечность.
Подпись под фото гласила: «Воссоединились! Как же я скучала! Можно мне обменять Руслана на этого красавчика? #ПростоШутка #СемейныйУжин».
Внутри всё перевернулось от дикой, безумной вспышки ревности. Желудок отозвался острой, режущей болью. Я сжал телефон так, что корпус треснул, и с силой швырнул его на диван.
«Сергей не особенный, – повторял я себе, тяжело дыша и пытаясь заглушить боль. – Он такой же, как я. Ей просто весело с ним. Это ничего не значит».
Затем я снова взглянул на чёрный конверт, лежащий на столе. Вытащил из него плотную карточку и прочёл аккуратные, отпечатанные тиснением буквы:
«Приезжай, Глеб. Водохранилище. Ритуал "Элизиум".Принеси то, что сгорит дотла».
Я горько ухмыльнулся, разглядывая открытку.
Что ж, если эти элитные детки хотят устроить своё традиционное шоу с костром посреди ночного водохранилища, у меня есть кое-что, что отлично подойдет для их праздника.
Опыт по этой части у меня теперь богатый. И канистра с бензином в багажнике всё ещё не пуста.
* * *
Озеро было тихим, если не считать редких моторных лодок, изредка проплывавших по прозрачной воде. Ну, и звуков вечеринки, доносившихся с берега. Смотровая платформа – наш традиционный плавучий плот – находилась метрах в ста пятидесяти от берега Академии «Олимп», но с этой стороны озера казалось, что до неё вся тысяча, и даже прищурившись, я не мог её разглядеть. Хотя я знал её как свои пять пальцев. Тренер Валерий Александрович постоянно гонял нас туда наперегонки во время основного спортивного сезона. Я знал этот обжигающий ледяной колотун местной воды. Знал, какая у неё поверхность, когда дует слишком сильный ветер. И знал, какая она, когда наступает полное затишье.
Два года назад я зашёл бы сюда с таким видом, будто мне принадлежит весь этот грёбаный мир. Теперь же я держусь позади и сначала изучаю обстановку. Мне требуется три попытки, чтобы сосчитать все головы.
Их тут человек двадцать.
Даниил Волков пришёл один. Есении нигде не видно, хотя я знаю, что они всё ещё встречаются. Руслан считал своим долгом посвящать меня во все подробности жизни семейства Адамовых. Мой бывший лучший друг выглядел всё таким же угрюмым и высокомерным, как и всегда: он отпивал из бутылки с длинным горлышком и наблюдал, как Марк Зверев рассказывает какую-то историю – настолько громко, что сразу становилось понятно: парочку бокалов он уже опрокинул. Арсений Ветров сидел между ними, перебирая струны гитары, и, судя по шляпе и кардигану, всё ещё отыгрывал образ эдакого хипстера. Дополнял эту «старую гвардию» Тимур Тулеев: он сидел, обняв Алису Медведеву за плечи и прижимая её к себе, защищая от прохлады.
Здесь были и все те ребята, о которых Руслан рассказывал мне в начале года – те самые, что сидели за столом «Демонов». Пловец Денис Ригин. Лилия Герман. Элина Максимова. Иван Кротов. Илья Костин. Максим Сивов вытянул свои длинные ноги к костру, а Тася припарковалась прямо между ними, откинувшись назад и опираясь головой о его грудь, пока они хохотали над очередной байкой Марка.
Были и совсем младшие – новые «послушники», вроде Руслана и Ясмины, увидеть которых здесь я совсем не ожидал. Я знал, что их идиотское посвящение должно было состояться только через пару недель, и никак не думал, что их втянут во всё это так рано.
Карина стояла чуть в стороне, наклонившись и что-то шепча на ухо Ане. Я наблюдал, как её губы медленно расплываются в улыбке – было в её виде что-то совсем простое и беззаботное, несмотря на то, что она выбрала место вдали от основной толпы. Неважно, насколько вокруг было холодно, Аня казалась самым настоящим воплощением тепла, а её рыжие волосы буквально светились в отблесках костра. Щёки и кончик носа покраснели от мороза, но выглядела она расслабленно и уютно, поворачиваясь к подруге и отвечая ей.
Единственная причина, почему я не развернулся и не ушёл – это то, что Карина поднялась и отошла, оставив Аню сидеть в одиночестве. Андрей Максимович Сивов был прав. У неё есть целая система поддержки из людей, готовых и желающих ей помочь. Люди куда лучше меня. Куда более подходящие. Я готов был поставить на то, что у большинства из них всё в жизни схвачено, и вряд ли кто-то из них причинил ей столько боли, сколько я. Каждый из них заслуживал её внимания больше, чем я.
Вот только ни один из них не хотел её так сильно, как я.
Когда я вышел из тени, тишина у костра накрыла всех волнами. Сначала затих смех, затем прекратился гомон – один за другим они поворачивались, чтобы посмотреть, из-за чего вокруг вдруг всё так резко смолкло.
Раздался коллективный тяжкий вдох, от которого моё лицо превратилось в каменную маску.
– И кто пригласил этого придурка? – пробормотал Даниил, с досадой и разочарованием, будто я только что испортил им всю вечеринку.
Что ж, в этом и заключается моя суперсила.
– О, глядите-ка, кто припёрся, – выкрикнул Иван Кротов, выдыхая клуб дыма. – Блудный сын вернулся.
– Эй, я единственный, кто всё ещё торчит в этой дыре, – произнёс я, ненавязчиво оглядывая территорию.
Несколько первокурсников тащили к причалу какие-то детали, судя по всему, от чучела. Мой взгляд на секунду встретился с глазами Ани через языки пламени, но она тут же отвела его. Я спокойно перевёл взгляд обратно на парней:
– А вы, я смотрю, выбрались оттуда.
Последовавшая за этим тишина стала эталоном неловкости. Но даже будучи трезвым, Кротов никогда не умел считывать обстановку вокруг, а сейчас, судя по всему, уже успел изрядно приложиться к своим запасам, так что когда он кивнул на сумку-холодильник и предложил: «Вон, возьми холодненького», он даже не заметил косых взглядов, которые на него бросили остальные.
– Не, я в порядке, – ответил я, сжав кулаки в карманах. – Мне больше нельзя пить.
Иван вытаращил глаза:
– Чёрт, вас там что, ещё и на алкоголь тестируют?
Я хлопал глазами, смотря на него:
– Нет, идиот. Это по медицинским показаниям.
Он ничуть не обиделся и лишь беззаботно пожал плечами. В этом был весь Ванька Кротов – с него всё как с гуся вода.
– Ну и ладно, нам больше достанется.
Я не стал спрашивать, где Сергей, но не мог заставить себя перестать искать его взглядом, хотя понимал, что мои костяшки в карманах сжаты до белизны. Как и в случае с Даниилом Волковым, в последний раз, когда я видел брата, я занимался тем, что отлично отделывал его кулаки собственным лицом. Челюсть до сих пор странно щёлкала, когда я жевал.
– Глеб! – Все резко обернулись, явно гадая, кто мог произнести моё имя с такой интонацией – будто они действительно не прочь меня видеть. Руслан выскочил на причал, широко расставив руки и направляясь ко мне. – Чувак, мы тут настоящее преступление проворачиваем!
Я стукнулся с ним кулаками и фыркнул:
– Ну да, поджечь папье-маше – это, конечно, преступление века. А пятиметровый костёр, который виден с любого угла побережья – настолько бесшумная операция, что никто в жизни не заподозрит нас в участии.
Идиоты.
Если он и уловил мой сарказм, то ничуть не растерял своего запала, лишь оглянулся назад, скользнув взглядом по своей сестре:
– Родители думают, что мы с Даниилом в кино.
Мне внезапно не понравилось, как он выглядит: глаза слишком дикие, дыхание немного сбивчивое.
– Эй! – Я схватил его за плечо, фиксируя на месте, и наклонился, чтобы рассмотреть его зрачки. – Тебе что, кто-то что-то дал?
– А? – Он выглядел растерянным. – В смысле? Что дал?
Убедившись, что этот безумный азарт в его глазах – абсолютно естественный, я облегчённо выдохнул:
– Забудь.
– Это же настоящее преступление! – выкрикнул он, буквально искрясь энергией. – Как в прошлонедельной серии! Помнишь? Как у тех детективов?
– Не знаю, – ответил я, снова убирая руку в карман. – Я ещё не смотрел.
Руслан аж вытянул шею:
– Ты чего?!
– Руслан, – гаркнул Даниил Волков, поднимаясь со своего места. – Поди сядь.
Руслан бросил на него обиженный взгляд:
– Пошёл ты, я тебе не собака.
Хотя секунду назад он носился тут именно как гиперактивный щенок.
Даниил процедил сквозь зубы ещё одно строгое: «Руслан», но испепеляющий взгляд его был направлен уже прямо на меня – плечи напряжены, грудь колесом. О да, большой человек, с этой своей элитной стрижкой и дорогими туфлями.
Закатив глаза, я объяснил Руслану:
– По-моему, тебе не разрешают со мной разговаривать.
Он состряпал гримасу, переводя взгляд с меня на Волкова и обратно:
– Но мы же разговариваем чуть ли не каждый день.
Я лишь пожал плечами, показывая, что понимаю происходящее не больше его, и Руслан в итоге поплёлся к бревну, где за всей этой сценой наблюдала Ясмина. Проходя мимо Даниила, он пробормотал:
– А я думал, ты круче.
Это, в общем-то, и задало тон всему вечеру.
Я не стал садиться. Просто стоял и наблюдал, делая вид, будто не кошусь на Аню каждые десять секунд. Те пару раз, когда мне всё-таки удалось поймать её встречный взгляд, она смотрела не на меня, а на шарф вокруг моей шеи.
Как и Тася.
Я почувствовал, как напряглись плечи, и мысленно проклял себя за то, что нацепил его. Это ведь она мне его подарила. На улице дубак собачий, а у меня сейчас не то чтобы богатый гардероб. Почему я не должен его носить? Он мой.
Прежде чем я успел развить эту мысль, со стороны темноты к причалу подошла лодка, шумя мотором. Аня резко дернулась, выглядя внезапно испуганной.
Через пару секунд я понял почему.
По пирсу уверенно шагал мой брат Сергей, на ходу снимая перчатки:
– Так, туловище готово. Осталась только голова. Твой выход, Аня. «Элизиум» или как там его.
Её глаза метались между нами в панике:
– Может, пойдёшь со мной? – Она схватила его за руку, очевидно пытаясь развернуть обратно, пока он меня не заметил.
Не сработало.
Сергей замер на месте, не сдвинувшись ни на сантиметр от её рывка:
– Какого черта он здесь делает?
Аня сдалась и тяжело вздохнула:
– Его пригласили, Сергей.
– Пригласили? – Он скривился, с презрением глядя на меня. – Чтобы что? Постоять тут и испортить всем настроение?
– О да, будто ты у нас прямо подарок судьбы, – я задрал подбородок. – Кого-нибудь сегодня случайно уже сбил с ног?
– А ты – намеренно?
Я развёл руками:
– Ночь ещё молодая.
Сергей одарил меня колкой ухмылкой, прищурив глаза:
– Ну и как твоя жизнь, Глеб? Доволен своим выбором? Как там всё выглядит с того дна, где ты оказался?
– Ты предельно ясно дал понять, что моя жизнь тебя не интересует, младший братик.
Он прошёл мимо Ани и шагнул ближе ко мне:
– Значит, мне больше не ждать от тебя звонков с мольбами о помощи? А жаль. Мы над этим несколько дней ржали.
– Пошёл ты, – выплюнул я, чувствуя, как закипает кровь. – Если бы ты засунул свою грёбаную обиду куда подальше хотя бы на секунду, мне бы не пришлось... – Челюсть сводило от злости, я скользнул взглядом по Ане и закончил: – Все думают, что ты такой святой. А ты ничем не лучше меня.
Даниил Волков поднялся:
– Сергей хотя бы не бьёт девушек ногами по лицу.
– Я не пытался её ударить, я хотел... – Я поднял руку и почесал щетину на челюсти. – Ну, я хотел оттолкнуть её ногой, но...
Даниил издал неверующий смешок:
– Ой, виноват! Ты всего лишь случайно выбил всю дурь из моей девушки, когда пытался «пихнуть» её лицо ногой. Ну да! Это же всё меняет!
– Зачем ты вообще припёрся?! – рявкнул Сергей, и я видел, что он уже на пределе. Он всегда заводился с пол-оборота. – Оглянись вокруг! Ты никому здесь не нужен, Глеб! Тебя здесь никто, блин, не хочет видеть!
И ведь он был прав. Я снова задумался, кто подкинул мне то приглашение. Кто вообще рассылает их?
У меня уже начали появляться догадки.
– А я хочу, – подал голос Руслан.
Когда все обернулись к нему, он просто пожал плечами:
– Глеб не такой уж и плохой, ребят. У него хороший вкус, да и шутит он иногда угарно. Не, он, конечно, козёл, но в то же время какой-то слишком жалкий, чтобы его прямо ненавидеть. – Он наклонил голову, соображая: – Это как увидеть паршивую, шелудивую собаку на углу улицы. Она, конечно, может цапнуть, но выглядит такой несчастной, что хочется забрать её домой и вылечить все её детские травмы.
– Руслан, – оборвал я его, – свали.
Он оскалился в широкой улыбке:
– Я липкий, как блёстки, капитан. Привыкай.
Сергей ткнул в него пальцем:
– Отлично, ты уже успел забить мозги пацану. Молодец. Но кроме него, больше никто... – Он перехватил мой взгляд на Аню и тут же встал между нами, перекрывая мне обзор: – Не смей на неё смотреть. Никто не хочет видеть тебя здесь меньше, чем она. После того, что ты с ней сделал, ты должен в тюрьме сидеть!
– Эй! – рявкнула Аня, протискиваясь между нами и отталкивая его. – Не смей вмешивать это сюда! Моя жизнь – это не линейка, которой вы меритесь своими достоинствами! Я сама буду высказывать ему всё в лицо, а не ты. И раз уж никто не соизволил меня спросить, – она посмотрела на Сергея сверкающими глазами, – то я ХОЧУ, чтобы он был здесь.
Я смотрел на её затылок, а внутри всё сжималось от липкого страха. Меньше всего на свете она хотела, чтобы люди знали про нас. Чёрт, да я и сам не хотел, чтобы они знали. Они и без того готовы были пустить мне кровь.
Тихо, почти шепотом, я попытался сказать ей:
– Тебе не обязательно... – Но выдержать столько взглядов, направленных на нас, было тяжело. – Я уйду. Он прав, это была плохая идея.
– Нет. – Я видел, как качнулись её волосы от резкого кивка. – Глеб – один из «Демонов», нравится вам это или нет. Он получил приглашение, как и все остальные, верно?
Я кивнул, гадая, почему она защищает меня. Из жалости, наверно. Как и сказал Руслан: здесь меня либо ненавидят, либо жалеют. И то, и другое одинаково тошнотворно.
– Я лучше кого бы то ни было знаю, сколько дерьма он натворил, так что не буду делать вид, будто вы все должны дать ему шанс. – Она сделала паузу, её плечи напряглись от глубокого вдоха. – Но я дала.
– Ты ЧТО?! – переспросил брат, уставившись на неё так, будто она сошла с ума.
– О боже... – медленно и протяжно выдохнула Тася.
Она переводила взгляд с меня на Аню, её рот раскрылся в немом шоке:
– Это же он, да? Это он тот самый парень?
– Какой ещё парень? – переспросил Сергей.
– Тот самый. Который... – Тася посмотрела на Карину, которая, хоть и считалась умницей, соображала чуть медленнее.
Озарение, которое через секунду отразилось на лице Карины, заставило мой позвоночник заледенеть. Прозвучавшее вслед за этим тихое: «О, Аня...» добило окончательно. В этом слове была вся покровительственная жалость мира, и судя по тому, как Аня напряглась, она тоже это почувствовала.
Со своего бревна Руслан громко фыркнул:
– Вы двое только сейчас это поняли? Я уже несколько месяцев наблюдаю за этим невыносимым брачным танцем Глеба. И к слову: тот кабинет, которым вы пользуетесь, вообще нифига не звукоизолирован, как вам кажется.
– Подождите, а о ком речь? – спросил Арсений, выглядя совершенно потерянным.
Все остальные уже давно всё поняли.
Аня стонала от досады:
– Как же мне хочется, чтобы в мои дела не лезло ещё два десятка «Демонов»!
Но Сергей смотрел прямо на меня, и его дикие глаза наливались яростью:
– У тебя серьезно хватило наглости... с ней?!
Аня тут же бросилась к нему, хватая за руку и пытаясь удержать:
– Сергей, – предостерегающе сказала она, бросив на меня беспомощный взгляд. – Не надо, ладно? Давайте просто...
Дело было не в том, что я не видел, как окаменело его лицо, или как он рывком попёр на меня. Дело в том, что единственное, на чём я мог сосредоточиться – это то, как он вырвал руку из её хватки, круто дернув её вперёд, так что Аня потеряла равновесие и неловко грохнулась на колени прямо на доски.
Я видел это. В этом был весь Сергей. Вся его натуре – сплошной огонь без капли мозгов, и ему побоку, кому он делает больно. Он был ходячим воплощением поговорки «когда в руках молоток, всё вокруг кажется гвоздями».
Я видел, как мой брат бил кучу народа. Чёрт, да я и сам не раз получал от него. При всём своём импульсивном бараньем характере, драться он умел. У него это всегда получалось легко и естественно.
Сегодня ночью я выяснил, что это вообще-то чертовски больно.
Челюсть у Сергея была из литой стали, и именно это я почувствовал, когда впечатал в неё свой кулак.
– Не смей, блядь, трогать её!
Несмотря на боль, прострелившую руку до самого плеча, остановиться было почти невозможно. Но вокруг толпилась куча взвинченных «Демонов», и они сработали мгновенно, растащив нас до того, как брат успел ответить. Я попытался вырваться из чьих-то рук, но хватка была железной.
Это был Илья Костин.
– Тихо-тихо, – прокряхтел он мне на ухо. – Ну-ка хорош, парни, остыньте! С Аней всё в порядке, глядите! Остыньте все!
Максиму Сивову и Тимуру потребовалось немало сил, чтобы оттащить Сергея назад, но даже когда стало понятно, что он не прорвётся, брат продолжал испепелять меня взглядом.
– Я закопаю тебя, Глеб! Ей-богу, я тебя в землю закатаю, я...
– Хватит! – закричала Аня, поднимаясь на ноги.
У меня была лишь секунда, чтобы убедиться, что она не ушиблась, прежде чем она одарила нас обоих свирепым, полыхающим от гнева взглядом:
– Мы пришли сюда, чтобы устроить шоу, а не переигрывать финальную серию «Зареченских войн»! Если вы двое хотите помахаться как малолетние идиоты – флаг вам в руки. А я доделаю работу.
С этими словами она развернулась и пошагала по пирсу к лодке, проигнорировав выжидательный взгляд Таси. Карина окликнула её по имени и побежала следом.
– Ты как? – спросил Илья, хлопая меня по спине чуть сильнее, чем следовало для дружеского жеста.
– В норме, – процедил я сквозь зубы, сжимая и разжимая кулак.
Сзади раздался треск стартера, лодочный мотор чихнул и завелся. Я обернулся посмотреть, но ощутил резкий рывок за футболку. Опустив взгляд, я увидел Тасю – её глаза полыхали от злости.
Я поморщился:
– Я не хочу это слушать.
– А меня не волнует. – Она смерила меня долгим, ошеломлённым взглядом. – Знаешь, а ведь я защищала тебя? Ну, то есть не совсем тебя, а того «парня», которому, как я говорила Ане, стоит дать ещё один шанс. Того парня, в котором, как мне казалось, осталось хоть что-то хорошее.
Я посмотрел через её плечо. Максим Сивов стоял в паре метров, выжидая, пока появится возможность продолжить то, что начал мой брат.
– И теперь ты хочешь взять свои слова обратно, узнав, что этот парень – я?
– Я не знаю, чего я хочу. И подозреваю, что она тоже не знает.
Карина вернулась назад и одарила меня тяжёлым взглядом:
– Она уже отчалила, пока я добежала до края пирса.
– Ей осталось только водрузить голову на чучело и бросить спичку, – вздохнула Тася с досадой. – Ей следовало отдать всё Сергею, но она заупрямилась и захотела сделать всё сама.
Я повернулся, вглядываясь в непроглядную тьму озера. Единственным источником света был фонарь, оставленный кем-то на платформе, да слабый огонек на борту лодки.
Я всё стоял и ждал, когда вдалеке вспыхнет пламя, пока прохладный ветер пробирал до костей прямо сквозь куртку. Где-то вдали промчался моторный катер, но он прошёл параллельно берегу – это была не Аня.
Чем дольше я всматривался, тем сильнее глаза привыкали к темноте. Я различал огни «Олимпа» далеко над деревьями. Дома на южном берегу. Огни катеров на востоке. Внезапно я подумал, что костёр на берегу был всё-таки нужен. Без него, в полной темноте, ей будет трудно ориентироваться.
И тут я это увидел.
Примерно в сотне метров слева от нас к берегу неслась лодка. Совсем небольшая, с работающим мотором, слишком далеко, чтобы разглядеть детали.
Но вполне достаточно близко, чтобы заметить: на ней никого нет.
У костра кто-то засмеялся. Арсений брякнул по струнам гитары, а Тимур издал громкую отрыжку. Кто-то зазвенел ключами, кто-то открыл банку газировки, кто-то чихнул и ойкнул от прикосновения холодного носа к шее.
– Заткнитесь, – сказал я, слишком тихо, не сводя глаз с темной воды.
Когда Марк снова громко хохотнул, я рявкнул во всё горло:
– Заткнитесь все к чёртовой матери!
Они мгновенно смолкли, хотя и смерили меня злыми взглядами. Я снова повернулся к озеру и навострил уши; волосы на затылке встали дыбом.
– Что там? – спросил Руслан, подходя ближе.
Я шикнул на него, но ничего не мог услышать. Ветер был слишком сильным. Шум трассы за деревьями заглушал всё вокруг. Я видел, как неуправляемая лодка на полной скорости уткнулась в берег и заглохла.
– Она в воде, – осенило меня.
– Кто? – переспросил Руслан, а потом ахнул во весь голос: – АНЯ В ВОДЕ?!
Эта фраза мгновенно выбила меня из оцепенения.
Я скинул обувь и рванул с шеи шарф. Все поднялись со своих мест, пытаясь понять, из-за чего шум, но я уже мчался по пирсу, на ходу сбрасывая куртку и свитер. Я бросал вещи прямо под ноги, не глядя, куда они падают.
– Эй! – Внезапно чья-то рука схватила меня и развернула.
Я оказался лицо к лицу с Сергеем.
– В смысле она в воде?! – Несмотря на злобный, оскаленный тон, его собственные глаза уже в панике сканировали темноту озера. Я видел тот самый момент, когда он заметил пустую лодку у берега – его лицо мгновенно побелело. – Какого хрена?!
Я вырвал руку из его хватки и потянулся к ремню на брюках:
– Гони за лодкой! Встретимся там!
На секунду он застыл в шоке и панике, но от моих слов его лицо снова исказила свирепая гримаса:
– Да пошёл ты! – Он судорожно рванул молнию куртки и сбросил её с плеч. – Сам гони за лодкой!
Пирс буквально заходил ходуном от топота ног – к нам бежала вся толпа, у каждого на лице застыл ужас.
– За лодкой, я сказал! – закричал я, сдёргивая штаны. Когда он раскрыл рот, чтобы возразить, уже наполовину выбравшись из рубашки, я гаркнул прямо ему в лицо: – Да твоё мать, Сергей! Ты реально думаешь, что плаваешь быстрее меня?!
Что-то в лице брата дало трещину. Он замер с расширенными от ужаса глазами, грудь вздымалась от тяжелого дыхания.
– Сука! – выплюнул он, судорожно влезая обратно в рукава. – Найди её!
Он уже бежал обратно к берегу, крича это на ходу.
К этому моменту я остался в одних плавках. Добежав до самого края пирса, я оттолкнулся и прыгнул в ледяную воду.
