Текст книги "Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей (СИ)"

Автор книги: Валентина Зайцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Глава 4

Глеб

Квартира находилась с обратной стороны кампуса. Старые, раскидистые ветви деревьев ритмично и глухо стучали по стёклам под порывами осеннего ветра. Внутри было сыро и довольно холодно. Помещение казалось совсем крошечным по сравнению с тем огромным дедушкиным домом, к которому я привык с самого детства. Маленькая спальня, дешевая двуспальная кровать, три глубокие тарелки на кухне да душевая кабина, от которой вечно пахло сыростью и старой штукатуркой, словно в банном предбаннике.

Я стоял посреди комнаты, сжимая в руках тёмное кольцо вокруг слива в душе, и пытался сообразить, чем прочистить этот засор. Пока что моим единственным спасением оставались три пачки лапши быстрого приготовления.

Быть Вилковым – это не просто носить известную фамилию. Это значит всегда иметь за спиной прочный тыл: огромные дома, дорогие машины, личные кабинеты, обустроенные ванные и ощущение собственной безнаказанности. А эта крошечная съемная конура заставляла меня почувствовать себя так, словно я пробил головой стену и вылетел на обочину жизни.

Единственное, что удерживало меня на плаву – это работа у бассейна. Но я бывал здесь вовсе не ради спортивных достижений. Мой адвокат заключил эту сделку с академией, чтобы закрыть дело. Исправительные работы и общественные услуги в «Олимпе» – думал ли я, что окажусь здесь? Я только усмехнулся, когда мне озвучили эти условия. Зато мне удалось избежать реального срока. Мой отец и брат думали, что сломали меня, лишив семейного финансирования: «Ничего ты без нас не стоишь, Вилков». Но я привык справляться сам. Мне не нужна их помощь.

Я уже собирался заняться замком на двери душевой, когда в дверь раздался резкий, настойчивый стук. Не дожидаясь ответа, замок щелкнул – у коменданта явно был запасной ключ. Вошёл человек, которого я ожидал увидеть меньше всего.

На пороге стоял директор Алексей Владимирович.

– Войти можно, Глеб? – сухо спросил он, хотя уже шагнул через порог.

Алексей Владимирович всегда умел держаться так, словно владел всем миром. В свои пятьдесят с небольшим директор выглядел подтянуто и строго. В его взгляде читалась железная воля – та самая, что удерживала «Олимп» в списке лучших учебных заведений города.

– Входите, раз уж пришли, – я скрестил руки на груди, опершись о кухонный стол. – Чем обязан?

– Я зашел проверить, как ты обустроился, – он окинул скромную обстановку внимательным, оценивающим взглядом. – И напомнить о нашем договоре. Я дал тебе шанс закрыть вопрос с академической задолженностью и сохранить репутацию.

– Помню, – холодный тон не предвещал мягкости. – Вы дали мне этот шанс, потому что мой отец всё ещё имеет влияние, а вы не хотите лишнего скандала вокруг академии.

Алексей Владимирович лишь едва заметно усмехнулся: – Ты видишь людей насквозь, Глеб. Но не забывай: без моей подписи на документах твои проблемы не исчезнут.

Он подошёл ближе и положил на стол сложенный вдвое лист бумаги с официальной печатью.

– Это твоё расписание на ближайшие недели. Помимо работы с бассейном, ты будешь помогать тренеру на занятиях со старшими группами. Мне нужно, чтобы ты держал ситуацию под контролем и помогал отстающим. В частности – Ане Виноградовой и Руслану Адамову.

Я на мгновение замер. Аня.

– Вы хотите, чтобы я занимался с ними? – в моём голосе проскользнула едва заметная тень.

– Именно, – твёрдо ответил Алексей Владимирович. – Помоги им сдать норматив, и я сглажу твои прошлые проступки в отчётах для попечительского совета. Считай это прямой сделкой.

Когда директор ушёл, я ещё долго смотрел на оставленную бумагу. Судьба снова сводила нас с Аней – на этот раз в месте, где я меньше всего рассчитывал её встретить.

* * *

Ступать по влажному кафелю бортика бассейна, ощущая, как прохладная вода брызжет на ноги, было почти привычно. Шум воды и лёгкий запах хлора успокаивали, возвращая мне привычную концентрацию.

Мои мышцы работали как часы, пока я рассекал воду. Руки и ноги точно выполняли заученные движения. Я не плавал уже довольно давно, больше года, хотя раньше регулярно тренировался. Но сейчас это ощущалось иначе – не просто как спорт, а как способ сбросить накопившееся напряжение и вернуть контроль над собственным телом.

Это было редкое за последнее время мгновение абсолютной свободы. Никаких вызовов, никаких подпольных боёв и споров.

Я вынырнул у самого края бассейна, вытирая воду с лица и глубоко вдохнув прохладный воздух. Посмотрел на трибуны. Там, у судейской вышки, стояли двое.

Её я узнал сразу. Аня Виноградова. В простом спортивном купальнике, с аккуратно убранными волосами. В её карих глазах читалась смесь гордости, опасения и вспыхнувшего внутреннего огня. Она изо всех сил пыталась казаться равнодушной, но я слишком хорошо знал её, чтобы не заметить, как сильно участилось её дыхание.

Рядом с ней стоял Руслан Адамов – младший брат Есении. За лето он заметно вырос и раздался в плечах, но всё так же сохранял свой надменный, чуть вальяжный вид.

– Вилков, отвлекись на пару слов, – раздался строгий голос тренера Валерия Александровича.

Я повернул голову к бортику.

– Глеб, с сегодняшнего дня ты помогаешь им освоить программу, – произнёс Валерий Александрович, поправляя секундомер. – Они должны сдать плавание кролем и на спине.

Руслан недовольно скрестил руки на груди: – Валерий Александрович, вы уверены, что это хорошая идея? Нам точно нужен помощник?

– Это не обсуждается, Руслан, – отрезал тренер. – Либо вы оба занимаетесь под руководством Глеба и сдаёте норматив в индивидуальном порядке, либо идёте в общую группу к первокурсникам. Выбор за вами.

– Но мы же можем просто сдать теорию или реферат? – не сдавался Руслан.

– Нет, Руслан, – качнул головой тренер. – У нас спортивная академия, а не филологический факультет. Практику придётся сдать всем.

Я медленно выбрался из воды, взял с лавки сухое полотенце и накинул его на плечи. Подойдя к ним чуть ближе, я прямо посмотрел Ане в глаза.

– Ну так что, Виноградова? – тихо и чуть провокационно спросил я, слегка наклонив голову. – Будешь заниматься со мной или предпочтёшь плавать с первокурсниками?

Аня поджала губы, в её взгляде на мгновение промелькнула растерянность, но она тут же взяла себя в руки.

– Я сдам норматив, Глеб, – твёрдо ответила она, сделав шаг вперёд. – И твоё присутствие мне никак не помешает.

– Вот и отлично, – уголками губ улыбнулся я, чувствуя, как внутри снова разгорается азарт. – Завтра в восемь утра на этой же дорожке. Не опоздай.

Глава 5

Аня

– Дамы! – громкий голосок ведущей мгновенно заставил всех умолкнуть. Она стояла у белоснежной трибуны в банкетном зале клуба. – Добро пожаловать на организационную встречу перед нашим ежегодным Благотворительным балом!

Я посмотрела на недоеденный десерт и стакан холодного чая, а затем на маму, которая сияла от восторга. Рядом со мной сидела Тася со своей матерью, а чуть дальше – Карина. Я незаметно потянула за воротник, пытаясь глотнуть немного воздуха. Ситуация становилась всё более угнетающей.

Единственное, что удерживало меня от немедленного бегства из этого зала – это присутствие мамы. Всё происходящее вокруг казалось фальшью.

– Если вы находитесь в этом зале, значит, вас выдвинули как самых достойных девушек нашего общества, – продолжала дама за трибуной. – Впереди вас ждут месяцы подготовки, примерки платьев, уроки этикета и манер.

Мама была в полном восторге. Для неё всё это казалось воплощением идеальной светской жизни. А я чувствовала себя обманщицей, которую вот-вот разоблачат.

Щёлк!

– Да ладно тебе, не всё так плохо, – шепнула Тася. – Нам сошьют красивые платья, и мы пойдём на настоящий бал. К тому же это отлично смотрится в резюме для поступления в университет.

– О да, мечта всей жизни, – иронично вздохнула я.

Мама строго взглянула на меня через плечо, и я тут же прикусила язык. От нас ждали кротости, улыбок и полного соответствия образу идеальных воспитанниц. Но внутри меня всё бунтовало.

Щёлк!

Когда речь наконец завершилась, мама повернулась ко мне: – Ты уже думала, кого пригласишь в качестве кавалера?

Я сползла чуть ниже на стуле: – Пока нет.

– А как насчёт того симпатичного парня, который помогает твоему отцу на гольф-полях?

– Дениса? – с досадой отозвалась я. – Нет, спасибо, мы уже общались, и у нас нет ничего общего.

Щёлк!

– А Михаил Соколов? – вмешалась мама Таси. – Говорят, он поступил на медицинский факультет.

– Он слишком занят учёбой, – натянула я вежливую улыбку.

– Ну, в крайнем случае, ты могла бы пойти с братом, – предложила мама.

Я удивлённо посмотрела на неё: – Мам, я, конечно, без пары, но не настолько отчаялась! Дай мне время, я кого-нибудь найду. Мне просто нужен человек, с которым будет приятно провести вечер.

Я щелкала канцелярской резинкой на запястье, пыталась сбить тревогу, но это почти не помогало.

– Тебе не обязательно говорить так резко, Аня, – вздохнула мама и повернулась к Карине. – Если Аня не хочет брать брата, ты могла бы спросить Романа, дорогая.

– Мама! – я умоляюще посмотрела на Тасю.

– Роман с радостью составил бы компанию, – подхватила Тасина мама. – А как насчёт Егора?

Егор был бы отличным кавалером, если бы не его сложные отношения с окружением. К тому же после истории с Сергеем у меня было твёрдое правило – не смешивать дружбу и романтику. Мне нравилось, что у меня появились настоящие друзья, и я не хотела всё испортить.

– Я подумаю, но время ещё есть, – ответила я. – Уверена, я найду спутника.

Нас пригласили в соседний зал, где был выставлен салон бальных платьев. Тася стала разглядывать белоснежные наряды и остановилась на варианте с силуэтом «русалка».

– Как тебе? – спросила она.

– Очень красиво, – оценила я вышивку на корсете. – Но, если ты планируешь танцевать с Максимом, в таком узком платье будет трудно двигаться. Тебе нужно что-то более свободное.

Щёлк!

Карина покраснела и быстро отошла к другой стойке с вешалками. Тася посмотрела на меня и шепнула: – Аня, не всё в жизни сводится к прагматизму! Может, ты просто слишком много думаешь об этом и поэтому не можешь найти себе пару?

– Тебе легко говорить, – вздохнула я, почувствовав укол обиды. – У вас с Максимом всё так просто и понятно.

– Но мы не просто встречаемся, – мягко улыбнулась Тася. – Мы гуляем, смотрим фильмы, учимся вместе. Нам просто хорошо друг с другом.

Я сморщила нос: – А мне тяжело сосредоточиться на учёбе и делах, когда вокруг столько неопределённости. Я просто хочу вернуть себе душевный покой.

Тася нахмурилась: – Что ты имеешь в виду?

– То чувство, когда ты теряешь контроль над собственными эмоциями, – тихо ответила я. – Ты же скучала по Максиму, когда вы были не вместе?

– Конечно, – ответила Тася, перебирая вешалки. – Я скучала по его голосу, по нашим разговорам, по тому, как мы вместе играли в приставку. Максим для меня – прежде всего лучший друг.

Я задумалась. Все те парни, с которыми я общалась раньше, не давали мне этого чувства глубокой привязанности. Никто из них не стал для меня настоящим другом – даже Сергей, с которым мы долго поддерживали приятельские отношения.

Тася окликнула нас с Кариной, показывая на роскошное платье на другой стороне зала. Я пошла за ними, но внутри всё сжималось от неясного чувства тревоги. Неужели я упускаю что-то важное? Настоящую близость, душевное тепло, доверие...

Нет, я слишком хорошо знала парней своего круга. Они редко думают о чужих чувствах. Но где-то в глубине души мне так хотелось доказать себе, что я способна на большее, чем просто холодный расчёт. Иначе я просто сойду с ума от этих мыслей...

* * *

Гудение сушилки для купальников прерывается коротким сигналом. Из небольшого окошка я достаю свой тёмно-синий купальник – он слегка тёплый, но всё ещё влажный на ощупь. На вторую сушку времени уже нет, да и задерживать начало занятия не хочется.

Если быть честной перед самой собой... я попробовала размяться. Пыталась заставить себя плыть, но усталость накатывала волной за волной. Никакая чашка кофе и никакие усилия воли не могли вернуть мне бодрость и ясность мысли.

Мне стыдно за то, как события развивались дальше. Глеб наблюдал за мной с самого края бортика. Его проницательные голубые глаза, казалось, замечали каждую мою ошибку, каждое неловкое движение. Глеб Вилков всегда обладал этой удивительной способностью: оставаться спокойным и незаметным, но при этом контролировать всё вокруг. Словно он стоял над этой шумной, суетливой толпой и просто выжидал удобного момента.

Я ненавижу это ощущение – чувство, что он снова застал меня в момент слабости. Ненавижу необходимость оправдываться и делать вид, будто всё под контролем. Мои мышцы сводило от напряжения, но я упрямо продолжала заставлять себя двигаться дальше.

Часы на стене показало ровно пять минут девятого.

Я опустилась на деревянную скамейку в раздевалке, пыталась собраться с духом. В голове то и дело всплывали советы психолога: «Если чувствуешь, что теряешь землю под ногами, найди опору. Сосредоточься на телесных ощущениях, выровняй дыхание и просто сделай шаг». Но как выровнять дыхание, когда внутри всё горит от смешанных чувств – страха, обиды и глубокого, непреодолимого притяжения?

Я тяжело вздохнула и поднялась на ноги.

«Сделай это, Аня, – приказала я себе. – Просто выйди к бассейну и сдай эти заплывы. Валерий Александрович не станет требовать невозможного, ему просто нужно увидеть результат».

Я натянула купальник. Прохладный эластан плотно облёг тело. Не обращая внимания на девчонок из младшей группы, которые шумной стайкой обсуждали что-то у соседних шкафчиков, я прошла по коридору и шагнула в гулкое, пропитанное запахом хлора помещение бассейна. На моей дорожке пока никого не было.

Глеб оказался последним человеком, которого я рассчитывала увидеть здесь в роли наставника. Сбросив халат на лавку, я подошла к самому краю и, не давая себе времени на сомнения, соскользнула в воду.

Вода оказалась обжигающе прохладной. Она приняла меня в свои объятия, на мгновение отогнав лишние мысли. Я сделала глубокий вдох, погрузилась с головой и начала скользить вперёд, рассекая гладь.

Но тело слушалось плохо. Руки казались тяжелыми, словно налитыми свинцом. Почему? Почему я не могу двигаться так же легко и непринуждённо, как другие? Я сделала один гребок, второй, но ногу внезапно скрутила острая судорога. В горле пересохло, а дыхание мгновенно сбилось.

Я судорожно попыталась заглотить воздух, но вместо этого зачерпнула воду ртом. Закашлялась, теряя равновесие и барахтаясь на месте. Паника мгновенно накрыла меня с головой.

Я начала погружаться на дно.

Это было глупо – детские страхи всегда возвращаются в самые не подходящие моменты. Вода смыкалась над головой, уши заложило, а лёгкие жгло от нехватки кислорода. Я видела, как вверх уходят пузырьки воздуха, а перед глазами всё темнело.

И вдруг сильные, тёплые руки уверенно подхватив меня под мышки, рывком вытянули на поверхность.

Я вынырнула, судорожно глотая воздух и тяжело кашляя. Меня крепко прижали к широкой, тёплой груди.

– Тише, Виноградова, тише... – раздался над самым ухом сиплый, но уверенный голос Глеба. – Держу. Я тебя держу.

Он увлёк меня к бортику, легко удерживая одной рукой над водой. Я судорожно вцепилась в его плечи, чувствуя, как он тяжело и глубоко дышит. Вода стекала по его светлым волосам и лицу.

– Ты совсем с ума сошла? – в его голубых глазах застыло беспокойство, смешанное с отчётливым гневом. – Зачем ты поплыла, если сводит ноги? Позвать на помощь сложно было?

– Я.… я думала, что справлюсь, – пробормотала я, дрожа всем телом от холода и пережитого испуга.

– «Думала она», – буркнул Глеб, легко подсаживая меня и помогая выбраться на сухую плитку бортика. – Тебе повезло, что Валерий Александрович отлучился в кабинет, а я был рядом.

Он выбрался следом за мной, взял с лавки полотенце и заботливо накинул мне на плечи.

Я сидела на краю, поджав колени к груди, и никак не могла перевести дух. Глеб опустился рядом на корточки. Его лицо было совсем близко – так близко, что я могла разглядеть золотистые искорки в его темных радужках.

– Зачем ты вообще согласилась на эти индивидуальные занятия? – тихо спросил он, и в его голосе больше не было привычной насмешки. – Из-за меня?

Я подняла на него взгляд: – Я просто хочу закрыть этот зачёт и забыть всё как кошмарный сон, Глеб. И ты прекрасно знаешь, почему.

– Я знаю, что между нами произошло весной, – жестко проговорил он, неотрывно смотря мне в глаза. – Но я никогда не хотел причинить тебе вред, Аня. Ты сама знаешь, что это Светлана слила те видео, а не я.

– Но ты ничего не сделал, чтобы это остановить! – вырвалось у меня. – Ты просто наблюдал со стороны!

Глеб сжал челюсти, и на его скулах заиграли желваки.

– Ты не знаешь и половины того, что мне пришлось сделать, чтобы замять тот скандал и защитить тебя от прессы и попечительского совета, – понизив голос до опасного шепота, сказал он. – Я потерял всё, Виноградова. Деньги отца, уважение, статус. Но я не жалею.

Я замерла, не зная, что ответить. В его словах звучала такая горькая, несомненная правда, что моё сердце сжалось от щемящей боли.

– Почему ты мне ничего не рассказал? – тихо спросила я.

– А ты бы стала слушать? – Глеб чуть заметно усмехнулся, но в этой улыбке не было радости. – Ты ненавидела меня. И, судя по всему, продолжаешь ненавидеть.

Он поднялся на ноги, протягивая мне руку, чтобы помочь встать.

– Иди переодевайся, Аня. На сегодня тренировка окончена. Я скажу тренеру, что тебе стало плохо.

Я взглянула на его ладонь, затем на его лицо. Медленно вложила свою руку в его пальцы. Его ладонь была горячей и сухой, несмотря на воду. Электрический разряд, казалось, пробежал по моим нервам, заставляя сердце биться чаще.

– Завтра в это же время? – спросила я, поднимаясь на ноги.

Глеб задержал мою руку в своей чуть дольше, чем требовалось для обычной вежливости.

– Завтра в это же время, – ответил он, и в его взгляде вновь вспыхнул тот самый знакомый, манящий огонёк, от которого у меня перехватывало дыхание. – И только попробуй снова опоздать.

Глава 6

Глеб

– Вот требования для вводного занятия, – произносит тренер Валерий Александрович, делая паузу с планшетом в руках, и смотрит на мои мокрые джинсы, висящие на крючке у двери. Я сильно опоздал и просто не успел убрать лужу под ними. – Ты что, в воду упал?

– Что-то вроде того, – бурчу я, бросая полотенце поверх этой сырости. Тренер изогнул бровь, и я вздыхаю: – Вчера поздно вечером возвращался за телефоном, увидал на дне доску для плавания. Думал достать, но сорвался.

Валерий Александрович громко хохочет: – Я бы дорого дал, чтобы на это посмотреть! Надо же, сам Глеб Вилков промахнулся!

– Угу, вам смешно. Не надейтесь, что такое повторится.

Он с недоверием качает головой, оставляет планшет на столе и выходит из тренерской.

Без лишних слов: меня сегодня штормит не на шутку.

По идее, я должен был лишь доказать свою правоту, утереть всем нос и закрыть этот дурацкий спор. Всё казалось проще некуда. Не нужно быть гением, чтобы понять, насколько сильно Аня Виноградова выбита из колеи и как легко подловить её на эмоциях. Давайте смотреть правде в глаза: она вся как на ладони. Её вспыльчивость, её гордость, её вечное стремление казаться неприступной. Она отчаянно пытается выглядеть сильной, хотя внутри у неё всё трещит по швам.

Но вчера ночью во мне что-то надломилось. Все эти её упрёки о том, что у меня нет ни будущего, ни семьи, ни верных друзей... Словно она сама не имела к этому ни малейшего отношения. Мой мозг буквально разрывался между желанием раз и навсегда поставить её на место или стереть из жизни. И в итоге я подобрался к этой грани настолько близко, насколько вообще мог.

В моей жизни хватало жёстких разборок, но вчерашнее было перебором даже для меня. Я зашёл так далеко, что теперь у неё есть все козыри, чтобы уничтожить меня, если она того захочет. Настоящий подарок на блюдечке с золотой каёмочкой.

Я бы не спланировал это лучше, даже если бы старался. Когда я спускался сюда вчера поздно ночью, об Ане я вообще не думал. Я всё еще закипал от злости после разговора с Колей и от того, что вынужден был сидеть там, давя из себя вежливую ухмылку. Этот тип обожает дергать меня за ниточки. Я спустился к бассейну только потому, что забыл телефон в верхнем ящике стола.

И тут я увидел её – во всём её отчаянном положении, когда она едва не ушла под воду.

В какой-то момент мне даже показалось, что Коля прав и я законченный сухарь. Потому что, когда я увидел, как она тонет на глубине, первая мысль о том, чтобы броситься на помощь, возникла далеко не сразу. Досада, недоумение, легкая ирония. Ощущение абсолютной неуместности происходящего. Всё что угодно, только не страх.

По логике, мне следовало дать ей хлебнуть этой воды. Это было бы отличным уроком за её интриги и постоянное язвительное поведение. Ведь это именно она стояла за тем, чтобы сдать меня ректорату. У Светланы никогда не хватило бы духу или соображения провернуть такое в одиночку. Светлана – трусливая и ведомая, я общался с ней только для того, чтобы утереть нос брату, и подозреваю, что она пошла на это по той же причине. А вот Аня... Аня давным-давно искала повод свести со мной счёты.

И вот теперь у неё на руках все улики. След от моих пальцев на её плече, синяки на запястьях... Ей достаточно просто пройти в медпункт или пойти к руководству комплекса и заявить, что я перешёл все границы. Всё играет против меня – моя репутация, мои прошлые проступки, её видимая уязвимость.

Господи, какой же я идиот.

По крайней мере, в этом вопросе.

В животе всё сильнее крутит неприятная тошнота, и тревога никуда не исчезает. Ощущение такое, будто внутри вращаются тупые лезвия. Я только успеваю сделать пару глотков неприятного горьковатого лекарства от желудка, как лёгкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

На пороге стоит Аня. Выражение её лица напряжённое, закрытое. На ней всё тот же скучный закрытый купальник, что и вчера. Я не подаю вида, что удивлён, и просто жду, когда прозвучит приговор. Без вариантов – она пришла не просто так.

– Мне нужно поговорить с тобой до начала занятия, – произносит она и тянется, чтобы прикрыть дверь.

– Оставь открытой, – обрываю я. – Чёрт возьми, мне только не хватало, чтобы кто-то видел нас наедине.

– Это... – она заминается, нервно переступая с ноги на ногу, —...личное.

– Я знаю, кто ты такая, Виноградова, и больше на твои уловки не попадусь, – говорю я жестко. – Всё кончено. Спор закрыт.

Её губы сжимаются в тонкую линию, глаза беспокойно мечутся по комнате: – Дело не в этом.

– А в чём тогда? Засомневалась по поводу вчерашнего? – спрашиваю я как можно более развязно, хотя внутри всё сжимается от напряжения. Нельзя дать ей понять, что я нервничаю. – Думаешь пойти в деканат или сразу в полицию? Мне уже ждать охрану на выходе?

– Что? – она искренне хмурится, и её непонимающий вид меня даже злит. – Нет, я... – Она сбивается, её щёки заливает румянец, а кончик носа розовеет. То ли она простыла в холодной воде, то ли едва сдерживает слёзы.

Выглядит это паршиво.

– Говори быстрее, Виноградова. Занятие через две минуты, а Адамов уже пропустил одно, – резко тороплю я её.

Снова пауза. Наконец она вздыхает: – Ладно. Я должна знать... ты сдавал анализы?

Я удивлённо изгибаю бровь: – Анализы?

Она нервно оглядывается через плечо, подступает ближе и понижает голос: – Ты ничего не сделал вчера, чтобы уберечься. Я хочу знать, нужно ли мне сдавать тесты. Ну, понимаешь, на инфекции.

Я долго смотрю на неё, не в силах поверить, что она действительно это произнесла.

– Ты серьёзно опасаешься, что я мог тебя чем-то заразить? – я выдерживаю паузу, переваривая её глупость. – Ты, человек, у которого опыта в этих делах едва ли больше, чем у школьницы, спрашиваешь меня об этом? Ты издеваешься?

Её взгляд мгновенно леденеет: – Не дерзи, Вилков. У меня может быть какая угодно репутация, но есть одно незыблемое правило: всегда думать о безопасности. Всегда.

Я с ничем не скрываемым скепсисом стучу ручкой по столешнице, и её взгляд гипнотизирует это движение. Я же прекрасно помню всё, что было прошлым вечером. Помню, как она дрожала от страха и гнева прямо на этом месте, как её захлестывали эмоции... Она была настолько зажата и напугана, что говорить о каком-то «опыте» просто смешно. Всё это чушь и попытка держать фасад.

Она моргает, встречаясь со мной взглядом: – Прошу прощения?

Я пожимаю плечами: – Ты всё равно мне не поверишь, даже если я скажу, что чист. Ты слишком мнительна. Но ты всё равно пойдёшь проверяться, так что твоё присутствие здесь – просто проверка моих нервов.

Она закатывает глаза: – Боже мой, ты можешь просто ответить на простой вопрос?

– Я регулярно сдаю медицинские тесты перед соревнованиями, – отвечаю я, игнорируя разочарование в её глазах. – А теперь, если это всё, нам пора начинать занятие. И может, объяснишь, почему на тебе опять этот убогий купальник? По-моему, мы чётко договаривались.

Её губы снова сжимаются: – У меня нет другого, понятно? Смирись с этим.

– Ложь, – отрезаю я, указывая на неё ручкой. – Если уж врешь, делай это убедительнее. Ты надеваешь его просто для того, чтобы позлить меня.

Её лицо искажает гнев: – Нет! И вообще, если тебе интересно, этот купальник закрывает куда больше, чем любой другой. Учитывая следы, которые ты оставил, тебе стоит быть мне благодарным за такую конспирацию.

Она права.

Следы и синяки.

Я подношу руку к губам, а взгляд невольно соскальзывает к её бедрам. Вчера вечером там были лишь едва заметные тени. Но я помню тот самый первый раз пару лет назад, когда увидел её после занятий по экономике – рубашка задралась, открывая узоры из темных гематом на коже. Чёрт, тогда меня это мгновенно завело.

На коже Ани синяки остаются слишком легко.

Другого слова не подобрать.

– Покажи, – требовательно произношу я, будто находясь в тумане.

– Что? – её высокий, сорвавшийся голос мгновенно приводит меня в чувство. – Ты с ума сошел?

Я выпрямляюсь, вспоминая тёмную метку в виде дракона на её шее, которую заметил вчера. Метка «Демонов». Это значит, что она встречалась или всё ещё встречается с кем-то из той компании. Других причин носить такое клеймо нет. Это ценная информация на будущее, но прямо сейчас меня выводит из себя мысль, что я не знаю всех своих врагов.

– Марш в бассейн, – сухо приказываю я, поднимаясь с места. – И смотри не утопись на этот раз.

Она сжигает меня взглядом, но поворачивается и уходит, заставляя меня невольно смотреть ей вслед. Когда она отходит достаточно далеко, я подхожу к стеллажу и достаю маленькое диктофонное устройство, спрятанное за кубком за прошлый год. Оно ведёт запись уже двое суток – включая всё, что происходило вчера ночью.

Одно дело – говорить о каком-то пари, и совсем другое – иметь доказательства. Глупо ли поступать так, учитывая моё условное положение? Возможно. Но я привык фиксировать все свои шаги не просто так. Ни одна девчонка не сможет подставить меня так легко, как ей кажется.

Если у Виноградовой и были какие-то коварные планы против меня, то теперь у меня есть гарантия.

И я очень надеюсь, что звук записался в идеальном качестве.

* * *

– Можете готовиться к худшему, когда они выдут на дорожку, – говорю я тренеру, который стоит неподалёку, уперев руки в бока и глядя на ребят с искренним досадой. – Руслан, сними футболку.

– Тренер сказал, что я могу заниматься в том, в чём мне удобно, – возражает Руслан.

– Серьёзно? Это он со зла сказал, – ухмыляюсь я, но глядя на то, как у парня опускаются плечи, добавляю: – Тренер имеет в виду нормальную спортивную форму, а не обычную одежду.

Аня тут же вступается за него, убирая мокрые волосы со лба: – В его футболке нет ничего плохого! Она же поверх плавок. Ты просто снова цепляешься к человеку и пытаешься его унизить!

– Тебя никто не спрашивал, Виноградова, – отрезаю я и снова поворачиваюсь к Руслану: – Снимай.

– В отличие от некоторых, я не хочу выставлять всё напоказ, – тихо и обиженно проговаривает Руслан. – У меня есть особое разрешение... Ты просто докапываешься до меня...

– Хочешь узнать, как чувствует себя человек в мокрой одежде в воде? – Я перевожу взгляд с парня на Аню. – Она тянет вниз, путается в ногах, мешает гребкам. Для того, кто и так едва держится на воде, это верный способ пойти ко дну.

Я снова скрещиваю руки на груди: – Так что, ты либо снимаешь футболку, либо покидаешь бассейн.

Руслан переступает с ноги на ногу, его плечи напряжены. Он надеялся, что сможет настоять на своём, но понимает, что со мной этот номер не пройдёт.

– Нет, я не буду её снимать, – наконец упрямо качает он головой.

– Мне всё равно, как выглядит твоё тело, Адамов, – сухо отвечаю я.

– Глеб, хватит! – Аня бросает на меня строгий, возмущённый взгляд. – Оставь его в покое!

– Если ты так переживаешь за закрытую одежду, можешь надеть слитный гидрокостюм, – указываю я на шкаф с инвентарём. – В нём отличная обтекаемость и полное перекрытие.

Аня густо краснеет и отводит глаза.

Руслан выглядит ещё более смущённым: – Вы что, издеваетесь надо мной?

Этот парень начинает всерьёз испытывать моё терпение.

– Давай проясним одну вещь, – говорю я, откладывая планшет и делая шаг вперёд. – Мне всё равно, что вы обо мне думаете. Можете ненавидеть меня, можете считать монстром. Но пока я на этой дорожке, я отвечаю за дисциплину и за то, чтобы вы не утонули. Тренер доверил мне занятие, и я отношусь к этому серьёзно. Повторять не стану: тренер разрешил заниматься в удобной, но спортивной экипировке. Если тебе комфортнее в закрытом костюме – у тебя пять минут, чтобы переодеться. В противном случае – свободен.

Я сдёргиваю с шеи секундомер и с защёлкиванием сжимаю его в кулаке.

Руслан тяжело вздыхает и стремительно уходит в сторону раздевалок. Аня, поджав губы, поджимает подбородок и направляется за ним, чтобы поддержать.

Через пять минут они возвращаются. На Руслане действительно слитный спортивный костюм под плавками – выглядит немного непривычно, но парень держит подбородок высоко, бросая мне молчаливый вызов.

– Раз уж мы потеряли кучу времени, давайте начинать, – произношу я.

Я отправляю их на мелкую воду, заставляя взяться за бортик и отрабатывать удары ногами. Руслан барахтается с энтузиазмом, а движения Ани выглядят чуть более плавными, хотя усталость всё равно даёт о себе знать.

Наблюдая за ними и время от времени отдавая команды, я ловлю себя на мысли: действительно ли Аня не собирается заявлять на меня? Она всё ещё выглядит сердитой, но при этом держится собранно. Из всех девушек, с кем меня сводила судьба, она – единственная, кто не ломается под давлением, а проявляет упрямый характер.