Текст книги "Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей (СИ)"
Автор книги: Валентина Зайцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)
Глава 18
Аня
– Я совсем по-другому представлял себе уроки плавания, – изрекает Руслан с глубоким разочарованием в голосе, обводя унылым взглядом наш плавательный бассейн. – В моих мечтах тут должны были ходить невероятно горячие девушки в обтягивающих купальниках, зрелые красавцы-спортсмены, профессиональные прыгуны в воду... Ну, ты понимаешь. – Он достаёт из пачки чипсину и с хрустом отправляет её в рот. – А вместо этого – вот это вот всё.
Мой взгляд следует за неопределённым жестом его руки и упирается в двух первокурсников, которые с особым энтузиазмом имитируют непристойные движения верхом на огромном надувном жирафе прямо у бортика. Я достаю из пачки чипсину и задумчиво жую:
– Интересно, как они его вообще сюда протащили?
В бассейн категорически запрещено приносить надувные игрушки – видимо, как раз потому, что парни физически не способны удержаться от того, чтобы не устроить с ними что-то аморальное.
– Понятия не имею, – Руслан слегка наклоняет голову, наблюдая, как один из парней окончательно оседлал жирафа и изображает из себя лихого наездника. – И после этого они ещё меня называют странным?
– О-о-о, – я слегка толкаю Руслана локтём в бок. – Смотри.
Из тренерской выходит Глеб Вилков и направляется прямо к той самой группе первокурсников, разыгрывающих на надувном звере весьма сомнительную сцену. Я чувствую, как Руслан рядом со мной буквально замирает от предвкушения, тянясь за следующей чипсиной.
– Как думаешь, что он сделает?
– Зная его? – пожимаю я плечами. – Скорее всего, вообще ничего.
Если не считать пару занятий, я толком и не разговаривала с Глебом с тех пор, как мы переспали в его машине в субботу. Да и в машине разговорчивостью мы, мягко говоря, не отличались. Нарастающее желание я уже ощущаю, но пока держу его под контролем. Чтобы я снова прибежала к нему за разрядкой, одной лишь лёгкой чесотки явно недостаточно. Этот эгоистичный индюк до сих пор даже не подумал извиниться за свои хамские слова! Хотя с чего я вообще ждала от него извинений? Наш так называемый «союз» настолько ядовит, что, если между нами пролетит канарейка, она сдохнет прямо в воздухе. Я буду использовать его только тогда, когда прижмёт по-настоящему, и ни секундой раньше.
Глеб наконец отрывается от своего планшета с бумагами и замечает непотребство с жирафом. Мы с Русланом буквально прилипаем к скамейке, наблюдая за каждым его шагом. Вилков вальяжной, ленивой походкой приближается к компании. Затем абсолютно спокойно достаёт из планшета металлическую шариковую ручку, зажимает её в кулаке и с абсолютно каменным лицом втыкает прямо в филейную часть винилового зверя.
Раздаётся печальное, протяжное шипение уходящего воздуха.
Мы с Русланом не выдерживаем и прыскаем от смеха, глядя на их вытянутые лица. Первокурсник, сидевший верхом, сдувается ровно с той же скоростью, что и его «конь». А второй парень, который только что буквально целовался с пластиковой мордой, в ужасе отшатывается назад, уставившись на Глеба круглыми от шока глазами. Вилков же на него даже не смотрит. Он просто возвращает ручку к планшету, что-то хладнокровно зачеркивает и так же спокойно шагает дальше.
– И что тут у нас такого смешного? – раздаётся над ухом развязный голос, заставляя меня обернуться.
Перед нами вырастают Никита Прохоров и его братец Вова. Появлению Никиты я ничуть не удивляюсь – у него как раз пара перед самым окончанием занятий. Мы с Русланом в последнее время стараемся приходить в бассейн ближе к вечеру, но сегодня ждём индивидуальные карточки успеваемости, а тренер Валерий Александрович обычно сматывается до того, как начинается наша группа у Глеба.
Я морщусь, когда Никита бесцеремонно взбирается ногой на скамейку рядом со мной, перекрывая весь обзор своей промежностью.
– Ничего интересного, – отрезаю я, бросая на Руслана умоляющий о помощи взгляд.
Поскольку до Никиты доходит примерно, как до бамбука, он лишь равнодушно пожимает широкими плечами:
– Слыхал, твоя соседка по комнате сегодня уезжает. Значит, вся берлога в твоём полном распоряжении?
И ведь не соврал. У Жанны пару дней назад умерла то ли троюродная тётка, то ли ещё какая-то дальняя родственница, так что она вместе с родителями улетела на похороны на Урал. Четыре восхитительных дня и ночи полного одиночества в блоке! И еще три секунды назад я искренне ждала этих выходных как маны небесной.
Но прежде чем я успеваю окончательно запаниковать от мысли, что этот озабоченный тип в курсе моего одиночества, в разговор вклинивается Вова, обращаясь к Руслану:
– А ты у нас сегодня вообще кто? – Он смеривает Руслана взглядом, в котором брезгливости куда больше, чем искреннего любопытства.
– В каком смысле «кто»? – уточняет Руслан, изображая пальцами кавычки. С абсолютно невозмутимым видом он откидывается назад и отправляет в рот очередную чипсину. – Хм, дай подумать... Я сегодня занят. Немного раздражён. Голоден. И, честно говоря, крайне удивлён. Не думал, Вова, что тебя так сильно волнует моё внутреннее состояние.
Вова тяжело вздыхает и крутит пальцем у виска:
– Да класть я хотел на твоё состояние. Я про то, кем ты себя возомнил в этом своём диком прикиде.
Я закипаю быстрее, чем сам Руслан, и моментально выпрямляю спину:
– Это причёска, идиот.
Руслан сегодня действительно превзошёл сам себя: волосы уложены волосок к волоску, с мягким объёмом у корней, а по бокам – аккуратные выбритые узоры-завитки. Пряди выкрашены в градиент от нежно-розового к бирюзовому. И как вишенка на торте – тонкие выстриженные силуэты улетающей стаи птиц, уходящие к вискам.
Выглядит просто космически красиво!
Ярик хохочет, толкая брата локтем в бок:
– О, да он у нас сегодня ассоциирует себя с экзотической птичкой!
Вова лишь продолжает брезгливо разглядывать Руслана:
– Скорее уж с попугаем из бродячего цирка.
Я уже подрываюсь с места, намереваясь оттолкнуть Никиту и высказать Вове всё, что я о нём думаю прямо в его хамскую физиономию, как вдруг замечаю, что прямо за их спинами вырастает внушительная фигура Глеба.
– Хотите знать, с кем я вас сейчас ассоциирую? – с ледяной интонацией спрашивает Вилков, тяжело укладывая руку на плечо Никиты. – С десятью часами отработки в выходные. – Он переводит жесткий взгляд на Вову. – И с драильной щёткой, которую вам с радостью выделит комендант Андрей Дмитриевич.
– Чего?! – Вова вытаращивает глаза, вспыхивая от возмущения. – Ты чё, Вилков, вообще из ума...
– Можно и пятнадцать часов впаять, – перебивает Глеб, легко отпихивая Никиту плечом и вставая ровно между ними и Русланом. – Кстати, о птичках: пятнадцать звучит куда заманчивее. Как думаешь, Адамов?
Руслан подаётся вперёд и звонко выдаёт:
– Двадцать!
Глеб чуть поворачивает голову, и я замечаю, как в его глазах мелькает тень искреннего удивления:
– А ты мстительный, Адамов. Уважаю.
Руслан с невозмутимым видом хрустит чипсиной:
– Стараюсь.
Никита, кажется, порывается вступить в перепалку, но Вова, видимо, вовремя соображает: чем больше они откроют рот, тем дольше потом будут скрести полы в общежитии. Он хватает брата за рукав и буквально утаскивает за собой, бросая на Глеба обещающий неприятности взгляд.
– Урок начинается только в семь, – Глеб поворачивается к нам, сузив голубые глаза. – Какого лешего вы двое развалились на моей скамейке и мусорите тут крошками?
Впрочем, его рык звучит довольно наигранно и без особой злобы, так что испугать нас у него не выходит.
– Мы ждём тренера Валерия Александровича, – спокойно отвечаю я, не сгибаясь под его тяжелым взглядом. – Нам должны выдать первые карточки успеваемости.
Дело в том, что я отчётливо вижу: он ждёт. Каждый день я ловлю его взгляды – в столовой, через весь бассейн, в коридорах академии. Он смотрит так, будто взвешивает: готова ли я снова сдаться? И то, как он разглядывает меня прямо сейчас – синие глаза буквально прожигают насквозь, на подбородке от напряжения проступает темная щетина, – наводит на мысль, что он не просто ждёт.
Он искренне на это надеется.
– Валерий Александрович не будет выдавать ваши карточки, – Глеб вытаскивает из планшета два белых конверта. – Ими занимаюсь я.
Я едва удерживаюсь от стона, а Руслан рядом тихо обречённо вздыхает. Ему-то ладно, отдаст карточку маме, а вот мне отправлять её Маргарите Петровне. Если ей не понравятся мои успехи в плавании, бог знает, какое наказание она мне придумает.
Глеб стоит над нами ещё секунду, сохраняя абсолютно непроницаемое выражение лица, а затем резко разворачивается и уходит.
– Слушай, я с ума сошёл или Вилков сейчас реально за нас вступился? – изумлённо шепчет Руслан.
– О-о, у Глеба на этот счёт своя философия, – сухо объясняю я, провожая взглядом его фигуру. – Это как когда кот ловит мышь: вместо того чтобы сразу её прикончить, он изощренно играет с ней часами. Но стоит кому-то другому попытаться забрать эту мышь, как кот тут же шипит, выпускает когти и никого близко не подпускает. – Я выразительно закатываю глаза. – Проще говоря: издеваться над нами имеет право только он сам.
– Интересно, что там внутри? – Руслан подносит конверт к свету и прищуривается.
– Наверняка написано, что мы полные бездарности, – бурчу я, невольно продолжая следить за тем, как Вилков чеканит шаг вдоль бортика. Эти широкие плечи, хищная походка, светлые волосы, так живописно падающие на лоб, когда он наклоняется... «А ведь я могла бы получить его прямо сейчас», – проносится в голове непрошеная и совершенно безумная мысль. Я тут же мысленно даю себе пощечину и договариваю: – Что, в общем-то, правда, но настроения всё равно не добавляет.
Руслан внимательно разглядывает меня, будто пытаясь прочитать мои мысли:
– Слушай, Ань... Я тут подумал, не завербовать ли тебя в одну секретную организацию?
Я недоуменно вскидываю бровь:
– В какую ещё организацию?
Он убирает пачку с чипсами, поворачивается ко мне всем телом и поджимает ноги.
– На данный момент я являюсь великим комбинатором и автором гениального плана по доведению Глеба Вилкова до белого каления.
– Чего-чего?
– Пакости! – шепчет Руслан, наклоняясь к самому моему уху. – Каждый день я устраиваю ему какой-нибудь сюрприз. Суперклей в замочную скважину, тырю его вещи, поливаю водой кресло в тренерской... Я иду по нарастающей! Сегодня, например, устроил ему мокрые носки. Завтра – кто знает? Может, подсыплю пищевой краситель в его шапочку для плавания. Но мне нужны свежие идейки! А кто справится с этим лучше человека, который ненавидит его так же сильно, как и я?
Я пару секунд молча смотрю на него, а затем повторяю его позу: подпираю подбородок кулаками и расплываюсь в коварной ухмылке.
– Рассказывай подробно.
Руслан в ответ дьявольски улыбается.
* * *
Коробка-хлопушка с блёстками должна прилететь в почтовый ящик Глеба прямо в понедельник. Идеально. Я с удовольствием хлопаю крышкой ноутбука и сладко потягиваюсь на кровати. До чего же это кайф – остаться одной во всём блоке! Тишина, покой, никакой суеты. Я с улыбкой оглядываю комнату, соображая, как бы получше выжать максимум из этого неожиданного подарка судьбы.
Первым делом – танцы! Врубаю свой плейлист на полную громкость, насколько вообще позволяет совесть, учитывая, что воспитатель общежития живёт всего на пару этажей ниже. Затем отправляюсь на мини-кухню и стряпаю себе сочные горячие бутерброды с сыром – боже, как же давно я нормально и без спешки не готовила только для себя! А после устраиваю длинный видеозвонок с Алисой и Элиной. Наконец-то не нужно судорожно подбирать каждое слово и с опаской оглядываться, проверяя, не подслушивает ли Жанна наши секреты о «Демонах Академии Олимп». Впрочем, любые подробности сомнительного участия Глеба в этой истории я аккуратно умалчиваю. Узнай они хоть каплю – у них бы просто крыша съехала.
Да что там говорить, я и сама от всего этого в полном шоке.
Ситуация абсолютно абсурдная, не поддающаяся никакой логике. Разумом-то я прекрасно понимаю: Глеб Вилков – это ходячая катастрофа. Было бы последней глупостью дать ему хоть малейший шанс снова подгадить «Демонам». Руслан сегодня посмотрел на меня и увидел лишь девчонку, жаждущую отомстить зарвавшемуся индюку. И глупо отрицать, что он прав. Но где-то в глубине души мне до зареза нужно понять: есть ли за этими холодными голубыми глазами хоть что-то, ради чего его вообще можно назвать настоящим «Демоном»? Если у него совсем нет морали, то осталась ли хотя бы элементарная верность своим?
После я отправляюсь в душ и решаю: а к черту всё! Даже одеваться не стану. Нагишом я раньше никогда не спала, но всегда было любопытно попробовать. Терпеть не могу просыпаться посреди ночи от того, что футболка закрутилась вокруг шеи, а трусики въелись куда не следует. А тут – абсолютная, чистая свобода! Будто соприкасаешься с прохладными простынями всей кожей без лишних преград.
Именно так я и засыпаю.
И, к моему полному ужасу, именно так я и просыпаюсь.
Чья-то тяжелая, горячая ладонь намертво зажимает мне рот раньше, чем я успеваю вытолкнуть из груди крик. Сон ещё толком не отступил, перед глазами всё плывёт, хотя на тумбочке всё ещё горит ночник. Нависший надо мной силуэт кажется огромным, тёмным и угрожающим, лишь светлые волосы вибрируют в полутьме.
– Тише ты, успокойся! Это я! – слышу я знакомый, раздражённый шёпот.
В ту же секунду я размахиваюсь и со всей дури сокрушаю кулаком его плечо.
– Я же сказал, это я! – шипит он уже с откровенной досадой.
Я с силой дергаю головой в сторону, выбивая его ладонь от своего рта:
– Я услышала, псих ты недоделанный!
Сердце колотится где-то в горле, отказываясь верить, что мне ничего не угрожает. В памяти мгновенно всплывает тот липкий момент из бассейна, когда Никита смотрел на меня и с сарказмом смаковал новость о том, что я остаюсь одна. Его цепкая хватка на моём запястье, то, как легко он может смять меня, и этот сальный, хозяйский блеск в его глазах...
Впрочем, проснуться и увидеть над собой Глеба – тоже сомнительное удовольствие.
Я сжимаюсь в комок, щурясь на него:
– Ты что здесь забыл?! Как ты вообще...
Прежде чем я успеваю закончить вопрос, он тяжело, рвано выдыхает. Его взгляд медленно скользит по моей обнажённой груди и наконец впивается прямо в мои глаза.
– Я никогда раньше этого не делал, – произносит он непривычно мрачно, сжав губы в тонкую нить. – И конструктивная критика мне сейчас не нужна. Если из твоего рта вырвется не моё имя и не имя Бога, лучше вообще держи его закрытым.
С этими словами он одним резким движением сдёргивает с меня одеяло и упрямо смотрит прямо туда, где сходятся мои бёдра. Его широкие ладони властно ложатся на внутреннюю сторону моих ног, медленно разводя их в стороны.
И тут до меня доходит. Как будто обухом по голове. Доходит то, зачем именно он припёрся.
– Мне не хватит пальцев на руках и ногах, чтобы перечислить все причины, почему ты конченый психопат, вломившийся ко мне посреди ночи как озабоченный маньяк! – выравнивая дыхание, произношу я. – И уж поверь, я заставлю тебя выслушать каждую из них. Громко. С чувством. С выражением.
Встретив его ошеломлённый взгляд, я сама плавно расслабляю и развожу бёдра.
– Но это будет завтра.
Глеб ничего не отвечает. Он лишь опускается ниже на кровати, с каким-то гипнотическим оцепенением уставившись между моих ног, словно там спрятана отгадка к главной тайне вселенной. Кожу мгновенно обжигает жаром; я чувствую, как лицо заливает краска по мере того, как остатки сна окончательно улетучиваются. Мы с Глебом спали много раз, но он никогда... не разглядывал. Не так. Не там. В ушах всё ещё звучит его давний, уставший и высокомерный голос: «Да ну, бред какой-то». От этого воспоминания хочется мгновенно сжать колени и натянуть одеяло до самого подбородка.
Но прежде чем я успеваю двинуться, его пальцы касаются внутренней стороны моего бедра. Глеб наклоняется совсем близко, и его горячий язык проведёт влажную, обжигающую полосу снизу вверх по моим складкам.
Это ощущается как точечный ядерный взрыв, мгновенно пробуждающий каждый нервный окончание. Голова идет кругом от этой неожиданной, мокрой, неистовой страсти.
Второй пассаж его языка – прямо по самому чувствительному центру – заставляет меня судорожно вскрикнуть и раскрыться ему навстречу ещё шире.
– О-о-х, Боже... – выдыхаю я, буквально плавясь на простынях.
В ответ его широкая ладонь властно ложится мне на бедро, фиксируя меня, пока язык продолжает настойчиво исследовать моё тело. Самое сумасшедшее – то, насколько сильно меня это заводит. Мои пальцы сами собой запутываются в его густых волосах, пока он ласкает меня. Честно говоря, как любовник в этом деле он пока довольно неуклюж. Никакой изысканной техники! Он то хаотично ласкает мой клитор, то опускается ниже к самому входу. Порой это больше похоже на какой-то слишком агрессивный поцелуй, когда он чуть присасывается, а потом отстраняется. Никакой чёткой системы, никакой видимой цели.
И боже мой... это, пожалуй, лучшее, что со мной было!
Я не свожу с него глаз, потому что только так могу окончательно поверить в происходящее. Это Глеб Вилков. Его голова прямо у меня между ног. Он старательно, пусть и немного угловато, ласкает меня языком, и, если он удержит этот ритм ещё секунд пять, я просто сойду с ума от разрывающего удовольствия.
А самое крышесносное – это те редкие мгновения, когда он бросает на меня быстрый взгляд снизу вверх. Этот его полуприкрытый, дерзкий, невероятно уверенный взгляд, который обычно так бесит, сейчас заставляет кровь закипать.
Я пытаюсь подаваться бёдрами вслед за его языком, когда он чуть отклоняется, но стараюсь не навязывать движения. Глебу моя инициатива не слишком нравится: он издаёт досадливый, рваный выдох и сжимает моё бедро сильнее, уверенно фиксируя на месте.
Когда в ход идут его пальцы, я уже превращаюсь в один сплошной задыхающийся комок нервов, кусая губы до боли. Пальцы ног сжимаются, когда он глубоко погружает в меня два пальца, а пятки сами собой впиваются в матрас.
– Пожалуйста... – задыхаясь, умоляю я, едва соображая, что вообще несу. – Пожалуйста, я хочу тебя... Ну же, пожалуйста, пожалуйста…
* * *
Когда он аккуратно выходит из меня, я даже не шевелюсь. Всё тело налито тяжестью, мысли путаются, словно я и не просыпалась вовсе. Словно всё это – лишь какой-то невероятно откровенный, яркий и реалистичный сон.
Следующее, что возвращает меня к реальности – это громкий, настойчивый сигнал будильника.
Я поворачиваю голову, но Глеба рядом уже нет. Между ног нет никакой липкой сладости, вообще никаких следов того, что ночью в моей постели был мужчина. Но, окончательно очнувшись, я замечаю, что одеяло аккуратно расправлено и натянуто мне прямо до подбородка. Я приподнимаюсь на локтях и на соседней подушке замечаю серебристый отблеск.
Я беру в руки маленький блестящий квадратик и долго разглядываю его. И в этот момент вся ночная правда обрушивается на меня с новой силой.
Глеб пришёл под покровом ночи не просто ради банального секса. Он пришёл, чтобы дать мне то, о чём я просила... и даже немного того, о чём я сама не подозревала. Это было неожиданно. И совсем по-другому.
Сейчас слишком рано, чтобы анализировать, что всё это значит. Поэтому я просто разворачиваю фольгу, отправляю шоколадку в рот и иду готовиться к новому дню.
* * *
– Ну ладно, а что скажете про Фаину?
– Чирлидерша, – раздаётся с дивана небрежный голос Глеба. Он вальяжно откидывается на подушки, закинув руку за голову, и с ленивым превосходством добавляет: – Девочка популярная. Свою бывшую подругу-стерву она быстро отшила, так что мозги у неё явно присутствуют.
Карина тут же сокрушённо корчит ему физиономию. И правильно делает! Можно подумать, сам Глеб показал себя гигантом мысли, когда мутил с Аллой – если вообще эти их сомнительные встречи можно было назвать «отношениями».
– На бумаге её кандидатура выглядит идеально, – подводит итог Вилков, даже не поведя бровью.
Я судорожно стараюсь на него не смотреть. Не дай бог опять взглянуть на то, как он развалился на диване – с широкими коленями, расслабленный, дьявольски уверенный в себе. Стоит мне встретиться с ним взглядом, как я тут же превращусь в рабу собственных низменных инстинктов. Прошло всего пару дней с тех пор, как Глеб прокрался ко мне в комнату и устроил мне нечто абсолютно крышесносное, а с тем, как паршиво всё складывается сегодня, я уже готова вечером снова с ним увидеться, чтобы повторить этот безумный опыт.
Но прямо сейчас у нас куда более прозаичная задача – нужно отобрать новых членов в «Демоны». Сегодня утром кто-то снова подбросил под мою дверь тот самый загадочный чёрный конверт. Послание было коротким, но емким: «Посвящение начинается через три недели».
Поскольку расследование зашло в тупик и особых подвижек у нас не было, Карина предложила чисто прагматичный, основанный на сухих цифрах подход. Именно поэтому мы втроём сгрудились вокруг её ноутбука, уставившись в бесконечную цветную таблицу. В ней было пара дюжин строчек с самыми разными параметрами – от оценок до связей, и некоторые критерии весили куда больше других.
Фаина, кажется, идеально подходила под каждый пункт.
– Я за Фаину, – подаю голос я, скрестив руки.
Тая снисходительно, но неохотно кивает, а Глеб лишь отстранённо уткнулся в свой телефон с максимально скучающим видом.
С кандидатурами девушек у него вообще всё было просто.
– Жанна – редкая стерва, – заявляет он, когда её имя всплывает в списке, даже не оторвав взгляда от экрана смартфона. – Но у неё есть абсолютно всё: внешность, деньги, нужный характер и хватка.
Он с готовностью одобрял практически каждую предложенную девчонку. Зато на парнях отыгрывался по полной! Едва речь зашла о Руслане, как Глеб лишь бросил: «Ну, тут без вариантов – да. Но вам придётся позвать и его сестру-близняшку Ясмину, потому что он от неё всё равно ничего не скроет». В остальном же мужскую часть кандидатов он браковал безжалостно.
Карина пробегает глазами по строчкам дальше:
– А что насчёт Никиты?
– Мимо, – отрезает Глеб.
Мне ужасно не нравится его тон – упрямый, категоричный, не терпящий ни малейших возражений, будто он тут главный вершитель судеб и авторитет в последней инстанции.
Карина тут же подаётся вперёд, готовая спорить:
– Никита очень популярен! Богатый, настоящий спортсмен. И результаты тестов у него чуть ли не самые высокие!
– Он заносчивый индюк, – холодно бросает Глеб. Его тёмно-голубые глаза на секунду стреляют в мою сторону и тут же возвращаются к экрану телефона, а колено начинает нервно дергаться. – А его младший братец Вова ещё хуже. Нужно думать на перспективу, о будущих поколениях.
Тая метает в него исполненный яда взгляд, но, снова уставившись в монитор, тихонько признаёт:
– Тут есть над чем подумать...
– Как бы мне ни хотелось спорить, но я согласна с Глебом, – встреваю я.
Вилков тут же наигранно хватается за сердце, изображая глубочайший шок для наших спутниц.
– Никита – настоящий кошмар, – продолжаю я. – У меня с ним уже была крайне неприятная стычка. В бассейне, в смысле, – торопливо уточняю я, чувствуя, как под тяжестью пристального взгляда Глеба меня буквально начинает трясти. – К тому же они с Вовой постоянно задирали Руслана. Так что мой ответ – точно нет.
– Я доверяю твоему чутью, – произносит Тая, подчёркнуто глядя только на меня. Она с самого начала прозрачно намекнула, что от участия Глеба в делах общества она не в восторге. – Кто там дальше?
Карина расплывается в улыбке, глядя на экран:
– Олег Белых! Он милый, с отличным чувством юмора, сообразительный. Спортом, правда, не увлекается, но за минус я это не считаю. – Она задумчиво закусывает губу, слегка нахмурившись. – Главный подвох в том, что он сын самого директора нашей Академии. Как думаете, он нас не сдаст?
Тая качает головой, с сомнением глядя на монитор:
– Рискованно.
– Да ладно вам! – подхватываю я. – В чём вообще смысл быть «Демоном», если мы боимся немного рискнуть? – Видя, что Тая всё ещё сомневается, я перевожу дыхание и поворачиваюсь к Вилкову: – А ты что думаешь?
Глеб крутит в руках телефон, подперев нижнюю губу большим пальцем. Когда он поднимает на меня взгляд, его голубые глаза вспыхивают тем самым знакомым, опасным огоньком. Он медленно проводит пальцем по губам, приоткрывая кончик языка.
– Лично я с ним не знаком, – отвечает он с легким пожиманием плеч, будто только что не заставил моё сердце сделать сальто этим своим жестом. – Но согласитесь, есть в этом некая ирония – затащить сына директора прямо в тайное общество. Да и Белых слишком прост, он никогда ни о чём не догадается.
– Ну, вообще-то он пригласил меня сопровождать его на осенний бал через три недели, – между прочим замечаю я. – Может, я найду повод пообщаться с ним на выходных? Попробую прощупать почву?
Карина резко поворачивает голову, роняя очки на нос от удивления:
– Олег позвал тебя на бал?!
– Ну не совсем позвал, – смеюсь я. – Он, по-моему, вообще не верил, что такие мероприятия кому-то интересны. Но я намекнула, и он с радостью согласился.
Глеб чуть наклоняет голову набок, а его губы изгибаются в ехидной, провокационной ухмылке:
– И как именно ты планируешь его «прощупывать»? Или ты имела в виду что-то более интимное?
Я мечу в него свирепый взгляд:
– Я планирую задавать правильные вопросы и узнать его получше! Разобраться в его отношениях с отцом и убедиться, что он не подсажен к нам как засланный казачок.
– Паршивый из него казачок, – усмехается Глеб, убирая смартфон в карман брюк. – Хотя если порассуждать... Может, именно поэтому он и согласился идти с тобой на бал? Чтобы накопать компромат на «Демонов»?
Тая бросает на меня тревожный взгляд, и мне ужасно хочется придушить Глеба за то, что он опять раскочегаривает её паранойю. Она и так относится к наследству брата куда более нервно и серьёзно, чем он сам.
– Тебе нужно быть очень осторожной... – начинает Тая.
Но тут Карина резко подрывается с места и с грохотом захлопывает крышку ноутбука:
– Всё, мне пора!
Мы с Таей в полном изумлении смотрим на неё:
– Постой, но наш список всё ещё... очень короткий!
Если Карина и слышит меня, то не подаёт вида. Она с такой злостью сматывает провод зарядки и утрамбовывает его в сумку, что пальцы дрожат.
– У меня появились срочные дела, – отрезает она ледяным тоном, даже не глядя мне в глаза.
И если бы её тона было мало, то по тому, как она едва не роняет свой драгоценный ноутбук на пол, становится ясно – стряслась катастрофа. Карина скорей даст отрезать себе палец, чем случайно навредит любимой технике.
Я протягиваю руку, пытаясь её остановить:
– Эй, да что произошло-то? Если дело в этой таблице...
Карина резко выдёргивает локоть из моих пальцев и обрушивает на меня полон горечи взгляд:
– Ты имеешь в виду таблицу парней, с которыми ты ещё не успела переспать? Да, Аня, она действительно короткая!
Я отшатываюсь, будто от удара. Мысли путаются, а слова даже не сразу доходят до сознания. Я никогда в жизни не видела Карину в такой ярости, а уж тем более направленной на меня.
Но Тая реагирует мгновенно, заступаясь за меня:
– Эй, попридержи язык!
Карина лишь яростно поправляет очки на носу, не сводя с меня горящих глаз:
– И чему я вообще удивляюсь? Олег здесь всего ничего, а уже надо пройти весь обязательный ритуал Академии! Спортивная форма, личный шкафчик и галочка возле имени Ани Виноградовой!
– Так, хорош! – громко перебивает её Тая.
Внутри меня в этот момент бушует дикий коктейль из паники и ужаса. На секунду мне даже кажется, что Карина проведала о том, что происходит между мной и Глебом!
Но тут она договаривает:
– Наверное, я сама виновата, если думала, что такой парень, как Олег, вообще заметит кого-то вроде меня, когда рядом ты. Это же классика! Ему нужно только одно, а ты всегда готова подать всё на блюдечке! Что ж, отлично! Надеюсь, вы прекрасно проведёте время в постели!
– Да остановись ты, чёрт возьми! – выкрикиваю я, всплеснув руками. – Я не собираюсь спать с Олегом! И вообще, Карина, ты о чём? У тебя были недели, чтобы позвать его на бал! Ты же только и твердила, что надо спросить у Романа!
– Да какая теперь разница! – выкрикивает она, и в её глазах блестят слезы. – На будущее буду знать, что надо забивать парней до того, как на горизонте появится наша главная роковая красотка!
Слова ранят больно, словно мне под дых прилетел тяжелый кулак. Я привыкла к косым взглядам, к ядовитым шепоткам за спиной. Привыкла, что девчонки смотрят на меня как на соперницу. Но я ни за что на свете не была готова услышать эту желчь от лучшей подруги.
Тая встает между нами, поднимая руки вверх:
– Девочки, тише! Не хватало ещё из-за какого-то парня устраивать драку! Девчонки должны держаться вместе!
Карина выдавливает нервный смешок, больше похожий на всхлип:
– Тебе легко говорить! Ты заграбастала себе Максима Сивова до того, как до него добралась Аня! А ведь она бы добралась! Ей же достался Сергей Вилков, а до этого, наверняка, и Илья, и Костя! После её «похождений» остальным вообще хоть кто-то достанется?
Я стою и просто смотрю на неё, а шок медленно уступает место закипающей, жгучей обиде. Я слишком хорошо её знаю и вижу, какая боль кроется за этой яростью. И только это удерживает меня от того, чтобы не вцепиться ей в волосы. Единственная драка в моей жизни была ещё в пятом классе, когда какая-то девчонка из хора вымазала мне шевелюру лаком для ногтей. Тогда мы просто потаскали друг друга за косы и слегка поцарапались. Но сейчас, чувствуя, как от ярости сжимаются кулаки, я понимаю – всё могло бы закончиться гораздо жестче.
Сделав глубокий, дрожащий вдох, я произношу низким, невероятно спокойным тоном:
– Ты всё не так поняла. Поэтому я даю тебе ровно одну минуту, чтобы ты развернулась, вышла отсюда и остыла. Но если ты останешься... – я смотри ей прямо в глаза, – я за себя не отвечаю.
С дивана раздаётся тихий, ядовитый смешок. Я резко оборачиваюсь и впиваюсь взглядом в Глеба, а он лишь с невинным видом крутит в руках телефон:
– Зарядки маловато, а то бы на видео снял. Эх, жаль, женская драка – это же чистый экшен!
Когда я поворачиваюсь обратно, Карины в комнате уже нет – за ней лишь громко хлопает дверь.
Тая и Глеб первыми покидают наше тайное убежище, оставляя меня одну закрывать помещение. Я ещё долго сижу там, переваривая эту дурацкую ссору с Кариной. Когда я наконец решаюсь выйти, на улице уже разгорается тёплый осенний день. Я стараюсь тихо повернуть ключ в замке, чтобы не привлекать лишнего внимания.
– Белых, значит?
От неожиданности я подпрыгиваю, а сердце делает бешеный кувырок. Обернувшись, я вижу Глеба, который спокойно подпирает плечом каменную стену корпуса, спрятав руки в карманы брюк.
