Текст книги "Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей (СИ)"

Автор книги: Валентина Зайцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

– Чёрт ты полосатый! Ты меня до смерти напугал, – я прижимаю ладонь к груди, пытаясь унять бешеное биение. – Ты о чём вообще?

– О твоем свидании с Белых, – заявляет он, оценивающе разглядывая меня из-под полуприкрытых век. – И когда это вы успели договориться?

– Неделю назад, – я поправляю лямку тяжелой сумки на плече, всё ещё пребывая в паршивом расположении духа. – Вообще-то, это было прямо тогда, когда ты вел себя как последний эгоистичный индюк из-за моей метки «Демонов».

Его челюсти сжимаются, и в животе тут же сладко и тревожно скручивается узел. Я сама не знаю почему, но мне жизненно важно донести до него:

– Поверь, я от этой идеи не в восторге. Вся эта суета с баллом – глупая и устаревшая традиция. Но моя мама планировала этот выход в свет еще до того, как я ходить научилась. Мне нужен был кавалер, вот я и предложила Олегу. Или ты тоже решишь прочитаешь мне нотацию? – Он продолжает молча смеривать меня своим ледяным взглядом, и я не удерживаюсь от подколки: – Тебя-то я позвать точно не могла. Мама бы сразу сдала меня в психушку.

Его губы трогает едва заметная, дерзкая ухмылка:

– Надеялась, что я начну ревновать?

– Что? – я хлопаю глазами, поражённая его самоуверенностью. – Да ни за что на свете...

– По-твоему, я мечтаю натянуть смокинг, изображать из себя светского льва и танцевать под классическую музыку? – со смешком перебивает он, делая шаг ко мне. – Весь вечер поддерживать светские беседы с местной элитой, вести тебя под ручку в белом платьице и делать вид, будто я не ласкал тебя безбожно всего пару ночей назад?

– Боже мой! – шиплю я, изо всех сил толкая его в плечо. – Ты когда-нибудь закроешь свой рот?!

Глеб нагло ухмыляется, изогнув бровь:

– А мне казалось, тебе очень нравится, когда я им пользуюсь... – Он игнорирует мой стон и меняет тему: – Значит, теперь ты устраиваешь разборки с подругами из-за парня? Всё серьезно? Или насколько у тебя вообще может быть серьезно?

– Замечательно, – я горько усмехаюсь, отводя взгляд. – Давай, ты тоже напомни мне, кто я такая. А то мне же мало было услышать это от лучшей подруги...

Голос предательски ломается, и я торопливо откашливаюсь, надеясь, что он ничего не заметил.

Наступает долгая, звенящая пауза. Глеб смотрит на меня искрящимся, неожиданно серьезным взглядом, а затем произносит:

– Я просто хочу напомнить, что у нас есть уговор. Никаких других парней.

– Да что с вами всеми не так?! – я всплескиваю руками, окончательно теряя терпение. – Представь себе, я могу сходить с парнем на мероприятие и не отправиться с ним в постель!

Глеб бросает быстрый взгляд на арку, ведущую во двор, и его челюсть снова сжимается:

– Ори погромче, а то в другом крыле Академии тебя ещё не все услышали.

Он кивает в сторону лестницы, ведущей наверх. Единственная причина, почему я покорно плетусь за ним – это желание укрыться от чужих глаз. Наверху Глеб снова расслабленно прислоняется к кирпичной стене, а я бессильно опускаюсь прямо на деревянный пол, поджав колени к подбородку.

Он демонстративно и тяжело вздыхает:

– Она просто завидует, понимаешь? Ты объективно шикарно выглядишь. И Карина в чём-то права – кто вообще посмотрит на неё, когда рядом ты? Парни от тебя просто теряют голову.

Я поднимаю глаза на дубовую балку над нами:

– Посмотри на эти отметки. Сколько «Демонов» оставляли здесь свои засечки? У кого из парней тут больше десятка, а то и двух десятков побед? – Я не даю ему вставить слово: – И никого это не волнует! Парням за такое прощают всё, а нас сразу клеймят. Уверена, у тебя тут целая коллекция, и хоть кто-то назвал тебя «распущенным»?

– Думаешь, мне никогда за это не прилетало? – Глеб прищуривает глаза, взглянув на балку. – Ну-ка, найди мои инициалы.

Желая доказать свою правоту, я нахожу вырезанные буквы «ГВ» и присматриваюсь.

– Быть не может...

Там всего три засечки.

– Первая вообще не считается, – поясняет он с ленивой ухмылкой. – Я спал только с тремя девчонками, включая тебя. Так что у парней всё работает ровно наоборот. Если ты не пользуешься популярностью, как Волков, тебя засмеют.

Я с изумлением смотрю на него:

– Всего три?!

– Ты, Регина и Алла, – он пожимает плечами, явно забавленный моей реакцией. – Качество всегда важнее количества, Ань.

– А я-то думала, ты настоящий бабник... – бормочу я, сопоставляя наши «списки». – Получается, по сравнению с тобой я правда...

Внезапно Глеб оказывается прямо за моей спиной. Его грудь прижимается к моим лопаткам, а от тела исходит пьянящее тепло.

– Чтобы ты знала, я никогда не считал тебя такой, – его голос звучит бархатисто и тихо прямо над моим ухом.

Я вздрагиваю, когда его пальцы бережно собирают мои волосы и сдвигают их в сторону. Прикосновение его губ к чувствительной коже на шее выбивает у меня землю из-под ног.

– Я считаю, что ты – только моя, – шепчет он.

– Что ты делаешь? – выдыхаю я, хотя ответ очевиден.

Его пальцы ласково скользят под пояс моих джинсов, а губы оставляют на шее цепочку горячих поцелуев.

– Оставляю свою метку, – отзывается он и резко, настойчиво прижимается губами к моей коже, оставляя ощутимый след.

Я пытаюсь мысленно воззвать к разуму: это плохая идея, все увидят засос, пойдут слухи... Но, когда его ладонь настойчиво скользит ниже, а губы продолжают обжигать шею, все правильные мысли просто улетучиваются. Я лишь сладко прогибаюсь ему навстречу.

Когда его губы снова накрывают мои в жарком, порывистом поцелуе, я окончательно сдаюсь. Мы ведь «Демоны Академии Олимп». И если уж оставлять метки и засечки на этом старом дубе – то гулять так гулять.

Глава 19

Глеб

Во сне я смотрел на самого себя.

Этот парень выглядел точь-в-точь как я: те же черты лица, та же походка, тот же голос. Только моложе. Не имею ни малейшего понятия, какого черта он там забыл, но я мгновенно проникся к нему лютой, бескомпромиссной ненавистью. Этот юный Глеб был чересчур импульсивным, слишком уж прозрачным в своей заносчивости – дерзкий, виляющий плечами, уверенный, что весь мир крутится вокруг его персоны. Позорище, да и только! Но, Боже правый, как же меня обожгла вспышка банальной человеческой зависти... Людей вокруг бросало в дрожь от одного его взгляда, но они всё равно тянулись к нему, будто он был единственным солнцем в этой унылой галактике. Его боятся. Его уважают.

Наслаждайся, пока можешь, сопляк. Скоро жизнь быстро собьёт с тебя спесь.

Сначала он просто вальяжно шествует по двору академии, принимая приветственные хлопки по плечу и восторженные возгласы сокурсников. О да, в те времена Глеб Вилков был на вершине местного олимпа! У него имелось всё, о чём можно мечтать: преданные друзья, влиятельная семья, ясная цель в жизни... и девушка? Под его рукой, небрежно брошенной на хрупкие плечи, ярко вспыхнул водопад огненно-рыжих волос.

Это был лишь короткий эпизод, вспышка, скорее даже просто идея. В те времена я мог забрать её себе без особых усилий. Не то чтобы я сильно стремился к этому, но если бы попробовал? Внезапная, кристально чистая мысль буквально выдернула меня из состояния сна, обдав ледяным душем. В груди мгновенно смешались тревога и липкий, неприятный страх.

Да тот молодой глупец просто сломал бы эту девчонку. Превратил бы её жизнь в труху и даже не заметил.

Ощущение, что всё идёт наперекосяк, появилось в ту же секунду, как я открыл глаза. И дело было вовсе не в странном сновидении.

– У-у-ух, чтоб тебя... – просмолил я сквозь зубы.

Можно было даже не тянуться за телефоном, чтобы понять: я проспал все мыслимые и немыслимые сроки. Яркое, по-южному слепящее солнце безжалостно пробивалось сквозь занавески и било прямиком в висок. Я всё же нащупал гаджет на тумбочке, с досадой осознав, что будильник то ли не прозвенел, то ли я сам забыл его поставить в сонном бреду. Спустив ноги с кровати, я поморщился от резкого движения и наскоро натянул спортивные штаны. Единственный плюс работы у бассейна – это отсутствие строгой формы. Самая простая одежда из нижнего ценового сегмента вполне сойдёт.

Взяв штаны с пола, я ненадолго замер, мельком вспомнив тот рыжий силуэт из сна. Что ж, не нужно быть великим психоаналитиком, чтобы разгадать эту загадку. Наше недавнее сумбурное и весьма неловкое объяснение на смотровой площадке башни просто немного всколыхнуло мне мозги. Это была странная смесь прошлых амбиций – когда я числился среди главных «Демонов академии» – и нынешнего непонятного статуса, где я вынужден плясать под чужую дудку.

– Хотя... – пробормотал я себе под нос.

Мой первый урок начинается только в десять, так что в запасе оставалось совсем немного времени. В кухонных шкафчиках гулял сквозняк, а холодильник встречал тоскливой пустотой – именно поэтому я привык вставать пораньше, чтобы нормально позавтракать в академической столовой. Мой желудок, надо сказать, устраивал настоящий бунт при малейшем намёке на задержку пищи, так что план был прост: перекусить и сразу отправиться к себе в кабинет.

Быстро приведя себя в порядок и хмуро поглядев в зеркало на непослушный вихор, который ни в какую не хотел укладываться, я выскочил из квартиры и пошагал в сторону столовой, на ходу набивая сообщение:

Глеб: «Ты где?»

Аня: «Сажусь в автобус».

Глеб: «Ты шутишь, что ли?»

Аня: «Ничуть. Экскурсия на мемориал боевой славы. У нас углублённый курс истории».

Я досадно вздохнул, чувствуя, как всё планируемое утро рушится на глазах.

Аня: «А что такое?»

Глеб: «Мне вообще-то нужна твоя помощь. И компания».

Аня: «Ишь чего захотел! Я тебе не дежурная служба спасения по первому свистку».

Глеб: «Не делай вид, будто тебе самой не хотелось поговорить».

Аня: «Вот именно, что не хотелось».

Теряя терпение, я решил зайти с козырей:

Глеб: «Я могу угостить тебя нормальным кофе и выпечкой после пар. Вспомнишь, каково это – общаться без свидетелей».

На самом деле, выбить Аню Виноградову из её вечного защитного панциря стало для меня чем-то вроде спортивного азарта. Когда она теряла свою надменную неприступность, становилась настоящей, живой, пусть даже вспыльчивой и отчаянной – в эти моменты от неё просто невозможно было оторвать глаз. В ней появлялась этакая дерзкая энергия, заставлявшая моё сердце биться чаще.

Остановившись у входа в столовую, я допечатал текст и взлетел по ступеням. Схватился за ручку, потянул её на себя, но дверь лишь глухо звякнула, упершись в замок. Я попробовал ещё раз, искренне не понимая, в чём дело, пока не бросил взгляд на часы: ровно четыре минуты назад столовая закрылась на технологический перерыв.

– Да вы сговорились сегодня, что ли?! – я в сердцах стукнул кулаком по дубовой двери.

В животе уже начинал разворачиваться знакомый концерт из тоскливого урчания и жгучей досады. Я посмотрел на циферблат, пытаясь рассчитать, хватит ли мне времени добежать до кафе за быстрым сытным перекусом. Но это должен быть самый быстрый заказ в истории местного общепита!

Желудок снова отозвался приступом неприятной боли. Я был готов согнуться пополам, оперевшись рукой об одну из несущих колонн у внутреннего дворика. И именно в этот момент мой взгляд зацепился за красно-чёрный автобус с эмблемой академии «Олимп». Он стоял на площадке для посадки, а вокруг него суетилась стайка студентов, ожидающих команды заходить в салон. Мои глаза привычно скользнули по строгим тёмным юбкам в клетку, аккуратным пиджакам и смущённым физиономиям старшекурсников с криво завязанными галстуками.

И тут мой взгляд намертво приковала к себе знакомая рыжая макушка.

Не желая того выдавать, я стал наблюдать за ней из-за колонны. На занятиях в бассейне Аня всегда выглядела настороженной, будто вода была каким-то диким зверем, готовым цапнуть её за ногу. Но здесь, в лучах утреннего солнца, она смотрелась удивительно гармонично – обычная студентка элитной академии в окружении точно таких же сверстников.

Но это была всего лишь красивая обёртка.

Со стороны никто и никогда не догадался бы, как тяжело она вздыхает, стоит ей остаться наедине с собой, словно сбрасывая невидимый груз с плеч. Никто не видел, как меняется её лицо, когда она переживает сильные эмоции, сколько затаённой боли и отчаяния кроется в её карих глазах. Посторонние не замечали следов от тугой резинки на её запястье и других мелких знаков, которыми она пыталась заглушить внутренний шторм.

Я смотрел на неё и чётко понимал: сейчас я для неё – тот самый раздражитель. Тот самый резкий щелчок резинки. Способ отвлечься от собственных мыслей, пусть даже через преодоление и споры.

Аня о чём-то тихо заговорила с Тасей, чуть опустив уголки губ. Её яркие карие глаза на мгновение метнулись к Карине, которая стояла чуть отдалённо, уткнувшись носом в учебник с невероятно хмурым видом. Похоже, их недавняя размолвка из-за сына директора так и не улеглась.

И тут, словно по закону жанра, появился сам виновник торжества. Олег показался из-за угла – весь такой из себя правильный, с темными волосами и белозубой, почти ангельской улыбкой. Надо же, какой примерный мальчик, явился ровно к отправлению! У меня мельком проскочила весьма ядовитая мысль: из него выйдет отличный кавалер для картинных прогулок, будет водить её под ручку и демонстрировать всем подряд, как дорогой трофей. Этот парень, несмотря на все заморочки его батюшки, имел безупречную родословную. Нет сомнений, следующий год он встретит в престижнейшем университете столицы, ведь папаша уже вымостил ему дорогу золотом.

Я отлично помнил, каково это – иметь за спиной точно такого же всемогущего покровителя.

Увидев Олега, Аня мгновенно преобразилась: хмурое выражение лица испарилось, уступив место мягкой улыбке. Парень непринуждённо протянул руку и шутливо потянул её за рыжую прядь. Движение вышло быстрым, лёгким, но слишком уж заигрывающим, чтобы остаться незамеченным. Когда Аня откинула волосы назад, Олег на секунду задержал взгляд на её шее и тут же смущённо отвёл глаза.

Ого, да он аккуратно закидывает удочки!

И у них есть все основания проявлять осторожность. Ведь кто он такой, в конце концов? Внезапно возникает из ниоткуда, втирается в доверие к девушке, с которой я общаюсь, и как ни в чём не бывало дружит с оставшейся троицей «Демонов» – той самой группой, которую его собственное семейство мечтай закопать поглубже. И, о какое совпадение, именно он ведет Аню на ежегодный академический бал в клубе, куда мне доступ строго заказан!

Ну не слишком ли много удачных совпадений на один квадратный метр?

Я уже всерьёз размышлял над тем, насколько сильно пострадает репутация директора Белых, если его сынок совершенно случайно поскользнётся на ровном месте и повредит себе пару пальцев, как вдруг Карина оторвалась от книги. Девушка смерила Аню и Олега долгим, недовольным взглядом, её щёки залились розовым румянцем, после чего она демонстративно отвернулась. Аня это заметила – её лицо на мгновение стало строгим и холодным. Она сделала четкий шаг назад от Олега. Тот спорить не стал и лишь смирно убрал руки в карманы брюк.

«Ну да, изображай из себя джентльмена, Олежка, – иронично подумал я. – Держи дистанцию, уважай личные границы, считывай знаки... С таким подходом ты точно далеко не уедешь».

В этот момент Александр Викторович Дроздов громко окликнул студентов, и ребята дружной стайкой потянулись в салон автобуса. Я развернулся и пошагал прочь, пока меня кто-нибудь не засек – а точнее, пока я снова не увидел Аню рядом с её «идеальным» спутником.

– Да ну его всё к лешему, – буркнул я себе под нос, направляясь через сквер к служебной парковке. Если я и опоздаю на урок, то хотя бы попытаюсь найти какую-то еду.

Ещё не ступив на асфальт стоянки, я заметил яркие жёлтые проблесковые маячки эвакуатора.

– Кому-то сегодня не повезло, – пробормотал я, лавируя между припаркованными седанами.

И тут же застыл как вкопанный.

Возле эвакуатора стояли комендант Андрей Дмитриевич и охранник. А на погрузочную платформу уже затаскивали мой родной, новенький внедорожник!

– Эй! – крикнул я, срываясь на бег. – Вы что вытворяете?! А ну живо снимите машину!

Андрей Дмитриевич выставил вперед ладонь, останавливая меня на безопасном расстоянии:

– Твой автомобиль изымается, Вилков. Не устраивай сцен, пожалуйста.

Я выхватил у него из рук официальную бумагу с печатью:

– Изымается?! Это был подарок! Подарок на окончание академии! Вы не имеете права забирать то, что мне подарили!

Комендант лишь тяжело вздохнул и сочувственно кивнул:

– Я понимаю твои чувства, Глеб. Но будет лучше, если ты просто отдашь ключи и не будешь усложнять.

Он протянул открытую ладонь. К горлу подступила горячая, жгучая, обжигающая волна гнева. Я кое-как подавил её и сквозь зубы процедил:

– Мне нужно срочно позвонить отцу.

Взгляд, которым одарил меня Андрей Дмитриевич, был полон такой откровенной жалости, что меня едва не скрутило прямо там. Жалость от коменданта? Ну уж нет, спасибо! Развернувшись к ним спиной, я достал телефон и начал судорожно листать контакты. Пальцы от ярости не слушались и соскальзывали с экрана. Звонок отцу, как и следовало ожидать, сразу ушёл на автоответчик. Сбрасывая вызов, я набрал номер его приемной.

Охранник, комендант и водитель эвакуатора переминались с ноги на ногу, явно недовольные задержкой, но подойти ближе никто из них не решался.

– Яна! – я постарался сделать голос максимально спокойным, хотя внутри всё кипело. – Это Глеб. Мне срочно нужен отец.

– Извините, Глеб Николаевич, – прозвучал в трубке гладкий, вежливый голос. – Николая Сергеевича сейчас нет на месте. Что-нибудь передать?

Я сильнее сжал корпус телефона, едва сдерживаясь от отборной брани:

– Где он?

– У него экстренное совещание, – отчеканила секретарь. – Я могу записать ваше обращение.

Яна работала у отца, кажется, ещё до моего рождения. Когда я был маленьким, именно она выбирала мне подарки на Новый год. Когда учился в старших классах – помогала оформлять документы, пока отец пропадал в командировках, а у мамы был очередной тяжёлый период. Она знала меня всю жизнь! А теперь разговаривает со мной так, будто я посторонний человек, ошибившийся номером!

– Яна, не нужно ничего записывать! Позови отца к телефону. Прямо сейчас!

В ответ раздались короткие гудки.

– Вот же... – я зажмурился, сделав быстрый круг по пустому парковочному месту. – Чёрт бы всё побрал!

Андрей Дмитриевич осторожно подошёл сзади и положил тяжелую руку мне на плечо:

– Глеб... Отдай ключи, а? Не делай хуже сам себе.

Я горько ухмыльнулся:

– Ага, конечно. Как будто я умею делать всё по-хорошему.

Я залез в карман, выудил брелок с ключами и поднял его над головой, демонстрируя всем присутствующим. Но стоит коменданту протянуть руку, как я размахнулся и со всей дури швырнул ключи через всю парковку. Они с громким лязгом пролетели над крышами машин и шмякнулись где-то в трёх рядах от нас.

– Если они вам так нужны – идите и ищите!

– Глеб! – возмущённо крикнул вслед Андрей Дмитриевич, но я уже не был студентом академии, чтобы выслушивать его нотации. Послав всю троицу к лешему выразительным жестом, я пошагал прочь.

В голове бушевал настоящий ураган. Это была самая паршивая разновидность злости – бессильная, бесполезная ярость. Позвонить отцу всё равно не выйдет, а значит, выплеснуть всё это некуда.

Впрочем, я всё же попытался.

Сначала набрал маму. Трубку долго никто не брал, а затем вызов просто сбросился. Набрал Наталью Сергеевну, нашу управляющую домом. К счастью, ответил автоответчик: «Передайте моему глубокоуважаемому родителю, чтобы он немедленно мне перезвонил! Немедленно!»

В животе снова скрутился тугой узел боли. Время поджимало, до начала занятий оставалось буквально пять минут, так что я практически побежал к своему корпусу, стискивая зубы при каждом шаге.

Прибежав к дверям своей секции, я привычно хлопал себя по карманам.

Пусто.

– Да чтоб тебя! – зарычал я, вспомнив, что ключи от комнаты висели на той же связке, что и от машины.

Упершись руками в дверную раму, я со всей дури со всей злости пнул деревянный косяк. Потом ещё раз. И ещё! Пинал до тех пор, пока в лодыжке не заныла тупая боль, присоединившаяся к пылающему огню в желудке.

– Да пошло оно всё! – крикнул я в пустой коридор и бессильно опустился на деревянную скамью у входа.

Какой же детсад. Закатил истерику, будто я какой-нибудь Даниил Волков на пике своего капризного эго.

Я сделал глубокий вдох, прижал кулаки к вискам и попытался взять себя в руки. Мне просто нужно было забрать лекарство из аптечки в ванной, но теперь придется вызывать слесаря, а тот наверняка доложит директору Белых. Хотя Алексей Владимирович, скорее всего, уже в курсе, что мою машину утащили на эвакуаторе.

Единственная надежда оставалась на то, что запасной флакон мог заваляться у меня в тренерской у бассейна.

Туда я и направился.

Не знаю, что именно меня выдавало – хромота, перекошенное от злости лицо или просто витавшая вокруг аура «не подходи – убьёт», но студенты покорно расступались, давая мне дорогу. Едва я переступил порог тренерской, как на столе оглушительно зазвонил стационарный телефон. Я замер, глядя на него как на гремучую змею. Этот аппарат не подавал признаков жизни с начала учебного года. Будь я умнее, просто проигнорировал бы его.

– Слушаю, – буркнул я в трубку. Да уж, умник из меня так себе.

– Глеб, это Маргарита Григорьевна из учебной части, – раздался строгий женский голос.

– Слушаю вас.

– Валерий Александрович ушёл на больничный, так что сегодня ты проводишь занятия за него. Все смены твои.

Я снова судорожно вдохнул:

– А замену найти никак нельзя? Я, честно говоря, сам себя паршиво чувствую. Думал попросить кого-то подменить меня на пару часов...

– Заменять некому, – отрезала завуч без тени сочувствия. – И да, директор Белых просил напомнить тебе про наше общее соглашение.

«Соглашение...» – мысленно скрипнул зубами я. У меня этих соглашений набрался уже целый вагон: с Аней, со следователем, с директором, с Геной...

– Я понял. Буду, – прошипел я и бросил трубку.

Бросился к своему шкафчику, со скрежетом повернул замок и...

О да! Хоть в чём-то сегодня улыбнулась удача!

В самом углу, между влажным полотенцем и старыми плавательными очками, завалялся флакон с антацидным средством. На донышке оставалась всего одна порция, но я залпом осушил её, молясь всем богам, чтобы этого хватило хотя бы до вечера.

До вечера... А дальше-то что? Пока отец не смилостивится и не вернет машину? Пока не закончатся пары, и я не смогу вызвать такси? Или мне теперь пешком ходить, как последнему бродяге? Позорище.

С тяжелым сердцем я цапнул со стола свисток и вышел на бортик бассейна.

Вода блестела под лампами, а на скамейках уныло сидела группа из двадцати пяти студентов. Я набрал в грудь побольше воздуха и выдал длинный, оглушительный, режущий слух свисток.

Двадцать пять пар глаз испуганно уставились на меня. О да, ребята, вы правильно всё поняли: пощады сегодня не будет.

– Все в воду! – рявкнул я, чеканя каждое слово. – Четыре подхода по пятьсот метров, каждый раз меняем стиль. Комплексное плавание!

Группа дружно застонала, но я лишь смерил их самым тяжелым из своих взглядов:

– Без отдыха, без разговоров и без нытья! Кто начнет халтурить – пойдёт на второй круг!

Никто не посмел возразить. Даже Никита Прохоров, у которого техника старта всегда была никудышной, безропотно сиганул в воду.

Я взобрался на вышку спасателя, сжимая свисток в побелевшем кулаке.

Если уж мой сегодняшний день превратился в сущий ад, то я позабочусь о том, чтобы и им жизнь сахаром не казалась.

* * *

– Уходи, Аня, – повторил я, чувствуя, как внутри всё вымораживает до звонкой, звенящей пустоты. – Просто иди на свой обед.

Аня не шелохнулась. Её карие глаза беспокойно скользили по моему лицу, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то намёк на то, что это очередная моя ядовитая шутка. Но шутить не хотелось. День, начавшийся с отбуксированного внедорожника, заблокированного телефона, взломанной комнаты и ушата серебряных блёсток прямо в физиономию, исчерпал весь мой лимит терпимости.

– Глеб, ну перестань уже, – тихо попросила она, сделав осторожный шаг ко мне. – Я же не думала, что всё так совпадёт. Посылка должна была прийти ещё вчера! Я просто хотела тебя подколоть...

– Подколоть? – я издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. – Отлично получилось. Высший пилотаж! Все столовая ржала, когда я проходил мимо в образе серебряной феи.

Я нервно провёл ладонью по волосам, и с чёлки на рабочий стол снова посыпалась мелкая сверкающая пыль. Настоящий драматический эффект, ничего не скажешь.

– Прости, – снова произнесла она, и на этот раз в её голосе проскользнули настоящие виноватые нотки. – Давай я помогу тебе отряхнуться? Или съездим к тебе, проветримся?

– Ко «мне»? – я изогнул бровь, глядя на неё сверху вниз. – На чём, стесняюсь спросить, мы съездим? Мою машину утащили на эвакуаторе ещё утром. Телефон утонул в бассейне благодаря твоему протеже Руслану. Ключи от комнаты у коменданта. Так что у меня нет абсолютно ничего, Аня. Даже нормальной одежды.

Она замерла, хлопнув длинными ресницами. Переваривала информацию. Её воинственный задор быстро улетучивался, уступая место растерянности.

– Внедорожник... забрали? – переспросила она шёпотом.

– Представь себе. Мой отец решил, что сыну пора примерить роль спартанца. Так что на бал к твоим элитным друзьям я, пожалуй, приеду на трамвае. Если наскребу медь на проезд.

Аня закусила губу и опустила взгляд. На секунду мне показалось, что она сейчас сделает то, чего я боюсь больше всего на свете – пожалеет меня. Обнимет, начнет сочувственно гладить по плечу, роняя слёзы над моим «бедственным положением». Только жалеющего Вилкова мне сегодня для полного счастья и не хватало!

– Не смотри на меня так, Виноградова, – отрезал я, отворачиваясь к окну и скрещивая руки на груди. – Я не умираю. И в благотворительности не нуждаюсь.

– Я и не собиралась тебя жалеть, – твёрдо возразила она, хотя уголки её губ подрагивали. – Ты сам виноват, что довёл всё до такого абсурда. Если бы ты сразу нормально поговорил с Русланом, а не рычал на него как дикий зверь, он бы не стал пакостить. А если бы ты ответил на моё сообщение нормальным языком, я бы не отправила эту дурацкую посылку!

– О, ну разумеется! – я резко повернулся к ней, сделав шаг вперёд. – Я опять во всём виноват! Классика жанра!

Мы стояли почти вплотную. Аня гордо задрала подбородок, отказываясь отступать ни на сантиметр. В её глазах плясали дерзкие искорки – та самая живая, настоящая энергия, которая всегда заставляла моё сердце совершать лишний кульбит. Даже сейчас, когда я был готов рвать и метать, её присутствие странным образом возвращало мне ощущение реальности.

– Да, виноват, – спокойно чеканно выделила она каждое слово. – Потому что ты упрямый, скрытный и невыносимый эгоист. Но... – она вздохнула и неожиданно вытянула руку, бережно смахнув пальцем блестящую чешуйку с моего века, – ты не должен проходить через всё это в одиночку.

Прикосновение её тёплых пальцев обожгло кожу. Я замер, боясь спугнуть этот момент.

– Аня...

– Молчи, Вилков, – перебила она, пряча лёгкую улыбку. – У нас есть ровно сорок минут до ужина. Ты прямо сейчас идёшь в душевую при бассейне, нормально смываешь с себя этот серебряный кошмар, а я пока сбегаю в корпус и принесу тебе сухую толстовку из твоих запасов. Запасной ключ у коменданта я выбью, поверь мне.

– Ты? У Андрея Дмитриевича? – я скептически хмыкнул. – Он скорее мне вторую выговор выпишет, чем отдаст ключи тебе.

– Ты плохо меня знаешь, – она дерзко вскинула подбородок, поправляя юбку. – В отличие от некоторых, я умею убеждать людей без крика и выбивания дверей.

Она развернулась и уже схватилась за ручку двери, но на мгновение застыла, поглядев на меня через плечо:

– И ещё, Глеб...

– Что?

– Тебе вообще-то идут блёстки, – усмехнулась она, сощурив карие глаза. – Выглядишь как принц из какого-нибудь сказочного королевства. Очень пафосно.

Дверь за ней захлопнулась раньше, чем я успел сообразить.

Я остался в кабинете один. Постоял пару секунд, глядя на закрытую дверь, а затем невольно провел ладонью по лицу. Пальцы снова собрали щепотку серебра.

– Сказочный принц, надо же... – буркнул я себе под нос, но уголок губ сам собой пополз вверх.

Взяв со стола заветную медицинскую бутылочку с остатками лекарства, я отправился в сторону душевых. День всё ещё оставался отвратительным. Но где-то в глубине души – там, куда я никому не позволял заглядывать, – затеплилась глупая, абсолютно нелогичная надежда, что этот вечер мы всё-таки проведём вместе.