Текст книги "Теория заговора"
Автор книги: Вадим Деружинский
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 45 (всего у книги 50 страниц)
Одна из самых занимательных «тайн Ватикана» – это история о том, как Папой римским стала женщина.
Согласно этой легенде, «Папесса Иоанна» была единственной женщиной, которая чуть ли не два года возглавляла Римско-католическую церковь. Если верить слухам, которые ходили по Европе на протяжении многих веков, она умерла при родах, начавшихся прямо во время церковной службы. Как говорят, после этой истории появился ритуал проверять у вновь избранного Папы наличие мужских органов, чтобы избежать повторения подобного скандала и не допустить больше на Святой престол женщину.
Этот миф, разумеется, не подтвержденный Ватиканом, гласит, что новоизбранный Папа должен сесть в специальное кресло, чтобы кардинал-камерленг мог удостовериться, что он действительно мужчина, прежде чем провозгласит его Папой.
Происхождение этой легенды, согласно некоторым исследованиям, восходит к концу X века, другие исследователи считают, что Иоанна взошла на папский престол двумя с половиной веками раньше, после смерти Папы Льва VI. Эти события пришлись на времена кризиса и беспорядков в римской епархии, чьи подданные избирали Папу. Методы голосования и разногласия между знатными римскими семьями, в чьих руках была сконцентрирована власть, привели к определенным сложностям с избранием нового понтифика. Царила коррупция.
Миф это или реальность, но история с Иоанной в этой ситуации стала очень популярной. По одной из многочисленных версий, дошедших до наших дней, коронация женщины стала возможна, помимо всего прочего, как раз из-за слабости знатных римских семей, которые не смогли утвердить своего кандидата.
По рассказам, Иоанна была молодой девушкой родом с Востока, возможно из Константинополя, которая выдала себя за мужчину, чтобы поступить в учебное заведение, так как в то время женщинам было запрещено учиться. Она получила хорошее образование в области теологии и философии. Приехав в Рим после долгих странствований, она выдала себя за монаха. Иоанна поразила своей эрудицией ученых церковных мужей, и они – вероятно, после смерти Льва VI – помогли ей взойти на папский престол. Официально ее окрестили Иоанном VIII.
Будучи искательницей приключений и, вполне возможно, недостаточно праведной, Иоанна не замедлила стать любовницей одного из высокопоставленных служителей Ватикана, и через год после своего избрания обнаружила, что скоро должна стать матерью. Скрывать беременность, видимо, было не очень сложно, учитывая свободные папские одежды. Трагедия произошла, когда папесса уже в конце своей беременности почувствовала, что у нее начинаются схватки, и случилось это прямо во время церковной службы.
Есть разные версии по поводу того, как развивались дальнейшие события. Но все сходятся в том, что церковнослужители пришли в негодование, когда поняли, что их обманули и папский престол был осквернен. Иоанну до смерти забили камнями. По другой версии, еще более непочтительной, Иоанна умерла в ужасных мучениях во время родов, а кардиналы тем временем стояли на коленях и кричали: «О, чудо! О, чудо!»
Впервые эта необычайная история была опубликована в XIII веке религиозным писателем Эстебаном де Борбоном, и потом она периодически вновь всплывала то у одного, то у другого европейского автора, почитавшего ее за чистую правду.
Сегодня же исследователи полагают, что эта легенда – как призванная опорочить Рим – была выдумана в Византии на почве вражды между православной и католической церквями.
Теолог-кальвинист Дэвид Блондел и немецкий философ Вильгельм Лейбниц так же, как и многие французские энциклопедисты, заклеймили эту историю как выдумку. Тем не менее, в 1886 году греческий писатель Эммануэль Ройдиос снова пробудил интерес к этому сюжету, написав роман «Папесса Иоанна», который в 1939 году был переведен на английский язык писателем Лоуренсом Дюррелом.
У корпуса Пап особая история по сравнению со всеми остальными людьми. Их здоровье почти всегда становилось не только клиническим, но и политическим фактом. Очень часто болезни приходилось скрывать, а зачастую, исходя из государственных соображений, их требовалось полностью отрицать – ведь от состояния здоровья Папы зависело благополучие Церкви.
Однако, как рассказывала газета «Corriere della Sera» в статье «Болезни Пап: тайны и государственные интересы», некоторые понтифики страдали от болезней, считавшихся «щекотливыми». Классическим примером служит папа Борджиа, или Александр VI: современные медики не сомневаются, что он подцепил какую-то венерическую инфекцию. Многие понтифики страдали подагрой – болезнью, которая была свойственна обильно питавшимся людям: список их довольно длинный, от Сикста IV до Юлия II, от Климента VIII до Иннокентия XI.
Другой распространенной болезнью, поражавшей не только понтификов, но и целые регионы, была малярия. Ею болели в эпоху Средневековья Григорий VII и Калист II, Иннокентий III и Григорий IX. Кардинал Фиески, будущий Иннокентий IV, заболел ею на совете кардиналов в 1241 году.
Первым Папой, подвергшимся хирургическому вмешательству, стал Пий III: его оперировали 27 сентября 1503 года. Его врач Людовико Де Франциски из Сан Миниато сделал два глубоких надреза на правой ноге, чтобы удалить опухоль, возникшую из-за подагры. В 1572 году врачи пытались сделать Святому Пию V литотомию, то есть удалить камень, но понтифик отказался «по причине своей глубокой целомудренности», оказавшейся сильнее, чем боль.
Ни один Папа не перенес столько операций, как Кароль Войтыла. До него лишь Павел VI подвергся полному наркозу, когда его оперировали по поводу простаты 4 ноября 1967 года. Пий IX в конце своего длительного понтификата страдал от эпилепсии. Поговаривали, что эта проблема у него возникла еще в молодости. У его предшественника Григория XVI была опухоль на лице. У Пия XII была гастральная диафрагмальная грыжа, из-за которой он постоянно икал.
Но самым болезненным Папой в современную эпоху был Иннокентий XIII, правивший во второй половине XVIII века. Два года жестоких болей по причине хронической желчекаменной болезни сделали его классическим примером, на который ссылаются знатоки канонического права при обсуждении вопроса об отказе от понтификата больным Папой. Вот свидетельство португальского историка Де Новаеса:
У него не было времени отметиться успешными деяниями, потому что болезни, которыми он страдал, не позволили ему сделать то, что он намеревался.
…Он был очень толстым и не захотел, чтобы после смерти его слуги у него появился новый камердинер, который помогал бы ему скрывать некие деликатные проблемы. По причине чрезмерного веса у него началась водянка и внутреннее воспаление и, как следствие, сильный жар.
Почти каждый понтифик страдал теми или иными болезнями, что неудивительно, принимая во внимание их преклонный возраст. Конечно, многие методы лечения вызывают у нас сегодня улыбку. Так, например, у Юлия II был артроз и подагра, и он пытался облегчить свое состояние при помощи смеси молока и червей. Известно, что Климент VIII перенес кровоизлияние в мозг и обвязывал голову внутренностями кастрированного барана, поверив лекарю, который убедил его в чудодейственных свойствах этого дурно пахнущего средства. Многие другие понтифики прибегали к советам астрологов, принимали ночные ванны и использовали другие методы лечения, которые сегодня кажутся смешными.
Если бы в свое время подробности этих болезней понтификов стали достоянием гласности, то в ряде случаев они имели бы эффект разорвавшейся бомбы. Как, например, болезнь Александра VI: Папа должен являться образцом добродетели – но оказывается больным венерической инфекцией. Скандал, да и только…
Глава 29ИСТОКИ МИРОВОЙ ГЕГЕМОНИИ США
Не хочу демонизировать Америку, подобно многим западнофобам (которые сами при этом не прочь властвовать над слабыми – и в этом желании сами ничем не отличаются от пресловутого американского империализма). Я за другой подход: просто взглянуть на внешнюю политику США в призме их же заявляемых общечеловеческих ценностей. То есть – совершенно непредвзято.
И остановиться я хотел бы в этой обширной теме на двух, как мне кажется, важнейших вопросах: на методике реализации гегемонии США и на проблеме терроризма. И первое, и второе, очевидно, сплетаются неразрывно вместе. Причем, это сплетение выводит вопрос некоего «заговора Мировой Закулисы» все-таки вне рамок серьезного обсуждения, ибо тут ведущий силой имперской внешней политики США оказывается сам американский народ – так как ее всецело поддерживает. То есть, эта внешняя политика как бы «демократична»: исходит от большинства, а не от кучки заговорщиков. А потому народ и становится в демократическом обществе мишенью террористов.
Есть малоизвестные факты в истории США, которые почти никто не пытался сопоставить с нынешней внешней политикой этой страны. Однако эти интересные сопоставления, которые осмелюсь тут сделать, позволяют совсем иначе взглянуть на Америку. Прав я или нет – пусть судит сам читатель, но в любом случае они дают почву для размышлений.
Очень часто американские историки в своих книгах с ужасом задаются вопросом, что бы было, если бы у Гитлера была атомная бомба. Они обвиняют фюрера в том, что тот, не раздумывая, ее бы применил. Ведь вот какая он сволочь, – приходят к выводу американские историки.
Но как-то в стороне от этих рассуждений-страшилок остается тот факт, что вовсе не Гитлер, а сами США первыми применили атомную бомбу, как только она попала в их руки. Вот если бы атомную бомбу на Японию сбросил Сталин, то сегодня все бы считали Россию кровавым преступником, изгоем цивилизованного общества. Страшно себе представить, как бы ее поносили всюду (и так свою долю «негатива» получившую – справедливо – за империализм). Но США все прощается. Им закон не писан.
Откуда у американцев такое равнодушие к бессмысленным убийствам, совершаемым их армией и их политиками в других странах? Не знаю. Это загадка. Единственное, что могу предположить, – это традиция. И одновременно концепция: ведь в рамках свободного общества избираемые политики, находящиеся у власти, утратят рейтинг при больших потерях своих войск. Поэтому в США главной становится идея вести войну с наименьшими потерями. А это означает в первую очередь артобстрелы и бомбардировку противника, в том числе атомную.
Я согласен, что режим Милошевича в Югославии был режимом сербских националистов, а в Ираке правила такая же диктатура. Пусть так. Но в Югославии и в Ираке многократно повторялась та же история: когда ошибочно бомба или ракета США уничтожала автобус с мирными гражданами, представители Пентагона клали вину «целиком и полностью» на диктаторов этих стран.
На самом деле я тут вижу ТРУСЛИВУЮ манеру ведения войны со стороны США: накидать на территорию противника как можно больше бомб – и ждать, что это даст «политический эффект». Не буду спорить: возможно, присутствие самих сухопутных войск США на театре боевых действий – было бы еще худшей участью для мирного населения противника: во всяком случае, во Вьетнаме солдаты США запятнали себя сжиганием деревень.
Кроме того: аналогично американцам себя вела в Афганистане и армия СССР – предпочитала все решать ковровыми бомбардировками и артобстрелами. Отсюда и несопоставимы потери: войска СССР потеряли менее 20 тысяч погибших, а афганский народ – около 2-х миллионов (правда, большинство погибло в гражданской войне).
Тем не менее, такая манера ведения войны – «визитная карточка» США. В войнах ХХ века у каждой одиозной империи была своя особенность: немцы массово уничтожали евреев, русские массово уничтожали всех инакомыслящих, а американцы – единственные применяли средства массового уничтожения. Во Вьетнаме они травили джунгли метилоранжем и испытывали там климатическое оружие, над Хиросимой и Нагасаки сбросили атомные бомбы, а еще ранее в Германии тоже применяли методику массового уничтожения мирного населения.
Отправной точкой в этом кровавом списке «политических бомбардировок» является вовсе не Хиросима. А Дрезден. С него США и пристрастились к массовым убийствам мирных жителей. Там «обкатывалась» дальнейшая стратегия «политического устрашения» с малыми своими жертвами – и огромными жертвами противника. Собственно говоря, Америка потому и изобрела первой атомную бомбу, что она больше всех именно ей была нужна в рамках ее концепции ведения войны – как удобнейшая со всех сторон (и внутренней политики, и внешней) военно-политическая дубина УСТРАШЕНИЯ. Ведь, как пишут сами американские авторы, Вашингтон, сбрасывая атомные бомбы на Японию, хотел напугать не только и не столько японцев – но в большей мере и Сталина…
Дрезна – это исконное название Дрездена. Это был славянский город, в средние века захваченный германцами и позже онемеченный. В Германии его за красоту архитектуры называли немецкой Флоренцией. Дрезден был известен на весь мир своими музеями, в которых хранились тысячи бесценных произведений искусства. Все это было уничтожено в один день. Дрезден был полностью разрушен и сгорел дотла. Вместе с городом 13 февраля 1945 года погибли 135 000 людей, почти миллион получили ранения. К февралю 1945 года в Дрездене кроме местных жителей находилось около 600 000 беженцев – женщин, детей, стариков. Они и стали, главным образом, жертвами бомбардировки. В городе также был лагерь для советских военнопленных, полностью уничтоженный американской и английской авиацией – погибли несколько тысяч советских солдат. Были полностью уничтожены жилые кварталы города, но ни одна бомба не упала на вагонное депо и промышленные комплексы – они не являлись целями летчиков.
Откуда вообще у американцев появилась эта жуткая идея уничтожать города?
Как и в случае с Хиросимой и Нагасаки, эти бомбардировки в феврале 1945 года уже никак не влияли на исход войны – он был очевиден. Зато они имели другую цель, послевоенную и чисто политическую – устрашить Кремль.
Об этом было четко заявлено в ряде директив ВВС союзников. Американский писатель Александр Макки пишет в своей книге «Дрезден, 1945, геенна огненная»:
Главные причины для совершения воздушного налета <…> были политические и дипломатические: показать русским, что, несмотря на недавние неудачи в Арденнах, Соединенные Штаты Америки являются сверхдержавой, владеющей оружием страшной разрушительной силы.
То есть, в точности концепция атомной бомбы – со всей дальнейшей историей вопроса. Тогда США находили вот такое уничтожение Дрездена «политикой устрашения от оружия страшной разрушительной силы». Не вызывает никакого сомнения, что если бы США успели сделать атомную бомбу немного раньше, то наверняка ее сбросили бы на Дрезден.
Количество сброшенных на Дрезден бомб сопоставимо с тротиловым эквивалентом атомных бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки. Гибель Дрездена – это уже из новой эпохи, атомной.
Как и в случае с Хиросимой и Нагасаки, президент США со своими советниками долго выбирали город, который должен был быть стертым с лица Земли. Выбор остановился на Дрездене, седьмом по величине городе Германии. Важнейшим обстоятельством в выборе цели оказалось то, что Дрезден попадал в зону советской оккупации. Следовательно, восстанавливать его пришлось бы советам. Операцию назвали «Удар грома».
3-го февраля основные детали невиданного по своей силе налета были отработаны на массовых бомбардировках жилых кварталов Берлина и Магдебурга. Их разбомбила восьмая воздушная армия США. Репетиция прошла успешно – у немцев уже практически не было никаких сил ПВО.
Гибель Дрездена началась с трех волн бомбардировщиков в ночь на 13 февраля и днем 14. Американский историк Ли Дэвис в книге «Терроризм и насилие» пишет:
Две волны из 1299 «Ланкастеров» с грузом бомб в 4 килотонны вылетели из Англии днем 13. Это был вторник на масленичной неделе, и улицы Дрездена были заполнены людьми в праздничной одежде, ходившими по магазинам или просто гулявшими. В десять часов вечера над городом появились первые «рождественские елки», как в то время называли светящиеся зеленым светом сигнальные бомбы, сбрасывавшиеся перед началом бомбометания для отметки целей. Никакой противовоздушной обороны не было, лишь сирены воздушной тревоги возвестили о начале налета.
Жители устремились в бомбоубежища и погреба и оставались там, пока самолеты королевских ВВС не выложили «ковер» из обуглившихся остатков зданий, лишившихся крыш и потолков, вверх взметнулись снопы пламени, которое стало распространяться по городу горизонтально, гонимое западным ветром.
Тем временем, на подходе была вторая, куда более внушительная волна бомбардировщиков. В 1:22 ночи опять завыли сирены. Но к тому времени на улицах было полно людей, оставивших свои дома после первого рейда. Проспекты, парки, все открытые места были запружены жителями Дрездена, пытавшимися как-то скоротать остаток ночи подальше от пожаров.
Вспоминает Шарлотта Манн, интервью с которой приводится Александром Макки в его книге:
Впечатление было такое, словно огонь лился прямо с небес. Там, где было пока темно, мы видели вдруг взмывавшее вверх пламя… когда я оглянулась и посмотрела на центр города, то увидела там сплошное море огня. И тогда все ринулись на окраины, чтобы выйти на открытое пространство.
Воспоминания М. Фрайер:
Из-за сыпавшихся отовсюду искр и бушевавшего везде огненного урагана я сначала ничего не могла рассмотреть. Настоящий сатанинский котел ожидал меня там: улицы не было, лишь завалы из камня в метр высотой, битое стекло, рухнувшие балки, воронки. Я попыталась сбить искры с моего пальто, хлопая по ним рукой, но это было бесполезно. В растерянности я остановилась, и тут кто-то позади меня крикнул: «Снимай пальто, оно горит». В такой жаре я этого даже не за метила. Я сорвала с себя пальто и бросила его.
И вот я снова увидела людей прямо перед собой. Они исходили криком и махали руками, а затем – с ужасом и изумлением – я увидела, как один за другим они попадали на землю. Казалось, будто их застрелили, но мой ум просто не в состоянии был понять, что же происходит на самом деле. Сегодня я знаю, что несчастные умерли от нехватки кислорода. Они потеряли сознание, а потом превратились в пепел…
Бешеная жара… я стою, но со мной что-то происходит, все кажется отдаленным, и я не могу больше нормально видеть и слышать. Это также были последствия кислородного голодания. Шатаясь, я кое-как сделала с десяток шагов, и вдруг мне удалось вдохнуть свежий воздух.
Ее спас холодный зимний воз дух, стремившийся на замену поднимавшимся вверх раскаленным воздушным массам. В центре города температура огня достигала 2000 градусов, железо плавилось и текло по улицам, стены превращались от жара в песок и рассыпались от ветра… Маргарет Фрайер продолжает:
Повсюду мертвецы, мертвецы и только мертвецы. Некоторые совершенно черные как уголь. Другие совсем целехонькие, словно во сне. Женщины в праздничных фартуках, женщины с детьми, сидящие в трамваях, как будто они чуть-чуть задремали. Много женщин, много девушек, много маленьких детей, солдаты, которых можно было распознать лишь по металлическим бляхам от ремней, и почти все были обнаженными. Некоторые трупы сбились в группки, словно это цеплянье друг за друга могло спасти их от смерти.
Из некоторых завалов торчат руки, головы, ноги, размозженные черепа… Большинство людей выглядит, как будто их надули, с желтыми и коричневыми пятнами на телах. На некоторых еще тлела одежда… мое лицо представляло собой сплошную массу волдырей, так же, как и руки. Глаза могли смотреть лишь через узкую щелочку, поскольку веки вздулись от ожогов, все тело было изрыто маленькими черными ямочками.
Эти «маленькие черные ямочки» – капли напалма и фосфора, которые разбрызгивали зажигательные бомбы. Эти капли, попадая на любую поверхность, прожигали ее насквозь – как прожигали до кости кожу и мышцы человека. Зажигательные смеси нельзя было потушить водой, часть бомб была заряжена смесями, способными гореть и без доступа кислорода – он входил в их состав. Среди обычных зажигательных бомб сбрасывались и такие, которые начинали гореть как раз из-за соприкосновения с водой, – чем больше воды, тем больше пламя.
Над городом стояла стена огня высотой в десятки метров, а жаркие потоки воздуха поднимались на километры вверх. На высоте в 7 километров небо виделось экипажам бомбардировщиков в виде огромной порозовевшей чаши, перевернутой вверх дном, а их самолеты начало бросать в стороны поднимавшимися потоками раскаленного воздуха.
Как это похоже на Хиросиму… Зарево пылающего города было видно на земле на расстоянии в 80 километров. Когда пришло утро, свет солнца не смог пробиться сквозь дым. На рассвете над Дрезденом появилась третья волна бомбардировщиков, состоявшая из 2200 американских самолетов. На руины жилых кварталов снова полился огонь…
Рассказывает Анна-Мария Ваэманн:
В то время как мы с трудом преодолевали огромные завалы из рухнувших стен и крыш, вокруг нас продолжали падать обгоревшие коробки зданий. Чем ближе подходили мы к городскому центру, тем страшнее были разрушения. Местность походила на ландшафт кратера, а затем мы увидели мертвых. Обгорелые или обуглившиеся трупы, сжавшиеся до половины обычных размеров. О, Боже милостивый!
…Несколько человек сидело на земле. Но почему они не двигались? Подойдя поближе, нам все стало ясно. Они были мертвы. Их легкие лопнули от ударной волны.
В начале следующего третьего, дневного налета уже ничто не смогло известить людей – все сирены воздушной тревоги сгорели или были уничтожены бомбами. Однако на этот раз зажигательных бомб не сбрасывали. Убийцы из Пентагона тщательно рассчитали сценарий бойни. Теперь главной целью было убить как можно больше тех, кто еще спасся.
Потом, вечером, был четвертый рейд – бомбили уже только окраины города. Но снова остались нетронутыми железнодорожные мастерские, вагонное депо, автомобильный мост и промышленный комплекс.
На следующий день пошел дождь, превративший обезлюдевшие руины в море грязи и наполовину утонувших трупов. В городе было 135 тысяч мертвых тел.
Из дневника семьи Даниэльс:
Сначала мертвецов в фургонах перевозили для похорон на окраины Дрездена. Затем останки кремировали в Альтмаркте. Раскопка, поиск и погребения заняли несколько недель, и все это время существовала опасность возникновения эпидемий. Мы выжили просто чудом. Каким это было кошмаром! Родители оставались живы, а их дети погибли, но чаще осиротевшие дети бродили в поисках трупов родителей. Для них жизнь теперь потеряла всякую ценность.
Международные конвенции, подписанные, в том числе, США и Англией, четко гласят, что военные действия следует вести против вооруженных сил противника, а не против мирного населения. США и Англия демонстративно нарушили эти конвенции, международные правила ведения войны.
Как и в современных случаях «ошибочного бомбометания», виновным в уничтожении Дрездена США и Англия назвали Гитлера.
Собственно, если бы США и Англия могли уничтожить все население Германии, они бы это сделали без колебаний, а виновным был бы назван Адольф Гитлер.
Уничтожение Дрездена адресовалось в первую очередь Сталину.
Я не знаю его реакцию на это известие, хотя могу предположить, что это на Сталина не произвело особого впечатления – 135 тысяч мирных жителей были убиты перед самым окончанием войны зазря.
Сталин знал, что американцев и англичан пугали германские обстрелы Фау-1 и Фау-2. Эти обстрелы, правда, не влекли массовой гибели мирных жителей, их эффект, вопреки ожиданиям Гитлера, оказался мизерным. Но использование Германией сверхоружия, перед которым США и Англия были беззащитны (а Гитлер готовил и ракетные бомбардировки Нью Йорка) задевало самолюбие янки, ставило под сомнение их претензии на роль мировых держав. Отсюда и появилось решение уничтожить город, наведя ужас на мир – не столько пугая мир оружием, сколько пугая его своей жестокостью.
После окончания войны американцы с большим шумом в прессе (сопровождаемым массовым негодованием в обществе) отыскали какого-то германского офицера, отдавшего приказ на расстрел нескольких десятков американских военнопленных в начале 1945 года. Ему устроили показательное судилище, покрыли позором и презрением и публично казнили. Его обвинили в нарушении правил ведения войны.
Но как это сопоставить с сознательным уничтожением 135 000 мирных жителей, даже не военнопленных? За торпедирование гражданских лайнеров США и Англии экипажи германских подводных лодок после войны обвинялись в нарушении правил ведения войны и расстреливались. Но сознательная бомбардировка жилых кварталов разве чем-то отличается от торпедирования пассажирского корабля?
В Нюрнберге, на показном судилище над нацизмом, американцы с англичанами покрывали преступления Сталина, а тот покрывал преступления союзников – все в свое время нарушали правила ведения войны. Но Сталин, может быть, покажется и меньше в этом замаранным – по сравнению с союзниками. Катынское дело, о котором промолчали союзники на процессе, не идет ни в какое сравнение с уничтожением Дрездена. Да, СССР занимался геноцидом над инакомыслящими и «национальными элементами» захваченных территорий (это тоже одиозные военные преступления против мирного населения Западной Беларуси, Западной Украины, Польши, стран Балтии, Молдовы и т. д.). Но тут – почти разом 135 тысяч убитых без разбора и без всякого повода гражданских лиц, около миллиона покалеченных и раненных. И стертый с лица земли город. Такого даже сталинизм не делал…
Магия восприятия этих событий в том, что сбрасывание бомбы в сознании обывателя отличается от расстрела в затылок. Мол, летчик не видит, куда бомбу бросает, не видит, кого убивает. Он не убийца. А вот тот, кто в затылок стреляет – только он и убийца.
Если так рассуждать, то и тот, кто сбрасывает атомную бомбу на город, не является убийцей – он ведь не видит, кто там погибнет. С таким подходом не является убийцей и гад, насыпавший яда в водопроводный коллектор или отравивший мышьяком булочки в пекарне, и тот террорист, что подкладывает в самолет бомбу, и тот, кто взрывал дома в Москве или Нью-Йорке. О чем тут можно говорить – если сбросы атомных бомб на Хиросиму и Нагасаки так и не были названы даже «военным преступлением»! А ведь именно по этой причине США до сих пор отказываются подписывать любые международные соглашения (по инициативе Франции и других стран), в которых всякая атомная бомбардировка считается военным преступлением и преступлением против Человечества. Ведь в таком случае они сами себя автоматически называют такими преступниками – со всеми вытекающими последствиями!
Думаю, нет никакой разницы между расстрелом в затылок в Катыни и сбрасыванием бомб на жилые кварталы Дрездена. Суть одна: сознательное убийство невиновных людей.
Я считаю, именно Нюрнберг стал отправной точкой для пристрастия США к бомбардировкам мирных жителей других стран. Германские офицеры, подсудимые, пытались на процессе обратить внимание судей, что США нарушали правила ведения войны. Манштейн в своих воспоминаниях позже неоднократно прямо об этом писал: американцы воевали с мирным населением – детьми, женщинами, стариками, что постыдно для любого военного. Но нацистским преступникам заткнули рты. Уничтожение Дрездена осталось безнаказанным.
А есть такое правило: если преступник видит свою безнаказанность, он продолжает совершать свои злодеяния.
Уже на конференции в Потсдаме США увидели, что могут полностью владеть ситуацией, что ни кто им не предъявляет претензий за уничтожение Дрездена. Убедившись в своей безнаказанности, США утвердились окончательно в намерении уничтожить уже Хиросиму и Нагасаки. Вот она откуда, особая любовь американцев к бомбардировкам других стран. Это, однако, опасная политика.
В 2000 году, когда я опубликовал часть этой главы в газете «Секретные исследования», я заканчивал рассказ о гибели Дрездена так:
Времена меняются, меняются технологии. И в один день, возможно, уже скоро, какой-нибудь арабский террорист-миллионер сожжет Нью-Йорк. И огонь этот будет только продолжением пожара, уничтожившего Дрезден.
Я и не предполагал, что 11 сентября 2001 года так и произойдет. Я только указал на тенденцию, но, как оказалось, к сожалению, «по пал в точку»…
