Текст книги "Полковнику нигде…"
Автор книги: Вад Капустин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 50 страниц)
Глава восемнадцатая
Встреча в кустах
«И ты любви покорен? Это возраст…»
Ольга Арефьева
– В-ж-ж-ик! В-ж-ж-ик! – плетка с визгливым звуком взлетала и опускалась на распростертое на пушистом ковре костлявое тело, оставляя на морщинистой, покрытой веснушками и старческими пятнами спине глубокие красные полосы, кое-где обрамленные мелкими каплями крови. Жилистая тощая тушка судорожно подергивалась. Костлявые пальцы связанных рук в экстазе скребли ворс ковра.
– О-о! А-а! Да быстрее же, дура, сильнее! – вторили свисту трехвостки страстные вопли мужчины. – Она мне еще попадется, чертова девка! Это она, она во всем виновата!
Размазывая по лицу слезы, и утирая свободной рукой текущие из носа сопли, невысокая пухленькая девушка, судорожно сжимавшая рукоять, обтянутую красной кожей, зажмурившись, вслепую наносила плеткой удары, с ужасом прислушиваясь к отвратительным звукам.
Девчонку можно было бы даже назвать хорошенькой, если бы не слишком характерная внешность, типичная для жительницы Юго-Запада, лишний вес и испуганное выражение лица. Черные волосы были заплетены в пять торчащих косичек, изящный вздернутый носик покраснел от слез, а яркие алые губы шептали проклятия в адрес престарелого мужа и безжалостного отца.
Владыка Васиртана не только выдал пятнадцатилетнюю Майоль замуж за восьмидесятитрехлетнего соседа, но и позволил себе сдохнуть, исчезнуть, оставив дочь во власти старого извращенца.
– Как ты мог! Будь ты проклят! – бормотала девушка, не замечая, что удары плети становятся все сильнее, а бичуемый Совиньоль уже перестал стонать.
Потом, обратив внимание на внезапно наступившую тишину, нарушаемую только звуками шлепков, девушка распахнула глаза и, выронив плеть, коротко взвизгнула, увидев, как туловище мужчины, судорожно дернувшись в последний раз, застыло в опасной неподвижности. Майоль зажала рот ладонью и, метнувшись к старику, подергала его за руку, потом перевернула на спину. Все было кончено – Совиньоль уже не дышал.
Мстительная радость, заставившая алые губы расплыться в счастливой улыбке, сменилась паникой. Девушка прислушалась к звукам, доносившимся снаружи. Обычно, укрывшись с женой от посторонних глаз, Совиньоль запрещал охране приближаться к шатру, скрывая свои экзотические пристрастия. Однако, после недавнего загадочного исчезновения Васира, телохранители владыки постоянно были настороже.
У Майоль оставалось немного времени, чтобы принять решение. Все в шатре свидетельствовало против невольной убийцы: связанные руки жертвы, окровавленная спина, плетка. Оправданий преступницы никто не стал бы слушать. Девушку ожидала скорая мучительная казнь. Несчастная в растерянности заметалась по шатру. Потом, наткнувшись на бездыханное тело мужа, раздраженно пнула его ногой и замерла, терзаясь противоречивыми мыслями.
Ее отца, сиртана Васира, не очень любили солдаты и подданные, но после смерти о нем пожалели многие. Старый и мудрый владыка сглупил только один раз – женившись на прекрасной змее. До тех пор Васир всегда точно знал, что делать и безошибочно выбирал сторону победителя, обеспечивая жителям сиртаната пусть и не слишком богатое, но сытое и бестревожное существование. С искренней ненавистью о нем сейчас вспоминал только один человек – младшая дочь.
Безропотная пешка, пожертвованная в угоду политическим интригам в борьбе за власть, Майоль невыносимо страдала в неравном браке. По вечерам Совиньоль терзал супругу бесплодными сексуальными домогательствами: писал ей записки, потому что разговаривать с ним так поздно она отказывалась. По утрам, из мести, заставлял избивать его усеянной шипами тяжелой длинной плеткой – старикашка имел склонность к мазохизму.
Юная сиртанна пнула труп еще раз и содрогнулась от отвращения: муж был на девять лет старше ее покойного – наконец-то! – папаши.
От плетки у Майоль ужасно болело левое плечо: она была левшой. Прежде отец оставался единственной защитой – днем, когда сиртанна наконец-то могла спокойно отдохнуть. И вот теперь, так не вовремя, Васира не стало. Он позволил себя сожрать какой-то гадюке, оставив дочь одну, беспомощной игрушкой в руках жестокого негодяя, который теперь тоже сдох – от оргазма, – предоставив несчастной вдове нелегкий выбор между мучительной смертью или паническим бегством.
Бегство. Девушка – ее смело можно было назвать этим словом – хорошо понимала, что надо бежать. Но как и куда? Майоль машинально подняла плетку. Треххвостками часто пользовались погонщики красных коней – единственного средства передвижения по хиджистанским болотам. Управлять послушным ящером мог даже слабоумный младенец: опасность «упасть с коня» даже теоретически была невелика. И как раз сейчас, привязанный к одному из столбов за шатром, стоял ее личный конь, подаренный мужем в день свадьбы. Выскользнуть из-под полога и пробраться к зверю не составляло труда. Вот только передвигались кони чересчур медленно. Но самое страшное – бедняжка не знала, куда бежать.
У Майоль не было близкой подруги: у дочерей великих сиртанов их обычно не бывает. Бларимель, нынешнюю супругу наследника Фаристарда, она ненавидела почти так же сильно, как отца. В детстве бедняжке пришлось перенести немало побоев и унижений по вине старшей сестрицы. А значит, бегство в Фаристард полностью исключалось.
Возлюбленный? У выданной замуж в пятнадцатилетнем возрасте невзрачной застенчивой толстушки, не избалованной вниманием поклонников, не было шанса завести преданного воздыхателя и друга. Во всяком случае, Майоль не смогла припомнить ни одного, кто предоставил бы ей хоть какую-то защиту.
Вспомнив последние слова мужа, Майоль, в отчаянии, схватилась за подсказку судьбы. Азарис! Она должна найти Азарис! Именно ее проклинал каждый день – утром и вечером во время сеансов эротической порки – покойный Совиньоль.
– Чертова негодяйка! Втравила меня в эту войну! – забывая, что на нем тоже лежала некоторая ответственность, постоянно твердил владыка Макуфа.
Хиджистанская сиртанна давно стала для Майоль кумиром. Разглядывая портреты прекрасной девушки, хрупкой, светловолосой и сероглазой, так сильно отличавшейся от других женщин Юго-Запада, юная васиртанка мечтала стать хоть немного похожей на свой идеал. Романтические сплетни о попытках Азарис скрыться с низкородным поклонником, а затем о таинственном похищении его из тюрьмы и бегстве от жестокосердного отца, активно распространялись придворными магами. Слухи, о которых много судачили на последнем, злосчастном для Майоль весеннем балу, только добавляли образу беглянки сияющий ореол.
Азарис была символом женской свободы! Борьбы! Надежды! Совершенно непонятно почему, Майоль решила, что Азарис поможет и ей.
Непродуманное опрометчивое решение – бежать в Хиджистан по болотам на поиски Азарис – как ни странно, оказалось необыкновенно удачным. Спасение Майоль можно было объяснить только тем, что иногда насмешница-судьба благоволит отчаявшимся.
Абсолютно непрактичная, девушка не взяла с собой ни запасной теплой одежды, ни еды, ни питья: о ней всегда раньше заботились многочисленные слуги, – а паника, после невольного убийства мужа, помешала ей задуматься о проблемах выживания. Она сунула в мешок только несколько любимых, вышитых шелком тонких тупик и пару полупрозрачных шаровар, ставших последним писком моды в Васиртане в прошлом сезоне. После трехдневных скитаний по бесконечным болотам, потеряв всякое представление о месте своего нахождения, замерзшая, голодная, Майоль с трудом сползла с ящера по суровому зову природы и, выбравшись из кустов, вдруг увидела среди ветвей прекрасного юношу. Взгляд его был смутен. На губах мелькала слабая нежная улыбка. В руке незнакомец держал надкусанный кусок черствого хлеба, который он немедленно и с радостью протянул изголодавшейся беглянке. Это было спасение. Более того, это была судьба. И любовь.
Вот так беглая вдова сиртана Совиньоля Макуфа Второго познакомилась с Лагниром Труассахом, который, крепко схватив добычу за нежную белую ручку, гордо повел ее в лагерь спасителей галактики, ожидавших результатов очередных магических тренировок Ай-Вана. Майоль повезло наткнуться на лагерь пришельцев, устроивших привал перед последним броском в Хиджистан.
Лагнир жаждал как можно скорее продемонстрировать драгоценную находку учительнице, но первым им встретился полковник.
– Где ты это взял? Верни обратно! – увидев еще одну оборванную девчонку, в ужасе воскликнул Бром, у которого возникло большое искушение утопить новую обузу в ближайшем болоте. Полковнику с трудом удалось подавить в себе недостойный порыв.
На выкрики никто и не отозвался. Окружив находку тесным кружком, участники экспедиции с сочувствием выслушали запутанную историю, которую, захлебываясь слезами и соплями, поведала им несчастная девушка. К счастью для себя, Майоль, у которой не хватило сообразительности даже на то, чтобы придумать убедительную ложь, рассказала новым друзьям чистую правду. Семейная драма бедняжки растрогала даже бесчувственного Ай-Вана. Остальные члены отряда тоже решительно встали на сторону найдены.
В каком-то смысле, Майоль очень повезло. Смерив некрасивую толстушку презрительным взглядом, Азарис сразу исключила ее из числа возможных соперниц и взяла под свое покровительство. Конфисковав у беглянки одну васиртанскую тунику и модные шаровары, Азарис наконец смогла сбросить с себя опостылевшие лохмотья, с удивлением обнаружив, что новые одежки для нее оказались немного коротковаты. Девушка и не подозревала, что постоянно исходившая от полковника энергия Сеятеля подействовала и на нее, запустив таинственные механизмы организма, отвечающие за рост и умственное развитие. За время похода она незаметно для себя подросла на целых два сантиметра, но, правда, пока не очень поумнела. Впрочем, не подозревая о переменах, Азарис просто с досадой мысленно обозвала беглянку коротышкой.
Зато хиджистанскую сиртанну потряс рассказ о необычных сексуальных пристрастиях покойного Совиньоля. Представив себя с плеткой в руках, хлестающей полковника Брома, девушка даже зажмурилась от удовольствия, и потом долго мотала головой, отгоняя соблазнительную картинку.
Беглянку усадили к костру и вручили миску с едой – необыкновенно вкусную похлебку из мяса ялура с болотными травами.
Поев и согревшись, Майоль расспросила новых подруг о Лагнире. Отмытый и откормленный усилиями учительницы, юноша немного успокоился и перестал вздрагивать от громких звуков. Здравый рассудок к бывшему лейтенанту по-прежнему не вернулся, но он обрел прежнюю выправку и приятную внешность. Несчастной беглянке Лагнир показался неотразимым.
– Я его уже люблю! – застенчиво призналась девушка доброжелательным слушательницам. Обе ей искренне посочувствовали. После некоторого колебания Капитолина Николаевна поведала беглянке о слабоумии несчастного юноши.
– Не важно! – решительно заявила младшая дочь сиртана Васира, которой показалось вполне достаточно одного чересчур хитроумного мужа. Сейчас Майоль искала в мужчинах совсем другого.
– Так даже лучше! Такой мне и нужен! – откровенно призналась она и страстно поцеловала стоявшего рядом бессмысленно улыбавшегося возлюбленного. В щечку. Новые подруги поняли и одобрили ее выбор. Капитолина Николаевна даже с легкой завистью вздохнула: Майоль встретила свое счастье. Девочке только нужно было помочь обустроиться в жизни.
– Знаю! Я знаю, что нужно делать! – воскликнула Азарис. – Владения Труассахов совсем недалеко отсюда!
Обрадованная возможностью навсегда отделаться от бывшего поклонника, мелькавшего перед глазами вечным укором, хиджистанская принцесса мгновенно предложила идеальный выход. Она даже взяла на себя переговоры с полковником. Брома, которого, по мере приближения к цели, все больше раздражала любая задержка, однако, не будучи в силах долго выдерживать общество Азарис, он в конце концов всегда сдавался перед ее напором.
Спустя несколько дней, практически не отклонившись от основного маршрута, друзья освободили захваченные корыстными родственниками болотистые земельные владения Труассахов.
Распугав неподготовленное к встрече с лучшими представителями галактики местное население и восстановив в законных правах безразличного ко всему Лагнира, команда Аурела Брома скромно похоронила незадачливого двоюродного дядюшку – узурпатора.
Злодея даже не пришлось казнить. Увидев профессора Ка-Пус-Тин Вада, случайно, из праздного любопытства, зашедшего в хозяйскую спальню, чтобы познакомиться со средневековым интерьером, дядька Лагнира скончался от внезапного инфаркта. Невежливая смерть аборигена очень оскорбила добрейшего ученого.
– Почему он так поступил? Что я ему сделал? – негодовал профессор.
– Не бери в голову! – посоветовал ему довольный Ай-Ван, у которого, наконец, начали материализовываться живыми (только почему-то сильно похудевшими) отправляемые нуль-транспортировкой – туда и обратно в Хиджистан – лягушки. – Ты не можешь отвечать за каждый встреченный труп. Наверное, покойник чувствовал за собой какую-то вину!
Управление хозяйством Труассахов взяла на себя ничем не выдававшая своего сомнительного семейного положения Майоль. Сиртанна объявила себя нареченной невестой внезапно поглупевшего от счастья нового хозяина.
– Хоть от одного избавился, можно сказать, пристроил! Самого безнадежного! – ликовал подобревший от счастья Бром. – Все-таки, добродетель вознаграждается!
У Аурела были причины для беспокойства – он не случайно потребовал от Ай-Вана максимальной точности. Отряду оставалось сделать только один, последний бросок. Горячая точка была где-то совсем рядом. Ее прекрасно чувствовала Капитолина Николаевна, уже с большей уверенностью показывавшая на карте место встречи с неведомым. Все попытки разузнать подробности у призрака заканчивались неудачей.
– Инструкции получите на месте, – уклончиво твердил Сеятель.
Полковнику оставалось только ждать встречи с Большим Неизвестным.
Сообщение о смерти владыки Макуфа, связанного и забитого насмерть пятнадцатилетней женой, вызвало в астрале легкую панику. Еще одно крупное владение осталось без хозяина. О мотивах убийства делались самые дикие предположения – самой близкой к действительности была идея о бегстве Майоль с молодым любовником. Нельзя сказать, чтобы ее судьба кого-то очень волновала. Любопытствующих намного больше интересовала судьба завидного владения и запутанный ход хиджистанской войны: со смертью Совиньоля исчезла единственная угроза защищенным охранными заклятиями землям Фуримеля, зато целых два сиртаната потеряли признанных законных хозяев.
Заглянув в астрал, старый Нирван поставил несколько амулетов на скорое вступление в войну далекого Фаристарда. Он не рассчитывал выиграть многое – вероятность события была очень высокой. Но кое-кто считал вполне возможным и вмешательство хиджистанского владыки в борьбу за передел соседних земель. Составив для сиртана астрологический прогноз, Нирван делать ставку на вмешательство своего хозяина не стал – в ближайшее время звезды обещали Фуримелю сильное душевное потрясение и большое счастье в личной жизни. Правда, не очень долгое.
Винилин вовсе не утопила армию Васира. Во всяком случае, специально она к этому не стремилась. Гадюка просто бездумно ползла по болотам, стараясь расслабиться и получить удовольствие. Это ей пока удавалось. Проведя долгое время в абсолютно неприемлемых экологических условиях, веганская змея, попав в практически идеальную среду, блаженствовала. Это мешало сосредоточиться. Винилин даже опустилась до абсолютно не свойственной ей рассеянности и лени.
– И жизнь хороша! И жить хорошо! – равнодушно глядя на быстро тающие войска, благодушествовала предательница, повторяя настойчиво лезшие в голову откуда-то знакомые строчки. Большая часть захватнических войск просто разбежалась по домам. В предчувствии великих перемен многие, в поисках безопасности, устремились в дальние края. В Фаристарде и в Хиджистане резко увеличилась численность населения.
Тревожные новости и стремительный рост числа новых подданных насторожили сиртана Кримхаля. Отброшенное с пренебрежением послание хиджистанского владыки обернулось неожиданной стороной. Упорные слухи о смерти Васира и Совиньоля, и таинственные передислокации двух армий, за которыми внимательно следили придворные маги, требовали немедленного вмешательства.
Несмотря на значительные потери, понесенные после неудачной стычки с чудовищными пришельцами, рассказы перебежчиков, в ужасе твердивших на допросах о расползшихся по Хиджистану прекрасных ядовитых змеях, заставили Кримхаля мобилизовать армию. Поведение военачальников союзнических войск выглядело безумием, ответные действия хиджистанского властителя – страшной загадкой.
– Заказное убийство противников! Ядовитые гадюки? Нежели Фуримель прибег к черной магии? Как он добился вмешательства Академии? Сколько заплатил? – строил самые невероятные предположения Кримхаль. Немедленный поход на Хиджистан сейчас тоже трудно было назвать разумным.
Связываться с Фуримелем сиртану не хотелось – себе дороже! С другой стороны, владение Совиньоля – какая все же странная смерть! – казалось желанной и законной добычей. Захват освободившейся земли мог помочь разрешить назревший семейный кризис.
Кримхаль давно мечтал спровадить подальше старшего сына, который начинал опасно дышать отцу в затылок: владыка всерьез обеспокоился за собственную жизнь.
– В кого только пошел, мерзкий гаденыш! – мысли сиртана о нетерпеливом наследнике удивительно совпадали с мнением Азарис. Борьба за Макуф позволяла отсрочить назревший кризис.
– Это высокое доверие! – торжественно объявил дорогому сынуле владыка Фаристарда, отдавая под его командование огромную армию, идущую в далекий поход. – Ты завоюешь себе земли и славу! – и он с облегчением вздохнул, глядя вслед удаляющимся походным маршем семейным неурядицам.
Новость немедленно попала в астрал, где с ней сразу же ознакомились все заинтересованные пользователи.
Еще одно захватническое войско направилось к границам Хиджистана. Скоро в тех краях должно было скопиться довольно много народу. Основные события разворачивались именно там.
Глава девятнадцатая
Выход на арену
«Зачем пробивать стену тюрьмы? Что ты будешь делать в соседней камере?»
Скрижали замка Иф
В МУГУ почти одновременное необъяснимое исчезновение полковника Аурела Брома, профессора Джона Мустяцы и патологоанатома Андрея Штефырцы вызвало всплеск интереса к проблемам ротации кадров и переподготовки квалифицированных специалистов.
Полковника Брома, ушедшего по собственному желанию, заменили резидентом молдавской разведывательной сети в США, срочно отозванным из Вашингтона. В свое время тот был направлен в Штаты для сбора информации о влиянии НЛО на уровень доходов средней американской семьи, поскольку генерал Василиу заподозрил в нем конкурента, метившего на руководящее кресло. После эффектного ухода Брома генерал почувствовал, что наступил момент готовить себе достойную смену.
Похищение психолога списали на звездных пришельцев. Заместитель Мустяцы был срочно направлен в Бухарест для повышения квалификации и защиты докторской диссертации, которую он совершенно бесплатно скачал из Интернета и перевел с английского языка на молдавский. Прибегнув к помощи управленческого переводчика и немного изменив название, психолог уверенно защитил работу, которую многие назвали новаторской, и успешно заменил исчезнувшего профессора.
Штефырце припомнили сходство с инопланетным драконом. Андрея уволили по статье за шпионаж в пользу Альфы Ориона-10, сиречь десятой планеты красной звезды Бетельгейзе, объявив в международный розыск. Обвинение составила лично мадам Крецу, отлично знавшая, что никакого отношения к орионцам, так называемым жукерам, Штефырца не имеет, но, как и все сторонники Альтаира, испытывавшая к Бетельгейзе-10 личную неприязнь. Должность ксенопатолога решили сократить за ненадобностью и за отсутствием квалифицированных кадров.
Будучи в курсе розыскных мероприятий младшего Брома, с помощью неугомонной Родики мадам Крецу в свое время установила за Мирчей постоянное наблюдение. Обратила она внимание и на странную дружбу молодого Брома с неблагонадежным Андреем Штефырцей. Мадам даже собиралась провести по этому поводу дополнительное расследование, но ее планам помешало внезапное охлаждение отношений Мирчи со знойной генеральской секретаршей.
В результате, утром решающего дня, когда оба подозрительных «объекта» бежали на галактические хлеба, они случайно оказались без присмотра МУГУ. В тот день не оплошала только мафия. Впрочем, «семья» всегда была на высоте, благодаря правильному руководству и своевременной ротации кадров.
О прибытии на Землю регуллианского шпиона узнала только мадам Крецу. Появление Майдо засекли ее альтаирские детекторы.
Тщательное расследование сопутствующих обстоятельств навело опытную контрразведчицу на след. Начальству было доложено, что исчезновение Штефырцы не обошлось без русского вмешательства – через космос.
Мадам была в курсе галактических потрясений: Квам-Ням-Даль давно уже перестал отзываться на ее шифровки, но у нее еще оставался доступ к мегасети. Несмотря на утраченную связь со ставкой ООМ, таукитянка продолжала добросовестно выполнять возложенные на нее обязанности по борьбе с регуллианскими конкурентами. Некоторые обязательства Кре-Цу имела и перед руководством МУГУ – по разработке молдавской линии противодействия Регулу. Однако ее доверие к генералу Василиу после приснопамятных событий было сильно подорвано. Поэтому начальница четвертого отдела предприняла некоторые важные шаги без консультации с руководством.
Родике Стратан было поручено новое ответственное задание. Секретарша генерала Василиу устроилась еще на полставки в четвертый отдел – по совместительству – и отправилась в долгосрочную заграничную командировку – в Москву, в Национальную библиотеку.
В бывшей Ленинке, скромно подойдя к Майдо Гаврюхину, перелистывавшему для освежения в памяти российский уголовный кодекс, Родика представилась студенткой юридического факультета Кишиневского независимого университета и робко попросила разъяснить ей некоторые запутанные статьи главного российского свода законов.
Равнодушный к прелестям материальных женщин Гаврюхин, осложненный личностью Майдо, испытывавшего глубочайшее отвращение ко всем гуманоидным формам жизни, узнав, что девушка приехала из Молдовы, вдруг, по совершенно невероятной ассоциации идей, почувствовал, что ему давно уже позарез необходима толковая секретарша.
Молдованка была принята на работу. Услышав, какое ей, по штату, полагается жалование, бедняжка чуть не бросилась на шею новому начальнику. Очень хорошо, что Родика сдержалась: в противном случае, ее радость (да и сама жизнь) была бы намного менее продолжительной.
Высокая зарплата секретарши объяснялась тем, что Майдо так и не научился толком считать земные деньги – он все время пытался перевести баксы в галактические кредиты. Итоговое число получалось настолько близким к нулю, что между сотнями и тысячами американских долларов регуллианин не замечал никакой разницы.
– Все-таки, в этой мафии что-то есть! – растроганно подумала домна Стратан, получая аванс и вспоминая долгие безрадостные годы, напрасно прожитые в МУГУ.
Помимо найма секретарши, Гаврюхин ввел в родной организации и другие новшества. В первую очередь, он порадел о чистоте.
– Все должно быть чисто! После вас не должно оставаться даже пепла! – постоянно твердил он неаккуратным подчиненным. Обиженные бесконечными придирками, мафиози между собой начали звать начальника Мойдодыром. Тот воспринял кличку как нечто должное: прозвище напоминало что-то давнишнее, приятное и очень знакомое, просто временно утраченное и ушедшее в глубины подсознания.
Главной задачей новый вождь считал выход в глубокий космос: его раздражали упоминания о нанимаемых мафией российских космических аппаратах и казахских пилотах. Он считал их смехотворными.
Гаврюхин начал закупать и ставить под свой контроль крупнейшие предприятия космической промышленности по всей планете. Благодаря вживленным в сознание Майдо новейшим технологиям, он смог предложить инженерным и конструкторским отделам предприятий интересные образцы для разработки и внедрения. Была также введена оригинальная система наказаний и поощрений, на удивление напоминавшая регуллианскую систему школьного образования.
Через несколько месяцев все новое и важное в области космической техники Земли принадлежало главе российского криминала. Российская мафия активно готовилась к выходу на галактическую арену.
В Гаврюхине медленно начал просыпаться настоящий Майдо – он долго ждал своего часа. В памяти всплывало, высвобождаясь из глубин подавленного сознания Майдо Дирка, таинственное слово «Регул». Посмотрев в звездном атласе на соответствующую звезду, глава мафиози был разочарован. Он не испытал ничего особенного. Это было не то. Его внимание притянула крохотная точка на противоположном краю галактики. Она вызвала в памяти странное слово – «сарафан». На вид в звездочке не было ничего похожего на предмет женской одежды, но Адольф интуитивно понял – лететь надо туда. С этой минуты Гаврюхин утроил усилия по продвижению передовых космических технологий.
Получая от Родики регулярные, строго зашифрованные конфиденциальные донесения, мадам Крецу приходила в ужас. Ее пугал размах предполагаемых преступных операций мафиози. Не будучи в силах правильно понять действия русских, Мадам могла заподозрить только одно: их целью был захват и узурпация власти на всей планете и в ближнем космосе.
С генералом Анишоара откровенничать не стала, считая старика бесполезным грузом. Связь с галактическим центром была утрачена. Единственным, с кем Мадам решилась поделиться информацией, был Виорел Кац.
– Володя, – внезапно вспомнив о юношеской близости, по-свойски обратилась она к бывшему приятелю. – Ты здесь самый разумный! Скажи, что нам делать? – Кре-Цу передала Виорелу полученные расшифровки секретных материалов.
– Бежать! И подальше! – внимательно изучив предъявленные документы, коротко ответил Кац и немедленно начал оформлять документы на выезд в США вместе с семьей – для повышения квалификации.
Бывшая возлюбленная не прислушалась к его компетентной рекомендации. Она решила подождать еще немного.
Еще через три месяца эскадра из пяти суперсовременных космических кораблей вышла на галактические просторы. Майдо отобрал с собой пятьсот лучших. Лучших из лучших мафиози. В очередной раз Гаврюхин оставил организацию обескровленной. Впрочем, как обычно, опустевшие места вскоре заняли лучшие из худших: на Земле все еще оставалось очень много людей. Отбывшего на галактические просторы Крестного Отца заменил новый незаметный зам по фамилии Смирнов.
И лучшие из лучших летели слишком медленно. Земные корабли сейчас казались Гаврюхину убогими и примитивными: в полете регуллианин все больше вытеснял в их общей душе русского мафиози. Приспосабливаясь к смене доминирующей личности, снова заработали адаптеры. Майдо Гаврюхин постепенно терял форму гуманоида, превращаясь в огромного двенадцатиногого тарантула. Подчиненные пугались, но терпели – в мафии видали и не такое.
Предчувствие Майдо оправдалось: на Са-Ра-Фан 6 он очень сильно опоздал.
– Бросили! – безутешно рыдала оставленная на Земле Родика: босс решил, что в космосе молдавская секретарша ему больше не понадобится. Девушку не смогло успокоить даже выходное пособие в пятьдесят тысяч долларов, которое позволило ей осуществить свою давнюю мечту и съездить в Париж: посмотреть Булонский лес.
– Убрались! – облегченно вздохнула мадам Крецу и написала генералу внеочередной донос на Виорела Каца, который за счет валютных ресурсов молдавской госбезопасности вывез семью на курорт во Флориду. Василиу не обратил на донос никакого внимания. Это была обычная самореклама.
– Хочет показать, что много работает! – сделал правильный вывод генерал.
В уютном баре в далекой Флориде вздрогнул, услышав по русскому радио новость о таинственной космической экспедиции, скромный колумбийский бизнесмен Карлос Хуан Родриго Гамоэнс Кастельяно, который как раз в этот момент вел с Виорелом Кацем переговоры об открытии молдавского филиала мафиозного казино в Лас-Вегасе.
– Молодец, – подумал Виорел Кац, заметив реакцию колумбийца. – Здорово он все-таки понимает по-русски! Одно слово – мафия!
