332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Уолтер Уэйджер » Операция молот » Текст книги (страница 24)
Операция молот
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:28

Текст книги "Операция молот"


Автор книги: Уолтер Уэйджер




Жанр:

   

Боевики



сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 38 страниц)

9

– Можно поглядеть? – спросил Фэлко, все еще стоя в туннеле.

– А чего же – смотри! – ответил Делл.

– Я однажды был на деле – с ребятами, которые работали с банковскими сейфами, – давно это было, – пояснил палач преступного мира, – так что, может, и я чего накумекаю.

– Но это же не сейф, Жеребчик! – предупредил его чернокожий.

Фэлко опасливо приблизился к зияющему провалу под приборной доской, заглянул внутрь, секунд двадцать внимательно там все оглядывал, потом покачал головой.

– Ты прав, это не сейф. Боюсь, ничем не могу помочь.

– Да ты не огорчайся, – посоветовал бывший морской пехотинец. – Мы пока не выиграли, но ведь и не проиграли. Даже если мы не сможем овладеть пультом управления ракетами, все равно в этом склепе нам куда безопаснее, чем наверху. Может, – , нам еще удастся заключить с ними сделку – или блефануть!

Делл покачал головой.

– Никакого блефа. Они со своего главного пульта могут вырубить эти ракеты, и их контрольные приборы покажут, что «птички» сдохли.

– Итак, мы потерпели поражение от печально знаменитого военно-промышленного комплекса? – спросил Пауэлл.

Лоуренс Делл опять покачал головой.

– Пока нет. Я, во всяком случае, еще нет. Выход есть, – твердо заявил он.

– Может, нам еще удастся с ними договориться, Ларри? – рассудил Фэлко. – Мы же взяли в заложники двоих ихних ребят.

– Вряд ли. Капитан и лейтенант для нас, может быть, и хорошая добыча, а может, и нет. Они же могут затягивать переговоры до бесконечности, чтобы выкурить нас отсюда, – задумчиво произнес бывший майор. – Но я не стал бы ставить и ломаного гроша на свою жизнь в том случае, если они поймут, что эта чертова капсула для них не представляет опасности.

– Наш майор не доверяет своим полковникам и генералам, Жеребчик, – съехидничал Пауэлл.

Делл бросил на него нескрываемо враждебный взгляд.

– Есть у летчиков такая поговорка, которая, похоже, прямо относится к тебе, Виллибой, – сказал он. – Ты сам только усложняешь проблему вместо того, чтобы искать способ ее решения.

– Но я же ничем больше не могу помочь.

– Поэтому ты вдруг так заговорил?

Пауэлл пожал плечами.

– Может быть, – предположил он. – Может, я просто злюсь, что ничего не могу сделать. Может, просто боюсь – малость.

Бывший офицер САК понимающе закивал.

– Добро пожаловать в наш клуб, Вилли, – беззлобно заметил он.

Оба повернулись и снова стали изучать резервуар с зарином.

– Взлом банка в Броквилле! – вдруг провозгласил Фэлко.

Оба разом обернулись, с удивлением и надеждой воззрившись на ветерана преступного мира.

– Взлом банка в Броквилле – крупнейшее в истории ограбление банковского хранилища. Броквилль, провинция Онтарио в Канаде. Городишко за рекой, напротив Огденбурга в штате Нью-Йорк. Стырили четырнадцать «лимонов», – говорил мечтательно Фэлко. – Да об этом все знают. Вспомните – году в шестьдесят первом – шестьдесят втором!

– Ну и что с того, Жеребчик? – удивился Делл.

– Шестеро или семеро ребят из Монреаля. Среди них был один классных автогенщик, который распилил этот сейф как масляный брусок. Он был настоящий ас, лучший в своем бизнесе – у него еще была личная торговая марка. Ведро с водой. Он всегда, когда работал, ставил рядом ведро или мусорную корзинку, полную воды, на тот случай, если кто-то паче чаяния загорится от пламени горелки. И что скажешь, Ларри? Хочешь попробовать?

Это было крайне рискованное предложение, ибо никто из них не мог предположить, какого рода взрыватель стоит на резервуаре с ядовитым газом и сколько времени потребуется для того, чтобы из раскрытого клапана пошел смертоносный зарин. Две, три, четыре секунды?

– Принеси воды, Жеребчик! – ответил Делл, указав на стоящую в углу мусорную корзину.

Через полторы минуты Фэлко вернулся из туалета и поставил наполненный почти до краев металлический контейнер в восемнадцати дюймах от бомбы.

– Я ее просто отрублю, а ты ее брось в воду, – проинструктировал женоубийца Фэлко. – Нам обоим лучше надеть респираторы, а то вдруг эта чертова бомба даст течь. Маски не защитят нас, конечно, от капель жидкого замана, но если мы поспешим, то у нас, может, и не возникнет эта проблема.

Они надели респираторы, и Делл поднял кусачки.

– Удачи! – пожелал им Пауэлл, отойдя ярда на три.

Одинаковые головы в резиновых масках смешно качались, точно разрисованные новогодние игрушки. Делл опустился на корточки и полез перерезать провода. Он раскрыл челюсти кусачек пошире, наложил их на провод и изо всех сил сдавил ручки, чтобы с одного захода освободить ядовитый цилиндр.

Ему это удалось.

Фэлко в мгновение ока схватил его, подбросив в ладонях, подобно тому, как сталелитейщик выхватывает с прокатного стана раскаленный добела стальной прут, и бросил газовую бомбу в воду. Вода заклокотала, зашипела, и оба человека в масках пристально вгляделись в бурлящую поверхность, гадая, поглотит ли вода газ, или газ в ней растворится, или каким-то образом останется, словом, не выйдет наружу. Сзади до их слуха доносились невнятное бормотание Шонбахера и тихие молитвы Хокси, но ни Делл, ни палач мафии не обращали внимания на голоса – или, вернее сказать, шумы, – летящие из туннеля. Ведь это были даже не голоса, а бессвязные раздражающие звуки. Люди в респираторах затаив дыхание сосредоточенно смотрели на шипящую воду в мусорном бачке.

Наконец в бачке все успокоилось.

Вода затихла.

Вода как вода, подумал Делл, но что же тут странного, ведь нервно-паралитический газ не имеет ни цвета, ни запаха, ни вкуса. У них был лишь один способ выяснить, сработала ли вода в качестве нейтрализующего вещества. Индикатором был Виллибой Пауэлл, находящийся в нескольких ярдах от них. Если бы газ просочился сквозь водную преграду, Вилли бы первый зашелся в судорогах, потому что он был без маски. Через полминуты он бы закашлялся, переломился пополам и еще через мгновение упал в страшных корчах. А минуты через три или четыре нервная система дала бы сбой, у него начались бы непроизвольные рвота и дефекация. А по прошествии положенного времени – благодаря чудесам современной науки – он бы умер, катаясь в собственных испражнениях и блевотине. Конечно, Делл этого не хотел. Он вовсе не собирался использовать бывшего морского пехотинца в качестве подопытной свинки, но он понял, что уже поздно прекращать этот мрачный эксперимент.

Посему он просто выпрямился, глядя на Пауэлла, и смотрел так секунд тридцать.

Ничего – никаких признаков газового отравления.

Ну и отлично!

Делл поднял вверх большой палец, похлопал Фэлко по плечу и стал стаскивать с лица респиратор. Потом и Фэлко снял свою маску, из-под которой засияла улыбка до ушей.

– И все? – спросил палач преступного мира. Делл кивнул.

– Не хочешь ли ты произнести что-нибудь историческое в такой важный момент – какую-нибудь сентенцию для потомков? – спросил Пауэлл.

Лоуренс Делл после недолгого размышления кивнул.

– Благослови, Господи, ограбление банка в Броквилле! – торжественно заявил он, и все присутствующие при сем разразились хохотом.

Итак, они победили.

Бывший майор САК посмотрел на свои часы. 8.34 по Горному времени, что соответствовало 9.34 в «Яме» на военно-воздушной базе Оффатт близ Омахи. Ну, теперь-то было совсем неважно, что показывают часы на командном пункте Стратегического авиационного командования, потому что с этого момента все часы будут сверятся с часами на «Гадюке-3». Во всяком случае, после того, как он, Делл, позвонит по телефону.

– Ну ладно, ладно, успокойтесь! – строго указал он беглецам чуть позже, когда их первоначальный восторг немного поутих. – У нас еще будет время отпраздновать нашу победу над… как это выразился Виллибой… над печально известным военно-промышленным комплексом.

Тут Фэлко весело изрек непристойное предложение, чтобы «весь этот чертов комплекс» совершил противоестественный и физически невозможный половой акт, и этот радостный совет вызвал очередной приступ необузданного веселья. Только «Дьякон» Хокси неодобрительно нахмурился при поминании диавола всуе. Даже Харви Шонбахер и тот улыбнулся.

– Потом. А теперь пора сделать звонок в штаб Стратегической авиации, – объявил Делл и, усевшись в кресло командира боевого расчета, протянул руку к телефону.

Согласно журналу САК, часы показывали 8.37 по Горному времени – прошло приблизительно две минуты после того, как дежурный офицер на военно-воздушной базе Мальмстром начал разговаривать с некоей мисс Энн Келлеран, сестрой отделения «скорой помощи» в муниципальной больнице Грейт-Фоллз. Часы показывали только 9.37 по времени в Омахе. Эта разница вовсе не была столь незначительной, как могло бы показаться, ибо хронометраж с точностью до минуты теперь имел первостепенное значение.

Теперь времени оставалось не слишком много.

Менее тридцати семи часов.

10

Есть дни и события, которые навсегда отпечатываются в людской памяти, – происшествия столь значительные, что пережившие их мужчины и женщины никогда не забывают о том, что именно случилось и где именно были они в тот момент, когда услышали известие… Для американцев средних лет таким незабываемым событием был Бесславный День на Гавайях в декабре 1941 года[33]33
  Имеется в виду бомбардировка Пёрл-Харбора японской авиацией.


[Закрыть]
, а для их детей это мог быть ужасный день в Далласе в ноябре 1963 года[34]34
  Имеется в виду убийство президента Джона Кеннеди.


[Закрыть]
. Граждане любого государства – Британии, Израиля, Японии, России, Индии, Кубы и прочих – все имеют свои памятные дни триумфов и трагедий, великих потрясений, сообщения о которых заполнили передовицы газет и передавались всеми радиостанциями и потом были навечно запечатлены на скрижалях истории. В этом нет ничего нового – ни для англичанина, который в битве при Азенкуре стоял насмерть рядом с королем Гарри в день святого Криспина, ни для домохозяйки в Атланте, которая со слезами на глазах встречала вступление федеральных войск в охваченный пожарами город и потом вспоминала и вновь переживала самый страшный день в своей жизни – подобно тем школьникам Ханоя, которые будут рассказывать своим внукам о многотысячных похоронах дядюшки Хо в далеком 1969 году.

Люди помнят такие вещи без всякого усилия воли. И полковник Александер Б. Франклин американских ВВС никогда не забудет, как он провел удивительное воскресное утро однажды в октябре. Он сидел за своим столиком в уютном, теплом бункере, погребенном глубоко под землей в прерии близ Омахи, – именно там, где он и должен был находиться в силу того, что он был в то утро дежурным по главному командному пункту Стратегического авиационного командования в Оффатте. Франклин, серьезный мужчина с редеющими рыжими волосами, кавалер Креста за особые летние заслуги, имевший жену Арлин и свербящее в душе подозрение, что его шансы на получение генеральской звезды оставляют желать много лучшего, был совестливым и исполнительным служакой, вполне подходящим для своей должности. Он был благоразумен, осторожен, хорошо обучен и совершенно не похож на тех амбициозных характерных актеров, которые обычно исполняют роли полковников САК.

Он не был ни параноиком, ни кровожадным убийцей – он не был даже идиотом.

Что верно, то верно: он не обладал ни творческим воображением Нормана Мейлера, ни моложавостью Мао Цзэ-дуна, ни даже сноровкой Джо Нэмэта, позволявшей тому забивать неберущийся мяч с пятидесяти ярдов, но он знал многое об особенностях Стратегического авиационного командования и еще больше – об обязанностях дежурного офицера по командному пункту, и он был хладнокровен. В это утро он также был весьма занят – естественное состояние для дежурного по командному пункту близ Омахи. Он только закончил обычный ритуал контрольных звонков по прямым линиям связи со всеми зарубежными базами стратегических бомбардировщиков, а через семь минут – согласно графику, приколотому к планшету на столе перед ним, – ему следовало начать обратный отсчет времени для учебной тревоги под кодовым названием «Горячий Гарри».

Он взглянул на исполинскую карту мира под плексигласовым покрытием, медленно обвел ее взглядом и удовлетворенно кивнул. Все в норме. Ни эскадрилий советских бомбардировщиков, нацеленных на Аляску, ни сигналов тревоги с баз раннего предупреждения на Гренландии и в Англии, ничего нового по сравнению с ситуацией, доложенной во время утреннего доклада, так что нет причин ожидать повышения глобальной обороноготовности на уровень выше «пятерки». Все тихо. До его слуха доносился привычный гул голосов двух десятков сотрудников командного пункта – мужчин и женщин, – выполняющих свои обычные служебные обязанности, но в целом вся атмосфера здесь умиротворенная. Все было… тихо.

И тут зазвонил телефон – черный. Полковник Александер Б. Франклин снял трубку, поднес ее к уху. И все разом переменилось.

– Дежурный. «Мягкая посадка», – привычно бросил он в трубку.

– Говорит «Гадюка-3», – зазвучал в трубке незнакомый голос.

«Гадюка»… ага, 168-е крыло в Мальмстроме, мгновенно вспомнил дежурный полковник.

– Слушаю вас, «Гадюка-3»!

– У меня срочное донесение главкомстратаву. «Гадюка-3» захвачена неприятелем. Повторяю: пожалуйста, сообщите генералу Маккензи, что база «Гадюка-3» была захвачена пятью преступниками, совершившими побег из тюрьмы. Они захватили капсулу, боевой ракетный расчет и завладели кнопками пуска.

Полковник Александер Б. Франклин заморгал, нахмурился, потом у него отвисла челюсть, и он перестал дышать.

– Что это вы, черт возьми, несете? – свирепо поинтересовался он. – Это что, глупая шутка или новенькая учебная тревога?

– Ни шутка, ни учебная тревога. Это реальный факт. Краснокожий! Скажите генералу Маккензи, что мы взяли его контрольно-пусковой центр, поймали десять «птичек» и вывели из строя все «блокираторы». Мы готовы к запуску.

Этот парень, судя по его манере, не был зеком.

Он говорил как офицер ВВС.

– Кто это? – спросил дежурный полковник.

– Лоуренс Делл, бывший майор Лоуренс Делл… бывший заместитель начальника управления разведки 168-го ракетного крыла, личный номер 771–33–4176. В последнее время был приписан к «дому смерти» тюрьмы штата в Хелене, штат Монтана. Рост шесть футов один дюйм. Вес сто восемьдесят пять фунтов. Черные волосы. Серые глаза. Небольшой шрам на левой пятке. Родился 4 сентября 1938 года в Нью-Хейвене, штат Коннектикут. Знак зодиака – Дева, если, конечно, вы увлекаетесь астрологией.

– Не увлекаюсь, – агрессивно отрезал полковник.

– Я тоже! – признался Делл, и в его голосе послышались нотки самолюбования. – Я просто все это выложил тебе, приятель, чтобы ты смог свериться с архивом. Все взаправду, малыш! Я действительно ваш бывший сотрудник, которого вы вышибли из строя, и я действительно захватил «Гадюку-3», и я действительно собираюсь учудить какую-нибудь пакость, если в течение часа ко мне не прозвонится главкомстратав. У меня есть к нему предложение – только для него лично. Ты меня понял, дежурный?

– Вас понял. Но что, если я не дозвонюсь до…

Делл повесил трубку, не имея ни нужды, ни желания более разговаривать с безликим, безымянным офицером САК, все значение и самое существование которого сводилось лишь к тому, что он был дежурным офицером командного пункта. По разумению Делла, теперь для него вообще ни один человек ничего не значил и даже не существовал, если только не сидел за тем столом около тех телефонов. Но даже и сидя за тем столом, дежурный не имел достаточных полномочий, чтобы передать ему сообщение – «хорошие новости». Эти новости Делл решил приберечь для главнокомандующего самыми мощными термоядерными силами в мире. Бывший майор торжествующе поднял вверх большой палец, сигнализируя сообщникам, что все идет как надо.

В другой же укрепленной железобетонной «Яме» в Оффатте полковник Франклин сосредоточенно воспроизводил в голове только что состоявший разговор и пытался припомнить, существует ли какой-либо параграф из свода инструкций и пособий, применимый к данной ситуации.

Разумеется, ничего подобного он не вспомнил.

Возможно, сие обстоятельство и не объясняло в полной мере данную конкретную ситуацию, но оно, бесспорно, было в духе времени – а это уже кое-что в нашем сложном, беспокойном мире.

Итак, прежде всего надо было все проверить. Необходимо было определить, что данная ситуация существует именно в том виде, в каком ее описал аноним, так чтобы высший эшелон командования мог иметь необходимые данные для принятия решения. Генералу Маккензи следует с предельной точностью обрисовать сложившуюся обстановку на «Гадюке-3» – если, конечно, там вообще имеет место какая-либо обстановка. Действительно ли этот телефонный звонок поступил с «Гадюки-3»? Надо было и это проверить. Дежурному требовалось менее девяти секунд, чтобы с помощью удивительной и эффективной системы связи соединиться со штабом 168-го крыла в Мальмстроме для выяснения, действительно ли на «Гадюке-3» происходит нечто из ряда вон выходящее.

Рыжеволосый полковник огляделся по сторонам и сделал вывод, что в просторном помещении все обычно и как всегда: люди и приборы работают как обычно. Это хорошо. Все при деле, как всегда. Хорошо. Каждый сотрудник командного пункта нажимал свои кнопки, изучал карты, считывал сообщения телетайпа вытряхивал пепельницы – персонал делал все необходимое для защиты свободного мира. Вдобавок к этому – ведь сотрудники КП были живыми существами – некоторые сотрудники занимались своими личными делами. Майор Сент-Джон размышлял над тем, прав ли его брокер, убеждающий его продать акции «Форда». Могучий капитан Костикиан глубокомысленно рассматривал впечатляющие формы новой сотрудницы – блондинки инженера связи, – патриотично определяя на глаз размер ее бюстгальтера и ее способности по части потребления русской водки, а курчавый лейтенант по фамилии П. Дж. Шерман – который, между прочим, мог с легкостью ответить на оба эти вопроса – молча вспоминал все недавно им виденные телерекламы обезболивающих лекарств, пытаясь выбрать наиболее надежное средство против кишечных колик. Впрочем, сии размышления никоим образом не мешали этим офицерам с блеском выполнять свой служебный долг. Ну, может быть, самую малость – но не так, чтобы это представляло угрозу для мира во всем мире или демократического образа жизни.

Полковник Франклин знал прямой номер прямой линии, связывающий штаб САК со штабом в Мальмстроме, но он потратил лишние пятнадцать секунд для перепроверки этого номера в телефонном справочнике дежурного офицера по командному пункту САК, ибо такой уж он был дотошный служака. Он терпеть не мог ошибок, неправильных номеров и ненужного кровопролития.

– Дежурный «Первого эшелона», – ответил на его звонок майор в штабе 168-го крыла в Монтане.

– Это «Мягкая посадка», – начал Франклин своим обычным голосом. – Нам только что позвонил человек, который назвался бывшим майором Лоуренсом Деллом. Он заявил, что является одним из пятерых сбежавших заключенных, захвативших «Гадюку-3». Вам что-нибудь об этом известно?

– Очень может быть, – ответил дежурный в Мальмстроме. – Около минуты назад нам позвонила медсестра и сообщила, что капитан Кинкейд – это наш сотрудник – был обнаружен на шоссе со следами сильных побоев. В настоящее время он находится в муниципальной больнице Грейт-Фоллз. Как сказала медсестра, он многократно повторял одну и ту же фразу: «Краснокожий» на «Гадюке-3».

– Что это значит? – поинтересовался Франклин.

Наступило краткое молчание.

– Я только что справлялся об этом в службе безопасности нашего крыла, сэр. Мне это показалось весьма преувеличенным, и почти невозможным, и я уже собрался звонить на пост службы безопасности «Гадюки-3»…

– Так звоните… немедленно! – холодно оборвал его полковник.

– Сию минуту, сэр! – пообещал майор в Мальмстроме и почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

Он положил трубку, потянулся к стоящему рядом другому телефону и набрал номер наземной караулки «Гадюки-3». Он долго слушал в трубке гудки: десять… одиннадцать… двенадцать звонков. И никто не ответил. Он повесил трубку, сверил номер в своем справочнике и снова стал крутить диск. Пятнадцать… шестнадцать… семнадцать звонков. «Боже мой! – подумал он, вслушиваясь в долгие гудки, которые, похоже, становились раз от раза все громче и громче. – Двадцать… двадцать один… двадцать два… двадцать три звонка!»

Майор положил трубку и обратился к первому телефону.

– «Мягкая посадка»? – спросил он.

– Да, – подтвердил полковник Франклин.

– Там не отвечают, – доложил обалдевший дежурный штаба в Мальмстроме. – Караульная служба «Гадюки-3» не отвечает!

Полковник Франклин обдумал это сообщение и проникся всем его глубоким смыслом.

– Ясно. Теперь свяжитесь с подземным контрольно-пусковым центром, – приказал он резко.

– Слушаюсь, сэр!

В ожидании звонка из Мальмстрома полковник Франклин обвел взглядом зал командного пункта базы Оффатт и машинально отметил, что судя по большим часам над плексигласовой картой мира, осталось всего четыре минуты до того момента, как ему предстоит объявить учебную тревогу «Горячий Гарри». На контрольной панели перед ним замигала сигнальная лампочка. Кто-то вышел на линию связи из НОРАД-Штаба командования противовоздушной обороны Северной Америки в подземном бункере в горах близ Колорадо-спрингс. Если через десять звонков Франклин не снимет трубку, на звонок ответит заместитель дежурного офицера – он сидел за столом в нескольких ярдах позади полковника Франклина. У каждого сотрудника этого важнейшего военного учреждения был свой напарник на подстраховке – у иных же сотрудников было по два напарника.

– Заместитель дежурного офицера. «Мягкая посадка», – услышал полковник Франклин голос позади себя.

Он отвлекся от звонка НОРАД, ибо на линии вновь был офицер Мальмстрома.

– Сэр, контрольно-пусковой центр «Гадюки-3»… Я разговаривал с ними, – произнес майор из Монтаны.

– Ну и?

– Сэр, человек, с которым я разговаривал… я узнал его голос. Это не капитан Кинкейд. Это действительно майор Лоуренс Делл, который прошлой ночью бежал из камеры смертников тюрьмы в Хелене.

– Бо-о-же ты мой! И что он сказал? – продолжал Франклин.

– Он спросил, с кем говорит – не с генералом ли Маккензи. Когда я ответил, что нет, что я заместитель дежурного офицера «Первого эшелона», он сказал, что будет говорить только с генералом Маккензи. И бросил трубку.

Офицер командного пункта в Мальмстроме был явно обескуражен, но полковник Франклин не мог его укорять за это – теперь им обоим предстояло много чего сделать.

– Хорошо, «Первый эшелон», вы знаете, как поступать в такой ситуации. Немедленно примите все необходимые меры согласно ситуации «Краснокожий», и доложите мне, как только ваша команда прибудет на «Гадюку-3». Общей тревоги пока не объявляйте. Это же не нападение противника. Вы меня поняли?

– Я вас понял. Менее чем за две минуты наши коммандос будут переброшены туда по воздуху, – пообещал человек из Монтаны.

Вся тяжесть и серьезность ситуации на «Гадюке-3» пока еще не вполне прояснились, посему было пока еще преждевременно ожидать, что высший генералитет САК обратит все свои упования на божественный промысел. Однако генерал Маккензи уже пользовался его дарами. Он понятия не имел, конечно, что очень скоро он будет сильно в нем нуждаться, а пока он сидел в девятом ряду Оффаттской протестантской церкви и вместе с двумястами прочих прихожан внимал проповеди преподобного Картрайта о братской любви. Эта была проникновенная и продолжительная проповедь – как всегда, – и в ней заключалось немало здравых мыслей даже притом, что она не была исключительно оригинальной ни по глубине мыслей, ни по стилю изложения. А для Маккензи она могла бы даже преисполниться большего смысла, буде ему удалось бы отвлечься от своих мыслей о бюджетных цифирях и о предстоящем выступлении перед сенатской комиссией.

– …Но братство не может быть абстракцией, – говорил проповедник. – Во всяком случае, в сегодняшней Америке, в нашем беспокойном мире. Братство должно составить неотъемлемую часть нашей повседневной жизни.

Я спрашиваю… каждого из вас… а как насчет братства в вашей жизни?

Торчащая из нагрудного кармана Маккензи коробочка – миниатюрный радиопередатчик, похожий на беременную авторучку, – издала низкое обиженное «пиип». Главкомстратав тотчас вскочил на ноги. Он был вежливым, тактичным человеком, в особенности когда находился в обществе священнослужителей, малых детей и членов конгресса, но сейчас он, не мешкая ни секунды, встал посреди проповеди. По правде сказать, проповедь уже близилась к концу, и как только крошечный передатчик в кармане Маккензи ожил, генерал не стал ждать. Произошло нечто экстренное, чрезвычайное для всей системы Стратегического авиационного командования! Это «пиип» означало, что не просто где-то разбился бомбардировщик и не просто его вызывают к телефону заместитель министра ВВС…

Пиип! Пиип! Пиип!

Миссис Маккензи бросила на супруга встревоженный взгляд. Она знала, что генерал по своему обыкновению сел в проходе – так в случае чего можно было быстро и незаметно покинуть церковь, – и вот теперь он, ни слова ни говоря, поднялся и пошел по проходу к двери. Проповедник тоже заметил, как главкомстратав покидает зал, на мгновение запнулся, едва не утратив нить своих рассуждений в потоке простых моральных поучений. Он тоже понял, что случилось нечто неординарное, но, мобилизовав все свои духовные ресурсы и чувство ответственности перед молящимися, он продолжал нести Божье слово. Несколько полковников и майоров, находящихся среди прихожан, тревожно переглянулись, молча соображая, что же могло произойти, а затем потупили взоры, уповая на силу молитв…

Когда генерал Маккензи затворил за собой тяжелую дверь храма, лицо его обдал порыв ветра, и он перевел взгляд на штабной автомобиль, припаркованный у тротуара. Радиосигнал шел с переговорника, вмонтированного в приборную панель машины. Сержант Дикки, тучный тридцатилетний шофер, нажал на красную кнопку в приборной панели. Теперь он мог объяснить, что его подвигло послать генералу тревожный сигнал. Маккензи поспешил к синему седану и, не успел он еще подойти, как шофер опустил стекло.

– Что такое, сержант?

– Срочное донесение от дежурного офицера по командному пункту. Он на линии.

Генерал кивнул, сел на заднее сиденье и взял трубку радиотелефона.

– Здесь Маккензи, – бросил он в трубку, обводя взглядом многоцветный, в духе картин Пита Мондриана, геометрический узор, созданный множеством автомобилей, которые скопились на стоянке перед церковью.

– Говорит полковник Франклин, сэр, дежурный офицер. На «Гадюке-3» нештатная ситуация.

– Слушаю! – нетерпеливо проговорил главкомстратав.

– Генерал, полагаю, нам лучше переговорить по скремблеру, – предложил Франклин.

Плохо дело! Дело и впрямь плохо, если такой невозмутимый и опытный офицер, как полковник Франклин, может обсуждать случившееся только по скремблеру, линия которого закрыта для прослушивания.

Да, все очень плохо…

Это чертов биппер никогда не пищал, чтобы пригласить его на вечеринку по случаю чьего-то дня рождения или бракосочетания.

Он всегда возвещал о неприятностях. Да ведь и вся его работа состояла только из неприятностей и кризисов, да еще из газетных карикатуристов и эстрадных комиков, которые высмеивают высший генералитет, якобы страдающий паранойей. О да, тут легко стать параноиком или по крайней мере подхватить язву желудка – а то и просто страдать запорами, как бригадный генерал Хэммонд из управления разведки, размышлял Маккензи. С этой печальной мыслью генерал щелкнул рычажком скремблера и на секунду задумался, что же за плохие новости приготовил для него Франклин.

– О’кей, говорите! – приказал он.

– «Краснокожий на „Гадюке-3“»! – рявкнул Франклин и сразу же пожалел о сказанном.

Даже имея оборудование для глушения телефонных переговоров, позволявшее разрывать слова говорящих в бессвязные лоскутки звуков, разве можно быть полностью уверенным в том, что кто-нибудь – вооружившись оборудованием для подавления глушения – не прослушивает линию радиосвязи?

– Где еще? – поинтересовался Маккензи.

Ну вот приехали – третья мировая война в чудесное воскресное утро!

Апокалипсис в октябре.

Итак, Стратегическое авиационное командование все просрало! Мощная многомиллиардная система ядерного сдерживания ни хрена не сдержала, со свирепой горечью размышлял Маккензи, пока не собрался с мыслями и не сосредоточился на проблеме конкретных действий обороны и ответного удара. Разумеется, все готово для немедленного нанесения удара возмездия. Мощного удара возмездия, само собой. Ракеты, самолеты – огромные самолеты и небольшие самолеты с огромными ядерными ракетами и небольшими ядерными ракетами, а потом еще ракеты на подводных лодках, нацеленные на заморские цели подобно стволам гигантских пистолетов, кроме того, существовал целый ряд детализированных планов. Был план «Аякс Виктор Аякс» – на тот случай, если ядерный удар нанесут русские, но не китайцы, и был план «Веселый Зеленый Гигант» – на случай китайского ядерного удара без участия русских, и план «Ватерлоо – Голубая система» – если атаку осуществят обе коммунистические державы – ядерными и термоядерными боеголовками. Разумеется, для тех случаев, когда либо русские, либо китайцы, либо те и другие вместе осуществят нападение с применением обычных вооружений, или в дождливое пасхальное воскресенье, или в один из месяцев, оканчивающихся на «брь», существовали иные планы ответных ударов – тщательно разработанные и выверенные сценарии, занимавшие сотни страниц под грифом «совершенно секретно». Все это были новейшие планы, которые раз в полгода модернизировались применительно к современной международной обстановке Управлением стратегических целей и отделом планирования Комитета начальников штабов.

– Больше нигде! Только на «Гадюке-3», сэр, и больше ничего не предвидится. Это не они, генерал. Ни те, ни другие!

– С ума можно сойти! Если это не русские и не китайцы, то кто же?!

Прежде чем главкомстатов задал очередной вопрос, полковник Франклин заговорил.

– Генерал, мне кажется, было бы лучше – куда лучше, – если бы вы как можно скорее прибыли на КП. Мне очень не хотелось бы обсуждать это с вами по радиотелефону, даже по скремблеру. В остальном контрольные панели все чистые. Ни единого признака сбоя или нестабильности нет, так что тут не может быть крупного удара. Все дело только в «Гадюке-3», и там весьма неясная ситуация.

Куда уж нелепее! Если нападение на «Гадюку-3» не было делом рук ни русских, ни китайцев, то это все равно очень неприятно. Возможно, даже «стремно», выражение «стремно» генерал Маккензи позаимствовал у своего шестнадцатилетнего сына Питера, который с его помощью обычно пытался объяснить папе и свое увлечение старомодными драндулетами, и состояние умов современной американской молодежи. «Стремно» или не «стремно», в любом случае это было весьма серьезное происшествие, ибо дежурные по КП обычно тщательно отбирались из наиболее уравновешенных и разумных офицеров, чья профессиональная компетенция не вызывала сомнений.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю