Текст книги "Полдень синих яблок (СИ)"

Автор книги: Ума Барзи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– У нас не осталось времени, – отмахиваясь от дыма, стоял на своём Виноградарь. – Он, конечно, не столь ярок и харизматичен, скорее, безликий и невыразительный, в этом Яков Карлович прав. Но зато исполнительный и дисциплинированный, к тому же предан нашему ведомству, что немаловажно.

– Нам нужен парень, способный переносить звуки рвущихся снарядов. В буквальном и переносном смысле! – в который раз повторила Парвин и по-мужски впечатала сигарету в пепельницу.

– Ну, пожалуйста, он ведь офицер, подполковник. Правда, не боевых войск. Разведчик.

– Тем более не подойдёт! – упрямилась Креатор. – К военным люди давно потеряли уважение. Лучше всего подошёл бы рабочий, умеющий хорошо болтать. Ему не понадобится много мозгов. А если он ещё будет ко всему и холостяк – вообще замечательно, можно привлечь в наши ряды женщин. Вы думаете этот маниакальный тип, – она кивнула на фотографию и снова потянулась за сигаретой, – с прилизанной чёлочкой, смущённый, зажатый, заточенный под стереотипье советских городов и больше похожий в своей застиранной рубашечке на деревенского простачка, сможет со всем этим справиться? Он же неинтересен именно своей неинтересностью!

– Это можно будет как-то обыграть, – предположил Доктор и осторожно вытащил зажатую между пальцами Парвин сигарету. – Не надо больше курить, – попросил он.

Креатор обхватила голову руками.

– Боюсь это невозможно! – что именно, она не уточнила. Невозможность одного, вызывала настойчивое желание другого.

– Зато в очередной раз сыграет теория русского парадокса – преемником волосатого правителя станет ну, не совсем ещё лысый, скажем так, лысоватый, – попытался разрядить обстановку МихМих.

Парвин не сдержалась и фыркнула:

– Скажете тоже. Вы ещё проклятье Текумсе вспомните!

– А что, – Доктор искренне удивился. – Проклятье этого индейского вождя с завидной точностью исполняется. Каждый американский президент, избранный в год, оканчивающийся на цифру 0, действительно погибает – умирает сам или его убивают до окончания срока полномочий. Мистика скажете?

Мистика Парвин не интересовала. Ей хватало земных проблем. Вот и сейчас в голове зароились идеи, какие-то мысли зарождались, путались, сменялись новыми. Мозг лихорадочно заработал в поисках решения неисполнимой задачи. Лёгкое ли дело – творить чудо!

– И то, что замкнут, необщителен и одинок, – как издалека доносился голос Виноградаря. – эта забота тоже целиком ложится на ваши плечи. Задача не лёгкая, но, я думаю, весьма исполнимая. В этом вы – непревзойдённый специалист.

– Иначе бы я не продержалась на этой должности столько лет.

Горько усмехнувшись, вслух произнесла Креатор, а про себя подумала:

'В конце концов, какая разница, кто будет исполнять роль говорящей головы?'.

Глава 44.

Огромная толпа безумно бесновалась, колыхаясь как единый организм. Моросил дождь, мерзкое решето слякоти пропарывало ночное небо, под ногами хлюпала противная жижа, а в воздухе носился запах перегара, смешанный с дурманящим духом травки и дымом дешёвых сигарет.

Многотысячная орава, разогретая алкоголем сходила с ума. Толкая друг друга, падая на скользкую брусчатку и поднимаясь, она дружно подпевала несущимся из громкоговорителей воплям, вызывая демоническую мощь преисподней.

Красная Плащадь взрывалась от этого бесплатного сатанинского зрелища.

– Мы находимся с вами на Васильевском спуске, где сегодня, впервые на русской сцене, специально по такому случаю оборудованной на главной площади страны, выступит культовая группа 'Красные перцы'.

Толпа взревела и последние слова корреспондентки потонули в этом ревущем океане звуков. Она заткнула свободной рукой ухо и рискуя сорвать голос, закричала в микрофон:

– Вы слышите, как толпа разгорячённых поклонников приветствует своих кумиров. Выступление уже началось и мы с нетерпением ждём прибытия важных гостей, которые прибыли сегодня утром с рабочим визитом и выказали своё желание побывать на историческом концерте. Это члены королевских семей, представитель ООН, а так же директор Всемирного банка, заместитель председателя фонда 'Ротшильд Европа' и владелец газеты 'Вашингтон Пост'. Мы не можем пока с полной уверенностью сказать, по какой причине пустуют пока 7 мест в ВИП-ложе. Вполне вероятно, что всему виной московские пробки, но одно мы знаем точно: это феерическое зрелище на Красной Площади с присутствием таких важных особ, безусловно, является знаковым в жизни культурной столицы и способствует созданию нового шикарного имиджа Москвы как одной из продвинутых европейских столиц.

По толпе пронеслась ураганная волна. Поднятые руки взметнулись вверх и, синхронно пробежав по людскому океану, волна опала, потонула в свисте, криках и беспорядочном колыхании.

– Организаторы концерта обещают зрителям сюрприз, который оставит в их памяти незабываемый след. Мы с нетерпением ждём обещанный сюрприз, как и членов королевских семей, которые мы надеемся, успеют хотя бы к середине концерта.

Толпа снова взревела, вторя оглушающим звукам, льющимся из огромных динамиков по обеим сторонам сцены. А в центре, в изрыгаемом фонтаном пламени, ниспадающего потока искр серебристого цвета и клубах дыма корчился, как на углях инквизиции, наперевес с гитарой идол, вопя начеловеческими звуками, которые разносились далеко вокруг, заставлял он тысячи сердец биться в едином экстазе поклонения.

Тяжелые бесформенные тучи дымными завихрениями взвивались над ярко освещённой площадью и устремлялись прямо к ступенчатой постройке на вершине зиккурата.

Если бы в тот момент на площади находился человек, обладающий особыми органами слуха, он бы с удивлением отметил, как в тот момент, когда многотысячный рёв в сатанинском экстазе достиг своего апогея оттуда донёсся, сливаясь с хором голосов еле слышный, но невероятно мощный, сильнейшими энергетическими потоками взвихрялся в ночное небо голос, доносившийся именно оттуда, с вершины некрополя.

– Призываю тебя, о дух, силою Бога Всемогущего и и повелеваю тебе именами

Бараламенсиса, Балдахиенсиса, Павмахия, Аполороседеса и могущественнейших князей Генио и Лиахида, служителей Трона Тартара и Верховных Князей Трона Апологии девятой сферы. Призываю тебя и повелеваю тебе, -

заглушая децибеллы, исходиил из-под чёрного капюшона и разлетался эхом по возбуждённой площади заупокойный голос жреца. Кроме него в наглухо запечатанной комнате, освещённой по углам пылко горящими жаровнями, вокруг квадратного стола, очерченного угольным кругом стояли лицом к лицу ещё 7 человек. Одетые как и маг, в чёрное одеяние и так же колпаки с прорезями для глаз скрывали их лица. В руках они держали ритуальные чёрные свечи.

– Призываю тебя именем Того, кому повинуются все живые твари, Неизреченным

Именем Тетраграмматон Иегова, Именем Коего повергаются в ничто все стихии,

воздух сотрясается, море отступает от берегов, огонь угасает, земля

содрогается, и все сонмы небесные, все твари земные, все духи ада в ужасе

трепещут. Явись во имя Адонаи Саваофа, явись и не медли. Адонаи Садай, Царь Царей, повелевает тебе!

Дым поднимался от жаровни, издавая едкий запах серы и окутывал тела посвящённых. Балахон мага намок от пота, исходил паром, а голос становился всё громче и громче, пока не зашёлся в грозном рычании.

На жертвенном алтаре, покрытом каменой доской лежала обнажённая женщина. С повязкой на глазах она не могла видеть, что происходило вокруг. Её тело сотрясалось от рыданий и извивалось, а связанные руки лихорадило от панического, животного страха.

– Ужасным Судным Днем, морем стеклянным, простершимся пред лицом

Божественного Величия, четырьмя Животными у Престола Его, чьи лики полны

очей спереди и сзади, Огнем, сияющим над Престолом Его, Святыми Ангелами

небесными и могучей Мудростью Божией. Печатью Васдафии, именем

Примематума, кое произнес Моисей, и земля разверзлась и поглотила Корея,

Дафана и Авирона, исполни все мои требования и соверши все, чего я

пожелаю. Явись с миром, в видимом обличье и без промедления!

Зашедшийся в страсти, доходящей до экстаза маг сбросил с головы мешающий капюшон. Он еле сдерживал рвущуюся наружу энергию. Упиваясь собственной силой Тарнхари занёс нож над бившейся в истерике женщиной.

Дино безуспешно пытался проникнуть за плотные оковы мраморных стен. Поверхность пружинила, не поддавалась и, как резиновая отбрасывала его обратно, запечатанная магическими заклятиями.

– Бесполезно, давай сверху, – раздался знакомый бодрый голос.

Прямо перед Дино возник Астролётчик в неизменной больничной пижаме. Здесь, в астрале, он чудесным образом преображался и был не похож на себя того, из реальной жизни. Подбородок его не трясся, движения были уверенными, а глаза лучились живой мыслью.

– Ну что, настала пора расшевелить этих паразитов? Делов то – приподнять камень и показать, как копошаться под ним эти черви, – он весело подмигнул и тут Дино заметил, как воздух сзади него, тёмный и мрачный, начал уплотняться, закручивался сферической воронкой в которой замелькали какие-то тени.

– Скорее, – скомандовал Астролётчик, – порталы открываются! И помни: никаких эмоций к противнику. Он не плохой и не хороший. Никакой. Ты просто устраняешь препятствие.

Дино замер на мгновенье и сосредоточился.

Как от прикосновения чьей-то руки пробежал по телу Лизы обжигающий холодок.

'Пора!' – услышала она сквозь собственные рыдания еле различимый шёпот.

– Эко, эко Азарак, эко, эко Зомелак

Бачабе лача бачабе

Ламак ках ачабаче, – хор голосов затянул на распев речетативную бессмыслицу.

Лиза изо всех сил старалась отключиться от назойливых звуков. Но звуки, всё убыстряясь, напирали со всех сторон.

– Бруву ру ру ру ру!

Пице цане сэ сэ сэ! – неслось стройным гулом.

Она знала, что если мысленно представить себе что-то, появляется выделенная из эфира форма. Она выглядела более живой, наполнялась цветом и движением по мере того, как долго удавалось удерживать мысленный образ. Гребень не раз помогал её формировать подобную матрицу и придавал ей энергию, чтобы материализовать предмет в заданном месте. Почти все что она задумывала в ходе экспериментов появлялось. Иногда это было видимым, но неосязаемым, как призрак, а иногда – твёрдым и ощутимым. Постепенно она научилась выделять из эфира сущности настолько реальные, что они имели запах, а при прикосновении излучали тепло. Но никогда ей ещё не приходилось создавать облик во всех мельчайших подробностях и под направленным на неё смертельным жалом. Это только выглядело просто, когда у них с Дино созрел этот план. Но сейчас, когда она лежала на смертном одре, мысли её словно парализовало.

– Бруву ру ру ру ру! – пульсом отдавалось в голове.

Угроза смерти, нависшая над ней в виде сверкающего латунью острия, такая ощутимая, направленная прямо в сердце заставила её устремиться в глубины собственного сознания.

– Бруву ру ру ...

С чудовищным, нечеловеческим рыком она извергла из себя мыслеформу. По комнате разлилось смердящее зловоние. Несущаяся абракадабра оборвалась.

– О, Боже! – раздался во внезапно наступившей тишине наполненный ужасом голос Тарнхари.

В этот момент невидимая никем из присутствующих скрученная огненная лента прошила насквозь потолок и, отбросив Тарнхари разрядом, пришпилила к противоположной стене. Другой поток вырвался снизу, из-под пола, безошибочно вонзился в солнечное сплетение мага, протащил его по стене всё выше и выше, пока он беспомощно не распростёрся на потолке, прижатый чудовищной энергией.

Как только он немного опускался вниз, широко расставив руки, как неведомая сила, пружиня, останавливала его и снова подбрасывала наверх. Невидимые в реальности огненные копья, которые метали в него Дино и его помощник, стегали его со всех сторон, не давая пошевелиться. Обожжённая кожа шипела на его лице и лоснилась от выделяемой жидкости лопающихся волдырей.

От неожиданности напуганные жрецы, побросав свечи, сбивая друг друга с ног рванулись к потайному люку и, рискуя поломать ноги, скатывались по потайной лестнице

Повязка на глазах Лизы не позволяла видеть, что происходило. Забыв обо всём на свете она прочно удерживала образ.

Вниманию многотысячной разгорячённой толпы предстало эффектное зрелище. На вершине мавзолея возникло словно сошедшее из фильмов ужасов огромное чудовище. Зверь отвратительно разинул полную острых зубов пасть в беззвучном рыке, мотнул безобразной головой и оглядев площадь с высоты ненавистным взглядом, провалился в недра зиккурата.

Онемевшая было толпа взорвалась криками восторга и улюлюканьем. Обещанное зрелище было достойно восхищения и все с нетерпением ждали продолжения.

В проёме люка показалась голова, осторожно огляделась по сторонам и в комнату взобрался лорд Стахов. Жертвенная была наполнена истошными воплями, леденящими кровь, несущимся из-под потолка. От запаха жжёных волос, палёного мяса, серы и непередаваемой вони подступала тошнота и першило в горле. Разреженный воздух гудел и то и дело разрывался громкими хлопками.

Павел Илларионович, не обращая внимания на крики, по-кошачьи бесшумно подбежал к лежавшей без движения девушке, быстрыми движениями освободил ей руки, сдёрнул повязку с глаз и легко поднял одервеневшее от напряжения тело. Лиза испуганно вскрикнула, но увидев знакомое лицо, облегчённо прижалась к спасителю и крепко обняла за шею. Всё шло по плану, как и было задумано. Осталось только вынести её из пропахшей смрадом комнаты и затерявшись в пьяной толпе, добраться до машины, в которой ждёт их Алёнушка. Водит она мастерски, по-мужски, так что затеряться на улочках Москвы для неё не составит труда. И тут лорд почувствовал горячее зловонное дыхание в спину. Совсем рядом с ним находилось что-то очень злое, такое, что повернуться было страшно. Он медленно поднял голову и остолбенел.

Прямо из потолка выглядывала огромная омерзительная морда! Чудовищное животное – плод заговора наших героев и материализованное Лизой из эфира, чтобы отвлечь на себя внимание, зажило какой-то своей жизнью. По собачьи принюхавшись, оно уставилось лиловым глазом на лорда и вдруг распахнуло гигантскую пасть быстрым рывком, с хрустом, сомкнуло челюсти, поглотив голову Стахова. Кровь захлестала из обезглавленного тела. Оно зашаталось и рухнуло, заливая всё вокруг пульсирующим фонтаном. Лиза закричала, теперь от дикой боли. Невыносимая, она пронзила обжигающими клыками насквозь руку, а за ней и затылок, которым она крепко приложилась к полу. Кровь заливала ей глаза. На мгновенье она ослепла.

Изголодавшийся зверь, давясь, жадно присосался к кровяным струям, насыщался, слизывал длинным раздвоенным языком расплёсканную по полу пунцовую жидкость. С отвисших брылей свисали нити густой тянущейся слюны и, смешиваясь с кровью с жутким чавканьем, взбивались в пузырящуюся пену.

Лиза в ужасе закатилась под стол и забилась там, трясясь и моля, чтобы зверь её не заметил. От потрясения и боли она машинально вспомнила заклинание.

Ol sonuf vaorsad goho iad balt, – лихорадочно зашептала она заветные слова.

Но было поздно.

Закашлявшись, зверь уловил движение под столом , выбросил вперёд когтистую лапу и, раскрошив каменную поверхность алтаря, намертво пригвоздил добычу к полу.

В груди у Лизы раздался хруст, как от лопнувшей ореховой скорлупы, перед глазами поплыли кровавые пятна и она потеряла сознание.

В тот же миг монстр начал таять и слившись с эфиром, канул в небытие, унося в разбухшей утробе голову Стахова.

Глава 45.

И снова вспышка серебряного света ослепила восприятие.

Дино прошёл сквозь туннель звёздного блистания и, увязая по колено в вязком тумане, оказался под фиолетово-индиговым небом в серебристо-сером пространстве. Повсюду вокруг, насколько хватало глаз, колыхался туман. Местами от его дыхания рождались фигуры, принимая, как привидения, напоминая очертаниями знакомых ему людей и, прожив мимолётную жизнь, снова исчезали в непрозрачном вареве.

Он не мог сказать, сколько времени прошло, миг или вечность, с того момента, как он потерял Лизу. Земная жизнь потеряла смысл, а его мир, наполненный когда-то любовью, стал другим. Сумеречной юдолью скорби. Бессмысленным Нигде. Время остановилось. Исчезли день и ночь. А любовь, которой теплилась каждая клеточка его тела, теперь замурована в окаменевшем сердце. И рассвет уже вряд ли наступит. Какой смысл жить в постоянном кошмаре из которого нет выхода?

Мысли из сумеречных глубин его сознания накатывались одна за другой и тут же, порождённые густым туманом, бились о ноги, подобно волнам морского прибоя, вызывая немыслимую скорбь.

'Мне отмщение, аз воздам', – плескался туман.

'Не противься злому', – снова откатывался, чтобы подхватить новую набежавшую волну и с новой силой 'Аз воздам!', – било по ногам порождение мыслей.

Страшный суд. Так вот он, оказывается, какой! Не воставшие из гробов мертвецы, а страх и боль встречи один на один с собой. Со своей виной и печалью.

Вдруг ощущение Нигде странным образом рассеялось, превратившись во всепроникающее Везде и Дино снова почувствовал, как неограниченные пределы залило присутствие невидимого Разума.

Он поднял глаза и увидел... Урмана. Казалось, старик сидит прямо на тумане. Закутанный в сверкающие белые одежды, он задумчиво глядел вдаль. Горб его топорщился, пригибая мощное тело.

Дино добрёл до него и, ощупав окутанный холодным туманом уступ, сел рядом.

– Урман, что ты тут делаешь?

– Здесь тоже много работы, – не поворачивая головы, произнёс горбун.

Они помолчали.

– Земля – тюрьма? – вдруг спросил Дино.

– Кто-то думает и так. Скорее, это школа, где человек должен уяснить уроки, посланные ему. Удастся ему это или нет в этой жизни или в следующих, но в конечном счёте, пока душа находится в человеческом теле, ей всё равно предстоит выучить их и стать лучше благодаря приобретённому опыту.

– Ты говорил, я присмотренный, почему ты мне не помог?

– Рыба в океане не может видеть, как по небу летят птицы. Атакуя других, ты понапрасну растрачивал драгоценную энергию, а ведь, кроме себя врага нет.

– Я проиграл, Урман. Как мне сейчас жить?

Старик хранил молчание.

– Я должен был быть на её месте, – голос Дино наполнился безысходной трагичностью. – Вместо меня она и Павел Илларионович..., – он не договорил. Комок подступил к горлу.

– Мои соболезнования, – не оборачиваясь, проронил Урман.

– Что я сделал не так?

– Не кори себя, на всё воля Законов. Чтобы свершилось что-то новое, старое должно умереть.

– Но я не собирался ничего разрушать. Я только хотел счастья. Простого земного счастья. Любви. Что же это за законы такие жестокие, что забирают у человека самое дорогое?

– Душа обязана развиваться, поэтому и страдает. Случайностей не бывает. Люди втягиваются в хитросплетение судеб и помогают тебе, себе, друг другу пройти испытание. И, выполнив свою миссию, уходят, но от того, как каждая отдельная душа распорядится приобретённым опытом зависит её будущее. Те записи, которые должны быть сделаны, уже сделаны.

– Какие записи?

– В Книге Жизни.

– Ты имеешь в виду уготованную судьбу?

– Её называют по разному. Ноосферой. Информационным полем. Хрониками Акаши. Хранилищем информации. Базой данных и даже Вселенским суперкомпьютером. Кто-то даже сравнивает её с просмотром кинофильма. Она заведена на каждого человека и открывается каждому по-своему, кому что ближе. Все его мысли, деяния, события прошлого, настоящего и вероятного будущего отображены там. В ней можно обнаружить причину проблемы или узнать главную цель жизни.

– Но кто пишет эти книги?

– Каждый из вас её автор и сам пишет историю своей жизни. Эти книги отпечатаны энергией ваших мыслей. Хочешь узнать себя поближе? – старик только сейчас впервые развернулся к Дино, прищурился и продолжил, пристально глядя в глаза, словно ища что-то там. – О своём характере, поступках? Может поймёшь, с какого момента всё пошло не так. Ты можешь сам перелистать страницы своей книги Жизни и понять себя. Это будет хорошим уроком для тебя.

– А разве это возможно?

– Я знал, что захочешь. Кто же откажется? Иди.

Позади него из туманной дымки начали проступать смутные очертания и когда туман рассеялся окончательно перед ними на фоне синего, в пятнах золотистых облаков, неба, осветился внушительного вида белоснежный Дворец.

На вершине холма, покрытого аккуратно подстриженной травой, высился он в окружении могучих деревьев, дивных лужаек, уходящих в бесконечность и окутанный восхитительно-пьянящим ароматом стриженной зелени.

Поднявшись по широким мраморным ступеням к главному входу, расположенному среди грандиозных полупрозрачных колонн, Дино оказался в огромной просторной зале. В первые секунды ему показалось, что он попал в обычную библиотеку, настолько всё было до привычности обыденно. И только подняв голову и пробежав глазами по необозримо-высоким стеллажам, он почувствовал себя крошечной песчинкой в этом Зале Хроник среди бесконечных рядов Книг человеческих жизней.

Купол, который венчал этот храм, был такой бесконечно высокий, что кажется вершиной своей упирался в звёздную глубину. Каскады сверкающего света лились из него и отражались на выложенном большими хрустальными плитами полу с высеченными фантастическими узорами.

. Но где же среди мириадов томов именно его, та, которая расскажет ему о его подлинной жизни, пройденных уроках, приобретённых пороках и утраченных возможностях? Та, из которой он узнает главную цель своей неудавшейся жизни. Дино растерялся.

И тут заметил затерявшуюся среди стеллажей дверцу. Сердце его забилось чаще, а ноги сами понесли его к приветливо приоткрытой створке. Маленькая уютная комната, казалось, дышала теплом, уютом и таким невероятным спокойствием, что Дино, только войдя, уже готов был оставаться вечно в этом царстве покоя. Несмотря на крошечные размеры (здесь с трудом умещались добротный стол с высоким стулом), комнатка с пола до потолка тоже была заставлена книгами и даже на подоконнике, в углах покоились книги, разложены свитки и таблицы.

Он прошёл мимо крепкого стола, на котором лежала расскрытая книга, хранящая тайны его жизни. Он это сразу понял. Ему не терпелось дотронуться до неё, заглянуть в её страницы, перелистать записи, странным образом нанесённые на время и пространство энергией его же собственных мыслей. Но он, только покосившись на неё, прошел мимо и встал у оконной арки, вглядываясь в волшебный пейзаж за окном, наслаждаясь и всячески оттягивая тот момент, когда он сможет заглянуть в собственные глубины, встретиться со своими ошибками и поражениями.

Снаружи солнце и небо отражалось в любовно окутанных вьюнами зеркальных фонтанах, а среди аккуратно подстриженных лужаек и ухоженных садовых деревьев петляли, разбегаясь во все стороны ленты песчаных дорожек. 'Каждый приходит к Богу своей тропинкой. Ему, видно, досталась самая длинная'. 'И извилистая', – дополнил Дино, вспомнив вдруг слова Макоши.

Несколько мгновений он смотрел на книгу. Она не была похожа ни на одну, виденную им ранее. Трудно было поверить, что на этих страницах непостижимым образом были записаны поступки, мысли, чаянья, события и надежды его предыдущих жизней, которые, как и люди, связанные воедино, переходили из жизни в жизнь и пребывали с ним в череде перевоплощений. И всё это смешение можно слышать, читать, переживать одновременно, снова и снова находить связи между воплощениями, понимая и выделяя самое важное и нужное в этой бесчисленной веренице. Именно это он и почувствовал, когда не ощущая никакой преграды информация из книги плавно потекла в его жадно поглощающее сознание и заполнила разум.

Урман всё так же сидел, сгорбившись и, отщипывая от тумана невесомые шарики, бросал перед собой, заставляя колыхаться рябью студенистую белесь.

– Развлекаешься? – присел рядом Дино.

– Думаю. Чем дальше от центра, тем волны становятся всё слабее, пока волны совсем не прекращаются. Так и со Знанием. Но людям почему-то свойственно искать его именно в этих спокойных и безопасных заводях, пуская по воде уже новые, ложные, не имеющие отношения к истинному Знанию, круги.

– Но кто из смертных знает, где он, этот центр, откуда исходит Истина?

– Она повсюду. Пред лицом вашим и проста настолько, чтобы вы могли её усмотреть. Она хочет, чтобы о ней знали. Если бы вы освободились от фанатизма, ругани, ненависти и предрассудков, вы увидели бы больше. Необходимо всего лишь воспарить над материальным миром и жить в соответствии с ней. Но это нелёгкая задача для людей, поскольку человеческое тело требует обратного.

– Но ведь религия учит что человек должен подчиняться Богу, который свят. Он единственный, кто может судить. Или ты не веришь в Бога?

– Созданные для вас религии находятся под полным контролем. К тому же они слегка на ложном пути. Я служу только Божественному Закону, в котором нет различия ни в национальности, ни в вероисповедании или крови. Закон Вселенского Братства непреложен: мы все искры одного пламени. Пальцы одной руки. Мы едины на всех уровнях. И существует только одна задача для каждого – познать себя и достичь мира с самим собой. Надеюсь, прочитав Книгу, ты понял это.

– Мне открылся смысл моей жизни, – грустно сказал Дино. Хотя ему стало намного легче, онн всё ещё никак не мог свыкнуться с мыслью, что придётся жить без Неё. – Теперь мне есть ради чего жить. Мой удел – помогать людям, чья душа вознеслась, оторвалась от земного тела, найти путь к Свету, ведь мало кто знает, что делать дальше. Их душа в смятении.

– Медиатор, так это называется. Проводник. Достойный удел – помогать и указывать путь странствующим.

– А ещё я узнал, что во мне врождённый дар художника и я могу возродить его. Я даже не подозревал, что этот талант спит во мне.

– Дары прятать нельзя, – согласился Урман.

Внезапная догадка вдруг пронзила Дино.

– Ты сказал, что все записи уже сделаны. А исправить уже ничего нельзя?

– Будущее не есть что-то застывшее и предопределённое, всё зависит от того, как ты воспользуешься приобретённым опытом. Ты знаешь теперь, что такое счастье. Твоя душа обрела мудрость. Ты понял, в чём твоё предназначение и можешь теперь другим помогать в этом.

– Ну, а всё же?

– Каждому человеку хотя бы раз в жизни предоставляется такой шанс – полностью изменить свою жизнь, – уклончиво ответил Урман.

– А не свою?

Урман усмехнулся.

– Ты должен понять, чего на самом деле ты хочешь. Слово любовь понимается вами неправильно. Ваша любовь парабощает, это испорченный вариант того, что есть действительная любовь.

– Так всё-таки можно? – допытывался Дино.

Урман тяжело вздохнул.

– За это придётся заплатить.

– Фу ты! И здесь рыночные отношения! – поразился Дино.

– Что поделаешь, всё имеет свою цену.

– И сколько?

– Не сколько, а что. Это не я решаю. Нет универсальных законов, которые решают, что в итоге должно произойти.

– Хорошо, я согласен. На всё, – загорелся Дино.

– Эх, люди, люди... И почему вы никогда не довольствуетесь тем, что есть, – поохав, Урман распахнул полы свой хламиды и достал... каменную скрижаль. Словно сделанную из папье-маше он держал её в своих ручищах.

– Что это? – Дино с восхищением смотрел на диковинную плиту. Именно так и представлял он себе данные Моисею заветы, написанные самим Богом.

– Таблицы судьбы. Своеобразный пректировщик жизни, так понятнее? Подумай о том, чего возжелал и распишись.

– Бюрократы, – шутливо посетовал Дино, схватил протянутую Урманом стику и не раздумывая вывел свою подпись. Резец на удивление легко процарапал каменную поверхность, оставляя за собой вспыхивающие огненные желобки.

– Ну вот и всё. Твоё желание исполнено. – Урман задул огонь с камня, вздыбив кучки пепла. – Возвращайся к жизни. Нельзя жить сразу на два мира. А мне пора.Я тебе больше не нужен.

Урман встал во весь свой огромный рост, его синие глаза сверкнули животным блеском. Дино на миг показалось, что они увлажнились. Сбросив с плеч скрывавшую тело порфиру и, устало потянувшись, словно освобождаясь от сковавшего его груза, старик с трудом расправил два сложенных за спиной белоснежных перьевых крыла.

Радости Дино не было предела. Он представить себе не мог, что всё так просто и даже не удивился внезапному перевоплощению Урмана. Его охватила забытая лёгкость и ни с чем не сравнимое душевное благополучие затмило его разум. Сзади почувствовалась лёгкая дрожь и внезапное натяжение дало сигнал к возвращению. Он воспарил и оглянувшись, шутливо прокричал вслед улетавшему Урману:

– Урман, а зачем Моисею рога?

Урман в ответ погрозил пальцем:

– Избавляйся от предрассудков, – раздался совсем близко, как будто он был рядом, голос. – Прославлять людей, которые были частью этой планеты, пусть даже с лучами просветления, как символом мудрости – грех. Молись совершенным существам и ты снова станешь богом.

– Богом, богом... – эхом разнеслось по всей Вселенной, наполняя все уровни бытия неизбывной, нечеловеческой и всепроникающей любовью.

Глава 46.

– Она должна быть здесь, – отгоняя от себя мысли о самом худшем, пробурчал Яков Карлович. – Петруша, посвети сюда! Заснул что ли?

Фиске оглянулся.

Петя стоял, озадаченно рассматривая пол у себя под ногами.

– Это что, кровь?

В свете фонарика его лицо казалось мертвенно-бледным. Глядя на него со стороны, не зная, что это порождение искусных рук кудесника, могло показаться, что юноша вот-вот упадёт в обморок, как кисейная барышня.

– Я никогда не видел столько крови.

– Кровь, Петруша, льётся рекой на этой земле. Лучше этого не видеть никому.

Яков Карлович взял фонарик в свои руки и осторожно перешагнул через обезглавленное тело, посетовал про себя: 'Хоть похоронить надо по-человечески' и посветил в угол.

Там в неестесственно-нелепой позе сидел Тарнхари. Лицо его, словно изжаренное огнём, было обезображено до неузнаваемости. Правая сторона была покрыта пузырями волдырей, в вытаращенных от боли глазах читался непередаваемый ужас. Балахон на нём дымился. Яков протянул руку и надавил на сонную артерию. Под пальцами прощупалось слабое биение.

– Оклемается, – он брезгливо вытер руку о полы хитона.

По лицу Тарнхари пробежала еле уловимая усмешка:

– Зарядили всё-таки благородной кровушкой, – зло прошептал он. – На первое время хватит.

Догоревшие жаровни чадили, наполняя воздух комнатушки удушливым дымом. Глаза слезились. Но открыть хитрую систему зеркал, покрывающих многочисленные окошки зиккурата для отвода глаз, нельзя. Снаружи могли заметить.

Откуда-то снизу раздался хрип.

– Тише! – прокричал Учитель, хотя Петя ни проронил ни слова.

Яков Карлович заглянул под стол. Столешница странно провисала, не касаясь краем пола и еле заметно покачивалась. Он просунул руку в щель между полом и столом и наткнулся на ощутимую трепещущую плоть.