Текст книги "Его Сиятельство Вовчик. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Глава 13

Шаги снаружи стихли. Наступила тишина. Та самая зловещая, предгрозовая тишина, которая страшнее любого шума.

Они готовились к последнему рывку. Оценивали обстановку. Может, искали слабое место. Может, просто давали нам время осознать неизбежность.

Я оглядел своих друзей в тусклом свете аварийной лампы, болтающейся под потолком. Саша, по сути, пацан, держащийся на морально-волевых. Ника, наша хищница, что исчерпала все заряды, но не потеряла храбрости. Наташа, нежная и ранимая, которая оказалась здесь из-за богатства своей семьи. И я. Я, который всех их завел в эту ловушку. Своим бунтом. Своим желанием играть в опасные игры против системы.

Чувство вины было таким тяжёлым, что хотелось опустить голову и сдаться. Но я не мог. Потому что, глядя на них, я понимал – они не сдадутся. Пока я держусь – держатся они. Мы были связаны теперь не просто дружбой. Мы были связаны этой общей ямой, этим страхом, этой последней чертой.

– Слушайте, – хрипло начал я. Они повернули ко мне лица. – Когда пойдут… Целимся точно. Экономим патроны. У них, скорее всего, есть маг-целитель, поэтому… В голову или в центр масс, чтоб сразу вывести из строя. Ника, твой последний заряд – по самому сильному. Саша, прикрой Наташу. Наташа… – я замолчал, глядя на неё. – Ты знаешь, что делать. Не давай себя взять. Ни за что.

Она медленно кивнула. В её глазах не было слёз. Было странное, леденящее душу принятие.

Мы ждали. Секунды текли, каждая – как год. Я чувствовал, как под ладонью, лежащей на холодном металле «ноды», пульсирует моя собственная кровь. Слышал, как тяжко дышит Саша. Чувствовал лёгкую дрожь Наташиного плеча. Видел, как Ника безымянным пальцем водит по прицелу своего пистолета, будто гладит любимое оружие перед прощанием.

И тогда снаружи раздался звук. Не удар. Не скрежет. А ровный, нарастающий гул. Знакомый гул. Гул магического резонанса, который настраивают перед самым мощным, сокрушительным заклинанием. Они устали играть. Они собирались снести дверь одним ударом, а нашу баррикаду – просто сдуть.

Я взвёл оба курка «ноды». Зарядов оставалось на один, последний сдвоенный выстрел.

– Приготовиться! – сказал я, и мой голос прозвучал тихо, но чётко в грохочущей тишине.

Мы выглянули из-за баррикады, подняли оружие. Гул нарастал, заполняя всё пространство, неприятно вибрируя в костях, в зубах. Дверь перед нами начала мелко-мелко дрожать, с неё посыпалась ржавчина и краска.

Я посмотрел на Сашу. Он кивнул мне, стиснув зубы от боли. Затем я перевел взгляд на Нику. Она оскалилась в той самой, хищной, беззвучной улыбке. Глянул на Наташу. Она прикрыла один глаз, целясь, губы её шептали что-то – может, молитву, может, проклятие.

Гул достиг пика, превратившись в оглушительный, пронизывающий вой.

Я глубоко вдохнул. Это мог быть мой последний вдох. Воздух пах пылью, страхом и… как странно… речным ветром. Показалось, наверное.

И в этот миг, прямо сверху, сквозь толщу перекрытий, раздался новый звук. Низкий, басовитый, сокрушающий ГРОХОТ.

Не магический. Механический. Знакомый до боли. Звук десантных капсул, врезающихся в бетонную крышу здания, словно клыки гигантского зверя.

Вой магического резонанса снаружи нашей двери на мгновение дрогнул, споткнулся.

Наверху, этажом выше, грохнуло так, что с потолка на нас посыпалась штукатурка и пыль. Потом раздались автоматные очереди, но не те, что из обычного оружия. Это был частый, сухой, хлёсткий треск импульсных винтовок. И сразу за ним – рёв, настоящий звериный рёв, идущий из множества глоток, и лязг когтей по металлу, и яростный вой, который я сразу узнал. Отчетливо пахнуло эфиром.

«Серые волки». Родовая гвардия Романовых. Они не просто пришли. Вломились в эту темницу с тем свирепым изяществом, на которое были способны только они.

Гул за дверью прекратился совсем. Вместо него послышались резкие, отрывистые команды, не различаемые нами слова, но в них ясно сквозила уже не уверенность, а паническая спешка.

Потом послышались звуки боя, но уже не здесь, а где-то на лестничной клетке, сверху. Яростные, короткие схватки. Вскрики. Ещё один оглушительный взрыв.

Мы переглянулись, не смея поверить. Наташа опустила пистолет, её руки тряслись теперь от иного чувства – от дикой, безумной надежды. Саша приоткрыл глаза, в них мелькнула искра радости. Ника перестала улыбаться, её лицо стало сосредоточенным, она прислушивалась к какофонии сверху, как опытный тактик.

Бой гремел где-то над нами, но до нашей двери уже не доходило никого. Казалось, нападавшие, поняв, что на них обрушилась настоящая, профессиональная военная сила, бросились на перехват новой, куда более серьёзной угрозы.

Тишина в нашем тупике стала иной. Она была наполнена отзвуками сражения, но здесь, за нашей жалкой баррикадой, воцарилось хрупкое, невероятное затишье.

– Это… они? – шёпотом спросила Наташа, не отрывая взгляда от потолка, с которого всё ещё периодически сыпалась пыль.

Я кивнул, не в силах вымолвить и слова. Давило в горле.

– Значит… продержались? – тихо сказал Саша, и в его голосе прозвучало что-то похожее на смех, переходящий в стон.

– Кажется, да, – наконец, выдохнул я, медленно опуская «ноду». Пальцы задеревенели, разжимались с трудом. – Кажется, мы продержались.

Но облегчение не приходило. Было только опустошающее, леденящее душу понимание, что ад закончился. Но что будет дальше, когда откроется эта дверь, и мы увидим не врагов, а своих… своих суровых, безжалостных спасителей – я не знал. И боялся этого почти так же сильно, как и вражеских пуль, и магических сфер. Потому что игра была закончена по-настоящему. И сейчас нам всем предстояло отвечать за её последствия….

Резкий удар, и дверь вылетает к нам внутрь. В проем выскакивают бойцы в тактических латах – все маги, но с оружием.

Слышится короткое:

– Чисто!

Воины расступаются, к нам проходит мой отец. Он так же, как и все остальные, в броне, на рукаве – запекшаяся кровь. Взгляд острый, подобно удару кинжала.

– Сын, – просто говорит он.

– Отец, – киваю ему.

– Ваше Сиятельство, – это уже остальные, почтительно склонив головы.

Он тепло улыбнулся Саше и, чуть нахмурившись, посмотрел на девушек.

– Княгиня Вероника Андреевна Скуратова и баронесса Наталья Геннадьевна Барятинская, – тут же представил я их.

– Приятно… – легкий поклон. – Выходим. Далеко не отходите – операция еще идет. Вашему отцу, Вероника Андреевна, я сам позвоню. Пока это дела рода, но, думаю, придется привлекать Тайную Канцелярию. Что же касается вас, Наталья Геннадьевна, мои люди отвезут вас, куда скажете.

– Благодарим, – синхронно поклонились они, потупив глаза.

После этого отец развернулся и пошел на выход, ну, а мы поплелись следом за ним.

И, глядя в его спину, я прямо чуял свое неоднократно поротой жопой, что и в этот раз быть мне битым, несмотря на все мои подвиги. И даже награда за возможно раскрытый заговор не спасет. Батя еще от вчерашней нашей выходки с Левчиком не отошел, а тут я снова отличился.

Мы шли через полуразрушенные коридоры, залитые кровью – наша гвардия всегда действовала максимально быстро и жестко. Пара минут, и вот мы уже находимся снаружи, и я с удовольствием вдыхаю свежий воздух с легким запахом гари.

Что я могу сказать – кажется, барону придется вновь отстраивать свое поместье, которое сейчас превратилось в живописные руины. Это если не докажут, что он был с этими уродами заодно. Уверен, что ему уже нанесли визит наши люди, и он слезно клянется, что ни в чем не виноват.

Я отдаю отцу завернутые в наволочку носители, что мы скрутили в серверной – это теперь не наша забота, и иду в сопровождении гвардейцев к машинам.

Пора возвращаться домой. Отец пока останется тут – ему еще предстоит по горячим следам раскрутить весь этот клубок. Уверен, что император тоже уже в курсе происходящего.

Кстати, вещи свои мы так и не нашли, что немного печалит. Договорились связаться через соцсеть и тепло попрощались. Я удостоился горячего поцелуя в губы от Ники, скромного в щеку от Наташи и объятий шурина, после чего мы разъехались.

Устало откинувшись на роскошных сиденьях, я чувствовал, как этот день начинает меня отпускать. Адреналин схлынул, опять сильно заболел бок. Голова становилась все тяжелее и тяжелее. Кажется, опять приближался приступ, а Ники, чтобы его остановить, рядом не было. Поэтому накрыло меня знатно – сначала разобрал дикий смех, потом хлынули слезы. Испуганный водитель резко ударил по тормозам, не понимая, что со мной происходит. Я услышал топот, приближающийся к машине, потом распахнулась дверь, а дальше… Не помню.

В себя я пришел резко – вот катаюсь по салону машины, как безумный, стучась обо все выпирающие детали. А вот уже лежу в своей постели и бездумно пялюсь в потолок.

Голова пустая – мыслей ноль. Даже не сразу сообразил, что это вообще моя комната, моя постель и моя мама сидит рядом. Похоже, задремала – вижу под ее глазами темные круги.

Шевельнулся, чтобы лечь поудобней, и от этого она встрепенулась, и, увидев, что я пришел в себя, кинулась мне на шею, заливая ее слезами.

– Ну все, все, мам. Чего ты… – у меня слова застряли в горле.

Ну да, я понимал, что с одной стороны она мне не мать, но с другой… Память прошлого хозяина тела воспринимала ее именно так. Ну, и любила сильней всех. Поэтому иначе, как самого близкого человека, я ее воспринимать не мог.

– Ты пролежал без сознания два дня! – всхлипнула она, оторвавшись от меня. – Наши лучшие лекари не могли ничего сделать – слишком уж едкой оказалась та дрянь, что тебя накачали.

– Подожди, но у других, у тех, кто со мной был… У того же Саши вроде ничего подобного не наблюдалось?

– Так у них, как выяснилось, и доза поменьше была. То есть, ты бы умер в любом случае. День, максимум, два – и все. Тебя не собирались оставлять в живых.

– Да это я и так уже понял. А что там с поместьем-то? Ну и тем, кто там всем заправлял?

– Ушел, сволочь! – мама гневно сжала кулаки. – Его ищут, и когда найдут, я лично вырву ему сердце. По совокупности найденных доказательств ему с десяток смертных казней положено. На ваших носителях информации – тех, что ты передал отцу, – столько всего интересного было. И это не считая того, что мы нашли в самом поместье. Скуратов за голову схватился – проспать подобный масштабный заговор под самым носом – это же как расписаться в своей полной некомпетентности. Сейчас выясняется, кого еще эти твари шантажировали, началось следствие… Ну, это тебе неинтересно. Главное, что вы все живы остались, а теперь уже и здоровы. Раз пришел в себя, значит, твой организм справился с отравой и пошел на поправку. Ты вообще как себя чувствуешь?

– Да нормально вроде…

Прислушавшись к себе, я понял, что ничего не болит, голова работает нормально, мыслей ни умных, ни, что странно, глупых в ней нет. Так что я действительно здоров, бодр и жутко хочу есть.

– А это… Отец сильно злой?

– А сам-то как думаешь?

– Никак. Потому что если начну думать, то появится желание сбежать куда подальше. Меня за эти дни слишком часто били, чтобы опять начать отхватывать.

– Мало били, раз полез куда не надо. Уж и не знаю, каких богов благодарить за то, что император лично за тебя заступился, а то простой поркой бы не отделался.

– Ну так. Мы ж, вообще-то, за Скуратова его работу сделали.

– Это и сыграло главную роль. Ну, и князь Апраксин за тебя просил, да и сам Скуратов за спасение дочери лично хочет выразить благодарность. Она, хоть и бастард, но любит он ее. Про Барятинских я вообще молчу – барон каждые несколько часов звонит и спрашивает о твоем здоровье. В общем, я бы назвала тебя героем, если бы не испытывала огромное желание лично тебе всыпать по первое число.

– Отцу оставишь эту возможность? –усмехнулся я, уже прикидывая, успею я удрать через окно или нет.

– Оставлю. Но не то, что ты думаешь. Он тебе, конечно, более подробно об этом расскажет, но мы подумали, и он решил отправить тебя в Тамбов, в имение княгини Зотовой.

– К бабушке? – удивился я.

– К ней, родимой. Моя мама давно жалуется, что вы не навещаете ее. Вот и проведаешь, а заодно успокоишься.

– И когда отъезд намечается?

Мысли в моей голове понеслись галопом – столько всего надо будет успеть сделать!

– Завтра, – не подозревая того, жестко обломала она мои планы. – Поедете вместе с Софией.

– Не-е-е-ет!!! – вырвался из меня вопль отчаяния. – Вы не можете со мной так поступить! Мы же не доедем, еще в пути поубиваем друг друга! А с учетом того, что она маг, мои шансы вернуться живым сильно уменьшаются.

– Не переживай. Она клятвенно заверила нас, что будет держать себя в руках и за тобой присмотрит.

– А скажи-ка мне, моя дорогая и любимая мама, чья это была идея – отправить ее вместе со мной?

– Так она сама вызвалась. До учебы еще два месяца, вот и захотела развеяться. К тому же, у нее там, как оказалось, какая-то подружка живет и пара одногруппников… В общем, скучно не будет. Ей. А вот тебе предстоит налечь на тренировки, и бабушка тебе в этом поможет.

– Ну да, магистр на стадии Равновесия, отслужившая в спецназе десять лет, будет относиться ко мне нежно и трепетно… – скептически хмыкнул я.

– Именно так. Так что не советую ее злить, сам знаешь, чем это может закончиться.

– Можно из армии убрать человека, но из человека армию – нельзя.

– Глупость, конечно, но зерно истины в этом есть. Приведешь там мозги в порядок, пообщаешься с умными людьми и уже оттуда, когда придет время, отправишься в Рязань на учебу. А в Москве тебе делать все равно нечего. Да и опасно. Главный заговорщик ушел и он знает, кому обязан провалом своей работы. Так что поедешь, никуда не денешься. Это для твоего же блага.

– Ага, я где-то уже слышал такое. Про благие дела и дорогу в ад.

– Не хандри и вини во всем только самого себя. Ладно, не буду лишать отца удовольствия сообщить тебе все новости лично.

– Ты злая!!! Надо уточнить у евгеников, я точно твой сын⁈

– Да-да. Мамочка перестала вытирать сопли сыну и сразу стала плохой. Мне хватит этих двух дней ужаса, которые я провела рядом с тобой, когда ты был на грани жизни и смерти. И если для того, чтобы ты выжил, мне надо стать плохой, я это сделаю. Силы, вижу, к тебе вернулись, так что приводи себя в порядок и спускайся. Обед скоро подадут.

Она вышла, а я в бессильной злобе запустил вслед подушку. Ну да, ребячество, конечно, но выпустить злость-то надо. Признаю, сам виноват, но от этого не легче.

Встал – реально полегчало. Хорошо меня подлечили. Подумал и пошлепал в душ, привел в себя в порядок. Посмотрел в зеркало – красавчик, если не обращать внимания на темные круги под глазами. Переоделся в домашние вещи, втянул зад, грудь выпятил колесом и пошел в трапезную, готовясь вести себя по ситуации, но, в основном, равнодушно и независимо. Дальше Тамбова не сошлют, так что похер и всех нахер.

За столом оказалось мало людей – точней, всего трое – мама, отец и София. Куда ж без нее. Причем на меня она пялилась с откровенной издевкой, обещая мне взглядом тысячу лет наслаждений у нее под каблуком. Она у нас такая фантазерка.

Поэтому я ей ответил полным игнором, сделав вид, что просто забыл с ней поздороваться. А я-то знаю, как она это не любит. Можно ее ненавидеть – она это поймет, можно ее любить – она в это не поверит. Но ее нельзя игнорировать, нельзя быть к ней равнодушным, нельзя не проявлять хоть каких-то эмоций – вот это ее больше всего злит. Поэтому тактика была выбрана максимально приемлемая, дабы, так сказать, не сорваться на ругань, за которую прилетит обоим, но и насолить этой гадюке.

Обед прошел в молчании – говорить особо не хотелось ни мне, ни остальным.

А после трапезы отец жестом приказал мне следовать за ним. За нами увязалась Софья и, как ни странно, он ее не прогнал.

Что ж, спасибо маме, я знаю, о чем пойдет речь, и уверен, что смогу всех удивить. Но сначала послушаем…

Глава 14

Глава 14

– Присаживайтесь оба, – кивнул отец, указывая на свободные кресла.

Внешне он был совершенно спокоен, но я не обманывался этим.

– Начну с тебя, сын. Сказать, что я зол, это не сказать ничего. Меня раздирает от желания запереть тебя в подвале и никуда не выпускать до отъезда в Рязань.

С другой стороны, я горжусь тобой так, как только может гордиться отец своим сыном. Оказавшись в безвыходной, казалось бы, ситуации, ты не только выжил, но и спас людей, доверившихся тебе, попутно уничтожив часть противников и добыв важную для империи информацию. За это тебя ждет награда, но о поощрениях мы поговорим после того, как закончишь учебу.

Так же мне радостно, что ты помог князю Апраксину вернуть сына – он очень просил за тебя. Приятельские связи с родом Скуратовых переросли в более крепкие, дружеские, что немаловажно в свете сложившейся ситуации. Ну, а завязавшиеся прекрасные отношения с этим скрягой Барятинским открывает для нашего рода новые возможности.

Так что, если бы не твое поведение, я бы сказал, что ты большой молодец. И ты так же должен понимать, что я не могу оставить без последствий твой безрассудный поступок.

Про Тамбов тебе мама уже сказала, как я понимаю, как и про то, что с тобой поедет София. Уверен, ты гадаешь, почему именно она, верно?

– Ну, на самом деле я думаю, что это такой вот сложный способ расправиться со мной, – отозвался я. – Мол, враги не смогли, так пусть сестра попробует. Уверен, мой хладный труп обнаружится уже где-нибудь между Тулой и Рязанью. Но предупреждаю, умирать я хочу с комфортом, поэтому требую вагон на одного и, желательно, с большой кроватью.

– Я могу понять, что натолкнуло тебя на такие мысли, но можешь не беспокоиться – София кровно заинтересована в том, чтобы ты не только выжил, но и стал сильней. За это ей обещаны, скажем так, некоторые послабления.

– Почему она?

– А что тебя не устраивает, братик? – невинно захлопала та ресничками.

Ну прям кавай, но мы-то знаем эту змеюку!

– Меня не устраиваешь ты! Твое общество, твоя кампания, вообще, твое нахождение со мной в одном мире. Отец, можно мне кого-нибудь другого в попутчики?

– Грубиян, – притворно надулась она, но меня фиг проведешь.

Я уже вижу, как ей не терпится остаться со мной наедине. И совсем не для разврата – о нет! У этой стервы крайне больная фантазия и хорошая память. Я прям чую, как начинает припекать мой зад!

– София поедет с тобой, это не обсуждается. Заодно научитесь коммуникации друг с другом.

– Зачем? Мне что есть она, что нет, все равно. Но лучше, если ее нет.

– Потому что я так сказал. Такой ответ от главы рода тебя устроит?

– Как прикажешь, отец, – склонил я голову.

Когда он говорит таким тоном, то лучше смириться – целее останешься.

– Итак, твоя задача в Тамбове – взять ранг Преодоление. Полностью раскрыть и закрепить его в себе.

– Но это же магический ранг укрепления тела. А я еще не инициированный!

– Ничего страшного. Есть возможности сделать это раньше, твоя бабушка тебе все расскажет. Ну, и поможет, конечно. Ее уже предупредили, и она уверена, что все получится.

Далее, планы насчет Рязани изменились. Нет, ты так же туда отправишься, но уже под своими именем и фамилией.

– Это почему, интересно?

– Все дело в наборе этого года. Ректор Академии ВМВ связался со мной и предоставил список поступающих – там полно отпрысков правящих домов Европы, Востока и Азии – все-таки наша академия по праву считается лучшей в мире. Поэтому обычных курсантов в этом наборе не будет, только высшие аристократы из всех империй и королевств, за исключением, конечно же, Америки и еще пары стран.

– А с чего вдруг такие изменения?

– В мире очень неспокойно, пахнет войной. И, конечно же, все хотят быть к ней максимально готовыми. И твоя находка под поместьем Белянина на многое раскрыла глаза. Против нас, да и не только нас, началась активная игра, и мы в ней пока отстаем. И, похоже, так же считают и остальные, конечно же, дружественные нам страны.

– А такие есть?

– Есть, не переживай. Но это все лирика. В общем, ты поедешь как князь, а значит, придется соответствовать статусу и вести себя подобающе, а не так, как ты привык. Поверь мне, Владимир, я многое могу тебе простить, но не позор рода. Надеюсь, тебе это понятно.

Общие данные о поступающих тебе пришлют позже, чтобы ты был в курсе. На месте разберешься. Твоя задача – завести нужные знакомства, влиться в коллектив. В идеале стать лидером.

– А если нет? Ну вот вдруг не получится у меня? Жизнь, она ведь такая – то передом к тебе повернется, то задом.

– На «нет» и ничего нет. Как не оправдавший моего доверия и надежд, ты станешь не интересен ни мне, ни роду.

– Изгонишь?

Меня уже понесло. Попытка притормозить ничего не дала. Ну вот не люблю, когда давят!

– Так, может, сразу так и сделаешь? Чего тянуть время? Я заживу своей жизнью, ты своей – и все будут счастливы, верно? А если раскрытие шпионской сети у вас под носом несет еще и материальную награду, то и безбедно.

Ты ведь сейчас не на меня злишься, а на себя, верно? Да как же, Великий Канцлер, у которого у руках и родовая разведка, и тысячи прикормленных агентов, все проспал! И Скуратов с его Тайной канцелярией, у которого тоже разведка имеется, проспал. Я уж не говорю о Меньшикове – министре экономики, у которого… О, ужас, тоже есть своя разведка, и о Долгоруком – начальнике МИДа, которому сами боги велели знать, что у нас делают иностранцы, приезжающие в империю.

Я все верно говорю, отец? Вы все просрали, прости мне мой простолюдинский, я вашу работу сделал за вас, но я же в этом и виноват⁈ Император-батюшка, уверен, вас хорошо потыкал в вашу работу, еще и лицами по протоколам допроса поелозил. И поэтому ты теперь срываешься на мне, прикрываясь мнимой заботой.

– Замолчи, а то прокляну! – зашипел отец, его лицо побагровело от ярости

– Да плевать! В Тамбов? Отлично! Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. С Софией? Сойдет – у нее сиськи большие, в дороге скучно не будет. Она давно хочет, чтобы я ее трахнул, а не получается, вот и бесится. А бабушка, думаю, примет изгнанного внука и фамилию свою даст. Владимир Зотов – как по мне, звучит не хуже, чем Романов. И отучусь, как велено, но не потому, что это тебе надо, а потому что сам этого хочу. Но ты, уважаемый глава рода, подумай – захочу ли я вернуться обратно? И на всякий случай начинай готовить на роль Великого Канцлера Андрея. Вдруг я не подойду для этой высокой должности! Уверен, он сможет совмещать и эту должность, и должность главы рода, как это делаешь ты. Ну, и с Левчиком найдет общий язык.

А мне-то некогда – Родина в опасности, и надо научиться ее защищать. Честь имею!

Картинно щелкнув каблуками, я в абсолютной тишине вышел за дверь, после чего выдохнул.

Ну и на хрена, спрашивается, я все это сказал⁈ Что за ребячество? Или эта дрянь, что в меня ввели, еще не до конца выветрилась? Я ж всегда был спокойным, рассудительным, а сейчас будто бес вселился. Все хочется делать наперекор.

Да и плевать, надоело под всех подстраиваться! И, как всегда, мои планы псу под хвост… Что ж, надо сделать пару звонков.

Вернулся к себе, взял магофон, зашел в социальную сеть, нашел контакт Вероники, написал, что не смогу с ней встретиться, потому как завтра уезжаю в ссылку. Куда – сказать не могу, потому как вокруг одни шпиЁны. Но зато могу позвонить, ну, и свой номер оставил.

Не успел закрыть приложение, как раздался звонок с незнакомого номера. Даже не сомневаясь, снял трубку и услышал ее взволнованный голос.

Если кратко – она за меня переживала, сильно. У нас с ней все в силе – то есть, свидание и тортики будут. Она подождет, сколько надо. Мою кандидатуру на роль ее парня, а в потенциале и жениха, папа одобрил – ну еще бы он не одобрил! Породниться с Романовыми – это огромная честь.

Сказал, что буду поступать в академию ВМВ в Рязани. И – о чудо! – совпадение. Она поступает туда же. Хорошо… Нет, это просто замечательно!

Девчонка она боевая, спину прикрыть может, гнили не заметил, да и целуется здорово. В общем, сплошные плюсы. Так что мы с ней договорились поддерживать контакт и не теряться. Я пообещал по приезду обязательно позвонить. На этой позитивной ноте мы и закончили общение.

Потом, будто что-то почувствовав, позвонил Саша. Мы с ним как-то редко раньше общались, но тут его будто прорвало. Поболтал с ним минут десять. Хороший он парень, и не трус, как оказалось. Правильно его князь воспитал.

На этом мои переговоры закончились… А, нет. Фиг бы там. «Марш имперских магов», поставленный на вызовы от Левчика, загремел на всю комнату и едва не заставил меня начать маршировать.

Когда на поле боя

Начнется самый Ад,

Когда всем станет туго,

Придет имперский маг.

Он весел, он спокоен,

Он силой заряжен.

Потомок он героев

Тех памятных времен.

Он вскинет гордо руки,

Эфир ему как брат,

И поле содрогнется,

Трусливый дрогнет враг…

Вставайте, маги русские,

На славный смертный бой

За нашу землю Русскую!

Империя с тобой….

– Бра-а-ат!!! – заорал он в трубку. – Ты круче гор и умней моего ворона Аркаши!!! Как ты выдал! Я чуть не плакал, когда отец о твоих подвигах рассказывал! Ты ведь нас спас по сути. Столько всего повылезало, что Скуратов и днюет, и ночует на работе. Отчеты и доклады уже не помещаются в кабинетах.

– Откуда гости были, выяснили?

– Не уверен, но, кажется, я слышал что-то за Америку… А откуда ж еще, брат? Кому могут мешать мирные маги вроде нас?

– Ну да, мирные, – усмехнулся я. – За последние сто лет три войны, и только одна в обороне.

– Так одной обороной войны и не выиграть. Надо иногда наносить превентивные удары, чтобы, значит, знали и помнили. Демонстрация силы – она хорошо остужает горячие головы. Но ты все равно красавчик! Рад, что ты выжил. Давай завтра ко мне, отметим!

– Завтра не получится. Да и вообще, теперь не знаю, когда получится. Я в Тамбов уезжаю, а потом оттуда в Рязань.

– Значит, отец все же тебя не простил, – загрустил он.

– Ну, у него свое видение произошедшего. Хоть ремня не дал, что тоже в плюс. А как дальше будет – посмотрим.

– Но ты же будешь на связи, брат?

– Для тебя я всегда на связи, брат. Будет туго, звони. И если не сдохну в дороге – приеду куда надо.

– Я всегда знал, что ты для меня самый близкий…

Кажется, он даже прослезился. Ну да, Левчик очень сентиментален.

– Не прощаюсь брат, а говорю до свиданья. Нагни всех, стань лучшим, и тогда мы еще повоюем. А я приложу все усилия, чтобы ты тоже мной гордился, – сказал он и повесил трубку.

– Я всегда горжусь тобой, брат, – шепнул я потускневшему экрану.

Так, пора встряхнуться. Минута слабости прошла, а теперь надо прикинуть, что брать с собой в дорогу из дома, куда я, возможно, никогда больше не вернусь.

Три тайника – один в стене и пара в полу – были вскрыты, и их содержимое перекочевало в кольцо. Деньги, парочка артефактов и моя записная книжка, которая, попади не в те руки, могла здорово подпортить мне жизнь.

Почему я не таскал ее в кольце? Да просто все. Как я уже и говорил, пространственные кольца в империи носило всего несколько человек, а именно: бывший император и его канцлер, действующий император и его канцлер, и будущий император и его канцлер, то есть, мы с Левчиком. Остальные о них даже не догадывались. И вся фишка в том, что каждый из носителей таких артефактов мог легко увидеть то, что лежит в кольце другого. Не вытащить – увидеть. Ну, и потребовать предъявить, так сказать.

Конечно, подозрительного отца могли заинтересовать мои записи, но вряд ли он бы в них полез. Но, как говорится, перестраховка наше все. А теперь уж пофиг – дальше Тамбова не сошлют.

Далее я решил хандрить, строить планы по захвату мира и поиграть в игрушку, потому как делать все равно было нечего. На ужин со всеми не пойду – видеть никого не хочу, а утром меня уже здесь не будет.

Поезд до Тамбова идет почти десять часов – билеты нам взяли на самый медленный из всех, но зато он же самый спокойный и защищенный. Ну, в смысле охраны – там ее столько, что чужому просто не пролезть. Аристократические вагоны жестко закрыты от посещений простолюдинами, плюс сами они повышенной комфортности. Так что буду отдыхать и бесить Софию, чтобы жизнь ей рожком с мороженым не казалась.

Кстати, о ней – зачем все-таки она собралась ехать со мной? Еще и добровольно вызвалась? Воспылала внезапной любовью к сводному братику? Очень сомнительно. Строит коварные планы мести? Думаю, ближе… Но нет. Батя и так отомстил за всех. Тогда что?

Ладно, решать проблемы буду по мере их поступления. Кстати, о поступлении – раз уж решил бунтовать, то лучше это делать так, чтобы все видели, но сделать ничего не смогли. Поэтому я, недолго думая (потому как долго – не мое), решил отметить свое возвращение домой. Как? Да просто все – звонок Левчику, братьям Меньшиковым, Юрке Долгорукому, а после Веронике… Та была в шоке. Но обещалась быть.

Набрал Саше – его из дома пока не выпускали, но ради такого дела сделали исключение. Ну, и нашел контакт Наташи – в этом Левчик помог, он читал личные дела и дал ее номер. Та меня сначала не узнала, потом явно обрадовалась и тоже собиралась быть.

Так что через два часа наша шумная компания оккупировала задний двор, где была большая беседка, стоял мангал, гремела музыка, нарушая привычный покой поместья Романовых.

С учетом того, что тут собрались дети высшей аристократии, которая была в курсе всего, мы, не особо таясь, рассказали все, как было. Мои парни были удивлены, и мне даже показалось, что у Юрки в глазах мелькнула зависть. Ну да, такое приключение прошло мимо него. А то, что там можно было банально сдохнуть, его не интересовало.

Так что знакомство прошло на ура и под громкие одобрительные выкрики в честь нас, таких отважных и красивых. Ну, и куда ж без романтики – это уже Левчик слюни распустил сначала на Веронику, а потом, поняв, что с ней не светит (от меня плюсик ей в карму, ведь наследник престола всяко лучше и перспективней, чем его двоюродный брат), переключился на Наташу. Но и тут, к моему удивлению, познал радость встречи с птицей Обломинго. И с горя напился.

Я так и не понял, с чего вдруг Наташа решила идти на меня в атаку по всем фронтам. Скромненько, но верно, как ей, видимо, казалось. Правда, со стороны это лишь умиляло – куда ей до яростных атак все той же Вероники. Но она не сдавалась, явно решив, что я именно тот самый герой ее романа. К тому же успевший облапать ее и видевший ее трусики. То есть, по ее мнению, она теперь только моя и ничья больше.

Вывертам женского сознания я уже устал удивляться, поэтому пустил все на самотек. Завтра все равно надолго уеду, а там, глядишь, и забудется наше приключение, как страшный сон.

А вообще хорошо мы так сидели, душевно. Даже Бим и Бом, ну, то есть, братья Меньшиковы вели себя прилично и не приставали к дамам с неприличными предложениями. Впрочем, дамы как бы дали понять, что они мои, а это у нас в компании табу. И все было хорошо, и я уже подумывал показать Нике наш сад, а точней, его удаленные уголки, как вдруг приперлась София.