Текст книги "Его Сиятельство Вовчик. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Нет, так-то на мне есть всякие артефакты защиты, но они дорогие и одноразовые. Терять их из-за всяких идиотов хочется меньше всего.

Но перед этим короткий обыск. Повезло. У одного оказались наступательные гранаты – три штуки. Хватаю, не задумываясь, как и парочку магазинов к автомату. А теперь валить – и быстро!

Холодная, липкая грязь въелась под ногти, в складки кожи на ладонях. Каждый мускул в ноющем телепротестовал, требовал остановиться, устроить передышку. Глубокий овраг на той стороне, по которому я скатился, словно сползая с края света, оказался наполнен ледяной, пахнущей тиной и железом водой.

Я ушел в нее с головой, вынырнул, откашлявшись, и тут же вжался в частично разрушенный корнями деревьев склон. Тело опять невовремя вспомнило, что его сегодня много раз били и кувыркали, и решило забастовать в самый неподходящий для этого момент. Похер, пусть терпит. Раз я герой, буду превозмогать.

Послышался шум, но моё внимание приковало не это. На гребне откоса, прямо над тем местом, где я залёг, появились фигуры. Их было шестеро. Увы, не спасатели. Не пожарные. Бандиты. Оборванцы в мешанине камуфляжа и гражданской одежды, с лицами, закрытыми грязными платками или просто испачканными сажей. В руках – разномастное, но явно смертоносное оружие: автоматы «Корд», вроде у одного еще заметил наш «Вихрь» старого образца, обрезы, даже приметил самодельный арбалет с толстой тетивой.

Они двигались неспешно, методично, словно собирали урожай, обшаривая карманы упавших, срывая с ещё живых украшения, пиная тех, кто пытался ползти. Стреляли без раздумий – короткими, хлёсткими очередями, заглушавшими предсмертные стоны.

Мага с ними не было. И это был ключевой момент. Не чувствовалось леденящего ощущения щекочущей кожу магии, того сгустка иной энергии, что всегда выдаёт присутствие серьёзного заклинателя. Эти были пешками. Мясом. Жадным, жестоким, но – мясом. У них не было приборов дальнего обнаружения, не было щитов, не было вообще ни хрена. Только стволы, ножи и животная алчность.

Расчёт промелькнул в голове молниеносно, холодно, отсекая страх и сомнения. Дистанция – около тридцати метров. Они на возвышении, я внизу, в тени и воде. Первый бросок должен создать хаос. Потом – огонь на подавление. Не дать им опомниться, не дать организоваться. Они пока обо мне не знают и приперлись на звуки выстрелов.

Сердце заколотилось с новой силой, но теперь это был не страх, а предвкушение охоты. Охоты, где я был загнанным зверем, решившим нанести первый удар.

Я отстегнул карман бронежилета, пальцы на ощупь нашли знакомые ребристые корпуса гранат. Вытащил одну. Холодный чугун, весомый, как судьба. Выдернул чеку, почувствовал, как освободилась и отлетела в сторону скоба. Не выкидывая предохранительную скобу, прижал её пальцем.

Сорок пять градусов вверх, сила броска – как в тренировочном зале на полигоне. Ветер почти нулевой.

Я резко выпрямился из-за укрытия, сделал широкий, размашистый бросок из-за спины, как шаром, и тут же снова нырнул в воду и грязь, прижимаясь к берегу.

Граната описала высокую дугу в сером, предрассветном небе. Мгновение тишины, растянувшееся в вечность. Потом – БА-БАХ!

Звук был не таким оглушительным, как подрыв поезда, но более «сухим» и злым.

Сверху, с откоса, донесся не крик, а скорее взрыв голосов – удивлённых, испуганных, яростных. Посыпались сухие комья земли, мелкие камешки. Раздались первые беспорядочные выстрелы – они палили куда попало, не понимая, откуда идет угроза.

Я уже не ждал. Вылез, поднял «Корд», нашёл цель. Один из бандитов, самый ближний, стоял во весь рост, озираясь. Я поймал его в прицел, чуть ниже груди, и плавно, на выдохе, нажал на спуск. Очередь из трёх выстрелов. Тело дёрнулось, отброшенное ударами, и бесформенно осело.

Я не стал смотреть. Перекатился в сторону по мокрой земле, вскакивая уже на новом месте, за грудой вывороченных корней. Сверху строчили, пули с визгом секли воду вокруг, шлёпались в грязь. Они поняли направление. Но не видели меня чётко.

Вторую гранату я кинул уже не так высоко, а по навесной, чтобы она упала прямо за гребнем, среди них. Снова пригнулся. Второй взрыв, на этот раз приглушённый землёй, но за ним последовали уже человеческие крики – боли, ужаса.

Я снова дал очередь, наугад, в сторону дыма и паники, и побежал вдоль ручья, низко пригнувшись, спотыкаясь о камни, чувствуя, как ледяная вода наливается в туфли. Мне нужно было шуметь. Создавать иллюзию, что нас много. Что это не один выживший, а организованная группа.

«Портал, – пронеслось в голове. – У них должен быть маг где-то на базе, который откроет портал для отхода».

Стандартная тактика рейдеров: быстрый наскок, грабёж, отход через точку, и тот, кто ее стабилизирует. Если его грохнуть, то джигиты фиг свалят.

На всё про всё не больше десяти минут, пока не подоспеют настоящие силы. Значит, у меня ещё есть время. Но его мало. Работаем…

Глава 19

Глава 19

Я вылез на небольшой открытый пятачок, резко развернулся и швырнул последнюю гранату не вверх, а вдоль склона, туда, где, как мне казалось, они пытались обойти меня. Взрыв грянул ближе, земля содрогнулась у меня под ногами. В воздухе повисла плотная завеса едкого дыма и пыли. Идеально.

Я побежал прочь от ручья, в сторону самого страшного участка – к месту наибольшего скопления тел у головы состава. Это был отчаянный, почти самоубийственный ход. Но и самый неожиданный.

Запах ударил в нос, едкий, сладковато-приторный, с примесью гари и экскрементов. Я споткнулся о что-то мягкое, посмотрел вниз – на пустое, восковое лицо молодой женщины. Её глаза были открыты и смотрели в серое небо с немым вопросом. Где-то рядом тихо плакал ребёнок. Плач был тонким, надрывным, как писк раненого зверька.

Нельзя было думать. Нельзя было чувствовать. Я отключил всё. Остался только холодный, механический расчёт хищника.

Я нашёл место – небольшое углубление, где несколько тел лежали друг на друге, образовав некое подобие баррикады, и с силой втиснулся между ними, прикрывшись сверху безжизненным телом мужчины в разорванном пиджаке. Его кровь, ещё тёплая, сочилась мне на шею.

Я замер. Забросил автомат под себя, прижал к животу, руку согнул, прикрыв лицо. Стал ещё одним трупом на этом поле смерти.

И начал ждать. Дышать нужно было медленно, поверхностно, не поднимая грудь. Сердце пыталось вырваться из грудной клетки, стуча в рёбра, как в барабан. Я прикусил губу до крови, чтобы сосредоточиться на этой боли, а не на всепоглощающем ужасе вокруг.

И они пришли. Не осторожно, а как растрёпанное, злое стадо. Сквозь щель между рукой и землёй я увидел сапоги. Грязные, стоптанные. Пятеро. Они бежали, тяжко дыша, пыхтя, что-то крича друг другу хриплыми, взвинченными голосами:

– … их, сука, целый отряд! Спецназ!

– … Где Тахир? Говорили, что магов в поезде почти нет! Махмуд будет в ярости!!!

– На хер всё, пора валить! Чувствуешь? Скоро откроют!

Они пробежали мимо. Совсем рядом. Один даже задел сапогом мою ногу. Я не шелохнулся. Не дышал.

Бандиты промчались, тяжело дыша и переругиваясь, их шаги затихли впереди. Они бежали к точке сбора, к месту, где должен был открыться портал. Спинами ко мне. Идеальные, незащищённые мишени.

Я ждал. Считал про себя. Раз. Два. Три. Достаточно, чтобы дистанция была прицельной для автомата, но не сильно опасной для меня, если они все же успеют среагировать.

Резко, одним движением, сбросил с себя мёртвое тело, вскочил на колени, поднял «Корд». Они были в тридцати метрах, бежали врассыпную, но в одном направлении. Я поймал в прицел ближайшего. Нажал на спуск.

Очередь ударила ему в спину и ноги. Он рухнул с коротким, обрывистым воплем. Я перенёс ствол на следующего, дал ещё одну короткую очередь. Ещё одно тело сложилось, как марионетка с обрезанными нитками. Эта рванина даже без бронежилетов была. Откуда набрали таких?

Хаос. Крики: «Сзади! Он сзади!»

Но они не стали разворачиваться, пытаться отстреливаться. Наоборот, ускорились, подхватив под руки двух раненых, которые кричали и дёргались. Они даже не пытались принять бой. Их главной задачей было добраться до портала. Живыми или мёртвыми – неважно, но добраться.

И тогда с другой стороны, от леса, раздался низкий, протяжный, леденящий душу звук. Не то рог, не то вой сирены, модулированный магией. Сигнал. Чёткий и предельно ясный.

Это подействовало на них, как удар хлыста. Они, словно обретя второе дыхание, рванули вперёд, таща раненых, оставив на земле убитых.

Я встал во весь рост. Адреналин кричал в крови: «Добей!»

Поднял автомат, поймал в прицел спину того, кто тащил раненого товарища. Очередь. Он вздрогнул, упал, потянув за собой другого. Я перенёс ствол, выстрелил ещё раз. Ещё один замертво рухнул лицом в землю.

Но остальные… Они не оборачивались. Даже не пытались укрыться. Бежали со всех ног к пульсирующему в воздухе в двухстах метрах от меня сине-зелёному разрыву реальности – к порталу. Он висел, как вертикальная лужа из масла и света, мерцая и искажая всё за собой.

Последние двое, волоча между собой окровавленного, но живого товарища, достигли его и, не замедляя хода, прыгнули внутрь. Портал дрогнул, сжался и схлопнулся с тихим, похожим на вздох звуком, оставив после себя только пустое место да струйку искр, угасших в воздухе.

Тишина.

Она обрушилась внезапно, после какофонии выстрелов, взрывов, криков и этого жуткого рога. Тишина, нарушаемая только треском пожаров где-то далеко, слабыми стонами и тем самым тонким, безутешным детским плачем.

Я опустил автомат. Руки тряслись. Внезапно ноги подкосились, и я сел на землю, прямо в холодную, кровавую грязь. Дыхание выходило прерывистыми, хриплыми рывками. Перед глазами всё плыло.

Я огляделся. Пятеро бандитов лежали недалеко, трое – дальше, там, где я их застал врасплох. Восемь трупов. Плюс те, что унесла первая граната. Около десятка или больше. Да, забыл еще тех двух, самых первых. И это все за каких-то пятнадцать минут.

В ушах стоял звон, заглушавший всё. Но постепенно сквозь него начали пробиваться и другие звуки – собственное тяжёлое дыхание, далёкие крики о помощи, нарастающий где-то далеко за холмами рокот двигателей. Наверное, это всё-таки идет помощь. Или новые бандиты.

Я поднял голову, глядя на небо, которое на востоке начало светлеть, окрашиваясь в грязно-розовые тона. Фух. Кажется, уши… не слышу толком. Но я жив.

И следующая задача – уже не убивать, а выживать в этом новом, полном смерти и боли мире, который только что родился из огня и стали. Но это уже потом. Сейчас нужно просто дышать.

Двигаться, надо двигаться. Выпрямился, чувствуя в теле предательскую дрожь. Опомнился, и, чуть пригнувшись, отправился в сторону Софии. Увидел по пути мужчину, что еле дышал, рукой прикрывая разорванный живот. Присел с ним и попытался как-то перевязать его остатками одежды. Бездумно, механически. Опомнился, когда заметил, что он уже не дышит.

Встал, пошел дальше, уже не скрываясь. Накатила жуткая апатия, а еще стало накрывать. Вот как тогда, в подвалах барона.

Хреново – еще мне только вырубиться осталось. Это все еще та дрянь из организме не вышла, что ли? Не может быть, времени-то сколько прошло! Или это такая естественная реакция на то, что происходит?

А еще казалось, что внутри меня надувается какой-то шарик, распирая тело. Пока маленький, но тенденция откровенно хреновая.

Опять обратил внимание на плач ребенка, потащился туда. Увидел маленькую девочку, лицо в крови и гари. Рядом лежит мать – мертвая.

Подхватываю ее на руки и иду дальше, не обращая внимания на кулачки, что стучат мне по спине. У нее истерика, у меня апатия – нормально.

Вижу бегущего мужика – свободная рука вскидывает автомат. Понимаю, что это охранник из поезда – форма соответствует, как и простреленное плечо. В его руке пистолет, направленный на меня. На миг мы оба замерли.

– Княжич Владимир Романов, –коротко представляюсь я. – Пассажир третьего вагона. Ехал в Тамбов.

– Андрей Вересков, охрана поезда.

Наше оружие синхронно опускается.

– Ваше Сиятельство, помощь уже в пути, будет здесь минут через пять. Собираемся у головного вагона. Прошу, идите туда…

– Заберу своих и приду, – киваю я.

Так и не отпустив плачущую девочку, иду к Софии. Она должна быть где-то тут.

– Вовчик? – моя несостоявшаяся убийца забыла про недавнее обращение по имени-отчеству, стоит и радостно машет рукой, будто я прям родной для нее.

Рядом спасенная девушка – сиськи уже прикрыла. Жаль, я бы посмотрел, особенно если учесть, что меня все сильнее накрывает. Где мне вторую Нику искать, чтобы симптомы снять? София не катит – тут есть шанс, что в процессе кто-нибудь из нас кого-нибудь убьет из этих самых нас… А спасенная, что в порванном платье – так у нее стресс и явная ненависть к мужикам после произошедшего.

Ладно, вроде пока терпит, а там посмотрим.

– Кто это с тобой? – кивнула Софа на девочку.

Та уже давно перестала бить по мне руками и плакать и вообще вела себя адекватно. Явно умненькая девчуля сразу почувствовала рядом зло, обхватила меня руками за шею и настороженно посмотрела на Софу.

– Спас вот, женюсь теперь, наверное, – пожал я плечами.

– А на мне?

Кхм, а я ошибся. У спасенной от насилия дамочки не шок, а быстрая прокачка ситуации. Вон, даже разорванные края платья на груди стала держать не так сильно.

– Больше одного предложения в неделю делать нельзя. Тебя как зовут и сколько тебе лет, красотка? – посмотрел я на девочку.

– Лена, мне семь, – тихо сказала она и, кажется, собралась опять зареветь.

– Ну вот, видишь. Значит, через одиннадцать лет, как только она ответит согласием, мы вернемся к твоему вопросу. Ладно, шутки в сторону – потопали к началу поезда. Там все выжившие собираются, а помощь скоро прибудет.

– Ты невыносим!!! – сестра шустро пристроилась с одного бока и попыталась взять меня под руку. Но не смогла. Одной я держал Лену, а в другой был автомат, с которым пока не собирался расставаться. Фиг его знает, может, эти уроды еще вернутся.

Надо бы, кстати, тела по дороге проверить на предмет гранат и прочих бандитских радостей.

Вторая дамочка просто держалась рядом, чуть позади. Ее имени я не спросил, потому как забыл.

Тишина после боя была обманчивой. Не была пустой, а наполненной гулом в ушах, хлюпаньем грязи под ногами, прерывистыми всхлипами маленькой Лены, которую я нёс на руках, и тяжёлым, шумным дыханием той девушки, Кати – она, не дождавшись вопроса от меня, сама сказала свое имя, – что шла следом, кутаясь в мой окровавленный и порванный пиджак. Пришлось им пожертвовать в пользу приличий и душевного спокойствия девушки. Ведь её собственное платье было изорвано в клочья, и каждый её шаг, каждый взгляд, полный животного, неотступного ужаса, напоминали о том, от чего я её успел оттащить. Ещё бы секунда…

Я отбросил эту мысль, как раскалённый уголь. Не сейчас.

Впереди призрачной тенью в предрассветном сумраке шла София. Она не оглядывалась. Не помогала. Просто двигалась вперёд, прямая и непостижимая, её белое платье было теперь грязно-серым, с бурыми подтёками, волосы спутаны. Шла так, будто всё вокруг – и катастрофа, и смерть, и эти выжившие – лишь досадная помеха на её пути.

Всю дорогу от оврага к месту сбора она не произнесла ни слова. Только один раз, когда Лена слишком громко заплакала, София резко обернулась, и её взгляд, холодный и острый, как лезвие, заставил девочку мгновенно смолкнуть, уткнувшись лицом мне в плечо.

Мы вышли к голове поезда, вернее, к тому, что от неё осталось. Локомотив лежал на боку, похожий на мёртвого железного динозавра, из его брюха валил уже не чёрный, а седой, жидкий пар. Вокруг, на расчищенном от крупных обломков пятачке, теснились люди. Их было… катастрофически мало. Сто, может, полтораста человек. Разбросанные группами, как овцы после нападения волков.

Некоторые сидели на земле, обхватив головы руками. Другие метались, звали кого-то. Третьи просто лежали, уставившись в небо, и их неподвижность была страшнее любых криков.

Я остановился на краю этого импровизированного лагеря, переводя дух. Каждое движение отзывалось болью – в боку, где, видимо, был ушиб или трещина, в плече, ноющем отдалённым, тупым гулом после стрельбы, в горле, которое всё ещё хранило память о её неожиданно сильных пальцах. Мысли путались, плыли, как будто голова была набита горячей ватой.

– Здесь, – хрипло сказал я Кате, указывая на относительно сухое место под развороченным вагоном-рестораном, который висел над землёй, как гигантский гриб. – Посиди с Леной. Никуда не уходи.

Девушка молча кивнула, её глаза по-прежнему смотрели куда-то сквозь меня. Она приняла Лену из моих рук, прижала к себе, и они обе уселись на землю, слившись в один маленький, дрожащий комок страдания.

София уже подошла к центру, где двое мужчин в разорванной, но ещё узнаваемой форме проводников и охранников поезда пытались что-то организовать. Один из них, с перевязанной головой, заметил её. И в его усталом, закопчённом лице мелькнуло что-то вроде облегчения. Маг. Среди всех этих беспомощных «немых» появился маг. Даже если это была София.

Я отвернулся. Видеть, как они обращаются к ней с надеждой, было невыносимо. Я знал, что стоит за этой красивой маской. Пустота. Холод. И та неутолимая ярость, что чуть не стоила мне жизни.

– Эй, парень! – окликнул меня тот же охранник, заметив мою относительно целую форму и автомат за плечом. – Шевелишься? Поможешь пройтись, проверить хвост состава? Может, ещё кто живой застрял…

Я кивнул, не говоря ни слова. Сидеть без дела было бы невыносимо. Бездействие подталкивало бы к размышлениям. А размышлять – значит снова переживать тот взрыв, тот полёт, её пальцы на своей шее, лица бандитов в прицеле… Лучше двигаться. Лучше делать что-то простое и чёткое.

Нас собралось человек десять – самых крепких на вид выживших мужчин. У некоторых в руках были обрезки труб, куски арматуры. У меня – «Корд». Мы пошли вдоль гигантской стальной змеи, извивавшейся по откосу.

Это был путь через ад. То, что виделось издалека как хаос, вблизи оказалось тщательно выписанной картиной апокалипсиса. Вагоны были не просто опрокинуты. Их разорвало, смяло, вогнало один в другой. Стекло хрустело под ногами, как ледяная корка. Воздух гудел от мух, которые уже слетелись на пиршество.

Мы заглядывали в развороченные проёмы, кричали: «Есть кто живой?»

Ответом чаще всего была тишина. Или запах. Тот самый, тяжёлый, сладковато-медный запах смерти, который въедается в одежду, в кожу, в самое нутро и остаётся там навсегда.

Иногда отзывались. Слабый стон из-под сидений. Детский плач, который обрывался, когда мы находили его источник. Мы вытаскивали тех, кого ещё можно было вытащить. Двух женщин, зажатых между сиденьями. Старика с переломанными ногами. Мальчика лет десяти, который просто сидел в углу развороченного купе рядом с телом женщины, вероятно, матери, и смотрел в пространство, не реагируя ни на что.

Мы выносили их на носилках, сооруженных на скорую руку из дверей и одеял. Руки становились липкими. В ушах, поверх привычного звона, теперь стоял ещё и этот непрекращающийся гулкий стон – коллективный звук боли и ужаса, который исходил даже не от людей, а от самого места.

Я работал автоматически. Поднять, поддержать, передать. Не смотреть в лица. Не запоминать. Просто делать. Так проще. Так можно было отгородиться от той всепоглощающей волны отчаяния, что поднималась из груди и грозила захлестнуть с головой.

Где-то через полчаса этого кошмара – а не через обещанные охранником пять минут – с неба донесся новый звук. Низкий, нарастающий гул, не похожий на самолёт. И с запада, со стороны леса, вырвались тени. Антигравитационные платформы разрешенные к использованию только спецслужбам, бесшумные и быстрые, как хищные стрекозы. Они неслись низко над землёй, оставляя за собой завихрения примятой травы.

Спецназ Тайной Канцелярии. Они появились не с дороги, а с той стороны, откуда их никто не ждал. Их чёрная, матовая броня сливалась с предрассветным мраком, и только оранжевые полосы на плечах и головах отсвечивали тусклым светом. Они высаживались на ходу, отточенными движениями занимая периметр, их шлемы с затемнёнными визорами поворачивались, сканируя местность. В их движениях не было суеты, только холодная, безжалостная эффективность.

Вслед за ними приземлились более громоздкие платформы с красными крестами. Лекари.

Затем огнеборцы с оборудованием для тушения, которые тут же принялось заливать очаги пожара белой пеной.

Наша импровизированная спасательная операция замерла. Мы стояли, пялясь на эту, внезапно обрушившуюся с неба организованность, чувствуя себя первобытными дикарями на фоне высшей цивилизации.

К нам подошла тройка «канцеляристов». Один, судя по знакам различия на броне, старший.

– Господа, – его голос, усиленный динамиком в шлеме, был безличным и спокойным. – Просьба всем выжившим вернуться в зону сбора у локомотива. Не приближаться к обломкам. Не трогать ничего. Теперь это наша зона ответственности.

Никто не спорил. Мы, облегчённо вздохнув, побрели обратно. Усталость, которую я сдерживал движением, навалилась разом, накрыла тяжёлой, свинцовой волной. Я едва дошёл до того места, где оставил Катю и Лену, и просто рухнул на землю рядом с ними, прислонившись спиной к холодному колесу вагона.

София сидела в паре метрах от нас, на ящике из-под оборудования. К ней уже подходил офицер Канцелярии, склонившись для разговора. Она отвечала, её лицо было темно и непроницаемо. Потом указала куда-то в сторону леса, туда, где скрылись бандиты. Я видел, как офицер кивает, делает пометки на планшете. Она была своей в их мире. Я – нет.

Вокруг закипела работа. Лекари с аурой бело-зелёного света уже обходили раненых, их руки касались тел и переломы срастались, раны затягивались. Но смерть была сильнее.

К грузовым платформам начали аккуратно, с каким-то противоестественным порядком, складывать тела, укутанные в серебристые саваны. Ряды мертвецов росли с пугающей скоростью.

Я закрыл глаза, но картинки не ушли. Они плясали на внутренней стороне век. Взрыв. Её лицо. Прицел. Очередь. Тихий плач Лены.

Рядом качнулась земля – Катя придвинулась ближе, почти касаясь меня плечом. Она всё ещё молчала, но её присутствие было неким якорем в этом море хаоса. Лена, сжавшись калачиком, уже дремала у неё на коленях, измазанное слезами и грязью лицо казалось теперь мирным.

Мы сидели. Ждали. Казалось, прошла вечность. В реальности – может, час. Небо на востоке стало совсем светлым, окрасив дым от пожаров в грязно-розовые и сизые тона.

Пришёл тот же офицер, уже без шлема. Суровое, обветренное лицо, коротко стриженные волосы.

– Господа, – сказал он, обращаясь ко всей группе. – Сейчас будут организованы транспортные платформы для эвакуации в Тамбов. Раненых отправят первыми. Остальных – по мере возможности. Просьба сохранять спокойствие и следовать указаниям.

Его взгляд скользнул по нам, по моему автомату, задержался на лице Софии, и в его глазах что-то мелькнуло – не то уважение, не то опаска. Потом он развернулся и ушёл.

Я взглянул на Софию. Она смотрела прямо перед собой, на догорающие обломки, и в её профиле, освещённом утренним светом, не было ничего человеческого. Только холодная, отстранённая ярость и… удовлетворение? Нет, не то. Скорее, знание. Знание того, что игра только начинается, и что цена за наше выживание ещё не назначена. И что платить, как всегда, придётся мне. Потому как я не успокоюсь, пока не найду и не покараю тех, кто это устроил. А сейчас оставалось только ждать…