Текст книги "Его Сиятельство Вовчик. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Живым не дамся, – на всякий случай предупредил я ее, готовясь к обороне.

– Сойдет и твой труп, – ответила она и сделала прыжок ко мне…

Глава 6

Глава 6

– Живым не дамся, – на всякий случай предупредил я ее, готовясь к обороне.

– Сойдет и твой труп, – ответила она и сделала прыжок ко мне…

Я моргнул и встряхнул головой – привидится же такое! Это все от нервов. А по факту Лена просто прошла мимо меня, на ходу раздеваясь. Вот легла на кровать аккуратно сложенная блузка, вот туда же переместилась юбка.

И пока я любовался голыми прелестями сестры – абсолютно в качестве эстета и ничего более, – она достала из шкафа что-то похожее, неторопливо оделась, поправила прическу и жестом пригласила меня сесть за стол.

Нажала на кнопку вызова – замок щелкнул, вошла служанка с сервировочным столиком. Быстро расставила заварник с чаем, булочки, чашки, собрала вещи и так же молча удалилась.

– Стриптиз на пятерку. Даже на пять с плюсом, – сказал я, чтобы с чего-то начать беседу. – Но музыки не хватило, ага.

– Тебе понравилось? – как-то жутко улыбнулась она. – Ценю. Гадаешь, зачем я тебя позвала?

– Ну, явно же не для того, чтобы соблазнить. Я так-то против инцеста.

– Секс мне пока неинтересен. Но если понадобится, буду иметь тебя в виду.

– Эй, я же сказал…

– А я услышала. Но речь не об этом. Я знаю о ваших делах.

– Это о каких же? – напрягся я.

– Псков и Рязань.

– А чего про них знать-то? Поедем, отучимся, вернемся. А может, и не вернемся…

– Я так и думала. Обиделся на отца, значит. Но ты же не Левчик, и я тебя люблю именно за то, что ты можешь думать.

– А ты меня любишь⁈ – знатно прифигел я. – Хорошо скрываешь чувства, сестренка.

– Тебя более других. И ценю тоже. Но сейчас речь не обо мне. Как думаешь, почему родители приняли именно такое решение?

– М-м-м… Хотели наказать? Мол, армия – ну, это в моем случае – научит Родину любить, и все такое.

– «Все такое» у тебя между ног! Включи мозг и прекрати изображать обиженку. Они хотят, чтобы вы научились ответственности.

– Поясни.

– Левчик – будущий император, но абсолютно ведомый. Он не умеет играть, он не умеет анализировать, он идет на поводу сиюминутных желаний. Вот именно на такой случай для баланса рядом с императором всегда стоит Великий Канцлер – и это твоя роль, брат. Роль того, кто сумеет сгладить порывы императора, кто может правильно понять и подать ему информацию. Кто поддержит его или вовремя остановит и не даст случиться непоправимому.

На сегодняшний день ты потенциально идеальный вариант. Но ты же абсолютно не умеешь говорить «нет»! Ведешься на глупые подначки Левчика и от этого сам же и страдаешь. Так что, по замыслу родителей, твоя основная цель в Академии ВМВ – научиться брать на себя ответственность за других, понимать их поступки, анализировать их.

– Интересно, и как же мне в этом поможет спецназ? Это же про бить, а не про думать! Кулак империи, а не ее голова.

– Глупости. Спецназ – это не только силовые захваты. Это еще и тщательное планирование операций, умение быстро просчитывать ситуации и принимать решения, умение вылезти из самой глубокой задницы и вытянуть за собой других. Собирать необходимую информацию, в конце концов, и анализировать ее, отсеивая все лишнее. Это твой экзамен на профпригодность, если желаешь. И если Левчика будут – негласно, конечно же, – всячески опекать и ненавязчиво направлять, то ты окажешься сам по себе. То есть, твои победы идут во славу рода, а твои поражения – только твои и ничьи более.

– Хорошо же батя устроился, – саркастически усмехнулся я.

– Ну вот, ты опять!

Взяв чайную ложку, она пребольно стукнула ей меня по голове. Обидно. От всегда чопорной и серьезной сестры это было максимально неожиданно.

– Думай, брат, думай! Ты – мозг вашей компании, так и начинай им пользоваться не только для шалостей и присчитывания вариантов, как избежать за них наказания. Воспринимай это как именно учебу на будущую должность. Я, в принципе, так и думала, что ты обиделся на все происходящее и начнешь бузить. Поэтому и перехватила тебя, пока в разнос не пошел.

– А чего это ты мне все рассказываешь, а не Левчику?

– Ему пока бессмысленно что-то говорить. Да и найдутся люди, что аккуратно внушат ему правильные мысли. Но гораздо позже – сейчас, поверь, это ни к чему хорошему не приведёт.

Ну, и вообще, все это, конечно, мои домыслы – о чем по факту думает отец, принимая решения, не знает никто. Но с кем мне еще поделиться своими размышлениями и выводами? Таньке одно в ухо влетит, в другое вылетит. Катя замуж собирается, а Лиза ей во всем помогает. Им точно не до ваших проблем. Осталась я, самая умная из всех. И ты, самый умный из вашей компании, способный услышать и понять, о чем я тебе говорю. Меньше всего я бы хотела, чтобы ты включил обиженного мальчика и натворил всяких глупостей. Мы же семья, и должны помогать друг другу.

– Знаешь, Леночка… Вот за что я тебя люблю, так это за твой ум. А за что не люблю – за то, что ты такая душнила и заучка. Будем лечить.

– Не смей! – совсем не аристократично взвизгнула она, когда я коварным способом подскочил к ней, потискал, опять испортил прическу, расцеловал в щечки и куснул за ухо.

– Вали уже отсюда, извращенец! – шлепнула она меня по спине. Ну, или чуть пониже. Несерьезно. – Буду опять переодеваться. На сегодня с тебя хватит таких зрелищ, как обнаженная я. А то вдруг еще понравится.

– Эх, а я так надеялся, даже музыку бы подобрал, – притворно вздохнул я, направляясь к двери. И добавил уже серьезнее: – И да, Лен – спасибо, что вправила мозги. Люблю тебя.

– И я тебя… брат, – донеслось довольное в спину.

Закрыл за собой дверь, выдохнул, пошел на выход. Все то, что она сказала, надо хорошенько обдумать. Ленкины советы были редки, но всегда били в цель. В плане анализа равных ей не было. Говорят, даже император к ней изредка обращался по разным вопросам. Я же с ней мало общался – для меня Лена была самой отдаленной из сестер. Ну, в плане того, что пересекались в неформальной обстановке мы с ней реже, чем с другими.

Просто ее всегда такая аура отчужденности окружала, что иногда и подойти-то было страшно. И если Танька, например, мозг выносила мгновенно, просто зарядив в него очередь из слов, то эта напоминала ручной буравчик. Медленно, но верно сверло погружается в голову, и ты не сразу начинаешь понимать, что поплыл и уже ничего не соображаешь. А тут, смотри-ка – у нее эмоции появились. Хорошая она, даром, что жуткая. Не завидую ее будущему мужу, если он вообще когда-нибудь появится.

Так, вышел из дворца, опять охрана, от которой надо избавиться. Нет, Лену я услышал, и ее слова еще предстоит обдумать. Но мне все же надо было сделать то, что я задумал, потому как иначе нельзя. План был готов, осталось его осуществить.

Вот и неприметная кафешка на Луговой улице, возле которой я попросил притормозить. Двое бойцов зашли внутрь, все проверили и остались довольны – окна, выходящие на улицу, прозрачные, значит, они могут меня видеть и контролировать. К тому же людей в кафе практически не было, что еще больше облегчало им работу.

Я зашел, сел, сделал стандартный заказ – ничего такого. Чашку кофе, кусок торта – все обычно. Сладкое я любил, и об этом все знали. Более того, сюда я заезжаю не в первый раз, дабы охрана привыкла.

Обычное кафе с симпатичной официанткой, увлеченно строящей мне глазки – легкий флирт, поддерживаемый мной и понятный окружающим, горячий кофе… И внезапно прихвативший живот. Как неожиданно!!!

Туалет находился в глубине и с улицы не просматривался. Поэтому, сделав страдальческое лицо, я кивнул охране и отправился к нему, но не дошел – скрывшись от наружки, свернул в боковой проход, ведущий на кухню.

Повара на меня даже внимания не обратили, занятые просмотром порнухи на магофоне. Так что кухню я миновал быстро и вышел через черный вход. А там уже ноги в руки и бегом, через проулок, в сторону Академической улицы.

Две арки, пара тупичков с проходными подъездами – маршрут мной был просчитан заранее, и вот я уже уверенно топаю к нужному мне адресу, стараясь не вылезать на центральные улицы, где полно камер.

Магофон взорвался возмущенной трелью, но я забил. Потом передумал и отправил сообщение, что скоро буду, и сбросил звонок. Иначе они всех на уши поднимут. Нет, наверное, и так поднимут, но пока будут искать своими силами. Мне нужно было где-то полчаса свободы, а лучше час, чтобы все порешать. А там – да и похер. Все равно благодаря Левчику все пошло по одному месту.

Спустя минут двадцать петляний по городу, я, наконец, свернул в загаженный подъезд, поднялся на третий этаж и, напрочь игнорируя звонок, условно стукнул в ничем не примечательную снаружи дверь. Пара секунд, и она с тихим щелчком открылась, запуская меня туда, куда бы с удовольствием заглянули агенты Тайной Канцелярии.

Дверь захлопнулась, слегка стукнув меня по пятой точке, и на меня уставилось дуло пистолета какого-то совсем уж невероятного калибра.

– Ты без предупреждения, – бросила мне его хозяйка, швыряя пушку на незастеленную кровать и плюхаясь в кресло перед тремя мониторами.

Я безразлично оглядел уже привычный бардак и сел рядом. Дама официально лет двадцати, по факту выглядевшая намного старше, что-то щелкала на клавиатуре. Нечёсаная, в короткой, подранной майке неопределённого серого цвета, из которой выглядывали голые сиськи, вполне себе приличную попку обтягивали трусики-шорты – так выглядела самый знаменитый хакер Серая Цапля, которую разыскивали все спецслужбы мира. Про историю нашего знакомства можно было написать целую книгу, но это потом. Сейчас дело.

– Сворачиваемся, – наконец, сказал я. – Планы изменились.

– На сколько сильно?

– От пяти до десяти лет. Но не меньше четырех.

– Неприемлемо, – она качнула головой, не отрывалась от клавиатуры. – Максимальный срок – пять месяцев. Потом надо будет начинать все сначала.

– Я понимаю. Но иначе никак.

– Предоплата не возвращается.

– Знаю, – поморщился я.

Деньги и артефакты, купленные на них с таким трудом, только что сгорели. Два года подготовки псу под хвост.

– Не будешь против, если сама попробую?

– Еще как против!.. Наши наработки – это только наши наработки. Используешь их, и мы поссоримся. Очень серьезно.

– Хочешь меня напугать? – крутанулась она на кресле, повернувшись ко мне. – Мальчик с золотой ложкой во рту решил показать зубки?

– Стоит мне щелкнуть пальцами, и через десять минут тут будет не протолкнуться от агентов Тайной Канцелярии. Так что не играй со мной, девочка в драной майке. Меня в лучшем случае накажут ремнем по жопе и лишат налички, а ты сядешь и уже не выйдешь.

– О том, что ты тут, никто не знает. И если я тебя прямо сейчас грохну, а пепел развею, мне за это ничего не будет, – в ее руке появился огонь.

– Глупая Цапля, – усмехнулся я. – Думаешь, ты одна такая умная? Твое полное досье лежит в облаке. И если я пропаду, к тебе придут. Охрана уже меня ищет и если найдет – или не найдет – меня, то все равно выйдет на тебя. Надо это тебе? В общем, я сказал, а ты, надеюсь, услышала. И это… Наведи уже у себя порядок, – брезгливо пнул я пустую банку из-под лимонада. – И в зеркало иногда смотри. А то вроде и симпатичная, а желания не вызываешь своей неряшливостью.

Пока она возмущенно хлопала глазами, я поднялся и вышел. Теперь надо отойти подальше и дождаться охрану. Эти по сигналу магофона меня быстро найдут, поэтому я все заранее рассчитал и у нее пробыл не более трех минут. А если что, успеет скрыться – у нее все ближайшие улицы под контролем.

Поразмышлял и потопал к набережной, где гуляли парочки, наслаждаясь теплым, пока еще не жарким солнцем. Теперь можно и порефлексировать, пока едет охрана, и подумать о том, что вообще происходит.

Подошел к парапету, положил на него руки. Ладонями почувствовал холод гранита, старый, немой, помнящий, наверное, еще топот лошадиных копыт и блеск эполет. А передо мной – она. Москва-река. Не просто вода, а плотный, медленный поток цвета темного стекла, несущий в своих глубинах отражения другого мира.

Город по ту сторону – это не просто огни. Это дыхание. Дыхание магии, вплетенной в самую плоть стали и стекла. Башни ММИУ – Московского Магического Императорского Университета – не просто горят, они плетут из света ажурные коконы, в глубине которых что-то мерцает, как мысли в гигантском кристалле.

«Москва-Град» – не сталь, а застывшие заклинания, их шпили пронзают низкие облака, и с вершин стекает искрящаяся эссенция, растворяющаяся в воздухе раньше, чем долетит до воды. По мостам бегут не обычные машины, а световые потоки, перетекающие из одного заклинательного контура в другой.

Воздух звенит тихо, на самой грани слуха. Это гул миллионов жизней, усиленный магическими резонаторами, спрятанными в фундаментах. Пахнет озоном после ритуального разряда, холодной речной водой и далеким, сладковатым дымом волшебных трав – его доносит ветер с какого-нибудь открытого атриума.

Я стою на границе. За спиной – каменная память, тишина прошлого в шуме города. Впереди – река, этот вечный посредник, и дивное, страшное, невероятное полотно будущего, сотканное из света, силы и человеческой дерзости. И я чувствую, как где-то глубоко внутри, под грудиной, отзывается тихий, знакомый щемящий звук. То ли восторг, то ли тоска по чему-то, что бесконечно больше меня. По этой реке, уносящей отражения чудес в темноту.

Как-то все слишком резко началось, с разбега. Мне кажется, будто я мчусь с головокружительной скоростью, и нет ни малейшей возможности остановиться, подумать о том, что происходит. Моя нелепая смерть, воскрешение в чужом теле… И его проблемы, сразу обрушившиеся на меня, которые предстоит теперь решать уже мне. Я нахожусь тут, но меня с необоримой силой тянет обратно, в мое время. К семье, к Нинке, к моим друзьям. А тут все кажется каким-то ненастоящим. Будто я заснул, но вот-вот должен проснуться. Но, увы, это не сон, а реальность, с которой я не хочу мириться.

И у меня есть план – глупый, на первый взгляд неосуществимый, но, тем не менее, наверняка возможный. Я хочу вернуться обратно. Как?

Если верить легендам, первые маги могли управлять временем. Достигшие полной прокачки магии и тела, они становились едва ли не равными богам. Доказательств этому нет, но в архиве Романовых нашлось короткое упоминание, что эти маги могли переноситься в прошлое и возвращаться оттуда. Зачем? Как? Об этом информации нет, или есть, но она засекречена.

А еще надо понять – это все-таки мой мир, только спустя пятьсот лет, или какой-то параллельный?

Значит, первый пункт плана утвержден – надо становиться сильней. По максимуму. Так что Академия ВМВ в этом свете выглядит очень перспективной. Она всегда выпускала сильнейших магов-практиков страны.

Возможно, я себя тешу несбыточными надеждами, но одна мысль о том, что Нинка там осталась одна, что она рыдает над моим телом, казалась мне невыносимой и сводила с ума. Только сейчас я осознал, насколько сильно ее любил. И что все глупые барьеры между нами я воздвиг сам, хотя мог бы наслаждаться жизнью с любящим меня человеком.

Так, оставить рефлексировать! Есть цель и плевать на препятствия! Надо стать сильней? Мне не привыкать. Благо, тело мне досталось столь же развитое, как и мое прежнее, так что особо его раскачивать не надо. Мои навыки в него вплелись вполне гармонично, а память прошлого владельца добавила много нового. Опять же, с этим еще предстояло разобраться, но это не к спеху.

– Владимир Федорович? – раздался голос за спиной.

Черт, так задумался, что не заметил как возле меня остановилась машина!

– А кто спрашивает? – с подозрением спросил я стоявшего напротив меня высокого, худого – на грани истощенности – мужчину в бежевом костюме.

– Это неважно. Для вас уже ничего не важно, – проговорил он.

– Что?.. – начал я, но в шею что-то резко кольнуло. Будто впился комар. Рука потянулась к месту «укуса», но мир резко накрыла тьма. Последнее, что я услышал: «Пакуйте его!»

«Батя меня точно убьет», – с этой нерадостной мыслью я и вырубился…

Глава 7

Глава 7

Мне снился обычный сон. Точнее, его обрывки. Смешанный запах пота и дерева, идущий от досок, устилавших тренировочный зал. Голос сестры Нинки, смеющийся и чуть с упреком, что ей уделяю так мало времени: «Опять набиваешь кулаки, братец? Выйди, оглядись. Мир больше размеров твоего додзе».

Я ощущал тепло солнечного пятна на щеке, проникшего сквозь высокое, чуть запыленное окно, слышал далекий смех парней на улице. Это был покой и уют знакомого до каждой трещинки в штукатурке мира.

И вдруг – всё сжалось. Будто невидимая рука схватила ткань этого сна и рванула ее на себя, клубок впечатлений смялся, потемнел и провалился в воронку. Не стало ни звуков, ни запахов, ни ощущений. Только стремительное, пугающее падение в абсолютную черноту, где нет ни верха, ни низа.

А потом – взрыв.

Это был даже не звук. Весь мир, вся реальность, вся материя содрогнулась в одном немыслимом, всепоглощающем спазме. Я не просто слышал его – я сам стал им. Моё сознание, моё «я» растворилось в этой вспышке, которая была ярче миллиардов солнц и тише падения пылинки. Это не происходило где-то далеко. Все это длилось здесь и сейчас. В сердцевине всего.

А за взрывом пришла Волна.

Её тоже нельзя было назвать простым природным явлением. Она была живой, разумной и абсолютно чуждой. Не свет и не тьма, не вещество и не энергия в привычном понимании. Скорее, первозданный Хаос, внезапно обретший форму, древняя песня мироздания, прежде спящая в самом центре планеты, в ее ядре, и теперь вырвавшаяся на свободу. Она прокатилась сквозь камень, воду, воздух, сквозь плоть и мысли каждого живого существа. Она меняла правила игры на фундаментальном уровне.

И я все это видел. Нет, не так – меня заставляли видеть. Моё сознание, бесплотное и беззащитное, проносилось сквозь время, как щепка в водовороте истории, ставшей вдруг проклятой.

Я с содроганием наблюдал, как гаснут города. Не сразу, а с жуткой, неумолимой последовательностью. Сначала померкло солнце в окнах небоскрёбов – это потухли экраны. Потом, словно стертые огромным ластиком, исчезли огни улиц – уличные фонари, реклама, свет фар. Мир погрузился в кромешную, непривычную, давящую тьму, нарушаемую лишь трепещущим светом пожаров и редких, жутковатых всполохов – первых бесконтрольных магических разрядов в атмосфере.

Гул метро, рёв двигателей, гудение проводов – всё это затихло, сменившись сначала оглушительной тишиной, а потом нарастающим хором человеческого отчаяния: криками, плачем, воплями ужаса.

Рухнули с неба самолеты, застыли в море корабли, подводные лодки опустились на дно, чтобы никогда больше не всплыть. Космонавты на орбите, мгновенно потерявшие связь с Землей, наверное, с ужасом смотрели вниз и гадали, что же там произошло. Они были обречены на медленную смерть в космосе – у них-то как раз электричество осталось.

В один момент рухнула не просто экономика. Рассыпалась в прах сама ткань цивилизации, казавшаяся прежде незыблемой. Цифры на банковских счетах стали простым набором пикселей, превратились в мертвый груз, похороненный в недрах мёртвых компьютеров. Деньги превратились в цветную бумагу, годную разве что на растопку. Мировая паутина порвалась, оставив миллиарды людей в изоляции в своих крошечных, темнеющих ячейках-квартирах. Запасы еды в магазинах смели в первые часы паники. А потом пришел настоящий голод.

Это было грандиозное нечто, превосходящее любое описание. Я чувствовал его всеми фибрами своей бесплотной души. Холодную, сводящую с ума пустоту в желудках миллионов. Липкий, сладковатый запах болезней, разносящихся по городам, где перестали работать насосы, качающие воду, и канализация.

Человеческие лица чередой проносились перед моим взором. Я видел женщину, прижимающую к иссохшей груди крошечного ребенка, чей плач был все слабее и тише. Видел старика с пустым взглядом, сидящего около разграбленного прилавка. Молодого парня с ножом в трясущейся руке, глядящего исподлобья на такого же, как он, сойдясь с ним в драке за кусок заплесневелого хлеба.

Жизнь действительно стала дешевле этого куска. Её легко, без раздумий и угрызений совести отнимали за бутылку грязной воды, за место у костра, за взгляд, показавшийся угрожающим.

А потом пришла война. Не война между государствами – к тому времени их уже не существовало. Война видов. Война за право быть человеком в новом мире.

Одних Волна лишь коснулась краем, оставив испуганными и беззащитными. В других она пробудила нечто. Искру. Очаг. Бушующий лесной пожар. Это и были первые маги. Они просыпались в агонии, не понимая, что с ними происходит. Одни сгорали заживо от вырвавшейся наружу мощи. Другие, испытывая страх и боль, стихийно выплёскивали её вокруг, сея смерть и разрушение. Третьи быстро понимали – они стали гораздо сильнее. Сильнее голодной, воющей толпы. Сильнее жалких остатков власти в виде людей с обычным оружием.

И пошло-поехало. Я видел, как на развалинах супермаркета группа людей в лохмотьях, вооруженных лишь палками и ржавыми обрезками труб, пыталась его отбить у нескольких юношей и девушек, в ладонях которых плескалось синее пламя и трещали молнии.

Маги небрежно отшвыривали атакующих, как ветер – сухие листья. Их лица были искажены не злобой, а странной смесью ужаса и пьянящего восторга от собственной силы.

«Не трогайте наших!» – кричал один, и стена огня вырывалась из его рук, превращая нападавших в живые факелы. Нечеловеческие вопли разносились в воздухе, отвратительно пахло горелым мясом и озоном.

Я видел поля, где ещё пытались что-то выращивать. И магических надсмотрщиков на летающих платформах из спрессованной земли, плетьми из сгущённого света подгоняющих обессилевших работников.

«Выше продуктивность! Магическому цеху нужны ресурсы!» – неслось на всю округу благодаря действию усилительных рун.

Я видел развалины заводов, где теперь работали не привычные электрические станки, а магические артефакты, использующие в качестве топлива жизненную силу пленников.

Это было время героев, да. Я мельком ловил образы: девушка-целительница, в одиночку противостоящая чуме в заброшенном госпитале, её руки светились нежным зелёным сиянием, а лицо было мокрым от слёз и пота. Суровый мужчина с глазами, как у волка, собравший вокруг себя отряд таких же, как он, «обычных» (так теперь называли простых людей), и отбивавший у магических патрулей обозы с едой.

Но герои нового времени гибли. Часто. Ужасно. Их сжигали, разрывали на части магическими вихрями, предавали свои же за миску похлёбки.

А злодеи… Злодеи процветали. Сила была единственным правом. Жестокость – самым доходчивым аргументом. Я видел, как рождались тираны. Один, бывший физик, с помощью магии подчинивший себе целый радиоактивный могильник и создавший из него цитадель, где люди жили в вечном страхе радиационных мутаций и его прихотей. Другая, бывшая певица, чей голос теперь мог заставить толпу покончить с собой от восторга или разорвать соседа на части в припадке ярости. Они строили свои королевства на костях.

Границы стирались, плавились, как пластилин на огне. Знакомые названия – «Федерация», «Союз», «Республика» – еще всплывали на обрывках карт, но за этими привычными слуху названиями бушевал совсем другой мир.

Москва, которую я знал, превратилась в Конгломерат Нестабильных Реальностей, где соседние районы могли жить в разных временных потоках. На месте Европы бушевала Война Руин, бесконечная мясорубка между гильдиями магов-мародёров. На востоке поднималась Железная Орда – союз выживших инженеров и магов-металлургов, создавших новую, жуткую технику, работающую на крови и заклинаниях.

И на обломках прежнего мироустройства начала прорастать, как ядовитая грибница, аристократия. Не по крови королей – та кровь давно смешалась с грязью на улицах. А по силе. По чистоте и мощи магического дара. Появились Рода. Сначала это были просто банды сильнейших магов, объединившихся для выживания. Потом – кланы, делящие сферы влияния. Потом – династии. Они вырабатывали свои ритуалы, свою геральдику (часто из обломков старых гербов и корпоративных логотипов), свои законы, где главным была передача силы по наследству.

Они строили не дворцы – крепости. Они не правили народами – они владели ресурсами, землями и самими людьми, которые на этих землях жили.

«Обычные» превратились в крепостных, ремесленников, слуг. Магическое дарование стало единственным пропуском во власть.

Так мир, с трудом переживший конец света, начал возрождаться в ином обличье, покрываться новой, жёсткой, безжалостной скорлупой иерархии.

И я, пролетая сквозь столетия этого ада, видел, как знакомые мне фамилии – Романовы, Орловы, Скуратовы – возникали из кровавого тумана, как острова порядка в океане хаоса. Порядка, купленного ценой миллионов жизней.

Мир приходил в норму, изменившись при этом до неузнаваемости. И на мертвых костях прошлого возникла современная реальность – империи и королевства, уже привычные нам.

Как такое вообще оказалось возможно? Этот вопрос бился в моём бесплотном сознании, как птица о стекло. Как мог мир, построенный на полётах к звёздам, на музыке, на поэзии, на любви, рухнуть в такое первобытное, свирепое варварство за считаные годы, а может, даже месяцы? Как люди могли так легко забыть всё, чему учились веками? Ответа не было. Только бесконечный калейдоскоп ужаса: пирамиды из черепов на площадях, дети, играющие с зачарованными костями, поля, удобренные пеплом сожжённых городов, маг-урод в короне из скрученной арматуры, принимающий дань от дрожащих вассалов.

Это длилось вечность. Я сошёл с ума. Я должен был сойти с ума от этого нескончаемого потока страданий. Я перестал быть Вовчиком. Я стал этим самым кошмаром, его вечным, безглазым свидетелем.

И вдруг… щелчок.

Тихий, чёткий, сухой звук. Как выключатель. Как лопнувшая струна.

Всё исчезло. Взрывы, крики, запах смерти, вкус пепла на языке – всё оборвалось. Словно гигантское, окровавленное полотнище истории резко свернули в тугой рулон и выбросили в небытие.

Тишина. Абсолютная, глубокая. Я открыл глаза и тут же вновь поспешно закрыл их от яркого света, что бил мне в лицо.

– Рад, что вы очнулись, Владимир Федорович, – сказал все тот же голос, слышимый мной ранее. – У вас, наверное, жутко болит голова? Признаюсь, это моя вина. Кажется, я немного не рассчитал дозу. Но не беспокойтесь, неприятные ощущения должны скоро пройти.

– Пить, – с трудом шевельнул я пересохшими губами.

– Конечно, конечно. Сию секунду…

Мне в лицо прилетела струя воды. Причем, с такой силой, что рассекла кожу в нескольких местах.

– Ну зачем же так? – неискренне возмутился голос. – Не стоит портить товарный вид нашего пле… гостя.

– Ничего страшного, – возразил другой. – Такому смазливому личику пара лишних шрамов не повредит.

Лампу, свет которой и бил мне в глаза, мешая что-либо разглядеть, наконец-то отвернули, и я смог увидеть, где нахожусь.

На первый взгляд обычный подвал – серые стены без окон, массивная железная дверь. Я крепко привязан к стулу, что стоит практически в центре помещения. Напротив меня тот самый мужик с набережной, а чуть сбоку, подпирая стену, стоит другой – здоровый, как лось, с ехидной ухмылкой на роже. Так и захотелось запустить в него кирпичом. Ну, или арматурой дать по зубам. Ну, вы же меня понимаете, да? Как можно по такой роже – и не врезать-то?

Причем, если первый одет был более-менее прилично, то второй – типичное дно: рваные джинсы (и это явно не дизайнерское решение), засаленная майка-босячка. Дополняли образ татухи на руках и крайне вонючая, как и он сам, сигарета в зубах.

Ясно – добрый мент и злой. Будут выбивать дары моря и всякие привилегии, вроде кола в зад со смазкой. Потому как, если их поймают, кол точно будет без смазки. А возможно, и не один.

– Завидуешь? – прохрипел я. – Тебе-то даже шрамы не помогут. Шлюхи, небось, и за бабки не дают.

– Че ты там вякнул⁈ – взревел он. – Да я тебя…

– Остынь, – махнул рукой тот, что в костюме. – Если Владимир Федорович откажется с нами сотрудничать, я тебе отдам его для приватной беседы, на пару часов. Но все же я надеюсь на благоразумие нашего гостя, и что мне не придется идти на этот, безусловно неприятный для всех нас, шаг.

А вам, Ваше Сиятельство, крайне не рекомендую злить моего друга. Он натура несколько увлекающаяся и может забыться при разговоре с вами. А лекарские артефакты нынче дороги – сами знаете. И лишних у нас нет.

– Что надо? – прикинув расклад, я решил пока послушать.

Раз сразу не убили, значит, еще побарахтаюсь. Впрочем, я прекрасно понимал, что живым мне отсюда не выйти – лица они свои не скрывали. А значит, уже записали в будущие покойники.

– Ох, да самую малость, не стоящую для вас ни малейшего напряжения. Вам надо всего лишь сделать видеозапись и прочитать текст, что я вам дам. Две минуты работы, и на свободу с чистой совестью. Здорово, верно⁈

– А если я откажусь?

– Не советую. Потому что тогда я вас буду вынужден отдать этому милейшему человеку, чьи методы уговаривать даже у меня иногда вызывают тошноту.

– Ну, тогда давайте свой текст. Что-то мне не хочется болтать о всяком с этим уродом.

– Слышь, ты!..

– Молчи, пародия на человека. Я не с тобой разговариваю.

Ну да, я его нарочно бесил. И да, это было опасно. Скорей всего, они оба маги – их силу я чувствовал, даже не будучи сам таковым. И кто-то же меня ударил водяным хлыстом. Хотя, почему кто-то – стопудово бугай и ударил. А значит, они аристократы, хоть и притворяются зачем-то простолюдинами.

Но… Всегда ведь есть «но». Если меня освободят – хотя бы ноги, то я еще повоюю. Если я хоть что-то понимаю в психологии людей, то этот громила любит ломать людей. Но не безвольные, связанные тушки, а именно в бою. На этом я и хотел сыграть. Но для начала придется чуть потянуть время. Потому как я знал, меня ищут и, рано или поздно, но найдут.

А читать всякую херню, которую впоследствии вполне могут использовать против меня, я, естественно, не был намерен. Но каждая выигранная минута приближала меня к свободе – значит, улыбаемся и машем.

– Я освобожу вашу руку. Одну. Чтобы вы могли взять в нее лист с текстом и создать иллюзию свободы. Вам надо будет просто прочитать его перед этой прекрасной камерой, которая стоит напротив вас. Ничего сверх предложенного вам текста, никаких лишних слов. Одно отклонение – и мой несколько нервный друг свернет вам шею. Это понятно?

– Сначала я его хочу просто с ним ознакомиться. Голова сильно болит. И пить дайте. Вы же не хотите, чтобы я на этой записи хрипел, как несмазанное колесо и запинался на каждом слове?

– Ваше требование выглядит… разумным, – ответил он после небольшой паузы. – И давайте без глупостей.