Текст книги "Его Сиятельство Вовчик. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

«Сдохну, – подумал я с чистой, почти философской ясностью. – Прямо здесь. Остановится сердце. И пусть потом эта старая карга объясняет отцу, почему её внук, прошедший через крушение поезда и магическую инициацию, отдал концы на утренней пробежке».

– Не заваливайся! Ровнее дыши! – вдруг рявкнул Феня прямо у меня над ухом. – Ты же не баба на сенокосе! Дыши, Салабон!

Его окрик, как ни странно, меня встряхнул. Я попытался выровнять дыхание, сделать его глубже. И… о чудо! Стало чуть легче. Не намного, но достаточно, чтобы не рухнуть.

Шестой, седьмой, восьмой, девятый круги слились в один сплошной болевой кошмар. Но я бежал. Скрипя зубами, сплёвывая солёную слюну, но бежал.

Где-то на девятом круге случилось странное: тело, окончательно осознав, что его не пожалеют, сдалось. Боль никуда не делась, но она стала фоновой, как шум в ушах. Появилось какое-то второе, механическое дыхание. Я перестал думать. Перестал воспринимать окружающее. Просто бежал.

Десятый круг. Феня, который всё это время был моей безжалостным тенью, наконец сказал:

– Стоп.

Я остановился так резко, что едва не грохнулся лицом в грязь. Упираясь руками в колени, хрипел, как умирающий паровоз, и смотрел на землю, на которую с меня капал пот, образуя маленькие тёмные пятна.

– Ну что, Салабон, размялся? – спросил Феня. В его голосе, кажется, прозвучала едва уловимая нота… одобрения? Да нет, показалось.

– Убейте… меня… – сквозь хрипы выдавил я.

Он на секунду задумался, потом с сожалением покачал головой:

– Такого приказа не было. Теперь полоса препятствий. Вон там.

Он махнул рукой в сторону открытой калитки. То, что я увидел, заставило меня забыть о боли в ногах.

Какой дурак назвал ЭТО полосой⁈ Наверное, тот же самый, что собрал в одном месте все самые дурацкие и унизительные снаряды, которые только могли придумать злые гении военной подготовки.

Грязная, наполненная мутной водой канава. Забор из гнилых досок с колючей проволокой наверху (на безопасной высоте, но выглядело угрожающе). Стена с намёком на верёвочную сеть. Участок с покрышками, похожими на археологическую находку. И что-то вроде бревна, которое нужно было пройти, балансируя.

– Это… самая слабая? – прошептал я.

– Для Зотовых – слабая, – невозмутимо ответил Феня. – Для салабонов – в самый раз. Начинаем с канавы. Ползком, по-пластунски. Марш!

Я на подгибающихся ногах подошёл к краю канавы. Вода в ней была цвета густой болотной жижи и пахла так, будто там несколько лет хоронили несвежую рыбу. Я жалобно посмотрел на Феню. Он бесстрастно смотрел на меня. В его глазах читалось: «Ныряй, красавец».

Со вздохом, в котором отразилось всё моё потерянное достоинство, я плюхнулся в грязь и пополз. Холодная, вонючая жижа мгновенно залилась за воротник, в уши, в нос. Я полз, отчаянно работая локтями и коленями, периодически выплёвывая гадость и мысленно посылая бабушку в самые тёмные уголки преисподней.

«Вот тебе, княгиня, твой внук ползёт по дерьму! Довольна⁈»

Выбравшись на другую сторону, я представлял собой зрелище, достойное кисти художника, специализирующегося на страданиях. С меня медленно стекала грязная жижа, в волосах путались какие-то травинки и, боюсь, пиявки.

– Медленно, Салабон, очень медленно! – прокомментировал Феня. – Дальше. Забор.

Забор. Эти гнилые доски смотрели на меня с немым вызовом. Я разбежался, оттолкнулся, ухватился за верхнюю доску… И она с треском подломилась у меня в руках! Я шлёпнулся обратно в грязь, больно ударившись спиной.

– Дерево любит ласку, Салабон, а не грубую силу! – проинструктировал Феня. – Ищи крепкое место!

Я, скрипя зубами, нашёл другое место, зацепился, перевалился через забор, задев штаниной проволоку с характерным звуком рвущейся ткани. Теперь я щеголял в штанах с модным разрезом от колена до щиколотки.

Стена с сеткой. Я карабкался, как пьяная обезьяна, сетка била меня по лицу, путалась под ногами.

Покрышки. Мои ноги путались в них, я спотыкался, падал, поднимался, ругаясь уже не про себя, а вслух, на весь лес: «Да что же это за… мать вашу!.. кто так строит… я вас всех…»

Бревно. Я встал на него, сделал два шага и, конечно же, съехал, шлёпнувшись в очередную лужу. Феня, наблюдавший за этим цирком, даже не шелохнулся.

– Сосредоточься, Салабон! Центр тяжести! Поймай баланс!

Я встал, отряхиваясь (бесполезное занятие), и снова полез на бревно. На этот раз прошёл, размахивая руками, как заправский канатоходец после бутылки водки. Спустился.

Задание было выполнено.

Весь в грязи, в потёках пота, с разорванной штаниной, я стоял и дышал, как загнанная лошадь, чувствуя, что вот-вот моё тело окончательно откажется от сотрудничества с мозгом.

Феня не спеша подошёл ко мне. Осмотрел с ног до головы. Покачал головой.

– Ну что, Салабон. Для первого раза – сойдёт. Еле-еле, но сойдёт. Завтра будет лучше.

– Завтра? – я уставился на него в ужасе. – Вы что, серьёзно⁈

– А ты как думал? Ее Сиятельство приказала привести тебя в форму. Форма, Салабон, она не с неба падает. Её вылизывают, вымучивают и высиживают. Как яйцо. Так что завтра в это же время. Только кругов будет двенадцать. И полоса – чуть посложнее.

Я простонал. Это был звук, в котором смешались отчаяние, ненависть к мирозданию и тлеющая искорка какого-то дикого, животного упрямства. Не сдамся! Чёрта с два сдамся этой старой карге и этому гранитному прапорщику!

– Понял, – хрипло сказал я.

– То-то же. Теперь иди, мойся. И смени портки. На завтраке княгиня желает видеть тебя в человеческом облике.

Он развернулся и зашагал прочь, оставив меня одного посреди поляны, пахнущей потом, болотом и моим собственным разбитым самомнением.

Я медленно, преодолевая сопротивление каждой мышцы, побрёл к дому. Но по дороге, странное дело, в этой усталости, в этой боли и вселенском унижении, стало прорастать что-то новое. Не сила. Ещё нет. Но какое-то… право. Право не быть жертвой. Право, оплаченное вот этой грязью, потом и матерными словами, выкрикнутыми в пустоту.

Бабушка, чёрт бы её побрал, возможно, знала, что делала, нехотя признал я. Пусть и делала это самым жестоким, самым садистским способом.

«Ладно, Салабон, – подумал я, заходя в боковой вход и оставляя за собой грязные следы. – Поглядим, кто кого. И вам, Феня, и тебе, бабушка, ещё аукнется».

Но пока что мне нужен был душ. Горячий, долгий, чтобы весь этот день, как кошмар, смыло в канализацию. Хотя бы до завтрашнего утра.

Глава 24

Глава 24

Душ взбодрил, освежил и, хоть не снял всю усталость из тела, но позволил чувствовать себя чуть лучше. А большего не сделает никакая магия. Ну, по крайней мере, пока.

Только оформившиеся эфирные каналы еще слишком слабы, чтобы их напрягать. Пара дней как минимум нужна, чтобы можно было пустить эфир на укрепление тела. Нет, в принципе, оно укрепилось, конечно – первая стадия, это уже круто. Иначе бы не сдюжил. Но этого мало, очень мало, раз уж простая полоса препятствий превратила меня в отбивную.

Уже содрогаюсь, представив себе ту, что посложней. Впрочем, это все меня закаляет и делает сильней. А то, что я ною – это так, чтобы легче стало. Несерьезно, в общем.

Переоделся в чистое домашнее и спустился вниз, где за столом уже сидели бабушка и София.

Свою неродную внучку бабушка, откровенно говоря, не слишком-то и жаловала. Точней, совсем не любила, поэтому относилась к ней… никак. Ну, то есть, терпела ее присутствие, демонстративно не замечая.

Софу это устраивало, и она, вероятно, надеялась, что так и будет продолжаться впредь. Наивная. Бабушка, как бывшая военная, больше всего не терпела праздно шатающийся персонал, к коему она относила всех живущих с ней под одной крышей, включая и меня. И если со мной все было и так понятно – я уже начал выполнять свой долг перед ней лично, то вот с Софией пока не ясно. Но уверен, княгиня что-нибудь придумает. Ага, вот, кажется, и оно…

– Сегодня ко мне в гости в обед приезжает моя старая подруга, графиня Успенская, с внучкой Анной. Прелестное создание! Девочка успешно учится в Рязанской ВМВ на втором курсе и уже имеет звание сержанта, –бабушка строго посмотрела на меня. – Тебе наверняка будет интересно с ней пообщаться.

– Вообще неинтересно, –отмахнулся я. – На месте буду разбираться.

– Это не было предложением, -ее голос лязгнул сталью. – Я очень расстроюсь, если нашей юной гостье что-то не понравится. Визит дружеский, неофициальный, так что оденься проще, но веди себя достойно.

– Тогда начинай сразу расстраиваться, – на мое лицо скользнул оскал. – И давай сразу договоримся, бабуля. Тренировки – да. Можешь на них хоть убить меня. Но в мою личную жизнь даже не думай лезть и подсовывать мне всяких дамочек. Я сам разберусь, кто мне интересен, а кто нет.

– Это твое окончательное решение? – спокойно спросила она, но от нее повеяло жутким холодом.

– Верно. И пересмотру оно не подлежит.

– Хорошо. Я тебя услышала. Делай как знаешь.

А вот это меня сразу напрягло. Княгиня была не из тех, кто потерпит неповиновение. И то, что она так легко сдала назад, говорило, что как раз таки легко не будет.

Жопа предательски напряглась, но отступать было поздно. Я бате не дал себя прогнуть и ей не дам. Сдохну, но фиг чего добьются. Я уже представил себе эту прелестницу с блеском устава в глазах. Не, нам такого счастья не нать.

Кстати, София тоже как-то ощутимо напряглась – неужели она что-то знает? Спросить? Так ведь не скажет, еще и издеваться будет. Нет, надо валить из дома. В парк, можно в зоопарк – главное подальше и до вечера. Но так, чтобы не спалиться – у бабушки хватит ума и задора припрячь меня еще на что.

Во, пойду в эту, как ее… Городскую библиотеку! Там тишина и книги умные про магию есть.

Приняв решение, я поспешно доел и прогулочным шагом побежал в свою комнату, чтобы переодеться.

И только я собрался свалить, проявив свойственное мне бунтарство, как меня перехватили самым бесцеремонным образом. В дверях образовалась София, и я влетел ей прям в грудь, взяв изначальное ускорение. Укрепление тела не помогло, и я отскочил от нее, как мячик, будто в стену врезавшись. А эта стерва, ничуть не сомневаясь, зашла внутрь, так еще и дверь за собой плотно закрыла.

– Бежать собрался? – ее ехидный голос уже ничем не напоминал тот шепот ночью. – Не советую.

– Чой-то? – вскинулся я, уже прикидывая, что второй этаж – это не так уж и высоко. Выпрыгну в окно, а там и до стены поместья рукой подать.

– Потому что я знаю графиню Успенскую и ее внучку.

– Удивила, заинтересовала, продолжай.

Побег я решил пока отложить – вдруг чего интересного скажет.

– Ну, начнем с того, что графиня Татьяна Ивановна Успенская и твоя бабушка служили в одном полку. Татьяна была в звании подполковника и находилась при княгине в качестве ее зама. Ее дочка, Вера, так же служит в ВМВ, в звании майора, на границе с Польшей. И, наконец, та самая внучка Анна – она решила идти по стопам женской половины семьи. Кстати, мужчины у них сплошь гражданские, почему не имеющие права голоса. То есть, в роду цветет буйным цветом махровый матриархат. Нет, внешне все, конечно, выглядит не так. Но кто знает, тот понимает, в чьих руках на самом деле сосредоточена власть.

– Откуда информация?

– У нас в академии учится ее дальняя родственница – я к ней, кстати, собиралась заскочить на днях. Ну, вот она, конечно же, по секрету все и разболтала.

Ах да, к чему это я тебе все рассказываю – внученьку графиня привезет не просто так, а скорей всего на смотрины. И уверена рупь за сто, что старушка отдала прямой и четкий приказ Анне – захомутать тебя. Потому как породниться с Романовыми – это, конечно, круто, но с Зотовыми еще круче. До столицы далеко, а эти рядом. Впрочем, я могу и ошибаться, и возможно, ты их интересуешь именно как Романов.

Поэтому, беги не беги – тебя найдут. Более того, уверена, что за поместьем уже следят – недаром бабушка была так спокойна. Значит, знает, что тебе не скрыться.

– Обложили, демоны, – нехорошо улыбнулся я. – Хотят взять меня тепленьким⁈ Не выйдет.

– У меня есть план, – добила Софа.

– Не курю, но за предложение спасибо.

– Другой план, болван. План, как тебе отбить у них желание с тобой связываться.

– А тебе-то это на хрена? Ну, в смысле помогать мне? Я скорей поверю, что ты меня хочешь подставить, чем помочь.

– Тебя могу гнобить и унижать только я, а другие пусть только попробуют.

– Они таки попробуют, – я сел, понимая, что надо подумать.

– Вот мы вместе подумаем и решим, что делать. Слушай меня внимательно. Чего больше всего боится человек, привыкший к власти? Привыкший командовать? Привыкший, что его слово – закон?

– Потерять все это?

– Молодец. А если не потерять?

– Ну… Наверное, столкнуться с тем, у кого этой власти больше, при подчиненных.

– Если бы я тебя так не ненавидела, то точно бы поцеловала. Голова у тебя работает. А значит, мы сделаем так…

Софа давно ушла, а я все сидел и размышлял. Если она права – а в интригах эта змея разбиралась намного лучше меня, то бабушка решила сделать ход конем, абсолютно наплевав на мнение отца, у которого на меня были, конечно же, свои планы. Вон, братца женили на Апраксиной исключительно по необходимости, потому как в руках ее рода была сосредоточена половина промышленности империи. Ну ладно, пусть не половина, но треть точно. А вот вторую жену ему искали уже императорских кровей – вторую там или третью дочку. Можно королевских, но не нужно. Нам абы кто не подходит.

Вот и мой первый брак должен быть заключён исключительно по расчету. Среди российских фамилий дам подходящего уровня не было, вот и искали по всему миру.

А бабушка, значит, решила вмешаться? Очень зря. Мой батя лют, и даже родство не спасет ее, если она поломает ему планы. И я это прекрасно понимал, зажигая со Скуратовой, как, собственно, и она. Даже если у нас дойдет до брачных клятв, первой женой ей не быть – максимум третьей. Она признанный бастард, пусть и из древнего рода. И шанс у нас с ней был, потому как первые две жены выбирал сыну или внуку глава рода, а вот третью по желанию он мог выбрать сам. Так что будем ломать через колено всякие ненужные планы.

На удивление, Софа выдала вполне себе рабочий план, который был изящен в своем исполнении и такой, что даже придраться будет не к чему. Так что к назначенному времени я был собран и готов. Все-таки сходил в библиотеку бабушки и почитал умные книги о магии – до этого я не сильно с этим заморачивался. Думал, все равно в академии научат. Но тут надо как-то с этим жить, а без презренной теории фиг чему научишься. Так что время я провел с пользой и кое-что для себя выделил. Но об этом позже…

Сейчас же я посмотрел на себя в зеркало – строгий мундир белого цвета с вышитым двуглавым орлом рода Романовых. Сидит идеально, вид на мильён баллов. Теперь можно и в бой. Я покажу вам, что такое дворянская спесь, интриганки хреновы!

Нацепив на лицо выражение максимального высокомерия и брезгливости, я пошел вниз следом за явившимся за мной слугой. По пути зашли за Софией – она тоже не подкачала. Платье, пошитое по последней моде столицы – безумно дорогое и пафосное. В ее взгляде даже мелькнуло восхищение, когда она увидела меня – льстит, конечно, но звоночек тревожный. Однако не время рефлексировать.

Я церемонно подал ей руку, ну, мы и пошли – бабушка говорила, что обед будет неофициальный, но кто сказал, что это не просто домашняя одежда? Великий княжич и княжна должны всегда выглядеть максимально пафосно – хоть на свадьбе, хоть на похоронах, хоть на обеде в кругу «семьи».

Слуга приветливо распахнул перед нами дверь в трапезную, куда мы и прошествовали, сохраняя собственное величие.

Так, и что тут у нас? Ага, это мы удачно принарядились! Княгиня в домашнем, вполне себе симпатичном платье, со всякими рюшечками. Ее подруга графиня – никакая не старушка, а темноволосая высокая дама вполне себе приятной наружности – одета похоже. Ну, в таких вещах, знаете, ходят по магазинам, не боясь, что какой-нибудь урод может их испачкать.

Нет, даже эти «неформальные» наряды смотрятся дорого-богато, но просто и вообще не официально.

Внученька немного выделилась – мини по макси, в котором она явно чувствовала себя не очень удобно. Хотя, ножки у нее, конечно, огонь, как и фигурка, затянутая в короткое черное платье. Этот наряд очень хорошо выделял и пышную грудь, и упругий зад. Но вот ее лицо… Жестокость, высокомерие, брезгливость – их было не скрыть за робкой улыбкой, которую она, как маску, нацепила на свое лицо. Я за много лет жизни бок о бок с Софой уже легко такое различаю. Да и опыт прошлой жизни имелся.

Что ж, значит, мы с сестрой сделали правильный выбор.

Я встретился глазами с бабушкой, и наши взгляды скрестились подобно острым клинкам. Лязгнули и разошлись, готовя силы для следующего удара. Она была неприятно удивлена моим видом, которым я поставил ее в неловкое положение. На нашем с Софой фоне она выглядела теперь как простая служанка. Что ж, один-ноль в нашу пользу. Но то ли еще будет…

Я сел рядом с ней, Софа по правую руку от меня. Скорчив брезгливую морду, оглядел стол и многозначительно переглянулся с сестрой. Та ответила мне таким же выражением лица и тяжело вздохнула. У бабушки аж глаз задергался, а улыбки гостей потихоньку превращались в чуть нервные оскалы.

– Позвольте вам представить – мой внук, Владимир Федорович Романов, и моя внучка, Софья Михайловна Романова. А это, дети, моя подруга графиня Татьяна Ивановна Успенская и ее внучка, графиня Анна Николаевна Болконская.

– Приятно, – равнодушно отреагировал я. – Но позвольте, разве Болконские живут в Тамбове? Насколько я знаю, ваше семейное гнездо находится в столице…

– Мы… из побочной ветви, -гордо вскинула голову Анна.

– Ясно, провинциалы, – скривившись, шепнул я Софье так, чтобы услышали все.

И они таки услышали – вон как рожи-то перекосились.

– А вы… господин Романов, с какой целью приехали в наше захолустье? Бабушку навестить или устали от столичного смога?

Ого, Анна решила показать зубки? Хвалю и унижу. Потому как она этим вопросом всколыхнула во мне раздражение и память о том, что все мои планы на лето улетели в трубу.

– Магией приехал заниматься, – равнодушно бросил я. – Перед поступлением надо поднять еще хотя бы один ранг.

– Но позвольте, – вмешалась в разговор старшая графиня. – О какой магии вы говорите? Вы же еще не прошли инициацию!

– Прошел. Вчера. У меня хорошие гены и родословная, которая позволила мне взять ранг раньше других.

– Это правда, Таня, – бабушка многозначительно посмотрела на нее. – Более точные данные, конечно, определят в академии, но я и сейчас вижу, что уровень у него приблизительно старшего ученика. А тело прошло Преодоление. Если все пойдет хорошо, то и Утверждение успеет до отъезда взять.

После этой речи ее взгляд впился в меня, обещая все муки ада, если я не сменю тон.

Но Остапа, как говорится, понесло, потому как внутри я бесился и бунтовал. Бессмысленно и беспощадно.

– Невероятно!!! – восхитилась графиня. – Вы действительно достойный сын своего отца!

– А у кого-то были в этом сомнения? – подпустил я в свой голос льда.

– До нас доходят разные слухи из столицы, – влезла Анна. – Насчет вас. Говорят, вы впали в немилость у Великого Князя?

– Слухи часто… преуменьшают, -высокомерно усмехнулся я. – Мы с ним серьезно поругались. Он, знаете ли, с чего-то решил, что может навязать мне трех жен вместо двух. А я против, конечно же, потому как есть у меня на примете очень достойная девушка. Ну, вот он и вспылил и еще кричал, что никому не позволено лезть в его планы и семью, – при этом я пристально посмотрел на княгиню.

Намек был более чем прозрачным. Однако она уже видела цель и не видела препятствий. На мнение отца ей забить, он ее не достанет. А судьбой внука она, по ее разумению, могла распорядиться лучше его. Мое мнение при этом, естественно, не учитывалось.

Но княгиня не дожила бы до своих лет, если бы не умела сглаживать углы. Отчетливо понимая, что я что-то задумал, она поспешила перевести разговор, при этом дав сигнал слугам накрывать стол.

Мы во всем этом не участвовали, шепчась с Софией и кидая брезгливые взгляды на Анну.

Прости, девочка, но сегодня ты будешь крайней во всем. И хоть твоей вины в этом нет, надо раз и навсегда показать бабушке, что не нужно лезть туда, куда не просят.

Ели мы молча. Ничего особенного – рябчики, ананасы, легкое вино. Вкусно, но у нас ведь план. Поэтому мы с неохотой ковырялись в тарелках, морщили носы, перебирали блюда, показывая всем своим видом недовольство. Впрочем, Софке-то как раз даже играть не приходилось. Она вечно всем недовольна.

Потом нас ненавязчиво отправили гулять в сад. Ну, то есть, меня и Анну, под предлогом экскурсии. Сестру, конечно же, задержали под каким-то глупым предлогом и разговором.

Ладно, гулять так гулять. На этот вариант мы и рассчитывали. Поэтому я встал и отправился на выход, даже не посмотрев, идет за мной Анна или нет. Это было верхом невежливости, но так было надо.

Я ожидал, что девчуха обидится, разозлится или, на худой конец, начнет читать мораль. Но нет. Все стерпела с милой (по факту был оскал бешеного зверя) улыбкой. И даже умудрившись меня догнать, цапнула под руку. Да так быстро, что я и среагировать не успел. А хватка у нее бульдожья оказалась – как в тиски зажала.

Так, у нас же экскурсия, да? Ну что ж, побуду гидом – я хорошо и интересно умею рассказывать.

– Это картины, – небрежно махнул я свободной рукой на стены. – Потом еще картины, дальше тоже картины. Между ними окна с занавесками. Как по мне, цвет не очень, вышел из моды, но для провинции сойдет. Двери, опять двери, центральный вход.

Я говорил быстро и скучающе, но двигался при этом еще быстрей. Так что девушке оставалось только сбиваться с ног, пытаясь угнаться за мной.

– Так, это ступеньки – резные, симпатичные, вот двор, деревья, там, в стороне, полигон с полосой препятствий. Туда мы не пойдем, потому как там я уже сегодня был. Правда, если тебе нравятся потные и грязные мужики, можешь сходить одна. Так, что еще? Где-то в доме наверняка есть оружейная, но я не знаю, где. Библиотека еще – но порнухи в ней нет. Я хорошо поискал. Вот, на этом и все. Или я что-то упустил?

– Браво! – захлопала она в ладоши. – Прекрасно сыграно. Я даже сразу и не поняла. А теперь… милый, – последнее слово Анна прям сильно выделила, – мы поговорим серьезно.

Вновь цапнула меня за руку и потащила вглубь сада. Надеюсь, она искала места для поцелуев. Хотя, с ней… Да лучше с Софой! У меня хоть противоядие есть.

Впрочем, это даже забавно. Посмотрим, что ей реально надо…