Текст книги "Его Сиятельство Вовчик. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

Глава 25

Почти вприпрыжку мы забежали в сад, где сень деревьев могла скрыть двух влюбленных… Которые, судя по настрою, собирались грохнуть друг друга так, чтобы никто не заметил.

Тормознула Анна так резко, что меня едва не занесло, но справился. А она отошла на два шага, встала напротив меня и, судя по выражению лица, собралась признаться в любви. Вон как глазками-то сверкает. Что ж, это, конечно, неожиданно, но я готов.

– Ты мне не нравишься, – пустилась она с места в карьер.

– Ты мне тоже.

– Что, совсем⁈ – охренела она от моей откровенности, явив образчик женской логики во всей красе.

– Ебабельна, но на один раз.

– Хам!!! Да как у тебя язык повернулся сказать такое приличной девушке⁈

– На том и стоим. Не нравится – выход там, – махнул я рукой в сторону ворот.

– Я не хочу за тебя замуж.

– Ты никогда не станешь моей женой.

– Но этого хотят наши бабушки!

– Мне глубоко плевать на хотелки и графини, и княгини.

– Они могут приказать.

– Деточка, посмотри на мой герб, потом на герб княгини Зотовой и на свой заодно. Мне в этой жизни приказать могут лишь два человека – дядя император и мой отец. Последний и то с трудом. Я сын Великого князя Романова и ты, уж прости за откровенность, провинциальная графиня Болконская, мне совсем не пара. Так что наши бабушки могут засунуть свои желания в самый глубокий сундук и забыть про них. Жену себе я выберу сам. Ну, по крайней мере, третью точно.

– Ты – да, а я сопротивляться приказу бабушки не смогу. Поэтому нам придется договориться. И у меня есть план.

– Не курю и тебе не советую. Очень вредно, и на зубах желтый налет будет.

– Причем тут курение? – озадаченно моргнула она. – Я говорю про план, как этого избежать.

– Забудь про него, все и так понятно. Насильно меня заставить не смогут, а уговорить не получится. У тебя нет ничего, что могло бы изменить мое решение. Одной красивой фигурки недостаточно, чтобы залезть в мою постель и жизнь.

– Ты намекаешь, что я тупая⁈ –взвилась она. – Не забывай, что ты поступаешь в академию, где учусь я. И поверь мне, я в состоянии превратить твою учебу в ад.

– Ох, ну вот ты и подтвердила, что тупая и вообще не умеешь слушать. Кто ты есть, Болконская? Никто и звать тебя никак. Ты понимаешь, что в моей власти сделать так, чтобы тебя вышвырнули из академии? Или отправили служить, ну например, на Северный полюс, или остановили рост в званиях – будешь вечным лейтенантом? Знай свое место, Болконская, и не зли меня. Прежде чем угрожать сыну Великого Канцлера Империи, посмотри на свой герб, прикинь возможности и пойди поплачь в сторонку. Потому как ты мне ни хрена не сможешь сделать, а вот я могу очень многое. Я понятно объясняю? Могу повторить, близко по тексту.

– Все твои слова – чушь полная! – залившись краской, зашипела она. – То, о чем ты говоришь, никогда не сможешь сделать!

– Нет, у тебя в голове реально только одна извилина, и та след от фуражки. Все, что я сказал – возможно. Да, придется напрячься. Да, надавить авторитетом отца, да, возможно задолжать кому-то ответную услугу. Но я пойду на это, если мне и моим планам будут мешать. Ты для меня никто. Абсолютно чужой человек. И вообще, я не пойму твоих претензий. Изобрази горе – мол, ты сделала все, что от тебя требовала графиня, а я, вот такой бесчувственный чурбан, не захотел. Посмотрим, как они меня прогнуть смогут. А ты вообще тут не причем – тебе отдали невыполнимый приказ и ты пала смертью глупых.

– Может, храбрых?

– Нет, именно глупых. Только глупцы лезут в берлогу медведя, понимая, что он там их ждет и уже накрыл стол. Все, этот разговор меня утомил, как и ты сама. Пошли обратно и можешь начинать плакать. И так, чтобы все поверили в искренность слез. А можешь и не плакать – мне плевать.

Поправив одежду, я развернулся и пошел обратно, весело насвистывая какой-то неприличный, но очень в этом месяце модный мотивчик.

А эта дура поплелась следом. А куда ей деваться? Уверен, она в душе и довольна, и проклинает меня. Ну да, жестко я с ней, ну а как иначе? Во-первых, не люблю, когда на меня давят, а во-вторых, терпеть не могу, когда угрожают. Мой внутренний бунтарь сразу встает на дыбы и скалит зубы. Из принципа сделаю наоборот, невзирая на последствия.

К тому же дамочка мне реально не понравилась – слишком уж себе на уме и мозгов маловато будет. Совсем тут, в провинции, берегов не видят – в столице бы за такое уже или на дуэль вызвали (причем не было бы разницы, мужчина или женщина. Перед магией все равны), или просто морду набили. Имеешь смелость открыть рот, так будь готов ответить за то, что из него вылетит.

Интересно, это она от рождения такая тупенькая или на нее так учеба повлияла? Если последнее, то надо бдить. Я не хочу вернуться домой с блеском устава в глазах, который заменит мне интеллект.

Так за раздумьями мы и вошли в дом. Причем я проявил крайнюю степень невежливости, даже не зайдя в трапезную. Этим я показал, что мне на гостей глубоко плевать, что в принципе соответствовало действительности.

Знаю, потом бабушка будет лютовать, но мне пофиг. Меня, собственно, тут ничего не держит. Ну, в смысле, в поместье. Могу и свалить в какую-нибудь гостиницу – благо, деньги есть. Но не буду, потому как бежать, трусливо поджав хвост, это не мое.

Дойдя до своей комнаты, я что-то услышал и обернулся. И с удивлением увидел все так же бредущую за мной следом Анну.

Открыл дверь, зашел в комнату. Она следом. Удивила! Начал перед ней переодеваться в более простую одежду – даже глазом не моргнула. Прошлась, уселась на кровать так, чтобы я оценил длину ее ног. Видимо, ожидала какой-то реакции – не дождалась.

Ну и на хрена все это? Хорошо же поговорили и все решили.

Чуть слышно распахнулась дверь, и в комнату скользнула София. Два шага, и она прижалась к моим губам своими.

Эй, мы так не договаривались!!! Переигрываешь, сестренка!

– Как вы можете⁈ – зашипела Анна, с возмущением и, кажется, с завистью глядя на нас.

– Мы не родные и даже не двоюродные. Так что можем и практикуем. Хочешь быть третьей? – Софа оторвалась от меня и посмотрела на графиню раздевающим взглядом.

– Я могу быть только первой и единственной! – воинственно задышала графиня.

– Тогда что ты делаешь в комнате того, у кого тебе даже третьей быть не светит? К тому же, Вовчик еще тот кобель и ни одной юбки не пропускает. И того, что под юбкой тоже.

– Надо выждать, а то не поверят, что я сделала все, чтобы соблазнить его, – проявила та прагматичную нотку.

Возможно, для нее в плане мозгов еще и не все потеряно.

– То есть, вы договорились? –сестра вопросительно посмотрела на меня.

– Практически, – кивнул я. – Но бабушке это не понравится.

– Тебе не пофиг?

– Ну, в принципе, да. Может, чаю?

– Принимается.

Софа выглядела невероятно довольной, что было непонятно и заставило меня еще больше напрячься. Такой она бывала, когда задумывала очередную каверзу и точно знала, что сумеет выйти сухой из воды.

После этого мы вполне культурно расположились за столом и, подождав, пока слуги его накроют, стали вести куртуазные беседы о политике, искусстве и биржевых сводках. Я во всем это участвовал на уровне «угу», «ага» и прочих умных слов, вставленных в нужном месте.

Когда все было выпито и съедено, Анна решила, что пора, нацепила на лицо скорбное выражение и потопала на выход. Мы с Софой, конечно же, остались у меня – будут еще князья провожать всяких незваных графинь.

– Ждем бури? – посмотрела она на закрытую дверь.

– Ага. Ща бабушка будет орать и учить нас жизни.

– Я на всякий случай забронировала номер в гостинице.

– Со мной в одном собралась спать? – усмехнулся я.

– Дурак, что ли⁈ Одна, конечно. Она же тебя убьет, а меня просто выгонит. Я же для нее, по сути, никто.

– Удивила. А я-то подумал, что ты специально так сделала – ну, там одна комната на двоих, одна на двоих кровать, шелест простыней и так далее…

– Оставь свои фантазии у себя под одеялом!!!

– Да? А целовала меня ты очень даже страстно, хотя в планах этого не было. Признайся уже, что хочешь меня, и раздевайся. У меня игривое настроение.

– Такое обычно бывает, когда чувствуешь приближение смерти…

– Как ты посмел обидеть бедную девушку!!!

Ворвалась ко мне бабушка, прервав наш с Софи интеллектуальный срач.

– Ага, он ее чуть не изнасиловал. Хорошо, что я вмешалась, –сестра мне мстила со всей силой отсутствующего интеллекта.

– ЧТО-О-О⁈ – заорала княгиня. – Так вот почему она пришла вся в слезах!!!

– Да. Я застала их, когда он с нее уже платье стаскивал, – Софа старательно тушила костер гнева бабушки бензином.

– Похотливое животное!!!

– Да кому ты, ба, веришь⁈ –возмутился я, чуть отодвигаясь от разбушевавшейся княгини. – Эта самка сама на меня полезла, еще кричала про какой-то там приказ от графини. А потом приперлась Софа и предложила устроить тройничок. А когда Анна отказалась, обзывала ее всяко, что-то вроде – целка-террористка, монашка-извращенка и любительница нетрадиционной любви между женщиной и козлом.

– Ты все врешь!!! – взвизгнула сестра.

– Чой-то? А потом еще и целоваться ко мне полезла. Вон, ба, посмотри, у нее помада размазалась. И такой же цвет на моих губах. Думаешь, я бы сам добровольно поцеловал эту змею⁈

Мы лаялись, а внутри я содрогался от смеха. Ну, точней, базарная ругань с меня перешла на Софию, которая, нахлебавшись чая, видимо, с какими-то запрещенными травками, набралась храбрости и пошла в атаку, обвиняя старую княгиню в тупости и глупости.

Услышав последнее, я стал незаметно, но шустро отодвигаться в сторону открытого окна, так как в комнате отчетливо запахло эфиром и пиздюлями.

Две бабы ругаются – мужик не лезь. Закон, работающий во всех мирах. Но так же есть шанс, что пока они заняты друг другом, тебя не заметят. Так оно и произошло.

Я незаметно добрался до окна и солдатиком сиганул вниз. Второй этаж – мелочь для укрепленного тела. Даже не поцарапался о растущие внизу кусты.

Прикинув, что если кто-то из них кого-то убьет – не важно, кто и кого, – я по-любому останусь в плюсе, я поправил покосившееся ЧСВ и потопал на выход из поместья. Уже вечерело, и тело требовало отдыха, разгула и разврата.

Прогулочным шагом, больше напоминавшим бег трусцой, я двинулся к стене, что находилась за парком, справедливо рассудив, что через главный вход меня банально могут не выпустить. Ну да, на стене тоже была охрана – магическая. Но у меня был доступ и вера в себя. Даже если и поднимется тревога, я все равно успею смыться.

Но повезло. Хотя почти четырехметровый глухой забор не внушал оптимизма и совсем недавно я бы даже не рискнул на него лезть, то сейчас тело, прошедшее стадию Преодоления, не подвело. Разгон, прыжок, зацепился за край, секунда – и да здравствует свобода и любовь без обязательств!

Спрыгнув с той стороны и отряхнув одежду, я потопал в нужном, как мне казалось, направлении, стараясь выглядеть как праздно шатающийся по улицам господин.

Куда идти, я теоретически знал – в городе была масса заведений, где детишки аристократов могли спустить пар. Подраться там или снять номер на двоих. Зачастую все это можно было сделать в одном и том же месте. Но самым пафосным из всех был, конечно же, клуб «Золотая пчела».

Огромное здание, три танцпола, все максимально дорого-богато, сливки (иногда протухшие) местного общества, нумера с золотом и лепниной. И стайки девушек, мечтающих провести ночь, а если повезет, то и жизнь с аристократом.

Наткнулся, помню, на него на сайте – там был какой-то скандал с баронессой, что перебрала и отдалась сразу трем простолюдинам. Откуда она их взяла, история умалчивала, потому как туда вход был открыт только для аристократов и тех, кого они позовут. То есть, максимум плюс один простолюдин.

Так вот, скандал был жуткий и осложнился он тем, что один из тех, кто имел баронессу, все снял на телефон и выложил запись в сеть. Конечно же, его потом нашли, и вряд ли дурак остался жив, но факт остается фактом – в стенах клуба можно было все, если это «все» там и остается.

И это мне нужно было сейчас больше всего – расслабиться, выпить, возможно, набить кому-нибудь морду, переспать с красоткой, не слишком обремененной моральными принципами. В общем, отдохнуть, понимаете? Этот мир крайне неприветливо встретил меня и понес на волнах бури, не давая и секунды передышки. Так что имею право потребовать перекур.

Вечерний воздух Тамбова был прохладен и щедр на запахи. И пахло здесь не темными зельями и пылью древних фолиантов, нет. Это была простая, живая магия большого города, уставшего за день. От пекарни на Румянцевской тянуло сладким дымком и горячим хлебом, замешанным, если принюхаться, на щепотке «зернового благословения» – дешёвом, но действенном заклинании, чтобы булки были пышнее. Из открытых окон «Магической прачечной 'Чистота» доносился свежий запах сосновой смолы и озона – сушильные барабаны крутились на энергии грозовых катушек.

По асфальту, тихо шурша шинами, проплывало такси-кибитка, запряжённое парой шаровидных огоньков-домовых – иллюзия, но очень качественная. А навстречу ему, позванивая колокольчиком, мчался курьер на модифицированном самокате с руной скорости, нарисованной мелом на раме.

Я шёл не спеша, засунув руки в карманы лёгкой куртки, её капюшон лежал на плечах. Наслаждался. После душной комнаты, где даже воздух был про́клят на ругань и скандал, эти улицы казались глотком свободы. Я смотрел на людей: вот пожилая волшебница с авоськой, из которой выглядывал корень мандрагоры. Она мирно беседовала с молодым человеком, чьи пальцы перебирали невидимые струны – он настраивал ауру уличного фонаря, чтобы тот не мигал. Вот компания студентов из магического лицея, с азартом спорящих у ларька с шаурмой о преимуществах рунической начинки перед зачарованной.

Я любил этот город именно таким – непарадным, рабочим, слегка потрёпанным, но живым в каждой своей частице. Здесь магия не была уделом избранных. Она была инструментом, ремеслом, иногда – бытовой удобностью. В этом был свой, особенный шарм.

Свернул на Державинскую. Здесь становилось тише. Особняки прошлой эпохи смотрели на мир тёмными окнами, храня в своих стенах память о другом, более чопорном и скрытном колдовстве. Воздух стал прохладнее, будто сама история выстужала его. Я шёл, слушая собственные шаги, пока не оказался перед нужным двором. Прошёл под арку.

И вот, спустя полчаса неторопливой прогулки, я его увидел.

Не то, чтобы здание «открылось» взору. Скорее, пространство передо мной… сгустилось. Большой, чуть мрачноватый дом демонстрировал близость к народу простотой фасада, скрывая за ним аристократический разгул. При этом его контуры слегка подрагивали, как изображение на воде.

Вокруг него висела лёгкая, полупрозрачная пелена – невидимый купол, мерцавший, как жаркий воздух над асфальтом. Но это была не жара. Это была тишина. Абсолютная, всепоглощающая.

Стоя на границе этого поля, я наблюдал контраст. Со стороны улицы – лай собаки из дальнего двора, скрип тормозов, обрывки чьего-то смеха. Стоило сделать шаг вперёд, и все звуки разом стихали, будто кто-то выдернул штекер из розетки мира. Оставался лишь собственный, чуть учащённый стук сердца, да шорох ткани. Магический глушитель. Дорогой, сложный, создающий идеальный пузырь изолированной роскоши. Чтобы плебс не слышал музыки из золотого улья.

Я довольно хмыкнул. Именно так. Никаких скрытых дверей, кирпичей с рожицами. Это было слишком просто, слишком пафосно. Просто стой и смотри, как мир вокруг тебя глохнет. Вот их фильтр. Если ты не знаешь, что искать – пройдёшь мимо, списав странную тишину на усталость или шум в ушах. А если знаешь… Если чувствуешь эту искусственную, надменную пустоту, то ты уже на пороге.

Я сделал последний шаг. Звуки города отсеклись полностью. Я оказался в барьере совершенной тишины. Передо мной была обычная, облупившаяся дверь. Ни вывески, ни глазка. Только матовое стекло.

Но я-то знал. Вся эта тишина, этот барьер – они и были приглашением. Гигантская, беззвучная надпись: «Вход здесь. Если ты достоин не услышать мир».

Я выпрямил плечи, почувствовал, как от предвкушения заискрилась кровь. Сегодня ночью нужно было оторваться. По-настоящему. Забыть о Софе, бабушке, отце, обо всем. Эта дверь вела в другой мир – искусственный, высокомерный, но безупречно отточенный в своей гедонистической цели. А я был готов стать его частью. Всего на одну ночь.

Протянул руку к матовому стеклу. Оно не было холодным. Оно было нейтральным, как сама тишина вокруг. Мои пальцы коснулись поверхности.

И дверь беззвучно отъехала в сторону, открывая путь. Из глубины уже струился слабый, тёплый, медовый свет и далёкий, едва уловимый, как обещание, ритм…

Глава 26

Глава 26

Пара шагов, раздвинутая пелена… И первыми меня встретили трое мордоворотов из охраны, что проводили меня не совсем приветливыми взглядами. Ну да, моя-то морда им не знакома, но раз прошел через магическую пелену сам, значит, право имею. И вот на меня обрушилась какофония звуков.

Скривившись – первый этаж самый простой, для небогатых дворян, – я направился сразу на третий. Работая руками, ногами и матом, я пробирался через толпу танцующих.

Кстати, что-то я не заметил снаружи кучи народа, что желала сюда попасть. Впрочем, уже потом я понял, что зашел совсем не с той стороны – отсюда и подозрительные взгляды охраны. То есть, я как бы влез через черный ход, тогда как парадный находился совсем с другой стороны. Ну да и ладно. Главное, что я внутри.

Вот и лестница – широкая. Еще два мордоворота за ней – морды просят кирпича и внимания Тайной Канцелярии. На меня смотрят, как на говно. Эх, дурачки! Куда вам до Романовых? Они на этом деле целый собачий питомник съели.

От моего взгляда оба сразу как-то прижухли и совсем съежились, уменьшившись в размерах, когда увидели родовой перстень – золотое колечко, орел (одноглавый, так как двуглавый положен только императору и его семье – ну, дочкам там или Левчику) и серебряная ветвь вокруг герба, указывающая, что я не наследник, но в родстве с императорской семьей.

– Если хоть кто-то узнает, что я здесь, от вас, то сгною в застенках ТК, – грозно бросил я, проходя мимо.

Те наперебой замычали, что, мол, никогда и ни за что. Типа, будут молчать, как могила. Потому как если не будут молчать, то туда и отправятся.

На втором этаже людей было поменьше, но все равно морд полтораста набралось. Опять же, мне они были пока неинтересны. Хотелось просто посидеть, отдохнуть в приятном месте. А когда созрею для драки или разврата, спущусь на первый этаж.

Ну, насчет приятного места я, конечно, погорячился. Владелец «Золотой пчелы», видимо, чтобы оправдать название, самый роскошный, третий этаж сделал в золоте. Оно было буквально везде – стены, столы, скатерти, посуда – все сияло золотом.

Скривившись от этого показушного блеска, я посмотрел на дергающиеся на танцполе парочки и решил, что общий зал точно не для меня. Ну, не сейчас, по крайней мере. Поэтому я занял довольно приличную кабинку, в которой только обслуживание стоило как приличный обед в дорогом ресторане. И это я не говорю про блюда.

Однако, здесь был огромный плюс – из кабинки я видел всех, а вот меня, скрытого защитным пологом, что ее окутывал, не видел никто. Ну, максимум, размазанное темное пятно, показывающее, что она занята.

Вышколенный официант появился неожиданно, как чертик из табакерки. Подал меню, порекомендовал вино, чуть сдвинул скатерть, всем своим видом показывая, как он рад отработать свои чаевые. При этом говорил он максимально скупо – только по делу.

Ну да, назойливость тут не в чести, да и пьяненькие детки могут и магией шарахнуть. Они-то потом откупятся, а ты в земле будешь гнить.

Я заказал шашлык, сырную тарелку, зелень, картошку с грибами, запеченную на углях. Ну, и вино «Букет Кавказа» из очень ограниченной серии. Официант уверил меня, что в нем такой букет, что и девушке не зазорно подарить. Я поверил на слово, потому как вообще очень доверчивый. И приказал тащить все по мере готовности.

Затем развалился на удобном диванчике и стал лениво наблюдать за девушками максимальной раздетости, коих тут было больше, чем парней. Причем у всех на одежде виднелись гербы – простолюдины на третий этаж не допускались.

А помимо гербов, были хорошие фигурки, вполне себе симпатичные, породистые личики и охотничий блеск в глазах. Ну да, годы-то идут. Им же, наверное, аж по восемнадцать-девятнадцать лет. Вся жизнь, можно сказать, прошла. Поэтому надо срочно замуж.

Парни – они, как я и сказал, были в меньшинстве и особым желанием быть окольцованными не горели, поэтому девушкам хоть и улыбались, но воли рукам не давали. Тут секс по дружбе сразу перейдет в первую брачную ночь, без вариантов.

В зал влетела шумная компания, вопя так, что даже музыку перекрыли. Уже изрядно навеселе, они шумно уселись за столик и громко, чтобы все слышали, стали заказывать самые дорогие блюда. Компания, кстати, подобралась колоритная – княжич Пронский (их герб я сразу узнал), еще какой-то граф – явно из провинции, его герб я не помнил. И три девицы под окном, причем одна из них – моя уже почти старая знакомая Анна. Все в том же откровенном платье, но уже не с хмурой моськой, а вполне себе довольная жизнью.

Вот это поворот!!! Она что, сразу сюда поехала, успев по дороге наклюкаться? А корчила-то из себя спецназера ВМВ без страха и упрека! Впрочем, не мне ее судить – мы вроде все порешали, а дальше уже пусть сама. Я тут чужой, и монастырь точно не мой, чтобы в него лезть.

Гомонящая компания обратила внимание, что официант зашел ко мне – ну да, тут так-то очень дорого сидеть. И они, несмотря на все родительские деньги, такого позволить себе явно не могли. Но и пойти проверить тоже – ко мне мог войти только обслуживающий персонал, имевший специальные артефакты. Все для того, чтобы дорогой во всех смыслах гость чувствовал себя тут уютно.

Их, конечно, это заинтересовало, но пока они не дошли до того состояния, чтобы чужие тайны их интересовали больше, чем сидящие рядом девушки. Последние, кстати, пошли дрыгаться к остальным, а парни с сальными глазами принялись за ними следить.

Ну да, признаюсь, я тоже немного залип – двигались красотки очень даже хорошо. А уж как извивались, оттопыривая попки, так вообще загляденье!

Однако заглядываться времени не было – мясо могло остыть. Девушек-то в моей жизни будет много, а вкусный шашлык – большая редкость.

На огромном экране, что висел в кабинке, какая-то дамочка чуть слышно пела про погоду в доме. И лицо у нее было такое грустное. Точно бытовой артефакт сломался. Хотя, они вообще-то многоразовые и их можно подчинить. Но я бы тоже расстроился, если бы меня в душе ошпарило горячей водой. Вот и ей совсем плохо – с зонтиком по дому собралась ходить. А тихо поет, потому как заболела. Да я, мать вашу, лучший детектив – вон как все угадал с двух нот!

Тем временем заказ этой компании тоже принесли, и девушки вернулись за стол. Калорий-то, судя по всему, потратили много. Оголодали так, что стали сметать все, до чего могли дотянуться. Молодые растущие организмы, что с них взять.

Ну, и пили они, конечно же, тоже активно, если судить по быстро сменяющимся бутылкам. Они явно знали закон о понижении градуса, пили правильно, хотя и много.

Собственно, я от них не отставал и уже почти прикончил бутылку отменного вина. К слову, официант не обманул. Букет оказался вкусным, и я постарался запомнить его название.

В голове слегка зашумело, и я решил, что уже можно пойти в народ – ночь имеет свойство быстро заканчиваться, а мне хотелось разгула и разврата.

Тыкнул телефоном в светящийся терминал оплаты, но пока оставил кабинку за собой. Медленно встал, с хрустом потянулся и сделал шаг в зал. Меня ждал первый этаж и веселье, а тут для этого слишком чопорно.

– Владимир⁈ –донеслось мне в спину.

Черт, а я-то надеялся, что не заметит. Но сделал вид, что это вообще не про меня и не ко мне. Сколько тут может быть человек с похожим именем? Да мильен, не меньше. И вообще, я на крик не оборачиваюсь, особенно такой наглый. А эта, мать ее, Болконская любому фору даст.

– Ты что тут делаешь? –забежала она вперед, заставляя меня остановиться.

Я уже говорил, что она идиотка? Если у кого и были сомнения, то сейчас они точно развеялись.

– То же, что и ты – ем, пью, надеюсь хорошо потрахаться. Пока!

Обогнув ее, я отправился дальше.

– Стоять!

М-да, по прилипчивости она вышла на первое место, обогнав пиявку и жвачку на школьной парте. Опять отрезала мне пути к славе и богатству. Нет, я решительно настроен и расстроен.

– Пока мы не поговорим, ты так просто не уйдешь!!!

– Мы уже поговорили и все обсудили. Чего больше? – пьяно качнулся я.

А вино-то коварным оказалось! Или испорченное принесли. Иначе с чего бы это меня чуть накрыло?

Анна тоже качнулась, видимо, решив меня поддержать в этом нелегком деле стояния на ногах. При этом я качнулся от нее, а она ко мне. Но я оказался устойчивей, а она нет. Вот и упала мне на грудь, загадочно сверкнув пьяненькими глазами.

– Теперь не отвертишься, –обдала она меня перегаром.

– Чего? – еще больше опьянел я, а руки непроизвольно скользнули на ее задницу.

Они сами, честное слово! Даже не заметил, как. Но, пользуясь случаем, сжал – упругенько.

– Это что за беспредел⁈ –раздался за спиной рев пьяного носорога.

– Тебе хана, милый, – чмокнула эта стервь меня в щеку, а потом сделала испуганное лицо и отпрыгнула от меня. – Он… он… меня облапал и оскорбил!!!

Она практически натурально залилась слезами. Интересно, это ее в академии подобному обучили?

– Тварь!

Князь из ее компании был настроен решительно. Ну, по крайней мере, кулаком мне в лицо ударил прям таки по учебнику «Как не надо бить». Медленно, проваливаясь вперед, так еще и чуть в сторону – то есть, метил не точно в лицо, а так… в контур. С пьяных-то глаз можно и не попасть.

А вот я, в отличие от него, опыт в драках имел большой, как в прошлой жизни, так и в этой. Ну, и стиль пьяного мастера знал в совершенстве. Поэтому попал, куда целился – точно в нос, сворачивая его на бок, тем самым закрывая парню путь в модельное агентство, пока не доберется до хорошего лекаря.

Тот сразу радостно брызнул кровью, капли которой полетели в ухмыляющуюся Анну, разом испортив ей макияж и платье.

Теперь уже ухмылялся я, она визжала, князь валялся на полу и не понимал, что происходит.

Его друг начал вставать, видимо, решая – бежать к нему на помощь или бежать от меня. Потому как вид я имел воинственный – в зеркало, висящее сбоку, подсмотрел, –грозный и максимально недовольный.

Парень оказался умным и поспешил на помощь… медленными шагами, очень сильно имитируя пьяного. Сильней, чем было на самом деле.

Сидящие за столиками компании поддерживали нас одобрительным гулом, охрана благоразумно пока не вмешивалась, давая золотой молодежи выпустить пар. Никого же не убивают, да и магией не пользуются. А если сломают чего, так возместят, в десятикратном размере.

– Трус! – гнусаво проревел лежащий князь своему приятелю, за что получил от меня по ребрам и откатился в сторону.

Гул в зале нарастал, превращаясь в однородный, пьяный рокот. Музыка где-то била в пол, но здесь, на нашем импровизированном ринге, правили другие ритмы – стук сердца в висках, свист дыхания и приглушенные возгласы зрителей.

Парень, которого князь назвал трусом, замер на секунду. Его лицо, искаженное борьбой между страхом и долгом дружбы (или, скорее, страхом выглядеть слабым на глазах у всех), стало решительным. Крики князя, который, зажимая окровавленный нос, орал что-то невнятное про «подлых хамов», видимо, достигли цели. Медленная имитация походки пьяницы сменилась резким рывком.

Он кинулся на меня не в лоб, а с полуоборотом, пытаясь зайти сбоку. И это было первым сюрпризом. Движение было быстрым, четким, с низкой посадкой – не мажорский размашистый удар, а подготовленный. Парень явно умел драться. Возможно, бокс, может, даже ММА для галочки в резюме. Алкоголь притупил реакцию, но не стер навык.

Я едва успел отклониться, чувствуя, как кулак пролетел в сантиметре от виска, подрезая воздух.

Одновременно сбоку с диким воплем поднялся и князь. Он был слеп от ярости и крови, атаковал топорно, зато с каменной тупой решимостью мстить.

Меня взяли в клещи. Пространство вип-зоны, еще недавно казавшееся огромным, вдруг сжалось до размеров клетки. Отступать было некуда – сзади опрокинутый стул и столик с осколками. Я оказался между молотом и наковальней: с одной стороны – техничный, опасный боец, с другой – обезумевший, непредсказуемый бык.

Первый удар принял на себя князь. Я пропустил его дикий замах и, пригнувшись, встретил его корпус коротким, жестким хуком в ребра. Он крякнул, но не остановился, вцепившись мне в плечо, пытаясь повалить.

В этот момент его друг нанес серию. Быстро. Короткий джеб в грудь – больше отвлекающий. И тут же низкий, хлесткий лоу-кик по ногам.

Боль, острая и яркая, вспыхнула в бедре. Нога подкосилась. Я едва удержал равновесие, оттолкнув от себя князя.

Зал ахнул. Теперь они почувствовали кровь. Технарь увидел, что попал, и его глаза загорелись холодным, сосредоточенным огнем. Он стал работать, как на ринге: подвижно, держа дистанцию, заходя за спину своему буйному другу.

Князь, отдышавшись, снова пошел в лобовую. Я парировал его удар предплечьем, чувствуя, как кость отзывается тупой болью, и в тот же миг получил аккуратный, точечный апперкот от второго в солнечное сплетение. Воздух вырвался из легких со свистом. Мир поплыл. Это был хороший удар. Очень хороший.

Они меня теснили. Технарь бил точно, жестоко, экономя силы. Князь – валил массой и хаосом, создавая помехи. Мой стиль «пьяного мастера» давал сбой против такого дуэта. Нужно было ломать их схему. И быстро.

Я сделал вид, что окончательно теряю равновесие, споткнулся о край стола и отступил к стене, к той самой, с зеркалом. Технарь, уверенный в победе, решил добить. Он сделал резкий выпад, чтобы прижать меня и закончить серией в голову.

Это была его ошибка.

Вместо того, чтобы уворачиваться, я рванулся ему навстречу. Не в сторону. Прямо на его атакующую руку. Мое плечо приняло на себя удар, глухой стон вырвался у нас обоих. Но теперь он был в зоне досягаемости.

Я проигнорировал князя, который бил мне в спину – тяжело, но не слишком метко, сквозь адреналин. Всю ярость, всю накопленную злость я вложил в один удар. Не кулаком. Открытой ладонью, сложенной лодочкой, снизу вверх – прямо под основание носа технаря.

Хруст был ужасающим. Он замер, его глаза закатились, на миг показав белки. Он не упал сразу, просто застыл, отключившись на ногах. Я слегка подтолкнул его, и он рухнул, как мешок, на пол.