Текст книги "Его Сиятельство Вовчик. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Его Сиятельство Вовчик часть 1

Глава 1

Сиятельный князь Вовчик

Часть 1

Глава 1

– Вставай, а то все проспишь!!! –донёсся до меня приятный, в общем-то, голос, но сейчас вызвавший сильное раздражение.

– Не хочу, – повернулся я на другой бок.

– Вставай, иначе на тренировку опоздаешь! А потом тренер ругаться будет.

Я приоткрыл один глаз, на секунду задумался… И вновь крепко зажмурился.

– В жопу тренера, в жопу аттестацию и в жопу Ленку с девятнадцатой квартиры!..

– Что-о⁈ Уже успел ее туда трахнуть? – в голосе послышалась неподдельная заинтересованность.

– Нет, но двигаюсь в нужном направлении. Сплю.

– А вот и нет!

Одеяло было безжалостно сорвано, и на мой голый зад опустилась ни разу не нежная рука моей сводной сестры.

– Млять!!! – подскочил я, пытаясь ухватить удирающий сон, но не преуспел в этом.

Издевательски махнув мне на прощание рукой, он унесся бухать в мир несбыточных надежд, оставив мне злость на весь мир и на эту… Не знаю, как ее даже назвать, чтобы опять не получить по жопе.

Нет, так-то она девушка нежная, хоть и на всю голову бесстрашная. Вот, например, даже суровое наказание от меня – правда, я еще не придумал, какое, – ее не пугает. А я ведь отомстю, и мстя моя будет страшной.

– Ты совсем укулели, что ли⁈ Мою жопу можно лишь нежно целовать, а никак не бить.

– Мне все можно, потому как я твоя будущая жена.

– Ага, помечтай…

Поняв и с грустью приняв, что сна мне не видать до ближайшей ночи, я перевернулся на спину, решив побездельничать еще немного.

– Ты уже встал?

Из ванной появилась красивая девушка топлес. Ну, или вернее будет сказать, голая, потому как те ниточки, что красовались на ее заднице, трусиками можно было считать лишь с большой натяжкой.

– Ага.

Я сделал искреннюю попытку подняться, но тут же упал обратно, притворившись мертвым.

– Не вижу! – воскликнула она и запрыгнула на меня сверху, разом выбив весь воздух.

Так-то она легкая, но не в прыжке и не тогда, когда я морально не готов.

– Слезь с меня, развратная женщина, – запыхтел я.

– Это кто развратная⁈ Это я развратная⁈ Будто ты не знаешь, что у меня никогда и ни с кем не было!

– А по тебе и не скажешь. Вон, сверху уселась вполне себе профессионально. И сиськами трясешь ни разу не целомудренно.

– Тебе можно на них смотреть и даже трогать.

– Я твой брат!

– Сводный, значит, можно, – она показала язык.

– Нельзя. Я тебя как женщину не воспринимаю.

– Пофиг. На один горшок ходили, ванну вместе принимали, одну соску на двоих сосали – значит, как порядочный человек, ты должен на мне жениться!

– Пасую перед твоей логикой. Согласен быть непорядочным.

– Тогда бери меня, я вся твоя! –потянулась она ко мне губами.

– Фигушки, мне такого счастья не нать!

Ущипнул ее за сосок, ухмыльнулся ожидаемому визгу, отвесил шлепок по заду – и вот я уже выскользнул из кровати.

Ну что поделать – не стоит у меня на нее, хоть убейте! И красивая, и умная, а не могу. Сестра – и точка, пусть и сводная.

Оставив пышущую злостью даму в постели, я потопал в ванну, потому как надо было успеть занять ее первым. Ведь эта, если опередит, так час точно там просидит. Хотя, она же вроде только оттуда вышла? Но рисковать нельзя – может заскочить из чистой вредности.

А пока тугие струи воды бьют меня по голове и спине, можно и представиться. А то вам же, наверное, непонятно, к чему вообще все вот это, да?

Зовут меня Владимир Савин, двадцати лет от роду, для друзей Вовчик, на районе Вован, для недругов Владимир Сергеевич, на «вы» и шепотом, потому как могу и в бубен дать. Легко и непринужденно. Потому что имею три черных пояса по всяким рукопашным боям, муай– таям и самбо – ну ладно, два, но сегодня по-любому возьму на аттестации третий. Два выигранных чемпионата мира, три по России – это вам не чупа-чупс пососать.

Чего? Не верите? Да сам бы не поверил, скажи мне кто, что такое бывает. Однако факт. Мне вообще всякие приемы даются гораздо лучше всякой математики и, не к ночи будь помянута, физики. Но об этом после.

Откуда у меня сводная сестра? Все сложно. Много лет назад мой, тогда еще живой, отец трудился коммерческим директором на крупной фирме, занимавшейся программным обеспечением. Чего конкретно, уже и не помню. И вот полетел он на крупную выставку в Сингапур. А вместе с ним – девушка-юрист из этой же фирмы. Вышло так, что не долетели. Самолет рухнул в океан, выживших не осталось.

Так и получилось, что мама осталась с двухгодовалым мной на руках, а муж юриста – по совместительству мой будущий отчим – с годовалой малявкой. На похоронах они и встретились – нет, так-то они были знакомы и раньше, встречались на корпоративах, но тут повод был иной. Ему стало жалко одинокую женщину, а ей… Ей было плохо, страшно и тоскливо.

В общем, сошлись они через год. Отчим меня усыновил – все честь по чести, и отцом оказался хорошим, абсолютно не делавшим различия между мной и своей родной дочкой. Да и сложно было бы найти это самое различие – мы с ней оказались похожи, как двойняшки! Вот реально. Не знал бы точно, что она мне не родная, ни в жизнь бы не поверил в такое! Да и узнал я о том, что отец мне не родной, только когда шестнадцать лет стукнуло, и пришло время паспорт получать. Но мне, честно говоря, было пофиг – иного отца я не знал.

Жили мы дружно и материально независимо. Доходы отчима позволяли – у него была крупная компания по продаже всякой бытовой техники, которая цвела и пахла, поэтому мы ни в чем себе не отказывали.

Когда мне стукнуло семь, родители решили, что такой взрослый парень уже должен уметь за себя постоять, и отдали меня в секцию по рукопашному бою, которую вел знакомец отчима. Тогда-то и открылся мой талант к этому делу.

Мне все давалось легко. Любой прием запоминал сразу же, как только видел, соперников читал как открытую книгу. А еще мог жрать сколько хотелось и вообще не поправляться. Энергии было вагон. Ну и куда ее спускать, как не на тренировки?

А вот в остальном все обстояло не так уж радужно – гуманитарные и уж тем более точные науки мне не давались. Вот совсем. Еле-еле вытягивал на тройки и прослыл в классе беспросветным тупицей. Но в лицо сказать об этом боялись даже старшаки – говорить красиво я не умел, поэтому сразу бил в морду.

Но нет, я не был глупым или недалеким. Просто, когда открывал очередной учебник, мне казалось, что там написана глупость. Ну вот не знаю, почему. И мозг сразу отключался, категорически отказываясь запоминать всякую, по его мнению, ерунду. Как ни старался – все в ноль.

И все же меня в школе тянули, потому как я уже тогда был призером страны и усиленно готовился к чемпионату мира среди юношей. А это престиж школы, который выражается в грамоте для меня и деньгах для директора. Мол, школа воспитывает настоящих чемпионов. А то, что по факту они к моим достижениям не имеют никакого отношения – да кому это интересно?

В общем, на сборах я пропадал чаще, чем в школе, но аттестат получил. Даже ЕГЭ, будь оно проклято, сдал – не сам, конечно. Помогли добрые люди за копеечку немалую. А после, когда меня выпнули со всем почетом из школы, сразу определили в Московский институт спорта и туризма. А так как жили мы в Пскове, пришлось перебираться туда.

Я пустил слюни на общагу – мол, девчонки, романтика и все такое, но отчим решил, что не хрен, и снял мне большую квартиру всего в сорока минутах на метро от института. Прикинув расклад, я согласился, потому как с девчонкой лучше в своей квартире зажигать, чем в общаге.

Моя сводная сестричка Нина – красотка, как и я увлекающаяся боевыми искусствами, но при этом круглая отличница, устроила форменную истерику, когда узнала, что я уеду из города. Успокоилась лишь тем, что на следующий год она тоже поедет в Москву поступать и будет жить со мной.

Я тоже успокоился, потому как любил ее и гордился ее успехами едва ли не больше, чем она сама. Да и жить вместе с душкой, которая вкусно готовит, любит чистоту и привыкла ухаживать за своим бестолковым – исключительно с ее слов! – братиком, было здорово.

Так что я отчалил, на всякий случай предупредив местную шпану, что если, не дай бог, какая тварь косо посмотрит в сторону сестры, я вернусь, и тогда даже чернозем не будет им пухом. Вняли, потому как знали меня очень даже хорошо. Переломанные руки и носы, знаете ли, не очень быстро заживают. Впрочем, сестричка могла и сама за себя постоять и в бубен била, конечно, похуже меня, но не намного.

В общем, я свалил в Москву, готовясь к новым впечатлениям и радуясь смене обстановки. Ну, и понеслась, как говорится. Наш факультет не зря называли чемпионским. Сюда со всей страны собирали талантливую молодежь – будущих и действующих чемпионов. И таких у нас насчитывалось едва ли не полфакультета. Остальные были просто перспективными и подающими большие надежды.

Девчонок у нас хватало, я был очень даже хорош собой и при деньгах – отчим не жмотился и каждый месяц перечислял определенную сумму, солидную даже по московским меркам. Ну да, он знал, что я не транжира, вредных привычек по причине занятий спортом не имею, а вот на девушек денег надо много.

Мама его за это чуть осуждала, но втихаря, да и сама периодически тоже подкидывала мне на кафешки и аквапарк, куда можно было сходить с любой красоткой и посмотреть на нее в купальнике, решая, захочешь ли смотреть на нее потом и без него.

Ну да, я эстет и люблю красивое. И могу позволить себе быть несерьезным. Молодость, увы, проходит быстро. Так же быстро, как пролетел и первый год моей учебы – честное слово, сам не заметил, как он закончился!

Бесконечные тренировки, парочка разборок с барыгами, что оккупировали наш двор, решив, что они могут прям тут толкать дурь ученикам из соседней школы. Полиция их ловила, конечно, но не так часто, как хотелось бы. Вот и пришлось наводить порядок.

Дурь и прочую химию я на дух не переносил, и убеждал в ее вреде с помощью мата звонкого и кулака крепкого. За это меня эти нелюди сильно не любили, зато уважали местные бабушки, видя во мне перспективного парня. И даже порывались познакомить со своими внучками, которые, конечно, все красавицы как на подбор, но не везучие в личной и материальной жизни.

Но я изо всех сил отбивался от этой чести, потому как начнешь гулять с одной, и обидятся остальные. А потом и каверзы начнутся. Слухи нехорошие. Оно мне надо?

А там и Нинка приехала. Пошарив по квартире и не почуяв женской руки, она довольно кивнула и только после этого повисла у меня на шее. Ну да, она вбила себе в голову, что мы обязательно поженимся, потому как родней меня все равно не найти. И я бы согласился, если бы не одно но…

Не стоял у меня на нее. Вот вообще. Никак. Даже от мысли о сексе с ней все опускалось. В голове просто был блок, что она сестра, и точка. И все уговоры, что не родная и даже не двоюродная, разбивались о стену моральных запретов, которую я воздвиг себе сам.

Да, она сначала не на шутку обижалась, но, поняв причину, успокоилась и после перешла в осаду по всем правилам окольцовывания мужика под редакцией монахини Авдотьи, которая, по слухам, жила в девятнадцатом веке и до пострига имела большой успех у мужчин. Война пока шла с попеременным успехом…

– Выходи, я завтрак приготовила, – раздался голос сестры, а после ее кулачки забарабанили в дверь.

– И незачем так орать. Я и так все прекрасно слышу, – в ответ крикнул я и, завернувшись в полотенце, вышел наружу.

Наружа встретила меня в тонком, просвечивающимся халатике. Цепкая рука схватила меня за важное и разочарованно отпустила.

Я на это даже внимания не обратил – привычный ритуал. Чмокнул ее в щеку, а то еще обидится и целый день губы будет дуть. И ужин не приготовит. И с чувством выполненного долга я пошлепал на кухню.

Гренки, яишенка с беконом, крепкий чай со смородиной – любимая еда. Мелкая подлизывается, значит, сейчас что-то будет клянчить. Ее повадки я знал, как свои. Ну вот, как я и думал…

– Что делаешь вечером? – умильно поинтересовалась она, усевшись на мои колени так, чтобы я мог есть и одновременно видеть ее голые сиськи, едва закрытые прозрачной тканью халата. Еще и задницей поерзала, проверив реакцию, которой ожидаемо не было.

– Не уверен пока. Пройду аттестацию, а потом хочу записаться в новую секцию.

– Это в какую? Ты ж по мордобою уже всех переплюнул.

– Для совершенства нет предела, -глубокомысленно заявил я. – На капоэйру пойду.

– Капоэйру? Это что-то бразильское, да? Ну, там еще вроде ногами машут из нижней стойки. И нафига тебе она? Это ж не боевое искусство, а так… Танцы скорей.

– Не знаю. Нравится. Недавно старый фильм посмотрел, ну, тот, что с Дакаскосом. «Только сильнейшие» называется. Так там как раз капоэйра была. Вот и захотелось попробовать. Ну, и музычка у них прикольная такая. В общем, хочу.

– Жаль. А я тебя хотела на день рожденья Натахи позвать.

– Это той крашеной блондинки с третьим размером груди и шикарной задницей? Не припомню что-то…

– Все ты помнишь, – удар ее рукой по моей голове сопровождался отчетливым звоном, что косвенно, по утверждению сестры, говорило об отсутствии у меня мозгов. – Она просила передать, что будет рада тебя видеть.

– А в чем твой интерес? – почесав затылок, подозрительно сощурился я.

– Ну-у-у… У нее отец декан нашего факультета (она у меня на лингвиста учится. Умничка, горжусь ей). И если придешь, мне обещали поговорить с папой, чтоб на сессии не жестили.

– Продала брата за оценку! Какой позор, – спрятал я лицо в ладонях, изобразив душераздирающие рыдания.

– Ой, вот только не надо мне тут притворяться! Я ж знаю, что ты не против.

– И что? Все равно обидно. Я к тебе, как к родной, а ты меня… вот так вот. Обиделся я, в общем. Поэтому слезай с моих коленей, развратная и незнакомая мне женщина.

– Фиг тебе! У меня стресс, и я хочу обнимашек и целовашек.

Колени были оккупированы полностью, и теперь она сидела лицом ко мне и довольно улыбалась. Пришлось целовать, иначе бы не отпустила. И за задницу пожамкать – ритуал должен быть соблюден.

Далее я оделся в приличный спортивный костюм, стоящий каких-то запредельных денег, но зато очень модный в этом месяце, и, закинув сумку со сменкой на плечо, пошел в народ.

Народ встретил меня нерадостно, хотя солнышко, вовсю светившее на улице, настраивало, в общем-то, на позитивный лад. Который, впрочем, сразу испарился после того, как я увидел уже ранее не раз битую мной компанию трех барыг, что старательно прятались за углом здания и делали вид, что их тут нет. Но они-то были – от меня фиг спрячешься.

Поэтому, тяжело вздохнув, я направился к ним, на ходу разминая плечи. Сегодня я как-то не был настроен на долгие диалоги, так что решил сразу бить и уходить. Ведь времени до аттестации оставалось все меньше.

– Вован, какими судьбами? –попытался изобразить один из них радость. Но актер из него получился слабенький. Так, на троечку, не больше. – А мы думали, ты уже на тренировку ушел.

– Не дошел пока. Как и до вас мои слова, судя по всему.

Сумку кинул на лавочку, чтобы не мешалась. Хрустнул кулаками и пошел на них.

– Э-э-э, Вован, ты чего? – мужики испуганно попятились. – Мы ж все помним, да и вообще не при делах! Сюда к корешу пришли. Он вот-вот должен выйти…

– Я вам говорил, чтобы не совались ко мне во двор и ближайшие окрестности? Я вас предупреждал о санкциях за подобное? Вы не вняли – пеняйте на себя. Сегодня вам будет очень больно. И, пожалуй, я вам сейчас ноги сломаю. Так вы еще не скоро сможете ходить в общем и сюда в частности.

Они отходили, я наступал. Тупик. Темный, вонючий. И тут эти трое оленей достали ножи. А вот это уже серьезно!

– Не уберете, сломаю не только ноги, – пригрозил я.

– Валите его! Тут камер нет!!! – заорал один из них, и барыги ринулись на меня, размахивая острыми железками.

Драться одному против трех и более соперников? Это я умел. Против вооруженных тоже – тут главное не подпустить их со спины и держать дистанцию.

Время замерло, и тут же пустилось вскачь.

Они думают, что число решает всё.

Для меня они уже просто мясо. Мозг отключается, тело работает.

Первый – широкий замах, я вхожу под него, ломаю локоть. Слышу хруст, как от сломанной сухой ветки.

Второй уже рядом, с остервенением тычет в мою сторону ножиком. Уклон, захват, бросок на бетон. Он хрипит, не вставая.

Третий, самый молодой, с расширенными от ужаса зрачками, отступает к выходу. Время для меня снова течет нормально. Я почти расслабляюсь. Почти.

И тут – удар. Не от этого.

Сзади.

Странный, глухой толчок в спину, чуть ниже лопатки. Никакой боли. Только ощущение вторжения. Острая, чужая сталь внутри моего тела, там, где её быть не должно.

Я медленно оборачиваюсь. Это тот, первый, с раздробленной рукой. Он стоял, пошатываясь, зажав нож в здоровой кисти. В его глазах – даже не ярость, а тупое торжество палача.

Силы стремительно утекают в эту точку обжигающего холода в спине. Ноги подкашиваются. Я оседаю на колени, глядя на свое расплывающееся отражение в темной, мутной луже. В ушах – приглушенный, как будто доносящийся из-под воды смех. А в голове лишь одна ясная, обидная мысль: «Так нечестно!..»

Потом все звуки гаснут. Свет сужается в точку. Холод, идущий от дыры в спине, сковывает все тело.

Кажется, я умер…

Глава 2

Глава 2

– Валим, брат, валим!!! – донесся до меня как сквозь вату голос.

Потом меня подхватили и куда-то потащили. Тело не слушалось, в голове стоял гул, но ноги, будто живя своей жизнью, послушно двигались… куда-то.

– Надо в полицию звонить, – прошептал я. – Эти барыги за все ответят…

– Какую, на хрен, полицию?!! –нервно отозвался все тот же голос. – Сейчас охрана набежит, доложат отцу, и хана! Я месяц потом из дворца не выйду. И сидеть на жопе тоже не смогу. Ты, кстати, тоже. Так что шевели ногами, пока нас не нашли! Тут недалеко. Я посмотрел карту – сейчас в Малый Тупик, потом на Яблоневую, оттуда через Алексеевскую, и все – фиг нас найдут. Оклемаемся пару часов и вернемся, будто ничего и не было. Не засыпай!!! – встряхнул он меня так, что голову прострелило ужасной болью.

Одной рукой – вторая лежала на плече незнакомца, я потянулся к затылку, чувствуя, как по нему катится влага. Пальцы нащупали рану, из которой и текла кровь. Это как так? Меня ж вроде в тело ножом ударили? Или для верности еще и голову проломить пытались? Ну погодите – приду в себя и рвать вас буду долго и мучительно.

– Все, не могу больше, – чувствуя, как силы окончательно меня покидают, я рухнул на землю.

– Эй, Вовчик, ты чего? – забеспокоился голос. – Ты это… не вздумай помереть! У нас еще столько всего запланировано. Что это?..

Меня бесцеремонно встряхнули.

– Рана? Достали все-таки, упыри позорные!!! Ничего, ты пока посиди. Сейчас легче станет. Где-то тут у меня лекарский артефакт завалялся… Вот как знал, что пригодится…

Последние слова я расслышал уже с трудом, погружаясь во тьму… Которая оказалась почему-то светом.

– Привет, – донесся до меня до омерзения бодрый голос.

Огляделся – кругом светло, ничего не разобрать. Говорившего тоже не было видно. С удивлением я почувствовал, что боли нет. Я умер, что ли? Опять? Или это еще тот, первый раз? Слышал, что во время смерти и не такое может привидеться…

– Ну привет, коли не шутишь, – ответил я, пытаясь сообразить, что происходит. – А ты где? И кто? Я уже помер или только собираюсь?

– Да какие уж тут шутки, – усмехнулся голос. – А теперь по порядку: да, ты помер. Там, у себя, в своем мире. Я тоже помер – только вот здесь. Я тот, кем тебе предстоит стать – Владимир Романов, сын Великого князя, и все такое. С этим сам разберешься. Что же касается «где» – то нигде. Точней, в твоей, а ранее моей голове. Мое время быстро кончается, так что слушай внимательно.

Ты умер и я умер – в одно время. Только у меня скрепы души оказались слабыми – вот и оборвались быстро. Но уходить, не отомстив, я не захотел, поэтому чуть задержался. Ровно на столько, чтобы вручить тебе свою память и месть. Помолился, и вот ты тут. Здорово, правда?!!

– Что за бред ты несешь?!! – зарычал я.

– Не перебивай!!! – громыхнул голос, и меня тряхнуло как от удара током. – Мир этот твой, да не твой – я вижу. Ты не попал в альтернативную реальность, как любят фантазировать авторы из твоего времени, а перенесся, можно сказать, в будущее. Так что теперь ты – брат наследника престола, который твой лучший друг. Но спуску этому гаду не давай, потому как у него в голове мыслей еще меньше, чем у тебя. Ты сильный духом, и тело тебя приняло.

Чтобы не сдох быстро и не загремел в психушку, я дам тебе свою память – все, что знаю и умею. Это поможет тебе адаптироваться, а как наберешься сил, то и отомстить. Так что лови, как там у вас говорили – пакет данных. Скорость передачи отличная – главное, не помри в процессе. А мне пора уходить.

– Погоди…

– Помни, главное – отомсти. Ищи след в Америке… – донеслось эхом до меня, и тут же образы взорвали мою голову.

На этот раз отрубился я уже по-настоящему, от сильнейшей боли, что волной накрыла меня…

* * *

– Вставай, брат! Я уже слышу шаги охраны. Еще немного, и попадемся. Нашел время храпеть!!!

– Отвали, Левчик. Вернемся домой, я с тебя три шкуры спущу, – отозвался я, сам не понимая, что говорю. Слова будто сами вырывались.

– Да-да, конечно. Но это будет потом. А залететь мы можем прямо сейчас. Да вставай же ты!!!

Глава открылись на удивление легко, и я увидел перед собой высокого белобрысого парня в богатых одеждах, чье лицо было перекошено страхом. Даже не напрягаясь, я вспомнил, что это мой двоюродный брат Левчик, из-за которого мы в очередной раз вляпались в большие проблемы.

Память резко, будто щелчком встала на место, и теперь я отчетливо понимал, кто я и где. И в то же время я помнил того, старого себя. В образовавшемся коктейле буду разбираться потом, потому как угроза была реальной. Если наша охрана нас найдет, то быть нашим жопам битыми.

– Твой план дерьмо, – резко вскочил я.

Дотронулся до затылка – кровь запеклась, раны не было. Одноразовый артефакт сработал, рассыпавшись в пыль, и теперь Левчику, уж не знаю, каким образом, но придётся придумывать, куда он дел жутко дорогую вещь. Но в данный момент это его наименьшая проблема.

В голове уже построился иной маршрут бегства, который я продумал заранее, предчувствуя, что наш поход в этот кабак добром не кончится. Поэтому я, махнув ему рукой, рванул чуть в сторону, в арку ближайшего дома, потом через проходной подъезд, делая своеобразный круг.

Левчик, тяжело дыша, бежал рядом со мной, откровенно радуясь, что принятие решений в очередной раз взял на себя кто-то другой. И как он править в будущем собрался с таким-то настроем?

– Замри! – тормознул я, придержав брата, который уже собрался выскочить на ярко освещенную улицу.

Подозрительно тихую. Нутром загоняемого зверя я почуял ловушку. Вычислили, гады! Но не на того напали. Десяток шагов назад, крышка канализационного люка, сморщенное от отвращения лицо Левчика и шаг в темноту. Точней, вниз, по ржавым ступенькам.

Опасно? Очень. Старая канализация, в которую уже давно не сливались отходы, кишела жизнью. Ее быстро заняли всякие опустившиеся на дно личности, которые устанавливали свои правила. Обитала тут парочка банд, которых никак не могла вычислить полиция. Встречались иногда и магические мутанты – химеры. В последних я не особо верил, но все же слухи на пустом месте не появляются…

Впрочем, нам сюда на экскурсию не ходить. Всего-то нужно пробежать пару кварталов и выйти возле Набережной. Уверен, нашей охране даже мысли в голову не придет, что мы, два самых благородных отпрыска империи, сунемся на самое дно. На этом я и собирался сыграть. Потому как лучше неизвестность подземелья, чем наказание, которое однозначно будет лютым и ни разу не эстетичным.

И если Его Величество Левчика просто побьет, то мой папаша будет лупцевать меня с чувством, толком и расстановкой, ремнем с пряжкой. И к лекарям потом запретит обращаться. Знаем, проходили.

На ходу я достал артефакт скрыта и активировал его. Еще один будущий пинок по жопе Левчика, потому как такой у меня был один, и я берег его для очень важного дела. А теперь все – нет дорогой и, главное, редкой игрушки из моей личной коллекции. Чтобы достать его, мне в свое время пришлось изрядно потрудиться… Эх, да ладно. Зато в ближайшие полчаса мы будем абсолютно незаметны, хоть в упор смотри. Ни магией нас не найти, ни сканерами – вообще никак.

Левчик, поняв, что я только что сделал, затравленно кивнул, понимая, что за это с него спрошу по полной. Он прекрасно знал о моих планах, и их крушение, произошедшее только что на его глазах, не сулило ему ничего хорошего.

Меня он опасался едва ли не сильней своего отца, которого вообще все опасались, а местами даже боялись. Архимагистр с телом уровня Возвышение – это, я вам скажу, силища, которой нет ни в одном государстве. Ну, почти. Говорят, у китайцев тоже такой есть, но их фиг поймешь. Наглухо отбитая и закрытая ото всех страна, никого к себе не пускающая. Ни торговли с ними, ни обмена бабами – ничего. Что у них там творится, никому не известно. Любые попытки контакта китайцы пресекают на корню. Одно время на них даже войной хотели пойти, чтобы понять, что там вообще происходит. Но потом передумали – других дел полно.

Сверившись с виртуальной картой – за нее три сотни рублей в свое время отдал; грабеж, конечно, но оно того стоило, – я уверенно свернул направо, а Левчик потащился за мной. Молча, что самое главное. Потому как шуметь тут совсем не рекомендовалось, даже под скрытом.

Напряженно всматриваясь в полумрак – очень редкие магические светляки под потолком светили чисто для себя, мы двигались вперед к заветному люку.

О том, что произошло со мной, я старался сейчас не думать – не время. Но вот потом надо будет понять и, возможно, простить. Ну, и повыть от злости на себя и тот мир, устроивший мне незаслуженную смерть.

Воспоминания о сестре резанули по сердцу острым ножом, но я их спешно отогнал, засунув подальше. Не время для них. И не место.

Старую канализацию в последнюю очередь можно было назвать подходящим местом для раздумий. Она представляла собой инертный, дышащий сыростью организм, а мы – Вовчик и Левчик – были тут инородными телами, которые его раздражали.

Воздух – густой, затхлый, пропахший столетиями разложения и странной, щекочущей ноздри минеральной пылью – резал легкие. Под ногами, под тонким слоем черной, почти недвижимой воды, скрывался скользкий плитняк, уложенный задолго до нашего рождения. А над головой смыкался низкий, давящий свод, с которого, словно каменные слезы, свисали сталактиты известковых натеков. Капли с них падали в темную воду с четким, неумолимым звуком: кап… кап… кап… Словно отмеряя секунды, которых у нас оставалось все меньше.

Я бежал впереди, моя мощная, чуть сутулая фигура в испачканном камзоле рассекала мрак. Брат держался за мной, как тень, стараясь ступать точно в мои следы.

– Лево-право-лево, – сдавленно бормотал я, сверяясь с картой на магофоне. – Потом по главной галерее… Два квартала, не больше. До Набережной.

– Он точно работает? – Левчик кивнул на мою грудь, где таился артефакт. От его тепла по телу растекалась странная, сонная искаженность. Будто смотришь на мир через толстое, волнистое стекло.

– Работает, не отсвечивай, – бросил я через плечо. – Пока мы не лезем на рожон, пока не кричим и не машем руками – для случайного взгляда мы просто сгусток теней, шум воды. Но капитан Гордый – не случайный взгляд. Этот гад нас и из-под земли достанет.

Именно этого я и боялся. Наша охрана, личная гвардия Его Величества – это вам не сборище болванов в тактических латах. Среди них были следопыты, читающие знаки на камнях лучше, чем я – книжные строки. Были те, что обладали особым чутьем и могли учуять ложь за версту.

А капитан Гордый… Он видел все. Всегда. Его холодные, серые, как речная сталь, глаза, казалось, замечали не просто действия, а сами намерения, только зреющие где-то в глубине души. Всех возможностей его и его людей мы не знали. И это незнание сжимало горло тугим узлом.

Мы свернули в узкий боковой рукав. Здесь светильники располагались еще реже. Магические кристаллы в ржавых железных клетках излучали не свет, а скорее напоминание о свете – холодное, фосфоресцирующее сияние, которое не разгоняло тьму, а лишь подчеркивало ее глубину. Оно окрашивало стены в мертвенно-синие тона, а наши лица делало похожими на лики утопленников.

– Тихо, – вдруг замер я, прижавшись к мокрой стене.

Левчик вжался рядом, затаив дыхание. Из главной галереи, которую мы только что покинули, донесся звук. Неясный, далекий. Но однозначно чуждый естественным шумам подземелья. Металлический, сухой лязг.

– Млять! – выдохнул я, и в моем шепоте было столько леденящей душу уверенности, что ему стало плохо. – Черт. Они уже в системе!

– Может, не за нами? – слабо надеясь, прошептал он.

Я лишь бросил на него взгляд, полный горькой усмешки. И ничего не сказал. Не имело смысла. Мы оба понимали – это за нами. Артефакт скрыта давал нам фору, но не делал призраками. Если они знали, где искать, если спустились в канализацию и начали методично прочесывать тоннели… Рано или поздно серый, неумолимый взгляд капитана Гордого наткнется на два сгустка «ничего», шустро улепётывающих в сторону Набережной.

– Бежим, – сдавленно прошипел я и подтолкнул сжавшегося Левчика. – Просто бежим.

Мы рванули снова, уже не стараясь соблюдать тишину. Теперь это была не пробежка, а паническое бегство. Туфли шлепали по воде, вздымая брызги, хриплое дыхание рвалось из груди горячими клубами, которые тут же растворялись во влажном холоде.

Я споткнулся о скрытую под водой неровность, едва не рухнул лицом в мерзкую черную жижу, но Левчик сумел поддержать меня.

Сквозняк. Сначала слабый, едва уловимый поток воздуха, пахнущий иначе. Не тленом, а сыростью реки, дымом очагов, запахом простой жизни. Он бил нам в лица, и это был лучший из возможных знаков.

– Чуешь? – я обернулся, и в моих глазах, диких от напряжения, вспыхнула искра. – Это оно! Набережная!

Тоннель расширился, упершись в круглую залу, где сходилось несколько рукавов. В центре ее, прямо под слабым светом последнего, самого тусклого светильника, зиял в потолке квадратный проем. Люк. К нему вела старая, скрипучая железная лестница, вбитая прямо в каменную кладку. Над люком – не свод, а деревянные, подгнившие, но еще целые доски. И сквозь щели между ними пробивался настоящий живой свет. Не синий и мертвенный, а желтый, дрожащий – отблеск уличных фонарей.

Спасение. Оно было здесь, в пятнадцати шагах от нас!

– Ура-а-а! – едва слышно засипел я, чувствуя, как по телу разливается пьянящая слабость облегчения.