Текст книги "Его Сиятельство Вовчик. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Тимур Машуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

Глава 4

– Вставай, недоумок!

На мою многострадальную задницу тяжело опустилась ни разу не нежная рука, заставившая меня испытать острое чувство дежавю, не менее острую боль и совершенно не свойственную мне агрессию по отношению к слабому полу.

Кстати, о них – надо бы себе девушку, что ли, найти. Прежний хозяин этого тела как раз неделю назад расстался со своей бывшей, а новую завести не успел. Это, конечно, плюс – не заметит изменившегося характера, но пока никого нет, радости тугие баки не добавляют.

Но это все меркнет перед болью. Нет, не так – БОЛЬЮ!!!

– А-а-а-а, блять!!! – с диким воплем подскочил я, переворачиваясь на спину. Ошибка, потому как так стало еще больней!

– Сам ты эта самая, которая гулящая!

Моя сестричка Софа пялилась на меня, испытывая явное удовольствие от моих страданий.

– Вот чего ты такая злая, а? Недотрах, что ли? Так иди ко мне, я тебя так расслаблю, что пару дней в растопырку ходить будешь. Нам можно, мы не родные. Только рожу подушкой накрою, а то ты, когда злишься, слишком уродливой становишься. Может и не встать.

– ЧТО-О-О-О⁈ Чтобы я – и с тобой⁈ Тварь, грубиян, сволочь!!! – не на шутку разошлась она, накинувшись на меня с кулаками. – Еще не родился тот, кому позволено будет меня коснуться!

– Так и сдохнешь старой нецелованной девой!!! – орал я в ответ, безуспешно прикрываясь от нее подушкой.

Подушка возражала и пыталась от меня сбежать, но я держал крепко. А еще получилось пару раз удачно ей взмахнуть, зарядив при этом по лицу Софьи, что разъярило ее еще больше.

– Убью!!! – взревела она. – Пусть из рода выгоняют, но я тебя убью!!!

А вот это уже серьезно. Если ее быстро не переключить, то реально может грохнуть. Дама она целеустремленная, хоть и не шибко умная. О последствиях думать потом будет. Так что шанс помереть вполне реален. Тут нужен шок. Эх, сгорел сарай, гори и хата. Чую, я об этом сильно пожалею, но иных вариантов нет.

Подскакиваю, резко хватаю ее за руку – она падает на кровать. Рывок, я зависаю над ней и… быстро целую ее в губы!

Софа замерла, что-то замычав, я почувствовал исходящий от нее жар – ща точно жахнет магией!

Подпрыгиваю и, петляя как заправский заяц, устремляюсь в ванную в позе мигрирующего крабика, не забыв хлопнуть в процессе по тревожной кнопке.

– ТВА-А-А-АРЬ!!! – летит мне в спину, но фиг, я уже спрятался.

Дверь ванной сотрясается от мощного удара, потом раздается невнятный шум, какая-то возня – и резкая тишина. Ага, охрана отреагировала на мой сигнал, бдит и не спит. Значит, Софу повязали и повели на расстрел к бате. Можно выдохнуть и утереть честный трудовой пот.

Задумчиво посмотрел вниз на торчащий колом член – эво как. Это я на Софью, что ли, так отреагировал? Лежать!!! Лежать, я сказал. И даже не думай. Мне такого счастья даже за деньги не надо. Сестричка, хоть и писаная красотка, последняя в этом мире девушка, которую я бы хотел видеть рядом с собой. Или под собой.

Вот и очередной рояль подвалил – сводные сестры. Но если с той ничего и не могло быть… Или все же могло, вдруг задумался я, стоя под упругими струями душа. Но с этой-то точно ничего быть не может. Или может? Так, фу-фу-фу, такие мысли – и на голодный желудок!

Растерся докрасна жестким полотенцем, приоткрыл дверь и осторожно выглянул – комната пустая и даже не разрушенная. Хорошо. Я, конечно, не трус, но я боюсь.

Переклеил пластырь, оделся в домашнее, не забыв под трусы засунуть женский увеличитель задницы. Ага, вот такой я гений, мать вашу! Помню, как-то лежал я и листал онлайн-магазин в разделе женских приблуд – там иногда горячие фотки покупательниц попадались. В очередной раз поротый зад болел, мысли текли вяло, и вот я увидел этот шедевр инженерной мысли. Посмотрев отзывы и состав, заказал на пробу – и что же вы думаете? Теперь я могу сидеть даже после отцовских экзекуций!!!

Как это у меня получается, не догадывался никто. Батя был уверен, что я стойко переношу боль, мамы меня жалели, а Софа все пыталась понять, в чем секрет. Потому как ее зад так же был периодически бит, и, в отличие от меня, в такие моменты пищу она принимала стоя. Вот и завидовала. Но моя тайна умрет вместе со мной.

Посмотрел на себя в зеркало – вроде приличный молодой человек и даже местами красивый. Тогда за что этот мир так со мной? Ну да ладно. Рефлексировать не время. Надо поесть и валить из поместья куда подальше. К Левчику, например, во дворец. Потому как этот гад мне хорошо задолжал за артефакт, и я намерен стрясти с него по полной.

До поступления в Московскую академию магии еще почти два месяца, лето, жара, можно и культурно отдохнуть. На пляж там сходить. Хотя нет – я пока не в форме. Тогда на массаж. Точно. Там и тело расслабят, и мазями помажут, где болит. Но это потом. Сначала завтрак – это святое.

Все. Нацепил на лицо страдание и максимальное раскаяние и отправился в малую трапезную, рассчитанную человек на сорок. Не путайте с большой – там морд двести запросто поместится. А чего? Мы самые богатые аристократы в империи, кроме императора, конечно. Вот и домик у нас не сильно отличается от дворца. Мой дядя иногда у нас даже приемы устраивал, в очередной раз показывая братскую любовь и экономя на расходах. Потому как гости жрали как не в себя, еще и домой норовили утащить что-то вкусное и, наверное, дорогое.

Малая трапезная в нашем посемтье пряталась в конце восточного крыла, словно не желая лишний раз напоминать о себе. Дверь в неё была высокой, дубовой, с едва заметной резьбой в виде переплетающихся стеблей земляники – гербовой ягоды символизирующей достаток и благополучие. Когда она открывалась, первым встречал не яркий свет, а приглушённый, медовый полумрак, который делал комнату похожей на шкатулку.

Помещение было невелико, если сравнивать с другими – шагов сорок в длину и около пятнадцати в ширину. Потолок, на удивление, не давил: его поддерживали три дубовые балки, тёмные от времени, но с идеально гладкой поверхностью. Между балками поблёскивала немецкая штукатурка тёплого кремового оттенка, в которой при определённом освещении угадывались слабые золотистые искры – остатки давней защитной магии, вплавленной в швы.

Стены до середины были обшиты тёмным деревом, выше – оклеены обоями ручной работы с нежным растительным узором цвета слоновой кости и выцветшей охры. На одной из стен висело большое, в полстены, зеркало в простой, но благородной раме без позолоты. Оно не отражало сидящих за столом, а словно бы раздвигало пространство, показывая тихий сад за окном, даже когда ставни были закрыты.

Окна – два высоких, узких, с частым переплётом – выходили во внутренний двор с фонтаном. Сейчас стёкла чуть запотели от тепла, и за ними угадывались размытые силуэты кустов сирени. На подоконниках стояли горшки с геранью и низкорослыми розами, чьи лепестки иногда слабо фосфоресцировали в сумерках – результат многолетней селекции садовых магов.

Посуда была разной: несколько глубоких тарелок с голубоватой глазурью, расписанной вручную простыми полевыми цветами; пара супниц – одна керамическая, закрытая крышкой с пузатой ручкой, другая серебряная, но без лишнего блеска, с матовой поверхностью. Рядом примостилось блюдо с пирожками – ещё тёплыми, румяными, посыпанными маком и сахарной пудрой. От них шёл пар, который, поднимаясь, закручивался в ленивые спирали и медленно таял под потолком.

На отдельном подносе из тёмного дерева стоял графин с морсом – тёмно-рубиновым, клюквенным, и несколько высоких стаканов с пузатыми донышками. Рядом притулился молочник из фаянса, расписанный цинком, с остатками сливок на стенках.

Магия здесь присутствовала, но не выставлялась напоказ. Под столешницей, в углублении, тихо гудел небольшой артефакт-подогреватель – плоский диск с тусклым свечением, не дающий остыть супу и чаю. Над столом, чуть сбоку, висел светильник: три хрустальные пластины, соединённые кованой цепью, внутри которых горел ровный, тёплый свет без единой вспышки. Тени от него падали мягко, почти невесомо.

На широком подоконнике лежала раскрытая книга – какой-то старый кулинарный сборник с пятнами на страницах, заложенный ленточкой. Ее любила читать вторая жена отца, которая иногда радовала нас своими кулинарными шедеврами.

У противоположной стены помещался невысокий буфет красного дерева со стеклянными дверцами. За ними угадывались ряды фарфоровых чашек, пузатые сахарницы и стопки льняных салфеток, перевязанных бечёвкой. На верхней полке – коллекция маленьких баночек с вареньем: смородина, малина, крыжовник, каждая с наклеенной этикеткой, написанной от руки.

Пол был выложен крупной терракотовой плиткой, местами потёртой до блеска. Под ногами – домотканые дорожки с длинным ворсом, в рисунке которых повторялись те же полевые цветы, что и на посуде.

Воздух в трапезной был плотным, но не душным – пахло хлебом, мятой, чуть-чуть воском и ещё чем-то неуловимо домашним, что невозможно описать словами. Это была комната, в которой хотелось задержаться, даже если не голоден. Просто сидеть, смотреть на огоньки в хрустале, слушать тихое гудение артефакта и ждать, когда кто-нибудь войдёт и нальёт чаю.

Главное место занимал стол. Не парадный, не монументальный, а обычный прямоугольный, из светлого дуба, со слегка потёртой столешницей. На ней не было скатерти – только несколько льняных салфеток, разложенных там, где удобнее, и тонкие полосы тепла от чашек. В центре стола стояла невысокая ваза из молочного стекла с тремя веточками белой сирени – их аромат смешивался с запахом свежей выпечки.

А за этим столом уже сидело все наше семейство – я явился последним, но не опоздал. До начала завтрака было еще пять минут. Церемонно поклонился отцу, сидящему во главе стола, чмокнул в щеки мам, похлопал по плечу изнывающего от безделья брата, кивнул его жене Ладе, в девичестве княгине Апраксиной – спокойной, уверенной в себе девушке. Напоследок послал воздушный поцелуй мгновенно взбесившейся Софии. Раздражать ее было так весело. Ну вот не смог я удержаться.

– Пока мы не приступили к трапезе, у меня есть сообщение, – сказал отец, посмотрев на каждого и в конце пристально уставившись на меня.

Ну вот, началось. Хорошо же сидели!

– Я долго думал и принял решение. Владимир, твое поведение я нахожу максимально безрассудным и рискованным. Тебе не хватает порядка. Поэтому ты поедешь поступать в Рязанскую академию Военно-Магических Войск.

– Братик будет ломать лбом кирпичи, купаться в фонтане и кричать «Слава ВМВ», – хихикнула София, но, поймав предупреждающий взгляд отца, сразу же заткнулась.

– ВМВ? – удивилась мама. – Он же должен был поступать в Первую Магическую?

– Гражданская академия ему не поможет, – сказал, как отрезал, отец. – Армия научит его и Родину любить, и ценить тех, кто рядом. Пока, кроме глупостей, в его голове ничего нет. Так что через два месяца ты, сын, отправишься в Рязань под именем Гвоздева Владимира Федоровича, дворянина из Тобольской губернии. Я уже подготовил и отправил все необходимые документы.

Подпишешь обычный контракт перед испытанием и честно отслужишь положенное. На это время о семье можешь забыть, на каникулы не приезжай. Содержание получишь, как обычный контрактник – без излишеств.

– Он там даже аристократом не будет, – не выдержав, заржала София. Но тут же получила водяную оплеуху от отца, который терпеть не мог, когда его перебивали, и рухнула со стула, прикусив свой длинный язык.

– А если не пройду инициацию? – едва сдерживая гнев, спросил я.

Черт, у меня столько планов было, а теперь все пошло под откос! Долг Левчика сильно вырос. Прям очень.

– Значит, отслужишь солдатом. Покажи нам, что ты достоин нашей фамилии, что изменился, и тогда я первый пожму тебе руку и верну свое расположение.

– А ты уверен, что после этого всего я приму твою руку? – с вызовом посмотрел я на него. – Если я не буду нужен своей семье целых пять лет, то кто сказал, что она мне будет нужна, когда это время пройдет?

– Значит, это будет твой выбор. Насильно в родные пенаты тебя никто не потащит. Откажешься – получишь причитающиеся тебе деньги и живи как знаешь.

– Я тебя услышал и выводы сделал. Дальше без меня. Что-то есть перехотелось.

Встав из-за стола, я бросил на него салфетку и быстро вышел. Злоба душила меня так, что хотелось кого-то загрызть. Родные стены на миг показались мне чужими.

– Сынок! – выскочившая следом мама крепко обняла меня. – Не злись на отца. Он тебя любит и переживает. Он отойдет и, может, изменит свое решение…

– Нет, мам, не изменит. Да я и сам теперь не хочу. Рязань так Рязань. А там посмотрим. За пять лет многое может случиться. Поеду, Левчика навещу. У меня к нему много вопросов.

– Только опять не натворите глупостей, – мама с тревогой посмотрела на меня. – Не стоит злить отца еще больше.

– Не переживай. Набью ему морду и вернусь. Посмотрю, как этот блудливый кошак будет уворачиваться от принудительной кастрации.

Вернулся к себе, прикинул, что надеть. Надо максимально удобное и чтобы следы крови не видны были. Выбор пал на спортивный костюм от модной марки «Гоши и Каба̕на» Покрутился перед зеркалом – сойдет. Чай, не на бал собираюсь.

– Ты меня поцеловал!!!

Успеваю в последний момент отскочить от тяжелой руки Софии, которой она собралась нанести мне увечье посредством удара по лицу. Резкая она, что понос и кроме одной мысли одновременно в голове больше не помещается.

– Ты еще скажи, что тебе не понравилось!

Принимаю на блок и в ответ бью в живот. Уворачивается и пытается схватить. Но фиг – физически она, как начавший магически укреплять тело маг, намного сильней. Поэтому скачу как козел и ору как ишак в брачный период. Вдруг охрана услышит и спасет.

– Это мой первый поцелуй!!! –взвизгнула она.

– Ну так и радуйся, что получила его от такого красавчика, как я, а не от престарелого графа Аракчеева, которого тебе прочат в мужья. Он глухой и чуть подслеповат. Поэтому ни слышать тебя, ни видеть не будет. Идеальная пара, как по мне. Так что не благодари – я бескорыстен в своих действиях и желаю тебе только добра.

– Убью!!!

– Мы это уже несколько раз проходили, и пока твои попытки выглядят жалко. К тому же, не переживай – я слышал, у курсантов Рязани практика проходит на границе. Так что шанс помереть там куда выше, чем от твоей руки.

– Точно, – сдула она непослушную челку. – Там тебя и убьют, ага. А я даже плакать не буду. И на похороны не прийду и удалю твой номер у себя в магофоне.

– А он у тебя есть⁈ – изумился я.

– Конечно. Я же должна знать, где ты находишься. Вдруг тебя попытаются убить, да не добьют? А тут я, такая добрая и с острым скальпелем в руках…

– И как я тебя там записан? Любимый? Родной? Желанный?

– Тварь конченная!!! Похотливый котяра.

– М-да, как все запущено. Но у тебя еще есть шанс.

– На что? – она подозрительно сощурилась.

– На хороший секс, дура! Вот уеду, и так и не познаешь нормального мужика. Плакать потом будешь, сожалеть, а поздно. Поэтому давай по быстрому пока я в настроении. Душ если что я уже принял.

– Хамло и кобель! – гордо развернувшись на каблуках, она зашагала на выход. – Надеюсь, скоро сдохнешь.

– И не мечтай! – огрызнулся я и тяжелым взглядом посмотрел на закрывшуюся за Софьей дверь.

У меня на этот мир большие планы, но тебя, увы, в них нет. Да и вообще, нет никого из тех, кто меня окружает. Но об этом даже думать пока рано.

Ладно, взбодрился, гадость сделал, пора вершить правосудие. Левчик, жди меня. Я иду…

Глава 5

Глава 5

Скромная колонна машин охраны бодренько стартанула в сторону дворцовой площади, до которой от нашего поместья ехать было, если без пробок, минут тридцать.

Ну как, скромная колонна – четыре машины охраны и моя пятая в центре. Меньше по статусу не положено, а больше не заслужил. Вот когда отец выезжает, так его штук двадцать автомобилей сопровождает, еще и дорогу перекрывают. Поэтому он-то как раз за полчаса и добирается. А я еду как все, даже обидно немного. Впрочем, комфортный салон «Лады Рус» заскучать не давал, радуя меня прохладительными напитками и большим экраном, на котором шли новости столицы и окружающих земель.

Ничего интересного – все как обычно. Франция разосралась с Англией по поводу спорных земель в Африке и, кажется, будет война. Американская Федерация пытается их помирить и заодно прихватить в качестве благодарности кусочек «ненужной» никому земли, в которой совершенно случайно обнаружились залежи алмазов. Прибалтийская Конфедерация опять закрыла границы с Беларусью – она является автономной частью Российской империи, – обвиняя ее в контрабанде и неуважении. Ну да, белорусы не хотят целовать зад их королю Августу, а прибалты на это обижаются. До войны, конечно, в этом случае не дойдет, но как бы наш император не разозлился, и тогда уже его зад будут целовать прибалты. Ибо грозен он в гневе и вообще не отходчив, в отличие от моего отца.

По местным новостям – скукота. Балы, приемы, пара дуэлей. Все как обычно. Машины ехали, колеса терлися, Левчик не ждал меня, а я приперся, мля. Прям как писец, что всегда приходит неожиданно.

Вышел возле Домашнего входа – был еще Центральный – это для торжеств, Служебный – меня туда не пустят, но именно через него Левчик обычно и сбегал из дворца, и Домашний – для родни и прочих приближенных.

Три поста охраны – меня даже не проверяли – и вот я уже в домашних покоях императорской семьи, которые занимали четыре этажа боковой пристройки дворца и были защищены даже лучше, чем сам дворец.

– ВОВЧИК!!!

На моей шее повисла моя двоюродная сестра, Татьяна Владимировна Романова, она же Танька, она же Тараторка. Красотка старше меня на два года, одна из дочерей императора, коих у него насчитывалось аж четыре штуки. Девушка прекрасная во всех отношениях, имеющая всего один недостаток – заговорить могла даже демона. Слова вылетали из ее рта со скоростью пули и били точно в голову с любого расстояния. Но Таньку я любил, тогда как остальные ее не то, чтобы не любили, но опасались. Она относилась ко мне так же и поэтому ДАЖЕ!!! старалась уменьшить поток слов.

– Ты когда приехал? Ты к Левчику? Или ко мне? Или к нам? Зря, что не ко мне. Вот всегда ты так – нет, чтобы пожалеть. А меня замуж собираются отдать, прикинь! За принца Англии – Генриха. Видела его фото в «На Связи» (это всемирная социальная сеть) – урод и зануда. Не понравился он мне. Зато вот наш гвардеец Семен, ну, тот, который сын барона Альметьева – очень даже ничего. Высокий, стройный и усищи такие – аж дух захватывает. И смотрит так, что коленки трясутся. И улыбается так нежно. Вот за него бы я пошла. А не за этого плюгавенького. Как думаешь, отец разрешит? Я вот уверена, что разрешит. Ну что ты молчишь?!! Я тут ему душу изливаю, а он стоит, как чурбан! Вот обижусь и буду плакать. Громко!..

Из всего этого нескончаемого потока я выудил главное – гвардейца надо спасать. Потому как если он идиот – а все на это указывает – то может и не удержать удава в штанах. А это грозит разбитым сердцем сестрички, когда ее избранника посадят на кол, предварительно отрезав яйца, которые барон посмел подкатить к императорской дочке.

Но это позже – сейчас надо добраться до Левчика и побыстрей, пока я еще могу худо-бедно соображать. Поэтому я погладил сестричку по голове, успокоил, как мог, сказал, что люблю ее и даже веснушки на ее лице, которые, как по мне, делают ее очень миленькой, но которые она люто ненавидит. За это я был прощен и отпущен, а сестра поскакала на поиски новой жертвы.

Выдохнул, глядя ей вслед, замер, поймал на себе сочувствующие взгляды гвардейцев охраны, чуть улыбнулся, привел мысли в порядок и потопал по уже не раз хоженому маршруту.

В покои Левчика стучать не стал – просто пинком распахнул дверь, не обращая внимания на охрану, зашел внутрь и плотно за собой ее закрыл. На замок, чтоб не сбежал. Оглядел привычную обстановку.

Покои наследного принца Левчика напоминали не личные апартаменты, а дорогую, бесчувственную витрину, где всё кричало, но ничто не говорило. Это была вселенная, сотканная из чужого вкуса, кредитных лимитов и демонстративного пренебрежения к тем, кто эти лимиты устанавливал.

Первое, что било по чувствам – свет. Не мягкое сияние, а агрессивный, холодный поток с умных LED-панелей на потолке, который можно было менять с «клубного пурпура» на «ледяную пустоту арктического полдня». Сейчас он был установлен на «бодрящий циан», отчего мраморный пол цвета венге и стальные элементы интерьера отливали ядовито-голубым. Громадная панорамная стена, заменявшая окно, была затемнена до состояния чёрного зеркала, в котором безжалостно отражалось всё пространство, удваивая его пустоту.

Центром этой пустоты был остров-диван, низкий, бесформенно-огромный, обтянутый кожей цвета платины. На нём застыли, будто в агонии, несколько дизайнерских подушек, на одну из которых было явно пролито что-то темное.

Рядом, на столешнице из закалённого чёрного стекла, стоял лес бутылок: японский виски с позолотой на этикетке, французский коньяк, пустая хрустальная стопка и – как диссонирующий аккорд – картонная коробка от пиццы с засохшим на дне куском.

Технологии здесь не служили, а властвовали. На стене мерцала полупрозрачная панель управления «умным домом» с десятками бессмысленных опций: «атмосфера альпийского рассвета», «синхронизация биоритмов со светом», «ароматизация запахом 'снег в Якутии».

В углу, на подиуме, стояла колонна непонятного назначения – то ли арт-объект, то ли суперколонка. Рядом валялся шлем виртуальной реальности, провод от которого утопал в складках ковра ручной работы с шёлковой нитью, стоившего как хороший автомобиль.

Спальная зона была отделена не стеной, а размытой световой завесой. Кровать, платформа из тёмного макассара, казалась неприкосновенной – постель идеально заправлена, декоративные подушки выстроены в геометрический порядок, которого, очевидно, никто никогда не нарушал. Спал принц, судя по всему, на диване.

Самым красноречивым был «угол наследия». На полке из освещённого изнутри оникса в беспорядке стояли подарки от делегаций: нефритовая шкатулка (использовалась как пепельница), старинный том по геральдике с неразрезанными страницами (подпер дверь), миниатюрная золотая сабля предка (ею вскрывали посылки). Здесь же, брошенный на полку, лежал знак ордена Золотого Сокола – высшая награда страны. К нему был прилеплен жёлтый стикер с чьей-то небрежной запиской: «Не забыть на приём в четверг».

В воздухе висел сложный, многослойный запах: дорогой миланский парфюм с нотками кожи и амбры, сладковатый дым кальяна, едкая отдушка от электронной сигареты и поднимающаяся из-под пола, куда вели сервисные люки, тонкая струйка хлора из бассейна на террасе.

Это было не жилое пространство, а перформанс. Перформанс человека, который мог позволить себе всё, но не хотел ничего. Которого окружали шедевры дизайна, как обёртки от съеденных конфет. Чья каждая вещь кричала о статусе и цене, но вместе они пели хором об одной-единственной, оглушительно громкой вещи: о великой, тотальной, дорого обставленной скуке.

Сам хозяин обнаружился в другой комнате, где страдал за большим монитором, убивая бесчисленное количество виртуальных врагов с помощью мышки и клавиатуры. Моего появления он даже не заметил, потому как в данный момент схлестнулся с босом.

– Играем, значит? – мой пропитанный ядом голос прорвался через звуки выстрелов.

Левчик дернулся, на секунду отвлекся, и боссу этого хватило, чтобы накрыть героя и оторвать ему голову.

– Ну бли-и-и-ин, – заныл он. – Я даже не сохранился!!!

– У тебя есть время – примерно пара секунд, пока я не доберусь до твоей шеи, – сказал я, медленно приближаясь.

– Брат, ты же помнишь, что ты мне брат⁈ – тут же отреагировал он, подскочив и начиная отступать.

– Я-то помню, а вот кто-то, кажется, забыл. Поэтому буду лечить этому кому-то память самым действенным способом, – хрустнул я пальцами.

– Да кто ж знал, что так выйдет⁈ – Левчик явно просчитывал траекторию моего движения и шансы сбежать. Но я-то все его уловки знаю, не в первый раз воспитываю. – Стой, давай поговорим, как серьезные люди. Я признаю, виноват, руби мою голову!!!

– Тогда замри. Обещаю, больно не будет.

– Ну что мне сделать, а?

– Во-первых, плата за артефакт скрыта – полная.

– Деньгами возьмешь? – с надеждой спросил он, все так же бдительно перемещаясь по комнате.

– Сам знаешь, что нет. Гони зелье активации.

– Нет, только не его!!! – завопил он, остановившись от неожиданности.

Это была большая ошибка, в результате которой я его загнал в угол. Он запричитал:

– У меня всего их два, на случай, если первого будет недостаточно при раскрытии дара. Мне отец голову открутит, если узнает, что я одно пролюбил!..

– Ничего, у тебя вторая останется, ну, та, что ниже пояса. Ты верхней все равно не пользуешься.

– Без ножа меня режешь, да? Брат еще называется… Да подавись! –швырнул он мне чуть светящуюся склянку

– Моя прелесть, – любовно погладил я ее и спрятал в пространственное кольцо.

Вообще, это тайна рода Романовых – таких колец не было ни у кого в империи и за ее пределами. Секрет их изготовления держался в строжайшей тайне, и получивший его давал клятву на крови о том, что никогда и никому не расскажет о нем.

Маленькое, абсолютно невзрачное колечко, одетое на мизинец, не привлекало внимания, будучи практически телесного цвета. Украсть его было нельзя, снять тоже, как с живого, так и с мертвого. Привязывалось оно к своему владельцу один раз и навсегда, а после его смерти самоуничтожалось вместе с содержимым.

По объему пространственное кольцо было мелким – размером с обувную коробку. И в нем я хранил в основном деньги, да парочку артефактов. Теперь вот и зелье активации, которое я выпью прямо перед инициацией. Тогда шанс получить более высокий магический ранг сильно возрастет.

Такие зелья были чрезвычайно сложны в изготовлении, безумно дороги и редки. Причем настолько, что у меня, например, такого не было. А у Левчика целых два. Ну да, он-то наследник престола – Высочество, а я всего лишь его сиятельный брат. Монархическая дискриминация во всей красе.

– Все? Доволен? Грабитель! Разбойник! Этот, как его, волюнтарист!!!

– Последнее вообще не в тему, но ладно, – чуть успокоился я. – Но это еще не все. Ты расплатился за артефакт. А за мою поротую жопу кто будет расплачиваться?

– Да чего там платить, подумаешь, пять минут унижений…

– Полчаса… – хмуро перебил его я.

– Жесть! – выпучив глаза, рухнул Левчик на диван. – А чего это он так разозлился? Сидеть-то можешь?

– Накладки рулят…

Ну да, мою тайну знал и брат, потому как его жопе доставалось не меньше, а то и больше. Наши отцы воспитывали нас примерно одинаково. Подозреваю, что еще и опытом делились.

– А мне вот повезло… Или нет, – загрустил он. – Нет, по роже съездил пару раз и отпустил. А утром знаешь что выдал?

– Удиви меня.

– Отправит в Псковскую Военную Академию Дипломатов. Мужскую академию. Где не учатся девушки. Где нет увольнительных, под чужой личиной, без денег, без связей, без всего!!! – под конец он уже орал. – Мне хана!

– Хрен редьки не слаще. У меня почти то же самое, но еду в Рязань, в академию ВМВ.

– Спецназ? – недоверчиво посмотрел он на меня. – Смешанное обучение, общие душевые, подтянутые красотки!!! На твоем месте должен был быть я!!!

– Мы бы были каждый на своем месте, если бы ты не потащил меня в этот гребанный кабак!!! – заорал я. – Ты помнишь наши планы на осень? Помнишь, что мы хотели сделать? А теперь что? Из-за твоей прихоти мы в глубокой заднице, из которой даже не выбраться!

– Может, еще не отправят? Ну, отойдут там и простят?

– Нет. Мой настроен серьезно. Даже на каникулы запретил приезжать. Да и плевать. Но пусть теперь не радуется. За эти месяцы, оставшиеся до начала учебы, я добавлю ему седых волос на башке. Вся Москва вздрогнет от моих похождений!

– Я с тобой, брат, – подскочил Левчик и крепко пожал мне руку.

– Ну вот, никакого убийства.

С этими словами к нам вошел Проныра, он же Юрка Долгорукий, а следом за ним протиснулись близнецы Меньшиковы.

– А ты говорил, убьет и покалечит. Гони двадцатку.

Бим вытащил из кармана смятую купюру и засунул ее в карман Юрке. Потом, ничуть не сомневаясь, открыл шкаф, достал оттуда бутылку с чем-то крепким и сделал глоток прям из горлышка.

Манерам братья обучены были, но не помнили. У них в принципе в голове умещались всего две мысли – бабы и бухло. Ну, еще драка – но это после первых двух.

– Чего приуныли, воины? – плюхнулся он на диван.

– Нас сослали. Меня в Псков, а Вовчика в Рязань, – пожаловался Левчик.

– Сурово, – покачал головой Проныра. – Планы, как я понимаю, переносятся на неопределенный срок?

– Ага. А еще я артефакт скрыта пролюбил. Теперь надо искать другой.

– Черт! – взлохматил он волосы. – Как это все не вовремя. Соскочить не получится? Ну, там задобрить как-то отца?

– Не вариант, ты же знаешь.

– Ну да. Упрямство Романовых уже в легенды вошло. А твой прям легенда из легенд. И что делать будем?

– Ждать и учиться. Иного не дано. А может, оно и к лучшему. Ладно, дальше вы сами, а мне еще в пару мест заскочить надо. Лето, оно маленькое, а перед отъездом еще много надо сделать. На связи, -попрощался я с парнями и отправился на выход.

Теперь мне надо было сбросить с хвоста охрану, потому как место, куда я собираюсь наведаться, им точно не понравится. А значит, доложат отцу, и будут семейные разборки номер два. Нет уж. И если мой побег будет воспринят, как бунтарство, и максимум, что грозит – просто поругают, то если спалят, опять быть мне битым.

– Владимир Федорович, нам надо поговорить.

Я столкнулся нос к носу с Леной, она же Елена Владимировна, она же Зануда – моя средняя двоюродная сестра. Красотка, затянутая в строгое платье, с максимально деловым лицом и внешностью, смотрела на меня, чуть прищурив голубые глаза.

– Привет, родная, – максимально быстро – по-другому с ней никак, – я сгреб ее в объятья, чмокнул в щеку и испортил прическу.

Обычно этого хватало, чтобы она быстро сваливала наводить порядок, но в этот раз многократно проверенный прием не сработал. Более того, она САМА!!! – а как мы знаем, она не любит кого-либо трогать, – схватила меня за руку и потащила за собой.

Признаюсь, я немного офигел и позволил ей тянуть себя куда-то, потому как любопытство победило. Такой я ее еще не видел и очень уж хотелось узнать причину столь странного поведения сестры.

Марш-бросок через три этажа, и вот мы уже у порога ее комнаты, куда всем, кроме одной личной служанки, заходить было категорически запрещено. Открытая дверь, легкий толчок в спину, а следом щелкнувший замок за спиной.

Эм, не понял, что происходит-то? И почему она на меня так смотрит? Почему на ее лице застыло такое странное выражение?