Текст книги "Хроники Мертвого моря (ЛП)"

Автор книги: Тим Каррэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

14

ИТАН ХОТЕЛ БЫ оказаться неправ. Видит бог, что хотел бы. Но он не думал, что заблуждается. Инстинкт подсказывал, что если они находятся в Атлантическом океане, значит, Хайалиа[4]4
  Город в шт. Флорида.


[Закрыть] расположен на темной стороне луны. Сама мысль о том, что они смогут найти здесь спасение, была чудесной фантазией, но он просто не мог ее принять.

Потянув за трос, Итан подтащил плот к крылу, и тут и без того скверная ситуация значительно ухудшилась.

Вода начала бурлить и пениться, покрылась короткими острыми волнами, выбрасывающими в воздух фонтаны брызг. На поверхность стали стремительно вырываться огромные пузыри, будто под водой дышал Годзилла, водоросли вздымались под напором волн.

– Быстрее! – крикнул Итан, подтягивая плот.– Нам нужно сесть на борт!

Плот подпрыгивал и раскачивался, как и все вокруг. Эйва забралась на него первой, затем Маркус и, наконец, Итан. Времени на инвентаризацию спасательного снаряжения у них не было. Они нашли весла, расстегнули купол и погребли прочь, преодолевая волны и пробиваясь сквозь водоросли. Звук шуршащих и скребущихся по бокам и дну плота морских растений более чем нервировал.

Когда «Дассо-Фалькон» начал растворяться в тумане, из океана появился цефалопод, освещаемый огнями самолета.

– Боже, смотрите! – воскликнула Эйва.

Этого сложно было не заметить.

– Какого черта? – произнес Маркус, будто до него только дошло, что флора и фауна мертвого моря довольно специфична.

Прежде чем самолет полностью затянуло туманом, они увидели, как существо поднялось и схватило его. Оно походило на скопление розово-оранжевых мыльных пузырей, удерживаемых воедино блестящим, похожим на липкую паутину материалом. Тупоконечные щупальца и толстые отростки сомкнулись вокруг самолета, словно кулак, принялись яростно его трясти, отчего тот начал подпрыгивать на водорослях. Самым безумным казалось то, что существо словно и не пыталось разрушить самолет. Оно будто играло с ним, поднимало его в воздух, опускало под воду и позволяло снова всплыть... прямо как ребенок с игрушечным корабликом в ванне.

– Гребаная тварь ломает мой самолет! – воскликнул Маркус.

«Да, это так, – подумал Итан. – И ломает неспроста. Исключает для нас этот вариант».

В последний раз, когда он увидел самолет, цефалопод забрался на него и погрузился вместе с ним под воду.

Маркус снова начал грести.

– Теперь этот клятый плот – все, что у нас есть.

15

ЕЩЕ ДВАДЦАТЬ МИНУТ они гребли, углубляясь в туман, но больше не видели того мигающего света. Сложно было понять, плывут они в его сторону или противоположную. Окруженный клубящимся туманом и повторяющимися островами сорняков, он мог находиться где угодно.

Они потушили лампу и перестали пользоваться фонариками. Единственным источником света для них была светящаяся палочка, найденная на плоту среди снаряжения. Глаза уже привыкли к сумеречной мгле, и, если бы рядом что-то мигало, они непременно заметили бы.

– Попробую выпустить еще одну ракету,– предложил Маркус.

Общего согласия он, конечно же, не спрашивал. Поднявшись на ноги, Маркус выстрелил из ракетницы. Заряд улетел вверх под углом в пятьдесят градусов, взорвался вдалеке снопом красных и оранжевых искр и сияющим огненным шаром стал медленно спускаться. Туман был густым, плотнее, чем когда они находились в самолете. И все же Итан был уверен, что увидел вдалеке силуэты, окутанные мглой, – огромные, аморфные фигуры, которые появились на пару секунд и снова растворились во тьме. Он мог бы дать им название, но не осмелился.

Итан знал, что, если долго вглядываться в туман, начинает мерещиться всякое: лица, фигуры, крадущиеся тени.

– Кажется, я что-то видела,– сказала Эйва.

– Например? – спросил Маркус.

– Не знаю.

– У тебя же должны быть какие-то мысли.

«Конечно, должны быть, – подумал Итан. – Скажи, что ты думаешь, Эйва. Скажи нам, что ты там видела».

Он услышал, как она сглотнула в темноте.

– Корабль, – сказала она.– Кажется, я видела корабль. Большой корабль.

– Ну, это уже кое-что, – обрадовался Маркус.– Должно быть, тот мигающий свет шел от него.

– Нет, я так не думаю.

– Ты ничего не понимаешь.

Но Итан знал, что все прекрасно понимает, просто Маркус был слишком глуп и упрям, чтобы это принять. Он собирался упорствовать, как и всегда.

– Маркус... это был старый корабль, понимаешь? Парусник, как у пиратов. Вроде тех, которые показывают по телевизору.

Какое-то время Маркус молчал, затем произнес:

– Здесь? Почему такой старый корабль находится здесь?

– По той же причине, что и мы, – ответил Итан. И про себя подумал: «Потому что он ждет нас».

– Давайте взглянем на этот корабль, – сказал Маркус.

Но Эйва покачала головой:

– Наверное, не стоит.

Точно так же считал Итан. Хотя это мало что значило: Маркус погреб в сторону корабля, и Итану ничего не оставалось, кроме как грести вместе с ним.

– Водоросли... они расступаются, – указала вперед Эйва.

Итан увидел, как это происходит. Скопления водорослей разделялись, образуя для них идеальный канал. Это было не случайно: они находились в движении, с шелестом сбивались в кучи, расступаясь, как Красное море[5]5
  В книге Исход Ветхого Завета Моисей заставил Красное море расступиться и повел еврейский народ в Землю Обетованную.


[Закрыть].

«Конечно, – сказал себе Итан, – ведь они нас ждали. Они указывают нам путь. И приветствуют нас».

– Не нравится мне это, – заявила Эйва. – Раньше они не хотели уступать нам дорогу, почему делают это сейчас?

Маркус покачал головой:

– По кочану, вот почему. Господи, женщина! Просто скажи спасибо, что они не окружили и не загнали нас в ловушку.

Они гребли еще минут пять, шли с хорошей скоростью, поскольку водоросли им не мешали. Туман висел смрадным саваном.

Итан знал, что они уже близко. Ему не нужно было видеть корабль, чтобы знать наверняка, – он чувствовал это нутром, как приближение неминуемой опасности.

16

КОГДА ИТАН УВИДЕЛ, как из тумана, словно материализующееся привидение, появился корабль, нарастающий у него внутри ужас кристаллизовался, вызвав состояние, близкое к истерике. Если б он был один, то непременно бы закричал.

– Вы только посмотрите на это, – сказал Маркус. – Будто выплыл из старого фильма.

Эйва обхватила себя руками. Ее заметно трясло.

– Корабль-призрак, – произнесла она, и это было довольно верным определением.

Все направили на судно лучи фонариков и тут же пожалели об этом. Все равно что светить в склеп.

Возможно, при жизни это был длинный бриг с высокими мачтами и слегка наклоненным носом, которым рассекал моря... но после смерти, здесь, на этом кладбище цветущих водорослей и призрачного тумана, он превратился в плавучую гробницу. Скопления водорослей взяли его в кольцо, блестящие зеленые корни и лианы, словно могильный мох, в изобилии разрослись по всему корпусу. И даже обвивали покосившиеся фальшборты. Вздымающиеся мачты исчезали в призрачной дымке. Тросы болтались, словно мертвые змеи, снасти обвисли, паруса, серые, как саваны, истлели и превратились в лохмотья. Реи торчали, словно обглоданные кости.

Смрад взломанных гробов и потревоженных могил исходил от его разлагающегося сумеречного остова, будто он сам был трупом. Петли бледного, похожего на паутину грибка свисали с балок, словно испанский лишайник.

– Я не собираюсь подниматься на эту штуковину, – серьезно сказала Эйва.

Итан не винил ее. Обвитый щупальцами тумана и кишащий зловещими тенями, корабль ухмылялся им, словно череп. По крайней мере, так казалось его пропитанному тьмой разуму.

Возможно, разыгралось воображение, но он мог поклясться, что чувствует его сырое холодное дыхание. Зыбкие клочья тумана ползли над палубой подобно процессии мертвецов. И не раз Итан ловил себя на мысли, что видел в глубинах судна какое-то движение.

– Ну и? – произнес Маркус. – Давайте оплывем и посмотрим, где можно подняться на борт.

– Ты правда хочешь это сделать? – спросил Итан.

– Больше, чем когда-либо.

Они обогнули корму и подплыли к левому борту корабля. Итан был уверен, что слышит суетливый шелест собирающихся в кучи водорослей. Работая веслом, он посмотрел вверх, на корабль, и один его вид едва не лишил самообладания. Он напоминал одну из мрачных иллюстраций Гюстава Доре из книги «Сказание о старом мореходе», которую он изучал в колледже.

Эйва молчала. Она тоже смотрела на корабль-призрак, и Итан был уверен, что девушка до смерти напугана.

Они подгребли к средней части судна, и Маркус сказал:

– Вот он. Подвесной трап.

– Нас будто ждут, – добавила Эйва.

Именно это заставило Итана содрогнуться от страха. Нас ждут. Он начинал уже думать, что все события с момента их посадки на море происходили с одной целью – заманить их сюда. Это была безумная мысль, даже иррациональная, но она застряла у него в голове, и он не мог от нее избавиться.

Они гребли сквозь скопления водорослей, пока Маркус не смог ухватиться за трап. На вид тот был таким же старым, как и корабль, и скользким от плесени.

Маркус подергал за него.

– Вроде бы крепкий.

– Не знаю, – сказал Итан, предпринимая последнюю попытку.– Может, нам не стоит подниматься туда? Палуба, возможно, уже сгнила. Мы же не хотим, чтобы один из нас провалился в трюм и сломал ногу?

– Этот корабль в порядке. Если он продержался так долго, уверен, что продержится еще пару часов.

Итан вздохнул. Маркус либо пытался доказать, на что способен, либо был просто глупым. Наиболее вероятно последнее, если он совсем не ощущал исходившей от корабля угрозы.

Маркус начал карабкаться по трапу.

Плот ударился в корпус корабля, покрытый толстым слоем морских отложений. Маркус медленно поднялся и перелез через фальшборт. Пару раз топнул ногой.

– Палуба крепкая, – сказал он, – Поднимайтесь.

Итан посмотрел на Эйву, та поджала губы и обхватила себя руками.

– Не ходи, если не хочешь, – сказал он.

– Не хочу... но оставаться здесь одна тоже не хочу.

Она стала карабкаться, пока Итан держал трап, не давая ему раскачиваться. Туман, казалось, сомкнулся вокруг Эйвы, когда она перелезла через перила и ступила на палубу. Перед тем как подняться, Итан бросил Маркусу причальный трос, и тот привязал его.

Настало время исследовать корабль-призрак.

17

ДЕРЖА В РУКАХ фонарики, они двинулись в сторону кормы. Маркус шел впереди, но выглядел он уже не таким уверенным. Возможно, он все же не настолько глуп, решил Итан. Доски палубы неприятно скрипели у них под ногами, мачты над головой стонали, будто могли упасть в любой момент. Снасти висели, как лианы, опутанные каким-то грибком. Время от времени сверху капала слизь.

Запах плесени и тлена был почти невыносимым, сгустился над палубой пеленой смрадных испарений.

Будто что-то похороненное выкопали из могилы, подумал Итан.

На шлюпбалках висело несколько баркасов, на которые Маркус обратил особое внимание.

– Вельботы, – сказал он, светя на них фонариком. – Потрясающе. Должно быть, это китобойное судно.

– Подобные суда не ходят на китов уже сто лет, – сказала Эйва.

– Сдается мне, что больше, – добавил Маркус.

– И как эта штуковина еще держится на плаву? Почему не утонула?

Маркус пожал плечами, а Итан даже не попытался ответить. Действительно, почему? Она должна была сгнить много десятилетий назад. Этот вопрос вызывал серьезное беспокойство.

– Все еще думаешь, что мы заблудились в Саргассовом море? – спросил Итан Маркуса.

Маркус фыркнул.

– Конечно, где же мы еще?

Итан едва не рассмеялся. Маркус изображал дурака так искусно, что ему сложно было не поверить.

– Я не знаю, где мы, – сказал Итан. – Но уверен, что этого места нет ни на одной карте.

– Только не начинай снова то дерьмо про Бермудский треугольник.

– Тогда как насчет Кладбища Дьявола? Поскольку именно там мы и находимся. Какой-то другой мир, другое измерение, не знаю точно. Но чем бы ни было это место, оно тесно связано с так называемым Саргассовым морем или Треугольником Дьявола. Нас засосало сюда, и очень, очень надеюсь, что мы найдем выход. Только я на это не рассчитывал бы.

– Тебе нужна помощь, – сказал ему Маркус. – Правда нужна помощь. Когда вернемся, я отправлю тебя на лечение.

Итан схватил его за рубашку.

– Послушай меня, черт возьми! Мы не дома, и ты знаешь это. Ты искренне веришь, что подобный корабль больше века плавал в Саргассовом море и никто его не заметил?

Маркус оттолкнул его.

– Хватит. Не хочу слушать твой бред.

Это бессмысленно. Маркус знал, что Итан прав, но принять это означало бы признать поражение, чего он не мог допустить. Ему приходилось грезить о помощи, иначе он просто сломался бы.

Итан смотрел, как над палубой собирается туман, сгущаясь с каждой минутой. Это пугало его. Туман всегда его пугал... но здесь, на этом призрачном корабле, он казался еще страшнее. Обволакивающий и зловредный, напоминающий живое газообразное существо, которое пытается его задушить.

На квартердеке ничего не было видно. Палуба была белой от соленых брызг, доски вспучились. Настил выглядел очень ненадежным.

– Что ты ищешь? – спросила Эйва.

– Что-нибудь, что угодно. Господи Иисусе, вы двое, где ваше любопытство? – произнес в ответ Маркус.

Но Итан не испытывал к этому кораблю никакого любопытства. Он просто хотел убраться с него и гадал: не потому ли Маркус затягивает осмотр судна, что понимает, какой дискомфорт оно вызывает у них с Эйвой?

Возле кормовой рубки Маркус задержался.

– Возможно, там есть что-нибудь интересное.

Лучи их фонариков заскользили по древнему потрескавшемуся дереву.

– Здесь что-то нацарапано, – сказал Итан.

Все посветили в указанное место. В дереве была вырезана или, скорее, выдолблена ножом надпись.

Я КТО Я КТО

КТО Я КТО КТО Я

– Я... кто я... кто... кто... – прочитала Эйва с заметным страхом в голосе.

– Что, черт возьми, это значит? – спросил Маркус.

– Хороший вопрос,– сказал Итан.

Эйва продолжила читать про себя.

– Похоже, это написал какой-то безумец.

Мысль о сумасшедшем, бегающем по кораблю, вызывала озабоченность. Но у Итана было сильное ощущение, что этот чокнутый должен волновать их меньше всего. Кроме того, надпись выглядела такой же старой, как и окружающее ее дерево. Очень, очень старой. Итан не сомневался, что на этой древней посудине присутствует безумие, но оно не человеческого происхождения.

На полуюте они осмотрели рулевое колесо и покрытый коркой грязи нактоуз. Все поросло каким-то серым мхом. Итан надавил на него корпусом своего фонарика, и тот оказался очень упругим, что было странно.

– Ой! – воскликнула Эйва, отдергивая руку от перил. – Они размякли...

– Корабль очень старый, – произнес Маркус с напускным прагматизмом.

Маркус потрогал перила. Они действительно сильно размякли и подрагивали при прикосновении, как желатин. Это было противоестественно.

– Весь этот корабль прогнил насквозь, – отметил Итан.

– Просто будьте осторожны,– сказал Маркус.

Итан подошел к краю и посветил фонариком вниз, на палубу. Казалось, будто ее поглотило идеально белое озеро тумана. Он увидел, что внизу что-то движется, какая-то суетливая фигура или тень, но списал это на игру воображения. В вышине стонала бизань-мачта, рангоуты скрипели, из тумана паутиной свешивался такелаж. Атмосфера на старом корабле была пропитана какой-то заразой, скверной, ядовитой греховностью, от которой мурашки ползли по коже.

Итан снова увидел внизу движение, и на этот раз рядом с ним стояла Эйва. Она не произнесла ни слова, но у Итана было нехорошее подозрение, что она тоже что-то заметила.

Он всмотрелся в туман. Тот двигался, кипел, клубился, словно пар, змеевидные тени ползали в нем, словно черви в падали – извивающиеся, живущие жуткой жизнью. Затем он увидел другие образы – лица с пустыми глазами и перекошенными ртами. Они плыли в тумане, словно призраки.

Итана охватила такая дрожь, что он едва мог держать в руках фонарик.

Корабль смерти, корабль смерти – вот чем являлся этот гребаный мавзолей. Те, кто плавал на нем, мертвы. И все заблудившиеся среди водорослей и тумана, кто осмелился подняться на него, тоже умерли. Умерли насильственной смертью...

– Итан, ты в порядке? – спросила Эйва.

Видения, которые он наблюдал, испарились, будто их и не было вовсе.

– Да, – ответил он. – Я в порядке.

– Уверен?

– Ага. У меня были странные ощущения, но теперь я в порядке,– солгал он.

Эта ложь была ей понятна, поскольку у нее своей было предостаточно. И теперь они делили ее на двоих.

– Если вы, девочки, закончили свой интим, – сказал Маркус, – давайте заглянем вниз и посмотрим, что там к чему.

18

НИ ИТАНУ, НИ Эйве не хотелось спускаться под палубу, вероятно, именно поэтому Маркус проявлял такую настойчивость. Если это вызовет у них дискомфорт, он только порадуется.

Трап, ведущий, по его словам, в каюту капитана, был погружен в кромешную тьму. Будто кротовая нора, уходящая в некий далекий космос, где света не существует. Все тени мира, казалось, собрались здесь, черные, зловещие, словно ожившие кошмары.

Троица начала спускаться по лестнице. Впервые потревоженный за столь долгое время воздух был спертым настолько, что стало трудно дышать. Пахло здесь отвратительно – морской солью и сточными водами, плесенью и органическим тленом.

Чем ниже они спускались, тем хуже становился запах.

В свете фонариков плавали пылинки размером с одноцентовую монету. Проход устилал настоящий ковер из пыли, похожий на слой снега. Звук их шагов был невероятно громким, эхом разносился в пещерных недрах корабля. От поднимаемых в воздух облаков пыли слезились глаза и першило в горле.

Итану не нравилась эта тишина.

Что-то в ней заставляло его сердце бешено колотиться... Она казалась искусственной, будто они здесь не одни и кто-то поджидает их внизу, готовясь выпрыгнуть из темноты.

Каюта капитана была первой в проходе.

Маркус сказал Итану открыть дверь, но тот лишь покачал головой. Если Маркусу хочется порыскать в жутких пространствах корабля, ему придется делать все самому.

– Ссыкло,– сказал Маркус.

Итан не был уверен, ему он адресовал это или себе.

Дверь застонала ржавыми петлями, и раздался приглушенный хлопок, будто произошла разгерметизация помещения. Воздух, хлынувший на них, был сырым и пропитанным ядовитым смрадом давней смерти.

Если бы не толстый, пушистый слой пыли на всем, это была бы вполне привлекательная комната со старинным письменным столом и столиком для карт, сервантом и шкафами... Но в действительности это оказался грязный и ветхий пережиток другой эпохи, переносящий медленный процесс распада. Даже эркерные окна, из которых открывался вид с кормы, покрывал толстый слой грязи.

Но усугубляла все, конечно же, высохшая мумия, лежащая на койке.

– О боже, – поперхнувшись, произнесла Эйва.

С трудом сглотнув, Итан направил фонарик на тело.

Даже оно выглядело ненастоящим и напоминало куклу из хеллоуиновского дома с привидениями. Одежда превратилась в грязные, ветхие лохмотья, бурая плоть была морщинистой, как кора дерева, и испещренной трещинами, сквозь которые проглядывали желтоватые кости. Пустые глазницы затянуты паутиной. На скальпе сохранилось несколько белых прядей, но большинство волос выпало, осев на заплесневелой подушке.

Самым жутким в этом трупе было то, что его кожистые губы растянулись в стороны, обнажив частокол желтоватых зубов и морщинистые десна, отчего казалось, будто он злобно ухмыляется. Да, у трупа было насмешливое выражение лица, словно он знал что-то, что им только предстояло узнать.

«Готов поклясться, что так и есть»,– подумал Итан.

Маркус вывел их в проход и закрыл за ними дверь.

– Нет смысла смотреть на это,– произнес он глухим и хриплым голосом, будто рот был набит сухими листьями.

Они проверили каюту первого помощника капитана, но не нашли ничего, кроме глубокой древности и большой дыры, прогнившей в полу.

Самым интересным – и тревожным – было то, что они обнаружили на переборках прохода. Эйва заметила это.

– Кажется, кто-то отмечал дни, – сказала она, медленно водя вокруг лучом фонарика.

Обе переборки, от пола до потолка, были покрыты грубыми зарубками, похоже сделанными ножом:

Итан посветил на потолок. Зарубки были и там. И когда он сбил ногой с пола пыль, то увидел, что доски покрыты такими же грубыми, теснящимися символами.

– Просто какой-то чокнутый нацарапал свой бред, – сказал Маркус.

Но Итан так не думал. Очевидно, как и Эйва. Встав в начале прохода и светя фонариком, она принялась считать группы из пяти зарубок.

– Каждая семьдесят одна группа дает в сумме приблизительно год, – сказала она, двигаясь по проходу. – Сколько, сколько здесь лет? Двести... триста... четыреста... пятьсот... о боже, о боже мой...

– Прекрати, идиотка,– сказал Маркус.– Хватит тратить наше время.

– Как и у того, кто делал это, у нас нет ничего, кроме времени, – сказала она, продолжая считать.

Теперь Итан тоже занялся этим, у противоположной переборки.

– Сто, двести, триста...

Маркус был явно рассержен. Его трясло.

– Прекратите! Немедленно прекратите это дерьмо. Слышите меня? – Он попытался схватить Итана за руку, но тот его оттолкнул.

Они всё считали и считали, смахивали с пола пыль, чтобы разглядеть зарубки.

– Не хочу тратить свое время на эту чушь, – сказал Маркус, удаляясь в сторону двери в конце прохода. Он вошел в нее, отсутствовал минут пять, затем послышались его возвращающиеся шаги. Маркус стоял в дверном проеме, совершенно растерянный, с выпученными от страха глазами.

Отговорить Итана и Эйву от их навязчивой идеи было невозможно. Они всё считали и складывали.

– На этой стене у меня более трех тысяч этих зарубок, – сказал Итан.

Эва сообщила, что насчитала на своей переборке три тысячи двести.

– Плюс еще две тысячи на полу.

Затем они вместе занялись потолком. Наконец Эйва отступила назад, качая головой.

– Перевалило далеко за девять тысяч. Это... дай подумать... это будет примерно сто тридцать лет.

Маркус хохотнул.

– Думаете, кто-то будет столько времени считать года? Вы реально спятили, да?

Эйва проигнорировала его. Переборки, потолок, пол... вот что завладело ее вниманием. Причем завладело настолько, что от осознания важности всего этого ее начала бить дрожь.

– Смотри, – сказал Итан, направляя фонарик на зарубки, которые были на потолке возле капитанской каюты. – Видишь? Эти более свежие. Последняя, думаю, сделана в прошлом месяце.

– Как ты это узнал? – спросил Маркус.

– Легко. Посмотри как следует. Более старые зарубки почти того же цвета, что и окружающее их дерево, но, когда доходишь досюда, видно, что последние нанесены недавно – они заметно светлее. Не успели еще потемнеть.

Маркус, светя фонариком, принялся изучать это изменение. Да, зарубки на обеих переборках были темными и старыми. Те, что на полу, – относительно недавними, но им было как минимум лет семь. Однако те, что на потолке, резко выделялись на фоне окружающего их дерева, особенно последние.

– Похоже, они могли быть нанесены на прошлой неделе, – сказала Эйва.

Маркус оставался напряженным.

– Довольно. Нет, правда, довольно. Неужели у нас мало проблем без ваших идиотских историй о призраках?

«Все эти годы, эти бесконечно долгие одинокие годы», – подумал Итан.

– Должно быть, она ждала очень долго, – сказала Эйва.

Из-за отбрасываемых светом фонарика теней лицо Маркуса напоминало страшную маску. На лбу выступил пот.

– Она? Она? Что значит «она»?

– Разве я так сказала? – задумчиво произнесла Эйва. – Наверное... наверное, да. Просто у меня было такое чувство.

На мгновение, когда его здравомыслие, казалось, повисло на волоске, Итан сам испытал это ощущение. Почувствовал чужие воспоминания. Они поспешили заполнить внезапно образовавшуюся пустоту у него в голове – чудовищные, искаженные образы разума, насухо высосанного одиночеством и безумием.

– Теперь мы здесь, – произнесла Эйва, – и она уже не будет одинокой.

Маркус что-то ответил, но Итан его не слушал. В голове продолжали звучать отголоски другого сознания. Он чувствовал, как чужие мысли заползают в его череп. Не совсем мысли, а, скорее, воспоминания о чистом первобытном инстинкте, омерзительном и бесчеловечном. Этот чужой разум был заполнен черным илом, тленом и пыльной паутиной.

Затем связь нарушилась, и Итан едва удержался на ногах.