Текст книги "Хроники Мертвого моря (ЛП)"

Автор книги: Тим Каррэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

15

ЧТО ДЖИЛА ПОРАЗИЛО, так это стоящая на судне тишина. Такой большой, работающий корабль должен быть наполнен жизнью, но он молчал, как мертвец. Лишь еще один гроб, плавающий в море водорослей. Палубы покрыты осевшей грязью. Казалось, многие годы никто не ступал на них.

– Идем, – наконец сказал Джил.

Они двинулись вперед, к возвышающейся над ними надстройке. Поднялись по трапу на верхнюю палубу. Ее опоясывала прогулочная дорожка, судя по всему ведущая к камбузу и кубрикам. Джил направился к рулевой рубке. Из-за тумана стрелы кранов напоминали трубы домов, торчащие из плотного слоя смога.

Жуткое зрелище.

Из тумана донесся звук, похожий на сдавленный крик, за которым последовало жуткое чавканье, словно некая тварь поедала мягкий сочный труп.

– Что, черт возьми, это было? – с заметным страхом в голосе спросил Уэбб.

– Ничего, – ответил Кроу.

Джил понятия не имел. Он слышал это. Каждый из них слышал. Но что это могло значить? Просто какой-то зверь в Мертвом море? По неизвестным причинам Джил сомневался в этом. Звуки доносились не с моря, а с корабля.

– К черту, – сказал он. – Идем.

Рулевая рубка была округлой формы. Большие прямоугольные окна когда-то смотрели на нос и корму, а теперь их покрывал слой песка и пыли.

Кроу поскоблил одно ножом.

– Сколько времени нужно, чтобы собралось столько грязи? – спросил он.

Светивший вокруг фонариком Джил лишь покачал головой. Он увидел капитанское кресло, стоящее перед рядом давно умерших мониторов. Помещение скорее напоминало рубку космического корабля, чем океанского судна.

– ИСХМ. Интегрированная система ходового мостика, капитан,– сказал Кроу. – Парень сидит здесь и управляет буквально всем – радаром, гирокомпасом, автопилотом, рулем, электричеством, джи-пи-эс... и тому подобным.

Джил кивнул. Он знал, что это. Все соответствовало последнему слову техники. Такой корабль, наверное, принадлежал какой-то большой корпорации, вложившей в него много денег. И вот теперь он мертв.

– Но подобное оборудование, – заметил Уэбб, – должно быть новым... то есть относительно недавним, в техническом плане.

Кроу кивнул:

– Конечно.

– Тогда почему этот корабль выглядит так, будто проторчал здесь двадцать или тридцать лет, в то время как некоторые из тех старых парусников, которые мы видели в водорослях, словно только что прибыли сюда?

Джил тоже это заметил. Хоть сколь-нибудь разумного объяснения не было. И Кроу, и он помалкивали насчет этого. Заниматься досужими домыслами ни к чему.

У Уэбба, однако, не было с этим проблем.

– Я скажу вам почему. Потому что мы попали в какое-то искривление времени или пространства – называйте это как хотите. И пожалуйста, не смотрите так на меня. Вы оба, как и я, видели те передачи про Бермудский треугольник.

Кроу горько рассмеялся:

– Бермудский треугольник! Господи Иисусе. Этот миф был развенчан уже сто раз.

На самом деле, умник? Тогда где мы, черт возьми? – поинтересовался Уэбб.

– Нет, давай же, морячок, просто скажи мне, где мы находимся.

Джил встал между ним и Кроу.

– Так, хватит. Мы не знаем, что происходит, поэтому давайте прекратим изображать обратное. Мы пришли, чтобы проверить корабль – за что, должен вам напомнить, вы так горячо радели, мистер Уэбб, – поэтому давайте сделаем это и перестанем нести чушь в духе «Сумеречной зоны».

Уэбб вздохнул.

– Мы в том месте, которого нет ни на одной карте. Вот все, что я хочу сказать.

Пока Кроу снова не разозлился, Джил произнес:

– Хватит, хорошо? Хватит.

И Уэбб, и Кроу видели, что он уже теряет терпение, поэтому замолчали. Они заменили в фонариках батарейки, Кроу снял со стены оранжевый пластиковый ящик и повесил за лямку себе на плечо.

– Световые ракеты, – сказал он, – Если мы не видим «Стингрей», нужно подать ему сигнал.

– Хорошая мысль, – сказал Джил.

Он вернулся на палубу и спустился по трапу на прогулочную дорожку. Открыл дверь, и они вошли в идущий по кругу коридор. Там находились каюты капитана и его команды. Обстановка в них была спартанской, но уютной. Одежда все еще висела в шкафах, личные вещи и туалетные принадлежности лежали нетронутыми. Кровати были застелены, простыни, одеяла и подушки заплесневели. Пол и палубы покрывал толстый слой пыли. Казалось, все здесь оставалось нетронутым многие годы.

– Видимо, члены экипажа покидали корабль в большой спешке,– заметил Кроу.– Не похоже, чтобы они брали что-то с собой.

– Если только они не все еще здесь, – произнес Уэбб.

Смотреть было не на что, поэтому они вернулись в коридор. Нашли трап, ведущий вниз. Там находились каюты экипажа, камбуз и кают-компания. В лучах фонариков кружились пылинки. На камбузе, в гигантском холодильнике, по-прежнему висели почерневшие и мумифицированные куски мяса. Все скоропортящееся, вроде фруктов и овощей, тоже сгнило. Ящики, в которых хранились сухие продукты – лапша, рис, картофель быстрого приготовления, – развалились и покрылись плесенью. Консервные банки заржавели, этикетки отслоились.

– Я бы сказал, что все это дерьмо никуда не годится, – заявил Кроу, слегка подталкивая багром несколько раздувшихся банок с тунцом.

Уэбб чихнул от поднявшейся пыли.

Джил огляделся, но смотреть особо было не на что. Ничего, что можно использовать в плане еды. Этот корабль слишком долго находился здесь. Конечно же, странно, но он будто гнил в этих водорослях как минимум лет двадцать.

«Вот только таких технологий тогда еще не существовало», – подумал Джил.

Мужчины вернулись в коридор, светя вокруг фонариками. Зловещие тени заползали в дверные проемы и плясали на стенах. Чем дальше они заходили в недра корабля, тем глубже врезались в его черную анатомию.

Джил не терял надежды кого-нибудь увидеть. Он знал, что это невозможно, но предчувствие не ослабевало. Корабль был заброшен, мертв, но это не значит, что он необитаем. Гроб тоже мертв, как и гниющий в нем труп, но он не может считаться необитаемым, поскольку кишит червями и насекомыми. Джил опасался, что это судно тоже кишит чем-то... но чем именно, он не мог сказать.

Возможно, у него просто разыгралось воображение. А если и так, кто его будет винить?

Это брошенное судно было подобно гигантской гробнице, разрушающейся, гниющей и наполненной призраками. Джил почти чувствовал, как они вьются вокруг него, словно голодные черные кошки.

Это становилось невыносимым.

В конце концов Джил покачал головой и направился обратно на палубу, в относительную свежесть тумана. Он не знал почему, но ему показалось, что внизу он не может дышать. Конечно же, всему виной воображение, но там ему едва хватало воздуха. Будто что-то обернулось вокруг горла и медленно выжимало из него жизнь.

– Корабль мертв и пуст, – сказал Уэбб, – Нужно уходить.

Джил ожидал каких-либо возражений от Кроу, но их не последовало. Глаза у того были расширены от страха, как у ребенка, который во время ночевки в гостях услышал полуночную историю о призраках.

Светя вокруг фонариком, Джил повел мужчин обратно на главную палубу. Окутанные клубящимся, словно пар из чайника, туманом, они отправились в неблизкий путь к тому месту, где вероятно, находилась кормовая рампа.

Когда они добрались до траловой палубы и остановились под гигантской рамой портального крана, Джил обнаружил еще один ведущий вниз люк.

– Думаете, стоит? – спросил он.

Кроу нерешительно кивнул. Уэбб замотал головой:

– В этом нет необходимости. Давайте просто сядем в лодку и уберемся отсюда.

Джил проигнорировал его, подумав: «Сам хотел этого, сукин ты сын. Ты сам хотел этой экскурсии, и ты ее получишь». Он сразу почувствовал себя хулиганом, мучившим младшего брата, насильно таща того через ярмарочный дом с привидениями. Но у него не было намерений отступать – они доведут осмотр до конца, хотят они того или нет.

Он стал спускаться по трапу, хотя сама идея была ему неприятна. Кроу и Уэбб двинулись следом. Они спускались втроем все ниже и ниже в сводчатую черноту, прислушиваясь к звуку своих шагов, эхом разносящемуся вокруг, и скрипам, что раздавались в недрах судна.

Задев лицом паутину, Джил едва не вскрикнул. Когда что-то зашуршало внутри переборки, это было сродни удару раскаленным ножом в грудь. Джил услышал, как Кроу ахнул. Уэбб тонко вскрикнул, затем с силой схватил Джила за руку, будто хотел ее сломать. Во время спуска Джил дважды едва не остановился и не сказал, что им нужно убираться отсюда, причем как можно быстрее.

Он ощущал опасность. Чувствовал, как она кружит вокруг них. Он яс знал, что это значит, но ощущение не ослабевало. Оно забралось ему в живот и скользило вверх по позвоночнику.

Самым безумным было то, что Джил испытывал его с тех пор, как они подплыли к кораблю,– необъяснимое чувство угрозы. Мысль о брошенном судне, одиноко стоящем в водорослях Мертвого моря, заставляла его нервничать и бояться в глубине души. Заставляла сердце трепетать, а руки трястись.

И чем дольше они оставались на этом корабле, чем глубже в него проникали, тем сильнее становилось это чувство.

Атмосфера тлена была почти осязаема, пропитана злом и смрадом ржавчины, слизи и древности. И тут Джил осознал, что чувствует запах не корабля – просто тот не был настолько старым, – а того, что обитало на нем, того, что заняло его, как труп занимает гроб.

Затем, когда Джил был уверен, что нервы у него не выдержат, случившееся едва не привело его к срыву: призрачный крик эхом донесся откуда-то снизу. Он был женским, судя по тембру, и совершенно безумным. Леденящий душу, маниакальный вопль, выражающий либо абсолютный ужас, либо абсолютную ликующую злобу. За ним последовала тишина. Клаустрофобная тишина, которая в такой полной пустоте казалась оглушительной. Возможно, из-за того, что теперь Джил знал: на этом корабле они больше не одни.

Никто не двигался. Все были напряжены и ждали.

В свете фонариков Джил видел лица Кроу и Уэбба, они выглядели одинаково: бледные, с выпученными глазами и раскрытыми от испуга ртами.

«Пора закругляться, – сказал ему внутренний голос.– Все зашло слишком далеко, и, возможно, у тебя хватит ума не ходить дальше. Ты же знаешь, что это ловушка. Ты ЗНАЕШЬ. Учитывая это, ты же не пойдешь дальше... верно? »

– Нет, пойду, – произнес он вслух.

– Что? – спросил Кроу.

– Ничего.

Он снова начал спускаться и дошел уже до следующей площадки, когда Уэбб схватил его за плечо.

– Ты... ты же не собираешься идти туда, вниз, верно? – с отчаянием в голосе спросил он. – Все это неправильно. Вы же знаете, что неправильно. Нам нужно убираться отсюда. Немедленно.

Кроу ничего не ответил. В тот момент он готов был сделать все, что предложит Джил.

– Мы идем вниз, – сказал капитан. – Можешь либо идти с нами, либо возвращаться. Но мы идем вниз.

Уэбб поднял глаза на сгущающуюся позади них тьму и выругался себе под нос. К тому времени Джил уже начал спускаться. Он был напуган, очень напуган, но в глубине души знал, что, если отступит, издавший крик победит. Все равно что спасовать перед хулиганом. Проявишь слабину, и он уже никогда не оставит тебя в покое. Будешь ему противостоять – сможешь заслужить определенное уважение.

Тот факт, что Джил подвергает себя опасности, вероятно, ничего не значил для Уэбба, но для Кроу он значил очень многое. Если Джил готов противостоять тому, что находилось внизу, то почему бы ему не присоединиться?

Пока Джил спускался, медленно и осторожно нащупывая ногой каждую ступеньку, он начал испытывать странное головокружение. Пришлось схватиться за поручень, чтобы не упасть. Ему представлялось, что здравомыслие осыпалось, как штукатурка в старом доме, а то, что осталось, трепетало, словно отслоившиеся обои.

А потом случилось самое тревожное.

Он уже не вел вниз Кроу и Уэбба. Нет, он находился позади них. Они были на четыре или пять ступенек ниже него. Он видел, как они спускаются, а их фонарики отбрасывают на клепаные стены причудливые скачущие тени. Видел, как ведет их.

И в то же время находился позади всех.

Не просто следовал за ними, а крался, поджидая подходящего момента, чтобы наброситься.

Затем это ощущение пропало, и Джил прислонился к переборке, едва не свалившись вниз.

– Ты в порядке, капитан? – спросил Кроу, удержав его.

– Да, поскользнулся. – Конечно же, это была ложь, причем плохая. – Я в порядке.

Он повернулся и посветил вверх, на ступени. Там ничего не было. И все же на мгновение ему показалось, что он увидел, как что-то тощее и скрюченное отступило назад.

Дрожащими пальцами он перезарядил дробовик.

– Зачем ты это делаешь? – хриплым голосом спросил Уэбб.

– На всякий случай.

Джил сглотнул и, спустившись по последним нескольким ступенькам, оказался на площадке. Там была еще одна дверь. Он схватился за ручку – которую, как он помнил по службе в ВМС, называли «собачка» – и приготовился ее открыть.

– Давайте посмотрим, что к чему, – сказал он.

16

ЗА ДВЕРЬЮ ШЕВЕЛИЛАСЬ сгущающаяся тьма, черная, как в склепе. Единственное, что сдерживало ее, – это фонарики у них в руках. Лучи, словно белые скальпели, пытались резать эбеновую плоть полуночи. Тени скакали и скользили по переборкам жидкими, неясными массами.

Кроу и Уэбб сделали примерно три шага вперед и остановились, словно уткнулись в стену. Джил тоже это почувствовал. Будто сквозь него прошла волна, вызывающая головокружение и одновременно высасывающая воздух из легких. Ему пришлось прислониться к переборке. Ощущение прошло очень быстро.

– Похоже, здесь плохой воздух, – сказал Кроу.

Но Джил не купился на это объяснение. У него было нехорошее предчувствие, что тут есть нечто куда более существенное, чем плохой воздух. Будто что-то в самой атмосфере сместилось или изменилось.

«Ты же знаешь, что случилось что-то странное»,– сказал он себе, не рискнув озвучивать мысли.

Это было не просто мимолетное дуновение, а нечто куда более конкретное. Да, корабль являлся пыльной брошенной посудиной, но, несмотря на это, находился в довольно приличном состоянии. Только теперь он казался состарившимся – переборки прогнили до дыр, потолки почернели от разрастающихся пятен плесени, все предметы покрылись похожим на паутину наростом грибка. Может, внизу все было только хуже. Вполне возможно.

«Но я не верю, – подумал Джил. – Не верю ни на секунду. Что-то случилось. Что-то изменилось. Этот корабль просто состарился, причем настолько дико!»

Воздух был тяжелым, ему удавалось быть и сухим и влажным одновременно. И, что еще хуже, присутствовал совершенно отвратительный, концентрированный смрад подземного распада – вонь стоков, сочащихся из раздутых от воды гробов и бетонных хранилищ.

Джил двинулся вперед, не обращая внимания, следуют ли за ним остальные. В каком-то смысле это была его личная одиссея страха. Повторялся сценарий с тем хулиганом. Его толкали, и теперь он должен толкнуть в ответ. Поскольку оно ждало там, внизу, в гробовой темноте. То, что кричало и, вполне возможно, являлось источником – безбожным источником – извращенного, гнусного смеха, который они ранее слышали в тумане.

– Послушайте, – сказал Уэбб.

Они и без того слышали его – далекое рыдание. Женское, судя по тону голоса, но низкое и глухое, будто эхом разносящееся в катакомбах. Едва оно смолкло, раздались крики абсолютного ужаса и боли, которые переросли в пронзительную какофонию и затем стихли. Потом палубы над ними заскрипели, будто под воздействием страшной тяжести.

Уэбб замотал головой:

– Я сваливаю отсюда.

– Держи себя в руках, – сказал Джил, хотя сам трясся от страха.

Кроу выглядел так, словно вот-вот слетит с катушек. Они с Уэббом – далеко не лучшие друзья – жались друг к другу с таким видом, будто готовы были броситься наутек, как парочка мальчишек, осмелившихся забраться в местный дом с привидениями.

Дрожащим голосом Уэбб произнес:

– Я не верю в привидений... но здесь что-то происходит.

– Корабль-призрак, – сказал Кроу.

Джил посмотрел на него, ожидая увидеть кривую ухмылку, но тот был предельно серьезен.

«Ты напугала их обоих, – мысленно произнес он. – Но меня так просто напугать не получится. Старайся получше».

Едва эта мысль промелькнула у него в голове, откуда-то слева, в стигийских глубинах судна, раздался треск. Похожий на пистолетный выстрел и такой громкий, что все подпрыгнули. Затем треск повторился. И еще раз.

Что-то покатилось по полу.

Джил поймал предмет лучом фонарика. Это был сломанный металлический болт, длиной примерно два дюйма.

– Что это? – спросил Уэбб.

– Заклепка, – ответил Джил. – Должно быть, выскочила из переборки.

– Как? Как она могла выскочить?

Джил молчал, поскольку ответов у него не было. Он наклонился и потрогал заклепку. Та была обжигающе горячей, но он не стал упоминать этот факт. Посветил вокруг фонариком. У стен штабелями стояли картонные коробки – от консервированных персиков до диетической колы и айдахского картофеля.

Ничего интересного.

Он миновал арку. С другой стороны находилось нечто похожее на амфитеатр. Помещение было заполнено механизмами, и лишь посередине был узкий проход. Через тридцать – сорок футов стояли другие механизмы, последовательно соединенные конвейерными лентами. Что-то вроде производственной площадки. Над головой находился целый лабиринт из труб и рельсы, с которых свисали огромные крюки.

Кроу огляделся, светя фонариком на оборудование, рабочие столы и рулоны целлофановой пленки.

– Ты знаешь, что это, капитан? Это плавзавод, промысловое судно.

– Что? – спросил Уэбб.

– Рыбокомбинат, – ответил Джил. – Типа плавучая консервная фабрика.

Кроу кивнул.

– Да, рейсы этих малюток тянутся месяцами и даже годами. Они Редко заходят в порты. Топливо и припасы им доставляют специальные суда. Они работают в связке с несколькими небольшими траулерами, которые ловят рыбу и доставляют ее им, а они обрабатывают ее прямо здесь – чистят, потрошат, упаковывают. Даже замораживают продукцию, а затем ящиками загружают на другие суда, которые доставляют их в порт. А оттуда грузовики развозят их по магазинам.

– Если ел рыбные палочки, замороженное филе и тому подобное дерьмо от «Гортонз» или даже филе-о-фиш из «Макдоналдса», – сказал Джил, – знай, что все это появляется на одной из этих плавучих скотобоен.

Ему было кое-что известно о таких корпоративных посудинах, и он ненавидел их, как почти каждый рыбак. Они грабили моря, ежедневно забирали сотни тонн рыбы и не только лишали честных рыбаков средств к существованию, но и уничтожали целые породы рыб. Из-за этих плавзаводов, корпоративной жадности и политических непотребств прекратился промысел трески у восточного побережья Канады. А теперь они делали то же самое с минтаем на Аляске, отлавливая сотни тонн рыбы. Это последний из крупнейших рыбных промыслов в мире, и, когда он рухнет, мировое продовольственное снабжение погрязнет в хаосе.

– Это же всего лишь рыба, – сказал Уэбб.

Джил быстро повернулся к нему:

– Если снова так скажешь, я вышибу тебе зубы.

Уэбб закрыл рот. Джил отличался крепким телосложением и был более чем способен осуществить угрозу.

Несколько мгновений они стояли в тревожном молчании, напряженные, взволнованные и более чем слегка напуганные.

– Чувствуешь запах? – спросил Кроу.

Джил медленно кивнул. Внезапно запахло черной гнилью, маринованными и засоленными трупами, растворяющимися в морской воде. Смрад вызывал тошноту.

– О господи, – произнес Уэбб.

Кроу сделал шаг назад.

Джил знал, что дело не только в запахе, каким бы ужасным он ни был. Здесь присутствовало нечто более крупное и темное (в голову ему пришло слово «колоссальное»). Атмосфера стала гиблой и токсичной. Источала смертельную заразу. Буквально сочилась ядом.

И тут...

– Послушайте, – сказал Кроу. – Слышите?

Джила охватил ужас. Да, он слышал и, что гораздо хуже, видел. Видел работающие механизмы, ощущал исходящий от них жар, чувствовал запах масла, гидравлической смазки и крутящихся резиновых ремней. Мысленно представлял себе выстроившихся в ряд членов команды, скармливающих себя этим механизмам. А те, в свою очередь, разрывали их на части, свежевали, высасывали из них внутренности и соки. Воздух наполнился кровавым туманом, костяная крошка висела плотными облаками, словно меловая пыль.

А затем все исчезло.

Но правда ли? Он все еще слышал вдали какое-то лязганье. Громкое и резкое. Кроу открыл кейс с ракетницей и зарядил ее. Он готовился, хотя даже не знал, к чему именно.

– Это уже слишком, не так ли? – произнес Уэбб.

От него исходил кисловатый, животный запах страха.

– Пожалуйста... пожалуйста... нам нужно уходить.

Джил проигнорировал его. Он двинулся вперед, с фонариком в одной руке и дробовиком в другой. Слой за слоем рассеивая с помощью луча тьму, он шагнул под очередную арку. Воздух заполнил смрад гниющей рыбы. Стало трудно дышать. Трудно заставить себя сделать еще один шаг.

– Наверное... наверное, рыбный трюм, – сказал Кроу.

Лязганье стало громче. Оно было резким и неприятным, и этот металлический звук эхом разносился вокруг.

И тут Джил увидел. Увидел прямо перед собой то, ради чего их заманили сюда.

Лучи фонариков высветили это. С блестящих рыболовных крюков из нержавеющей стали свисали... тела, тела членов команды. Их были десятки, обезглавленные, лишенные конечностей торсы, раздутые и посиневшие. Они раскачивались взад-вперед, словно говяжьи туши, отбрасывая в лучах фонариков искаженные, скачущие тени. Вокруг них висели, поднимаясь и опускаясь, тучи жужжащих мух.

– О... о боже, – сумел произнести Уэбб, отворачиваясь и давясь рвотными позывами.

Джила тошнило не меньше. Какой в этом смысл? Какое это могло иметь значение?

Теперь торсы не просто раскачивались взад-вперед, влажно шлепаясь друг о друга, но еще и пульсировали, словно человеческие сердца.

Джил смотрел, онемев от шока, на кожу жадными волнами накатывали мурашки. Ужас, который он испытывал в тот момент, был и физическим, и психологическим. У него кружилась голова, он терял сознание, ему хотелось упасть на колени и исторгнуть из себя все, что внутри... но он не смел отвести глаз от этой галереи живых, пульсирующих торсов.

Затем произошло нечто гораздо более страшное.

Раскачивающиеся торсы принялись вибрировать и конвульсировать. Один из них – самый ближний – вскрылся, и из него дождем полилась серая, отвратительная жижа, похожая на смесь крови, морской слизи, рыбной чешуи и гниющих водорослей. А затем появилось что-то еще, что-то невообразимое: рука, крошечная рука, которая выглядела мягкой и гнилой, как бледная мякоть гриба.

– Нет, нет, нет, – произнес Уэбб глупым глухим голосом.

«Тебе мерещится, – пытался убедить Джила внутренний голос,– Все это – какой-то кошмар, этого не может быть на самом деле. Ты знаешь, что этого не может быть на самом деле».

Кроу едва сдерживал рвоту.

Рваная рана в торсе расширилась, словно родовой канал, и из нее хлынуло еще больше студенистой, комковатой слизи, и вместе с ней вывалилась серая трепещущая фигура, которая с влажным шлепком упала на палубу. Бугристое тело извивалось, будто только что выловленная зубатка.

Существо принялось выбираться из жижи, словно головастик из прудового ила, работая цепкими, с фиолетовыми прожилками, руками. Бесформенный эмбрион, очень похожий на человеческий зародыш. Только он был не здорового розового цвета, а бледно-серого и, как карп, покрыт чешуей. Ног как таковых у него не было, лишь скопление чего-то похожего на шевелящиеся кишки, что вскоре оказалось пучком щупалец. Они извивались и сворачивались кольцами, словно жирные черви.

Джил едва не лишился чувств от ужаса.

Существо продолжало пульсировать, раздувалось и сдувалось, словно дышащее легкое. Глаза у него были рыбьими – огромными, круглыми и без век. Радужная оболочка – цвета свежей крови, зрачки походили на кусочки черного стекла.

Теперь с хрустом вскрывались и другие торсы, порождая новых рыбоподобных зародышей.

Ближайшее к ним существо продолжало двигаться вперед, конвульсивно извиваясь, отталкиваясь щупальцами и подтягиваясь плоскими, как лопатки, руками. Его глаза смотрели на Джила с абсолютной, первобытной яростью. Окаймленный толстыми губами рот открывался и закрывался, являя тонкие, как иглы, зубы – вроде тех, что были у хаулиода или другой причудливой глубоководной рыбы.

– Пристрели ее! – закричал Кроу. – Господи Иисусе, пристрели эту тварь!

Когда существо было в четырех футах от него, Джил вырвался из сковавшего его паралича. Будто только вспомнил о дробовике в руках. Сунув фонарик в карман джинсовой куртки, он направил на тварь оружие.

Та будто поняла, что он собирается сделать, и издала пронзительный, похожий на мяуканье крик.

Джил спустил курок.

Вырвавшаяся из ствола вспышка была ослепительной, а звук выстрела – оглушающим, в темноте корабельных недр он эхом разнесся вокруг и вернулся назад. С такого расстояния тварь не просто разорвало дробью, она разлетелась на мелкие кусочки. Сдетонировала, словно мешок с мясом и кровью.

И из темных, пещерных трюмов корабля раздался пронзительный визг. Тот же, что они слышали раньше, только на этот раз в нем не было ни капли триумфа, лишь нестерпимая боль и страдание.

«Так мать оплакивает свое мертвое дитя», – подумал Джил.

Только это было нечто другое.

В тот момент, когда взорвался зародыш, брызнув в воздух материей, из него что-то родилось. Оно ползало, извиваясь в пузырящейся вязкой слизи. Вытягивало длинную, похожую на хобот шею, заканчивающуюся блестящей головкой с морщинистым зубастым отверстием, которое, должно быть, являлось ртом. С жутким хлюпаньем открывало и закрывало его, роняя нити пищеварительной слизи.

«Слизняк, – сразу же подумал Джил. – Кошмарный слизняк».

Существо скользило, оставляя за собой след похожего на вазелин вещества. Тело у него было пухлым и пульсирующим, фута три длиной, кожа пузырчатой, а плоть образовывала странные выпуклые кольца. На голове располагались два тонких глазных стебля с золотистыми желеобразными шарами, смотревшими прямо на Джила. Подо ртом имелись другие отростки – что-то вроде кормящих щупальцев.

Существо выделило еще больше слизи и с помощью мышечных сокращений поползло в его сторону.

Джил не стал больше ждать и выстрелил.

Слизняк буквально испарился. Другого определения этому не было. Казалось, он состоял из жидкости и студенистой ткани, как и то ужасное отродье, что его породило. Уэбб издал совершенно безумный пронзительный крик и отшатнулся назад, споткнувшись о собственные ноги.

Кроу остался стоять, только колени у него дрожали.

Джил выстрелил еще дважды, уничтожив два зародыша, прежде чем те успели что-то понять. Из каждого родился чудовищный слизняк, ползучий ужас, оставляющий за собой склизкий след.

К тому времени зародыши были уже повсюду – ползли строем по палубе, перебирались через перегородки, свешивались с потолка. Рты открывались и закрывались, на зубах поблескивало нечто похожее на яд.

Дробовик дрожал у Джила в руках, безумный внутренний голос говорил: если убьешь их, они превратятся во что-то более ужасное...

Пока он пятился вместе с остальными, Кроу вытащил ракетницу и выстрелил прямо в толпу зародышей. Из дула вырвался дождь желтооранжевых искр, сама ракета, горящая, словно красное угасающее солнце, застряла в черепе одного умирающего в конвульсиях выродка. Все твари визжали и мяукали, медленно ползли вперед, словно гусеницы. Их щупальца развевались вокруг, будто искали, за что ухватиться.

Джилу приходилось толкать Уэбба перед собой, чтобы заставить его двигаться обратно к двери трапа.

Кроу тащился вслед за ними и кричал:

– Живее! Живее! Убираемся отсюда! Давайте же!

По пути он выпустил еще две ракеты в сторону ползучего отродья. Помещение словно превратилось в сюрреалистичную, мигающую красным комнату смеха, воздух наполнился смрадом горящих ракет, лучи фонариков рассеивались дымом.

Найдя дверь, мужчины захлопнули ее за собой.

Джил подтолкнул Уэбба к трапу.

– Лезь! Поднимайся на палубу! Быстрей! Быстрей! Быстрей!

Твари царапали дверь с другой стороны, щупальца скользили по ней, словно змеи.

Джил задержался на мгновение, поскольку услышал что-то там, в давящем мраке лестницы... тихий шелест. По спине у него пробежал холодок.

– Идем же! – сказал ему Кроу, и Джил стал подниматься.

И тут Кроу закричал. Выронив фонарик и кейс с ракетницей, он стал биться, извиваться и кидаться на переборку. Что-то вцепилось в него. Оно пришло из темноты, чтобы убить, напало на него стремительно и бесшумно.

Он успел издать последний сдавленный крик:

– Господи, Джил! Оно схватило меня! Схватило меня! Помоги мне! Джил! Джи-и-и-ил!

Джил увидел, что это – еще один слизняк, только гигантских размеров. Покрытая слизью пупырчатая масса плоти, почти десять футов в длину и в ширину, как пивная бочка. Кожа – маслянистая и блестящая, серого цвета, нижняя часть – бледная, как мякоть гриба. Поднявшись на шесть ступеней, Джил захотел выстрелить, но не решился из страха, что попадет в Кроу.

За то время, которое ему потребовалось, чтобы добраться туда, с Кроу было уже покончено. Гигантской пастью тварь откусывала от него огромные куски, многочисленные ряды вращающихся шишковидных зубов яростно обгладывали его тело. Подняв голову, она посмотрела на Джила и издала странное кваканье.

У него появился отличный шанс.

Вскрикнув, он вскинул дробовик и нажал на спусковой крючок. Боек Щелкнул по пустому патроннику. Времени на перезарядку не было. Слизняк придавил Кроу своим весом и кромсал его длинным, похожим на язык отростком, усаженным тонкими, острыми как бритва зубами.

Джил попытался ударить слизняка прикладом дробовика, но это было бессмысленно, все равно что колотить по трехсотфутовому мешку с зерном. Тварь приподнялась, глазные стебли подрагивали, язык с дикой скоростью метнулся вперед, обхватил дробовик и выдернул его у Джила из рук.

Затем она повернулась к нему, издавая низкий клекот, выпуская поток пузырящейся слизи и полностью заливая Кроу мерзкими выделениями.

Где к тому моменту был Уэбб, Джил не знал. Он бросился за ракетницей, едва увернувшись от извивающегося языка. Почувствовал, как тот скользнул по его спине, зубы – если это были они – царапнули ткань куртки, как зубцы вилки. Схватив ракетницу, он откатился от твари, вскарабкался по трапу на пять или шесть ступенек и выстрелил.

Ракета попала слизняку прямо в пасть, где взорвалась с ослепляющим дождем желто-красных искр. Тварь обезумела. Пока ракета выжигала ее изнутри, она билась и извивалась, как умирающая змея. Врезалась в переборки, выбрасывая клубы маслянистого дыма, пахнущего паленым волосом. С нее лилась пенящаяся слизь, а из визжащей пасти вырывались огромные облака пара. Содрогнувшись напоследок, тварь рухнула на палубу и стала превращаться в массу разъеденной плоти, что пузырилась и потрескивала.

– Кроу! – закричал Джил, хотя понимал, что уже слишком поздно.