Текст книги "Хроники Мертвого моря (ЛП)"

Автор книги: Тим Каррэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

11

ПОСЛЕ ЭТОГО НАДОЛГО наступила тишина. Не только в самолете, но и снаружи. Итан воздержался от комментариев, как и Эйва. Они просто терпеливо ждали, только понятия не имели, чего именно. И хотя они не говорили об этом, оба испытывали слабость и оцепенение. Чем бы ни был этот странный шар, он выжал из них все силы. Ослабил их не только физически, но и умственно, возможно, даже духовно.

«Он вернется. Я знаю, он еще вернется», – снова и снова говорил себе Итан.

Эта мысль пугала его больше всего. Все, что здесь случилось, было связано с местной живностью – организмами, существами, называйте их как хотите. Они лишь делали то, что необходимо для выживания. Но этот светящийся шар... нет, нет, нет, тут совсем другое. Само его присутствие потрясло Итана, но он понимал, что должен взять себя в руки и стряхнуть с себя это состояние. Он ущипнул себя за сгиб локтя, вспомнив, что видел что-то подобное в одном фильме.

Боль сразу же заставила его встряхнуться. Он сделал так еще пару Раз, пока оцепенение не прошло.

Итан гадал, что же это за шар – летательный аппарат, механизм, живое существо или все вместе взятое? В любом случае это вызвало У него не только страх, но и отчаяние и ощущение полной беспомощности. Беспокойство едва не доконало его. Хотелось кричать, плакать, Резать себе вены и выцарапывать глаза. В конце концов голова у него закружилась, и он упал на пол, чувствуя себя красивой ракушкой на пляже, которую собираются подобрать.

Эйва сидела рядом с ним. Он понятия не имел, как она там оказалась но они сидели, абстрагировавшись от внешнего мира, словно парочка хиппи из шестидесятых, которые впервые накидались кислотой.

«Но посмотри на Маркуса, – сказал себе Итан. – Присутствие этой штуки никак не повлияло на него, разве что сделало чуть более взвинченным».

– Эта гребаная тишина, – наконец произнес Маркус, расхаживая взад-вперед в передней части салона. – Я не могу ее выносить.

Итану в его просветленно-завороженном состоянии было даже проще его игнорировать.

Маркус принялся бушевать по поводу того, во что превратилось «это гребаное путешествие на этом гребаном самолете с этим гребаным летуном Биссоном». И теперь они «застряли в этом гребаном месте, пропустили тот гребаный вертолет и оказались в полном дерьме».

Итан едва не расхохотался.

Маркус просто не понимает. Действительно не понимает. В отличие от него самого или от Эйвы, насколько он мог судить по ее виду.

Нужно было лишь открыть свой разум и слушать...

...слушать это гудение. Как только оно усиливалось, твоя сила воли обнулялась, а самоощущение уменьшалось до размеров булавочного ушка. Гудение сменялось пронзительным визгом, чьи отзвуки эхом разносились по подрагивающим полушариям мозга, пронзая неокортекс и вскрывая лимбическую систему. И ты превращался в маленькое ничтожество, ползающее по первобытным пустошам рептильного сознания.

Хватит.

Хватит.

Хватит.

Итан снова вышел из этого состояния. Маркус продолжал бушевать, оживленно жестикулируя. Лицо у него было красно-фиолетовым, как свекла, глаза выпучены, на губах – белая пена.

–...у нас был шанс, один чертов шанс, а вы стояли там, засунув пальцы себе в задницу. Это все равно что играть на скрипке, пока горит Рим,– сказал он, направляя свой гнев на Итана, хороня его заживо под грудой метафор. – Здесь же есть рация! Вот тут, у тебя под носом! Ты не мог пройти четыре фута, включить ее и попросить, чтобы нас вытащили из этого гребаного бульона? Ты просто стоял там! И ни хрена не делал! Как по-твоему, что это был за вертолет? Пришельцы с Марса?

Итан сохранял спокойствие.

– Ты же отправил сообщение. Это ни к чему не привело.

– Не в этом дело!

– Нет, в этом. Кто бы ни пролетал над нами, он не был заинтересован в нашем спасении.

– Ты спятил.

Итан едва не рассмеялся. Маркус и правда убедил себя в этом. Летательный аппарат (он решил так это называть) являлся всего лишь вертолетом береговой охраны, а слепящий свет – не что иное, как прожектор. Другого варианта Маркус не принял бы. Это был самоизолирующийся, рожденный из совершенно безрассудных суеверий страх, который он не осмеливался признавать, иначе утратил бы рассудок.

– Черт возьми, Итан, – произнес он, – скажи честно, что, по-твоему, это было?

– Я не знаю, Маркус. Но это не вертолет. Я уверен.

– Нет, скажи мне. Что, по-твоему, это было?

Ты и сам знаешь.

– Еще раз повторяю, понятия не имею, Маркус. А ты как думаешь, что это?

Ответь вопросом на вопрос. Напусти туману. Заставь человека почувствовать себя в безопасности, чтобы он не слетел с катушек. Таковы правила игры.

– Мы далеко от дома, верно? – спросила Эйва.

– Да.

– Что? – произнес Маркус, хотя прекрасно все слышал. – О чем вы, два кретина, бормочете?

Итан покачал головой.

– Я сказал бы тебе, Маркус, но у тебя не хватит духа, чтобы это принять.

Маркус открыл рот... затем закрыл.

И тут самолет начал двигаться.

Сперва он слегка покачнулся, затем принялся ходить ходуном вверх-вниз. Вода полилась в люк, и Итан потянул Эйву в сторону. Он увидел как гигантские щупальца цефалопода появляются из воды, словно выгнувшие спину питоны. Волны устремлялись во все стороны и бились о корпус самолета. Итан увидел холмы и острова чешуйчатой плоти украшенные водорослями. Те свисали с рыщущих щупальцев мшистыми зелеными лианами.

Маркус, мотая головой, пятился в заднюю часть салона, где он мог бы найти койку и забраться под нее, словно напуганный пес. Он наклонялся из стороны в сторону, пытаясь удержаться на ногах, словно матрос на палубе попавшего в шторм корабля.

– Только не снова, только не снова, – бормотал он. – Такое больше не может случиться. Тот... тот монстр не должен был вернуться.

– Может, он и не уходил вовсе,– произнес Итан.

Он тоже был напуган, но еще больше устал от отрицания Маркусом тех обстоятельств, в которых они очутились.

Волна хлынула в люк. Эйва схватила Итана за руку.

В черном проеме появилось нечто.

Конечно, это могло быть что угодно, причем одно не лучше другого. Но Итан знал, что цефалопод еще не закончил с ними, а особенно ему нравились игры с их разумом.

Когда в двери возник Брайс, будто поднявшийся по ступенькам и заглянувший в гости призрак, в какой-то безумный момент Итан поверил, что тот вернулся из мертвых, выплыл из своей водной могилы. Но потом он увидел обхватившее его за пояс щупальце, толстое, как тракторная покрышка.

Эйва закричала, но для Итана это не было неожиданностью.

Чего он не ожидал, так это того, что Маркус издаст пронзительный, практически сверхзвуковой визг, ударивший по барабанным перепонкам, словно горячая дробь двадцать второго калибра.

Маркусу полностью сорвало крышу – иначе описать это было невозможно. Он визжал, хныкал, выкрикивал обрывки какой-то детской молитвы (голосом маленького мальчика), спотыкался о собственные ноги, падал, вставал и вскоре свалился на консоль в передней части салона.

В какой-то момент его вырвало, затем он обмочился и, наконец, примялся ползать на четвереньках. К тому времени уже весь салон смердел рвотой и мочой.

Какими бы мерзкими ни были эти запахи, они почти не ощущались на фоне едких миазмов, исходящих от существа, скрывающегося под водорослями, – смесь запаха морской воды, зловония цистерн с отходами животноводства и смрада разложения.

И тут еще сам Брайс.

Покрывшийся морщинами, обескровленный, с крошечными ракообразными, ползающими в черных глазницах. Голова у него была расколота, как упавшее яйцо. Он, казалось, парил в дверном проеме, покачиваясь, словно призрак. Из глазниц сочилась серая вода, а изо рта вываливались комья темного ила.

Эйва почти так же, как Маркус, впала в истерику и, задыхаясь, изливала поток слов:

– Они не могут возвращаться... они не могут... это невозможно! Они не могут возвращаться из мертвых!

Ключевым словом здесь было «они». Итан обратил на это внимание.

Да, они.

Потому что это были они: Биссон заглядывал в открытое окно. Оба подергивались, как маракасы, болтая конечностями, головы отскакивали от плеча к плечу. Цефалопод играл ими, словно маленькая девочка куклами.

Единственная причина тому, казалось, заключалась в стремлении мучить и пугать тех, кто находится в самолете. Ничего другого Итану в голову не приходило, когда он отступал вместе с Эйвой в глубь салона.

Кошмарное кукольное представление продолжалось, трупы-марионетки издавали жуткое потрескивание и похрустывание. Зеленый, похожий на личинку червь, извиваясь, выполз у Биссона изо рта. Мертвый пилот плясал взад-вперед, желтые водоросли свешивались У него с головы и облепляли лицо.

Эйва прижалась к Итану.

Где – или под чем – спрятался Маркус, можно было лишь догадываться. Эйву, как и Итана, била дрожь. Сколько еще этого дерьма они смогут вытерпеть, прежде чем окончательно и безвозвратно сойдут с ума? Вот о чем продолжал гадать Итан, пытаясь удержать воедино медленно разрушающийся разум.

Уткнувшись лицом ему в плечо, Эйва спросила:

– Почему? Почему эта тварь продолжает так делать? Почему просто не съест нас и не покончит с этим?

Справедливый вопрос, но у Итана не было ответов. Дрожащей рукой он принялся гладить волосы Эйвы, утешая тем самым не только ее, но и себя.

«Да, кстати, почему? – гадал он, – Почему?»

Опять же, единственное, что мог придумать его перенапряженный, работающий на пределе разум, – здесь действовал интеллект, причем обладающий садистскими наклонностями.

Цефалопод перестал трясти мертвецами.

Труп Биссона по-прежнему находился в окне, а Брайса – висел в дверном проеме. Последний наклонился вперед, из его расколотой головы и глазниц, не прекращая, сочилась вода.

Скрывающееся в водорослях существо издавало громкие сосущие звуки. Щупальца, извиваясь, скользили по поверхности воды.

То, что случилось потом, заставило Итана мотать головой от недоверия и безмолвного ужаса. Во рту Брайса началось какое-то движение. Суетливое, энергичное движение насекомых. Один за другим они принялись разлетаться. Насекомые были размером с саранчу, и в них не было ничего необычного, кроме сверкающих желтых глаз.

Они принялись порхать по салону, ползать по стенам и исследовать маленькую бортовую кухню. Одно из них село на руку Эйве, посмотрело на нее своими жуткими глазами, трепеща при этом крыльями.

– Нет! – воскликнула девушка, смахивая его с себя.– Нет, нет, нет, нет!

Итан поднял ее на ноги, поскольку им необходимо было найти укрытие. Насекомые успели уже дважды укусить его, и он испытывал нехорошее предчувствие, что, если они не найдут какое-нибудь убежище, эти проклятые твари сделают с ними то же самое, что термиты делают с деревьями.

Они подошли к двери заднего отсека, но та оказалась заперта. Чертов Маркус! К тому времени насекомые заполнили переднюю часть салона жужжащими облаками.

– Маркус! – закричал Итан. – Открой проклятую дверь! Слышишь меня? Открой эту чертову дверь!

За спиной у них будто летал рой саранчи. Жужжание было таким громким, что Итану хотелось зажать уши. Насекомые кружили безумными тучами, летали во все стороны, многие падали со стен и потолка, другие в огромном количестве ползали по полу и сиденьям. Они питались всем, что могли найти, жевали обивку сидений, деревянные панели, даже поедали друг друга. Они относились не к самым разумным существам, просто их было ужасно много. Несколько насекомых забралось в бутылку с водой, другие полезли следом и набивались туда до тех пор, пока все не оказались в западне и не начали давить друг друга.

Да, может, они не были разумными, но аппетит у них был колоссальный, и он не знал границ.

– Маркус! – крикнула Эйва, видимо наконец решив выползти из своей скорлупы. – Открой эту гребаную дверь, немедленно!

В волосах у нее ползали насекомые. Они сновали по спине и кусали ее в шею. Эйва принялась смахивать их с себя и топтать, срывать с рубашки. Итан делал то же самое. Одно насекомое попыталось залезть ему в ухо, а другое залетело прямо в рот. Он выплюнул его, и еще одно село на губы, не просто кусая, а вонзая в них свои острые передние лапки.

В следующее мгновение Маркус открыл дверь, и Итан с Эйвой попадали на пол.

Глаза у них были безумными и выпученными от ужаса. Маркус снова, верный себе, попытался закрыть перед ними дверь, но они пробились к нему на четвереньках.

Итан захлопнул дверь ударом ноги. Насекомые застучали по другой ее стороне, словно дробинки.

Оказавшись в заднем отсеке, Итан вместе с остальными продолжил безумную бойню. Они давили насекомых, пока их трупами не оказалось Усыпано все кругом.

Искусанная, окровавленная, с глазами, как огромные голубые луны, Эйва смотрела на Маркуса, и он видел в этих глазах готовность хладнокровно убивать.

– Ты пытался запереть нас с этими тварями, – произнесла она, и каждое ее слово сочилось ядом. – Ты оставил бы нас умирать. Позволил бы этим тварям обглодать нас до костей.

Впервые в жизни Маркус испугался женщины. Они всегда были для него вещами, которые он использовал, а затем, когда уставал, просто выбрасывал. И вот перед ним стояла одна из них, натренированная им, как он думал, и бросалась на него.

– Я... я просто потерял голову, – сумел он выдавить из себя. – Это могло случиться с кем угодно, понимаешь?

– Конечно, но не случилось, – сказала Эйва и тут же ударила его ногой по яйцам.

12

ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ в самолете наступила тишина. Глядя в окно, Итан не видел ни в водорослях, ни в воде вокруг никакой деятельности. Ничто не двигалось, кроме тумана. Маркус по-прежнему лежал на полу, держась за свои «сокровища», стонал и кряхтел. Эйва стояла над ним и ждала. В девушке произошла заметная перемена. Проявились такие черты, как независимость и самоуважение, и она гордилась ими. Как долго это продлится, можно было лишь догадываться.

Итан смотрел на Маркуса сверху вниз. Он ненавидел его. Испытывал к нему абсолютную ненависть. Ему хотелось избить мерзавца до крови, но, конечно же, он не стал. Об этом позаботилась Эйва. Всякий раз, когда он думал, что еще более мерзким куском дерьма уже быть невозможно, Маркус вновь превосходил все ожидания.

«Погоди, погоди, – говорил Итану тоненький внутренний голосок.– Если через пару недель ты будешь еще жив, то увидишь, насколько низко может пасть этот тип».

– Они улетели? – наконец спросила Эйва.

– Я посмотрю,– сказал Итан.

Он осторожно открыл дверь и выглянул в салон. О боже, а вот это плохо! На полу было два-три дюйма воды. В ней извивались и барахтались раненые и умирающие насекомые, но большая их часть исчезла. Светильники заметно потускнели.

«Меньше чем через час, – сказал себе Итан, – мы окажемся в полной темноте».

Что потом? Как долго они продержатся в здравом рассудке, если вокруг во тьме будут ползать эти безымянные ужасы?

Он подошел к дверному проему и выглянул из самолета. Вода приобрела сернистый запах гнили. Цефалопода нигде не было видно. Итан не сомневался ни секунды, что он по-прежнему где-то рядом, ждет подходящего момента, чтобы нанести удар. Возможно, придумывает, как еще помучить их (или вынужден это делать). Но кое-что еще представляло гораздо больший интерес.

Итан бросился обратно в задний отсек.

– Уходим отсюда, – сказал он.

Эйва молча уставилась него.

– Плот в футах четырех-пяти от конца крыла. Пора уходить.

– Я более чем готова, – сказала Эйва.

Маркус принял сидячее положение.

– Оно просто ждет где-то рядом, не так ли? Не глупи, Итан. Это ловушка. Это чертова ловушка.

– Заткнись, Маркус, – сказала Эйва.

Боже, как же она преобразилась! Итан едва ее узнавал.

– Да, Маркус, мне приходило в голову, что нас загнали в ловушку, – сказал он. – Но еще мне пришло в голову, что этот проклятый монстр своей возней поднял волны, и те отнесли плот к самолету.

– Такое вполне могло произойти, – произнесла Эйва. Звучащая у нее в голосе надежда походила на единственный лучик света в кромешной тьме.

– Чушь, – сказал Маркус.

Он боится, подумал Итан. Вот в чем дело. Боится покидать самолет.

– Маркус, – сказал он,– у нас нет выбора. Аккумуляторы долго не протянут, и в салон уже попала вода. Много воды.

– Мы тонем? – спросила Эйва.

– Да, думаю, да.

Маркус покачал головой.

– Ее, наверное, набрызгал тот гребаный осьминог.

– Возможно, какую-то ее часть, но не всю. Это самолет, Маркус, а не лодка. Он не разработан для того, чтобы бесконечно держаться на плаву. Он уйдет под воду, и я не хотел бы утонуть вместе с ним.

Словно в подтверждение его слов, свет в салоне замигал. Эйва тут же придвинулась к Итану, Маркус тоже. Они почувствовали, что их скоро ждет, и им это очень не понравилось.

Свет потускнел еще сильнее.

– Послушай, – сказал Итан. – Возможно, это наш единственный шанс. Этот самолет может оставаться на плаву несколько недель, а может затонуть через полчаса. Никто не знает наверняка.

– Я за то, чтобы мы уходили. Немедленно, – высказала свое мнение Эйва.

– А кто тебя спрашивал? Кто сказал, что у тебя есть право голоса? – прорычал Маркус, при этом стараясь не подставлять ей свою промежность.

Итан стиснул зубы.

– У нас у всех есть право голоса. Я тоже за то, чтобы уйти. Если хочешь остаться, валяй. Мы уходим.

Они не дали Маркусу шанса оспорить свое решение и удалились в глубь салона готовиться к уходу.

– Хватай все, что, по-твоему, сможет нам пригодиться, – сказал Итан Эйве. – Сложно сказать, как долго мы сможем там дрейфовать.

– Вы оба чокнутые, – объявил Маркус, стоя в воде. В его словах сквозило не только отчаяние, но и ужас. – Вы же умрете там. Береговая охрана приплывет, а вы сгинете. Вот что случится. Они приплывут, а вы сгинете. И...

Итан повернулся к нему.

– Господи Иисусе, Маркус, ты себя слышишь? Где, по-твоему, мы находимся?! – воскликнул он, выходя из себя.– Мы не в проклятом Саргассовом море! По крайней мере, не в том, которое расположено в Атлантическом океане! Береговая охрана может искать нас неделями, но они никогда нас не найдут! Никогда не смогут заглянуть сюда! – Итан осознал, что кричит, и понизил голос, проглотив стресс и нервное напряжение, бьющие ключом. – Просто послушай меня, Маркус. Пожалуйста, просто послушай. Этого моря нет ни на одной карте. Это то самое место, о котором ходили легенды. Это мертвое море, заколдованное море, настоящие Саргассы. Море Потерянных Кораблей, Кладбище Дьявола.

Через пару минут раздумий Маркус наконец произнес:

– Ты псих. Ты полный чертов псих. Треугольник Дьявола. Какая чушь!

На самом деле Итану было все равно, что он говорит или насколько отчаянно лжет себе.

– Мы провалились в дыру в небе, в воронку, в магнитный вихрь, называй это как хочешь. Ты видел, каким было небо, перед тем как мы сели на воду. Очень странным, и ты прекрасно это знаешь. – Итан сделал несколько глубоких вдохов. – Мы больше не дома. Сейчас мы где-то в другом месте.

– Ты реально чокнулся, Итан. Странная погода, электрическая буря... и что с того?

– Ладно. Тогда что насчет той твари?

– Гигантский кальмар.

– Вытащи голову из собственной задницы, Маркус, пока не поздно, – сказала Эйва.

Но Маркус отказывался им верить. Он покачал головой и сел, сложив руки на груди, словно обиженный ребенок.

Итан и Эйва перестали обращать на него внимание.

Это была вынужденная мера. Предстояло много всего сделать, и у них не осталось времени на то, чтобы заниматься ерундой. Они собрали несколько одеял и завернули в них все – от бумажных салфеток до запасных фонариков и батареек к ним, а также фрукты, бутилированную воду, сыр, крекеры и сосиски из бортовой кухни.

И тут в самолет что-то ударило.

13

В НИХ БУДТО врезалась приливная волна.

Самолет подпрыгнул в воздухе, задрав нос, затем рухнул и бешено закачался из стороны в сторону. Итан и остальные были сбиты с ног, а затем подброшены. Все, что не было привязано, взмыло в воздух.

Эйву едва не выбросило в люк. Она вцепилась в его края, шаталась и кричала, начиная терять хватку. Итан, предприняв безумный бросок, схватил ее за пояс шорт и отлетел вместе с ней обратно к бортовой кухне.

Море вокруг самолета вздымалось беспорядочными короткими волнами, будто что-то, скрывавшееся под его поверхностью, заявляло о себе.

Когда самолет наклонился, стена воды ударила в люк, а затем отхлынула, в процессе дикой качки увлекая в море оба свертка с припасами.

Итан с Эйвой ползали в салоне на животах, держась друг за друга и ожидая, что самолет в любой момент окончательно нырнет в черную бездну.

Маркуса швыряло из стороны в сторону. Ударившись головой об одно из окон правого борта, бесформенной грудой отлетел к левому. Он звал на помощь, но помочь ему было некому.

– Хватайся за что-нибудь! – крикнул Итан.– И держись!

Бурная морская активность продолжалась еще пять минут, свет мигал, вода втекала и вытекала из салона. Затем самолет пришел в относительно спокойное состояние и лишь слегка покачивался. К тому времени между перегородками плескался уже фут воды.

Итан сумел подняться на ноги, держась за одно из изъеденных насекомыми сидений.

– У всех все нормально?

– Я в порядке, – сказала Эйва.

Маркус кивнул, хотя выглядел слегка заторможенным. Они поймут, что он в порядке, когда он снова начнет ворчать и всех оскорблять.

– Это будет продолжаться постоянно, – сказал Итан, – И рано или поздно мы утонем.

Он выглянул в разбитое окно. Море продолжало бурлить, водоросли шли волнами, будто кто-то вытряхивал ковер. Главное, плот был все еще рядом, словно поджидал их.

– Нам нужно уходить, – сказал Итан.– Немедленно.

На этот раз возражений не последовало. Они схватили то немногое, что осталось, и стали выбираться из окна. Итан вылез первым, затем Эйва и за ней Маркус. Когда они оказались на крыле, то увидели, что он что-то держит в руках.

Итан поднял фонарь.

– Ракетница, – сказал Маркус.

Пока они всматривались в густой, как застывший жир, туман, Маркус поднял пистолет и выпустил ракету. Она улетела ввысь, оставляя за собой небольшой искристый след, затем взорвалась мерцающим огненным шаром, слой за слоем растворяя висящую над ними мглу. Каждый слой стробировал разными цветами – малиновым, оранжевым, желтым и розовым.

Итану показалось, что он заметил вдалеке несколько гигантских V-образных силуэтов, устремляющихся вниз.

– Ты видел это? – спросила Эйва.

– Да, – выдавил он в ответ.

Горя ярким пламенем, ракета стала снижаться, затем упала где-то вдалеке, в воду или водоросли, светилась там еще какое-то время, как горящий кончик сигареты, после чего погасла.

К тому времени плот был всего в футах трех от них. Причальный трос плавал в воде. Итан присел и схватил его. Что-то скользнуло по его ладони, и он встряхнул рукой.

– Смотрите!

Эйва указала вдаль. Сперва Итан ничего не увидел, но, когда наконец разглядел, почувствовал то, чего не ощущал с момента вступления на борт самолета, – надежду.

– Свет, – произнес Маркус.

Да, вдалеке примерно с десятисекундным интервалом мигал белый свет.

– Должно быть, маяк, буй, навигационный знак или вроде того,– сказал Маркус.

Итан почувствовал, как его надежда улетучивается. В этом месте?

Надеяться на такое было бессмысленно.

Прежний Маркус вернулся, гордый и высокомерный.

– Все еще думаешь, что мы на Альтаире-четыре, кретин? – спросил он.

– Да, – ответил Итан. – Думаю, так и есть.