Текст книги "Хроники Мертвого моря (ЛП)"

Автор книги: Тим Каррэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

28

ОЩУЩЕНИЕ НЕРЕАЛЬНОСТИ ПРОИСХОДЯЩЕГО лишь усиливалось. Сперва Рип провел Джила по коридору, чтобы показать ему каюту, которую заняли они с Уэббом. Неудивительно, что там нашлась третья койка с одеялами и подушками. В каюте было чисто. На самом деле, безупречно чисто. Даже не было того сырого запаха старости, который присутствовал в остальной части корабля. Помещение освещалось керосиновыми лампами, в которых, как Джил был вполне уверен, никогда не кончалось топливо.

– Мило, очень мило, – сказал он, присаживаясь на койку. – Будто меня здесь ждали.

Рип повесил голову.

– Капитан, пожалуйста, не делай этого. Ты лишь все усложнишь для нас.

– В каком смысле?

– В прямом.

Джил ничего не ответил. Это было бесполезно. Все они подчинились своему богу чистых простыней, света, еды и безопасности. Он поймал их в свои сети, и теперь они стали его счастливыми маленькими питомцами. Они раболепствовали перед ним. И им не нужно было, чтобы Джил мутил воду.

– Это лучше, чем голодать, лучше, чем постоянно бояться смерти. Это не так...

– Рип, сгинь с моих глаз,– сказал Джил.

– Капитан, пожалуйста. Ты должен понимать. Ты должен понимать, с чем связываешься.

– Просто уйди.

Когда Рип выскользнул из каюты, Джил остался сидеть на койке, глядя на мерцающее пламя лампы. Через некоторое время оно едва не погасло, отчего каюта погрузилась во тьму. Джил цинично рассмеялся. То, как Рип и остальные смогли принять все это, находилось за пределами! его понимания. Это дурной сон, который никогда не развеется, бесконечный кошмар, и чем дольше он продолжался, тем больше отчаяния и злости Джил испытывал.

Ненадолго Джил задумался: что, если они правы, а он заблуждается? Может, все дело в вере, в том, чего у него никогда не было? Земля – реальна, море – реально, как и небо над головой и звезды ночью. В них он верил и не терпел того, что нельзя увидеть или чье существование невозможно доказать. Если какой-то откормленный, брехливый проповедник утверждает что-то, еще не значит, что так оно и есть. Но такова вера – ты принял систему, противоречащую физической реальности и логике. Ты отрицаешь все, что ей угрожает. Если смотришь вверх и видишь, что небо голубое, но твой пастор говорит, что оно розовое, значит, оно розовое. В укоренении средневековой системы убеждений здравому смыслу отводилось мало места. Не нашлось ему места и здесь, у Рипа, Гейл и Роджера. Глубоко внутри они понимали, что что-то тут не так, и все же не теряли веры. Потому что боялись ее утратить.

Страх проклятия и загробной жизни держал верующих в узде, то же самое было и в случае с Рипом, Роджером, Уэббом и Гейл, поскольку мысль о неподчинении приводила их в ужас.

Они нуждались в чем-то, за что можно держаться, пусть даже основывалось это на заблуждении.

Но таковы люди, особенно в кризис.

Джил подошел к иллюминатору. Грязи на нем не было. Открыв его, Джил выглянул на окутанную туманом палубу: «Покажи мне что-нибудь. Ты же знаешь, что хочешь показать мне». Его мысли, подобно молитве, были услышаны. Туман поредел и стал рассеиваться или отступать, будто его уносило прочь. На несколько секунд Джил увидел перила, а за ними – дымящееся, как кипящий горшок, море. И тут из воды что-то появилось. Будто остров вырвался на поверхность.

Джил ахнул, пытаясь понять, что это за тварь, но она была все еще скрыта туманом. Казалось, будто туман исходит из нее, клубясь, словно дым. Возможно, оптическая иллюзия. Но что не было иллюзией, так это огромная масса существа, которое явно превосходило размерами «Симулякр».

Определение «гигантское», казалось, не подходило. В голове у Джила звучали такие слова, как «титаническое» и «колоссальное». И он сомневался, что даже они смогли бы описать то, что он видит, – бугристую светящуюся массу, взволновавшую море и заставившую его кипеть. Этого видения оказалось достаточно, чтобы у него подогнулись колени, а мочевой пузырь в любой момент был готов опустошиться.

Когда туман снова сгустился, Джил сел на койку. Было ли это зло из его теории или какая-то гротескная галлюцинация? Он не знал, но зычный внутренний голос произнес: «Отныне ты посвящен, еретик. Считай это обращением в веру». Возможно, так оно и было. Возможно. Но Джил сомневался в физической реальности всего в этом месте. Особенно на этом проклятом корабле.

Снова подойдя к иллюминатору, Джил посмотрел в мрачные глубины тумана.

– Тебе лучше избавиться от меня прямо сейчас,– произнес он.– Иначе я стану для тебя настоящей занозой в боку.

29

ВНЕЗАПНО ДЖИЛ ПОНЯЛ, что ненавидит их всех. Многие часы он находился в одиночестве, и тогда ему это казалось пыткой, но теперь его мнение изменилось. Может, лучше быть одному? Может, присутствие других людей лишь сбивает с толку и притупляет инстинкты?

Честно говоря, и Гейл, и Роджер, и Уэбб были ему безразличны. Но только не Рип... нет, к нему Джил не испытывал неприязни. Не мог его ненавидеть. Просто он был чертовски разочарован тем, что тот связался с остальными. Сдался без боя, позволил этой сущности измываться над собой. Это был не тот Рип, которого он знал. Где его искра? Где его характер? Где здравый смысл и смелость?

В голову пришла безумная идея, что всех их, в том числе Рипа, заменили на искусственные копии или что их вообще не существует, а его просто пичкают галлюцинациями, чтобы вызвать еще большее замешательство и разрушить рассудок.

Выйдя на траловую палубу, Джил отверг эти предположения, поскольку они отдавали паранойей, а у него и так уже было достаточно проблем.

Туман не отступал. Джил слышал, как в водорослях шевелятся какие-то существа, как они скользят и ныряют под воду. Он начал пробираться в сторону кормы, пока не оказался под портальным краном и не увидел подвесной трап. Медленно двинулся к нему и заглянул через перила вниз.

Изо рта вырвался вздох облегчения.

«Стингрей» все еще стоял там, и это была не та полузатонувшая брошенная посудина, которую он видел по прибытии. Даже сквозь пелену тумана было видно, что яхта пребывает в чистоте и порядке. У Джила отлегло от сердца. «Зодиак» был пришвартован рядом и тоже выглядел нормально. Джил потешил себя мыслью спуститься, отвязать их и сбежать, но потом понял, что это бессмысленно. То, что обитает на «Симулякре», не отпустит его, пока не закончит с ним или пока он не даст очень вескую причину его отпустить.

Тем не менее желание спуститься по трапу было непреодолимым.

Джил увидел на передней палубе «Стингрея» какое-то движение. Из-за тумана сложно было сказать, что это. Он был уверен лишь в том, что оно двигалось. Движение повторилось, и Джил увидел смутно напоминающую человека фигуру, прислонившуюся к перилам.

Она смотрела на него. Джил не сомневался.

Одна мысль об этом заставила его похолодеть. Когда туман поредел, на мгновение показалось, что он увидел странное, искаженное лицо с огромными черными глазницами и широким изогнутым ртом. Затем туман снова сгустился, и Джил услышал страшный пронзительный визг, эхом разнесшийся над Мертвым морем.

Он стал оцепенело ждать, боясь пошевельнуться и боясь оставаться на месте.

Теперь фигура двигалась в сторону кормы «Стингрея». Она перемещалась жуткими, ползучими движениями. Джил увидел, как фигура пересекла дайверский трап и потянулась к подвесному. Только легла на него не рука, а когтистая лапа.

Это уже слишком.

Фигура снова завизжала, и Джил был уверен, что расслышал в этих жутких верещащих звуках собственное имя.

Он вернулся в каюту и сел на койку. Уэбб читал при свете свечи книгу. – Что-то не так? – спросил он.

– Все не так, – ответил Джил.

30

ДЖИЛ ПРИСОЕДИНИЛСЯ К остальным в кают-компании, поскольку знал, что они его ждут. Было время обеда, и по судну распространялись восхитительные запахи еды. Джил почувствовал их у себя в каюте, и, когда вышел в коридор, у него даже слегка помутнело в голове. Он попытался вспомнить, когда ел в последний раз – возможно, утром или вчера, или это было две недели назад? В голову пришло смутное воспоминание о крекерах, но тут же было заглушено, раздавлено, расплющено тем, что он чувствовал сейчас.

Подходя к двери в кают-компанию, Джил спросил себя: «Неужели еда может настолько вкусно пахнуть?»

Голова буквально кружилась от этих запахов, а в желудке будто выросли зубы. Из-за всего происходящего он не особо задумывался о еде и вовсе не умирал от голода, но в тот момент никто не смог бы убедить его в этом.

Будто запах еды был для него в диковинку. С каждым вдохом в голове выделялось все больше эндорфинов, и он чувствовал себя наркоманом, тянущимся к игле.

«Это неправильно, – сказал он себе.– Такой голод. Ты снова стал игрушкой Определенно».

Вопреки здравому смыслу, Джил вошел в кают-компанию и увидел сидящего за одним из столов Рипа. Напротив расположились Гейл и Роджер. Уэбб сидел в дальнем конце стола. Они быстро взглянули на него и отвернулись. Никто ни к чему не притрагивался: все ждали его – Джил был почти уверен, что дело здесь вовсе не в манерах, а в том, что он нужен им, чтобы начать трапезу. Поскольку, если он приступит к еде, значит, сдался. Как и они. И они нуждались в этом, поскольку Джил представлял угрозу стабильности их маленького сообщества. Им необходимо было сломить его для хозяина, и еда являлась способом это сделать.

Джил знал, что человека несложно купить, если он сильно голоден. Голод легко берет верх над такими вещами, как достоинство, гордость и неповиновение.

Остальные сидели перед пустыми тарелками, мисками и чашками. Им не терпелось схватить столовые приборы и приступить к еде, но Джил сдерживал их своим проклятым самоуважением и упорным непослушанием. Они буквально исходили слюной, но кто стал бы их винить? В центре стола стояла поджаренная до золотистой корочки индейка, а также копченая ветчина в ананасах, глазированная коричневым сахаром. Несколько кусочков были отрезаны, чтобы показать, насколько мясо сочное и аппетитное. Вокруг этого дразнящего блюда были расставлены миски с запеканкой из зеленой фасоли, картофельным пюре с чесноком и колбасным фаршем. Тарелки с булочками, смазанными топленым маслом и яйцами по-русски, блюда с маринованными огурцами и оливками, сырыми овощами и соусом ранч. А на десерт? Выбирайте: шоколадный торт или свежий черничный пирог со взбитыми сливками.

Не обед, а настоящий рождественский пир. Даже скатерть в красную клетку и букет свежесрезанных цветов – нарциссов и цинний.

«Как мило», – подумал Джил.

Он просто стоял и смотрел на все это. Такое изобилие можно было увидеть лишь в поваренной книге или в кулинарном шоу. Все было идеально. Никогда еще еда не выглядела и не пахла настолько привлекательно. Чарующие ароматы обрушивались на него один за другим, выбивая почву из-под ног.

Голод.

Голод.

Голод.

Он казался неутолимым. Будто разрывал его изнутри своими когтями и клыками. Голова кружилась. Желание есть было непреодолимым, из-за воздержания все тело дрожало.

– Садись, – сказала Гейл. Это прозвучало скорее как приказ, нежели вежливая просьба. – Налегай. Так будет проще.

Роджер смотрел на него с нескрываемой мольбой во взгляде.

– Все хорошо, Джил, – сказал Рип. – Поверь мне.

– О, я тебе верю. Готов поспорить: это лучше всего, что я когда-либо ед. Мои комплименты шеф-повару. Он, она или оно где-то рядом? Сложно поверить, что смертоносный дьявол может накрыть такой стол.

Гейл усмехнулась.

– Перестань. Садись и ешь.

– Не собираюсь, но пусть это вас не останавливает.

Рип закрыл лицо руками. Роджер выглядел так, будто в любой момент мог заплакать. Уэбб держался высокомерно, как обычно. Гейл кипела от едва сдерживаемой ярости. Если бы на столе лежал пистолет, она застрелила бы Джила, не раздумывая.

– Но ты должен есть, – произнес Роджер капризным, тонким голоском. – Иначе плохо будет всем нам. Разве не понимаешь?

– О, я все прекрасно понимаю. А теперь сделай правильную вещь – отойди от стола. Это не еда. Я не знаю, что это, но еда никогда так не пахла и не выглядела. Это игра с разумом, галлюцинация. Вот как та тварь завладела вами.

Гейл взяла вилку, решив не обращать на него внимания. Она хотела наколоть на нее маринованный огурчик, но не смогла. Рука тряслась так сильно, что Гейл выронила вилку. Та, звякнув, упала на стол.

– Если не будешь есть, – сказала она сквозь стиснутые зубы, – никто из нас не сможет.

– Никто из нас и не должен.

– Черт! Разве тебе не наплевать на всех, кроме себя? Разве тебе не все равно, что будет с нами? Мы будем наказаны. Это все усложнит. Разве не понимаешь? – Она пыталась вызвать в нем хоть какое-то чувство вины и потерпела полную неудачу.

– Оно может делать все, что годно,– произнес Роджер все тем же капризным голоском. – Оно может заставить тебя делать все, что угодно!

– Что за «оно»? – спросил Джил, – Я предполагал, что этим кораблем что-то управляет, а вы все вели себя так, будто я спятил. Но теперь-то вы верите? Теперь признаете это? Теперь боитесь, что я могу его разозлить?

– Перестань! Просто перестань! – сказала Гейл.

– Ты подвергаешь нас всех опасности, – произнес Роджер, – Оно может сделать с каждым все, что хочет и когда захочет. Оно может позвать нас вниз, и мы не сможем отказаться!

Да, позвать их вниз. И что именно находится там, внизу? Да, там погиб Кроу. Но то, что убило его, существует лишь на периферии чего-то гораздо большего. Внизу обитает ужас, какой он и представить себе не может. Мозг этого плавучего дома с привидениями.

– Ему не придется звать меня вниз, – сказал он. – Я пойду туда и найду его. Поскольку именно там оно прячется. Я найду и убью его.

– Заткнись! – воскликнула Гейл, зажимая уши, будто закрываясь от его богохульства. – Ты не знаешь, что там, внизу... ты не знаешь...

– А ты? – спросил Джил.

Тут корабль тряхнуло, и он накренился. Еда заскользила по столу, а керосиновые лампы стали гаснуть. Картофель вместе с булочками и маринованными огурцами рассыпался по полу. Весь корабль содрогнулся. Стоны и скрежет вылетающих заклепок и деформирующейся железной обшивки оглушали. Послышались крики людей, зовущих на помощь, похожие на шум воды, льющейся в пробитый корпус.

Всякий раз, когда раздавались эти звуки, Джил отмечал, что они становятся все громче. Потому что оно приближалось, хаос и гибель будущего были гораздо ближе.

Когда корабль сдвинулся с места и встряхнулся, словно мокрый пес, вибрация отбросила Джила к переборкам. Он видел на лицах у остальных выражение шока и неуклонно нарастающего ужаса. Из-за дикой тряски им пришлось крепко вцепиться в свои стулья, но, словно участники спиритического сеанса, они не осмеливались разорвать круг. Что-то удерживало их, но Джил был уверен, что они даже не осознавали этого.

Без сомнений, они удерживались против своей воли дьяволом этого корабля. Он загнал их туда, куда и хотел, и теперь покажет, что случается, когда один из группы не желает сотрудничать, не желает подчиняться, не поступает правильно ради всеобщего блага.

Джил чувствовал, как в воздухе вокруг него нарастает какая-то сила, электричество, кинетическая энергия, которая вот-вот ударит им в лицо. Словно генератор, работавший на малых оборотах, внезапно включился на полную мощность. Джил чувствовал, как по рукам и задней части шеи бегают разряды тока.

Все началось с индейки.

Она издала странный, тихий визг, выпустив облако зловонного пара. Затем вскрылась от грудки до шеи, и на скатерть брызнула водянистая пурпурно-розовая кровь, расплываясь, словно чернила. Из темной бреши появился копошащийся выводок морских слизней. Толстые, серые, скользкие от выделений, они вываливались наружу. Вслед за ними выползло какое-то насекомое с подрагивающими сегментами и множественными лапками, царапающими скатерть. Оно напоминало огромную мокрицу, но Джил узнал в нем гигантского глубоководного изопода. Это падальщики, питающиеся мертвой рыбой, акулами и китами, упавшими на дно океана. Они не представляли опасности. Но когда два, а затем три этих существа выбрались из посеревшего трупа индейки, Джил уже не был так в этом уверен.

Уэбб издал тихий сдавленный крик, когда они двинулись в его сторону, зловеще разглядывая его желтыми сложносоставными глазами.

Но на этом кошмар не закончился.

Вся пища начала превращаться в падаль, разрываемую глубоководными паразитами и ползучими насекомыми. Запеканка из зеленой фасоли обратилась рагу из извивающихся изумрудных нематод. Оливки напоминали бланшированные яйца, раздувшиеся до размеров мячей Для гольфа, из которых рождались шевелящиеся зародыши кальмаров. Колбасный фарш буквально взорвался десятками прозрачных креветок с огромными челюстями. Запах морской воды и гниющих водорослей стал невыносимым.

Черничный пирог хлестал рыбной икрой, щетинконогие черви заполнили шоколадный торт, будто трупоеды мертвое существо, а копченая ветчина начала пульсировать, словно сердце. Гейл издала пронзительный испуганный крик, когда ветчина тоже вскрылась и из нее выскользнула чудовищная розовая миксина. Существо корчилось и извивалось, выпуская реку молочной слизи, которая быстро заливала стол. Оно подняло вытянутую, как у угря, голову и зашипело на Гейл. Затем заскользило по реке из собственных выделений в ее сторону.

Парализованная страхом и, возможно, не только им, Гейл просто сидела, не обращая внимания на капающую ей на колени слизь. Она подрагивала всем телом, будто в мозгу у нее возникали точечные спазмы. Смотрела на готовую атаковать миксину широко раскрытыми, полными ужаса глазами, учащенно сглатывая при этом и издавая сдавленные звуки.

Роджер не мог пошевелиться, как и Уэбб с Рипом.

Но Джил решил действовать. Ругаясь, он схватил существо за скользкое маслянистое туловище и сбросил со стола. Оно свернулось в кольцо, выпуская лужицу слизи, и Джил принялся топтать его, пока оно не лопнуло, превратившись в пузырящуюся массу.

«Вот и пообедали»,– подумал он, учащенно дыша.

К тому моменту Уэбб и Роджер снова обрели над собой контроль. Они бросились прочь из каюты, в то время как Рип остался сидеть на месте с пустым выражением лица.

Стряхивая с себя слизь, Гейл сердито зыркнула на Джила.

– Ты навлек это на нас. Из-за тебя это случилось. Надеюсь, ты счастлив. Надеюсь, наконец ты доволен.

Она вышла из кают-компании, и Джил перевел взгляд на Рипа.

– Что ж, они злятся. Можешь и ты мне все высказать. Уверен, то, что я сделал – или не сделал, – не отвечает и твоим ожиданиям.

Какое-то время Рип молчал. Он таращился на стол, еще недавно ломившийся от столь роскошных угощений. Теперь они превратились в омерзительное месиво из различных морских организмов, которые, переставая шевелиться, образовывали груды органической гнили и лужи смрадной слизи.

Выйдя из каюты, Рип остановился в коридоре. С того времени, как они отправились в эту чертову поездку, он постарел лет на десять.

– Еда... она превратилась в тех тварей, тех ужасных тварей,– сумел он произнести, периодически сглатывая, будто пытаясь подавить тошноту.

Джил кивнул:

– Наверное, именно этим она всегда и являлась. Даже не хочу думать о том, что вы, ребята, ели.

Рип прислонился к переборке, в свете керосиновой лампы лицо у него было желтого цвета.

– Что будешь делать, Джил? Что вообще мы сможем сделать?

– Мы можем сражаться.

– Как?

– Головой, вот как. Не принимая ничего из того, что будет предлагать нам этот дьявол. Отвергая те дары, которыми он пытается купить нас. С этого начнем. С неповиновения. С этого начинается любая война.

– А потом?

– Есть у меня пара идей. – Он приблизился к Рипу. – Оно где-то на этом корабле. Оно прячется. Не хочет выходить и разоблачать себя. Хочет играть в игры. Думаю, оно боится нас, боится любого, кто ему противостоит. Это наша карта, и мы должны ее разыграть.

– Так как мы его найдем?

Джил пожал плечами:

– Будем разбирать этот корабль по доскам, пока не обнаружим. Оно внизу. Я уверен. Мы были рядом с ним, когда погиб Кроу. Оно пыталось отогнать нас, отогнать от своего укрытия. И именно туда нам и нужно пойти.

– Возможно... возможно, нам не понравится то, что мы найдем.

– Я не вижу другого выбора.

Рип кивнул. Трясущейся рукой он закурил сигарету и глубоко затянулся.

– Не хочу это признавать, капитан... но будь я проклят, если мне не страшно.

– Это нормально, Рип. Мне тоже страшно. И на то у нас есть веская причина.

31

ЧЕРЕЗ ЧАС ДЖИЛ вернулся в кают-компанию. Ничего не изменилось. Столы по-прежнему были покрыты органической гнилью и мусором. Он думал, что дьявол корабля удалит это все, как дурные воспоминания. Но ничего подобного не произошло. Остатки пира никуда не девались, наполняя каюту – большую и вместительную, с достаточным количеством столов, чтобы можно было легко рассадить тридцать человек, – резким смрадом, будто издохший под крыльцом сурок.

Джил стоял в дверном проеме и гадал, не запустил ли он процесс, о котором впоследствии по-настоящему пожалеет, или это просто его первое сражение в очень необходимой войне. Все время он пытался бороться с гложущим чувством безысходности, призванным ослабить его ресурсы.

– Ждешь, что горничная займется этим? – раздался голос у него за спиной.

Гейл. Пройдя мимо него, она посмотрела на гниль и мусор. Покачала головой.

– Ты подвергаешь нас всех страшной опасности. Если снова так сделаешь, возможно, спасения уже не будет.

– От чего?

– От того, что, наверное, хуже всего, что мы можем себе представить.

– Ты же знаешь, что это, не так ли?

Она даже не взглянула на него.

– А ты?

Он вздохнул.

– Загадки. Ты говоришь загадками.

– Это все – сплошная загадка, Джил. Разве ты еще не уяснил?

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Нет, понимаешь.

Он смотрел, как Гейл зажигает еще две лампы, расставляя их так, чтобы равномерно осветить все помещение. Затем она положила руки на бедра и, снова покачав головой, сказала:

– Какой же бардак.

– А тебя не беспокоит, что вы все время ели то, что появилось из этой еды? – спросил Джил.

– В любом случае никто из нас не пострадал. – Она убрала свои темные волосы в хвост. – Насколько я знаю, питались мы очень хорошо.

Она пересекла помещение и открыла шкаф. Достала коробку с мусорными мешками и желтые резиновые перчатки. Без лишних церемоний принялась засовывать в мешки то, что было на столе, убирать всю ту гадость, которая когда-то была едой, а также грязную посуду.

– Что теперь будешь делать? Пожелаешь новых блюд? – спросил Джил.

Гейл перестала прибирать и посмотрела на него.

– Если попросишь правильно, можешь получить почти все. – Она покачала головой, глядя на него с презрением. – Ты слишком глуп, чтобы понимать всю сложность этого, все тонкости и компромиссы. Это потому, что ты мужчина. Ты понимаешь лишь грубую силу. Люди вроде тебя не осознают, что это – способ выживания. Это – лучше, чем голодать, умирать от обезвоживания или позволить тем тварям в тумане сожрать нас. Это – способ жить. И это лучше имеющейся альтернативы.

– Какой именно?

– И вот ты снова проявляешь глупость.

Джил проигнорировал ее слова. По понятным причинам она была взбешена тем, что он создавал проблемы. Джил принял этот аргумент, хоть и не был с ним согласен. Он помог ей убрать грязь, для чего потребовалось три мусорных мешка.

– А где здесь урна? – спросил он.

– Выбрось мусор на палубу. О нем позаботятся.

Джил ухмыльнулся:

– Боже, да у тебя все продумано, не так ли?

Гейл не восприняла это как колкость.

– Да, в некотором роде. А если сам не продумаешь, то кто тогда? Рип? Он уже все мозги себе пропил. Мой братец? Он же невротик. Всю жизнь был недотепой. Я пригласила его в этот маленький рыболовный круиз лишь из жалости и ответственности перед ним. А Роджер? Что ж, будем откровенны: он уже на ладан дышит. От него и раньше было мало толку, а сейчас и того меньше. Он подвержен сиюминутным порывам. Привык реагировать, а не действовать. Не думает головой. И мне его уже не исправить. Возможно, он всегда был таким.

Джил поставил мешки с мусором в коридор. Он никак не мог решить, презирает он эту женщину или восхищается ею. Но в том, что она сильная, он не сомневался. Сильная и жесткая. Психически закаленная. И умная. Да, достаточно умная, чтобы знать, как выживать, как находить выход из безнадежной ситуации. Это вызывало уважение. Что ему не нравилось, так это цена, которую, как он знал, нужно было заплатить.

– Думаешь, в чем тут все дело? – спросила она.

Он пожал плечами:

– Не знаю.

– Нет, знаешь.

– Мы крысы в лабиринте. Если будем вести себя хорошо, получим немного сыра. Если плохо, будем наказаны.

– Возможно, – сказала она. – Возможно.

Они сели за дальний стол. Гейл открыла иллюминаторы, чтобы немного проветрить помещение. Заняла место напротив Джила и стала внимательно смотреть на него своими большими темными глазами. Она, без сомнений, была привлекательной женщиной. Несмотря на это, ему было любопытно, что скрывается за этим томным взглядом.

Вдали раздался шум, похожий на раскат грома. Он прозвучал несколько раз, затем смолк.

– Что это, черт возьми? – спросил Джил.

Гейл цинично улыбнулась:

Это будущее ищет прошлое. Оно приближается. Наше будущее.– Она нервно постучала ногтями по столу. – До того, как ты появился, мы держались из последних сил. Сейчас у нас и их не осталось. Возможно, мы заблуждались относительно чего-то, но это приносило нам утешение. Ты... ты все ускорил.

– Кажется, ты что-то знаешь. С чем мы сражаемся? Что управляет этим кораблем? Что играет с нами?

Гейл рассмеялась в ответ:

– Когда мы с Роджером попали сюда, этот корабль был старым и уродливым. Через несколько дней я поняла, что мы погибнем. Поэтому однажды ночью я зажгла свечу. Уставилась на нее, как мы с подружками, когда нам было по двенадцать, делали во время совместных ночевок, вызывая Кровавую Мэри. Уверена, ты слышал про эту игру.

– Да, смотреть в зеркало в полночь и все такое.

– Или на свечу. – Гейл посмотрела на одну из керосиновых ламп. – Я часами таращилась на нее, моля о помощи, взывая ко всем и вся, кто слышал меня, чтобы они спасли нас.

Сработало это или нет, она не могла сказать. Но на следующий день или на то, что она считала следующим днем, каюты стали чистыми. Появились одеяла, подушки и свежие простыни. Вода. Еда. Предметы личного обихода. Аптечка. Лампы.

– Не спрашивай, как это вышло. Я не знаю. Просто вышло, и все. Мы получили то, в чем нуждались. Было это две недели назад, месяц или два года? Я не знаю. Возможно, ничего из этого еще не произошло.– Она пожала плечами, будто при нынешнем раскладе это было уже неважно. Возможно, Гейл не ошибалась. – Ты говорил, что, когда изначально прибыл сюда вместе с Кроу, все было в пыли и грязи.

– Верно.

– И ты задал вопрос, почему здесь нас не было. На него нет подходящего ответа. В какой точке местной временной шкалы ты прибыл? Пять лет назад? Через пять лет от этого момента? Время здесь ведет себя по-другому. – Гейл снова на него посмотрела. – Когда мы с Роджером попали сюда, здесь были другие люди. Теперь их нет. Они исчезли один за другим. Это были остатки изначального экипажа. Все они обезумели.

– Что с ними случилось?

– Я не знаю. Последний исчез перед самым прибытием Рипа. Теперь здесь только мы.

У Джила было очень нехорошее чувство, что Гейл пытается сообщить ему нечто важное, но не осмеливается выразить словами.

– Оно не остановится,– сказал он, – Следующим будет Рип, или я, или твой брат.

– Знаю.

Джил схватил ее руку. Изящную, хрупкую, но такую же холодную, как рыбьи потроха, поэтому он сразу же ее выпустил. – Если мы узнаем, что именно это делает, тогда, возможно, сможем его остановить.

– Может, нам лучше не знать. Никогда не задумывался об этом? Что есть плохие вещи, очень плохие вещи, о которых ты не хочешь знать, и те, о которых лучше забыть?

Интересный подбор слов. Будто Гейл уже все это пережила, знала, чем все закончится, и предпочла забыть. С каждой минутой она становилась все более сложной, и Джил задавался вопросом, верит ли он во все ей сказанное.

Но что-то в этом есть, какая-то мрачная правда, которую она не может облечь в слова.

Джил пристально смотрел на Гейл.

А она на него.

Давай, дамочка, скажи, скажи, что ты знаешь, озвучь свои соображения и подозрения.

Пока он смотрел на нее, пытаясь проникнуть сквозь многочисленные баррикады, воздвигнутые ею, чтобы он не смог прочесть ее мысли, в голове возник образ. Тот пришел незваным. Возвысился над его мыслями, поглотил их, погрузив разум во тьму. Джил видел, как туман сгущается, окутывает его, кружащийся, желтый и искрящийся. Сквозь него проникали тонкие лучи бледного лунного света. Он видел двигающиеся вокруг чего фигуры, призрачные, зыбкие фигуры, в которых он не признавал людей. Джил сложился пополам от боли. Голова болела. Глаза болели, внутренности болели. Даже кожа болела, будто сточенная напильником. Он лежал где-то там, свернувшийся калачиком и дрожащий, слушая свой слабый, надломленный голос: «О господи, пожалуйста, хватит, хватит. Просто выпусти меня, выпусти меня отсюда...»

Выйдя из этого состояния, он почувствовал выступивший на лбу пот. Боль не торопилась уходить. Глаза были мокрыми, будто от слез. Галлюцинация, сон или кошмар рассеивалась, и он не мог ее контролировать. Остались лишь рассыпанные осколки, словно фрагменты вспомнившегося днем сна, которые не удается сложить в единое целое, чтобы понять смысл.

Гейл ухмылялась, будто знала что-то, чего он не знал.

– Говори, – сказал он ей.

– Что сказать?

– О чем думаешь. Ты знаешь больше об этом искажении времени, чем говоришь, поэтому выкладывай.

– Я пыталась объяснить. Это очень запутанно. Когда вы, парни, прибыли на корабль, я не думала, что вы следуете тому же ходу времени, что и мы с Роджером. Возможно, все дело в скорости или в десятке других факторов. Я знаю лишь, что мы находимся ровно посередине временного искажения. Твое понятие о ходе времени разнится с нашим.

Джил промолчал. Она намекала на теоретическую физику и математику, которые лежали за пределами его понимания.

– Но это естественное явление или оно кем-то вызвано? – спросил он. – Не знаю.

Конечно же, Гейл лукавила, поскольку она, как и он, отлично знала ответ. Дьявол, управляющий этим судном, использовал время. Управление им было оружием, техникой, средством для достижения цели, хотя Джил даже не догадывался, что это могло быть.

– Так или иначе, это все должно достичь критической точки, – сказал он ей. – Ты, как и я, знаешь это.

– Что ж, ты уже запустил этот процесс.

Джил покачал головой:

– Гейл, этот процесс уже был запущен. Проснись же. Эта клятая посудина – корабль-призрак. А тварь, сущность, чертов дьявол, управляющий ею, играет с нами, как с игрушками. Нам нужно что-то с этим сделать.

О, уверена, у тебя уже есть планы. Ты могла бы стать их частью.