Текст книги "Хроники Мертвого моря (ЛП)"

Автор книги: Тим Каррэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Он опустился на колени, в десяти футах от тающего слизняка, и прижал к себе останки товарища. Когда его руки соприкоснулись с кожей Кроу, их обожгло огнем, будто та выделяла едкий токсин.

– Ох, Кроу, – произнес Джил слабым, надломленным голосом. – О... нет... только не это... нет, нет, нет, только не это...

Затем он услышал, как металлическая дверь у него за спиной заскрипела и застонала, будто что-то с другой стороны навалилось на нее со всей силы. Ужасы корабля забрали Кроу и теперь пришли за ним.

Обронив одинокую слезу, Джил опустил старого приятеля на палубу. Он ничего не мог поделать. Совсем ничего. Джил хотел забрать тело с собой, поскольку прекрасно понимал, что иначе оно будет болтаться в рыбном трюме вместе с остальными, без головы и конечностей, в то время как внутри него будет зарождаться некая причудливая аберрация.

Тут выскочила заклепка. Затем еще одна.

Джил стал подниматься по трапу, ощущая невыносимую тяжесть вместе с тем легкость, будто внутри него образовалась пустота. Будто исчезло что-то очень важное, и ему никогда, никогда не вернуть это назад.

Спотыкаясь и тяжело дыша, он выбрался на палубу. На него снова обрушилось чувство головокружения и удушья. Атмосфера опять изменилась. Если внизу присутствовало ощущение угрозы и безымянной злобы, то теперь стало нейтральным. Корабль просто казался заброшенным, мертвым и пустым.

Что это, черт возьми? Что происходит?

Перед ним, окутанный кружевом тумана, стоял Уэбб. Рот у него был открыт, глаза выпучены, лицо покрывала пленка пота. Он походил на жалкую маленькую жабу, которую хотелось раздавить.

– Я... я... я хотел помочь, – заикаясь, фальцетом произнес он,– Бог тому свидетель... но та тварь... она была такой мерзкой... такой страшной...

Джил просто стоял и кивал, стиснув зубы, с мокрыми от слез глазами. Затем положил на палубу кейс с ракетницей и дробовик. Его первым желанием было выбросить Уэбба за борт, настолько тот ему опротивел. Но он этого не сделал.

– Мне жаль, – пробормотал Уэбб. – Мне очень жаль.

Джил отвернулся, подавив позыв вышибить ему мозги.

17

ДЖИЛ ГРЕБ, УВОДЯ их прочь от этой проклятой плавучей громадины. Огибая нос, они увидели выцветшие, пожелтевшие буквы названия. Из-за серых подтеков, которые оставила вытекающая из шпигатов вода, прочитать его было сложно. Но с помощью фонарика Уэбба Джил сумел разобрать: «Симулякр». Это было название судна, и очень подходящее, если задуматься.

– Симулякр, – снова и снова повторял Уэбб себе под нос. – Симулякр. Я знаю это слово. Оно означает «копия», верно? «Имитация»?

– Да, – ответил Джил.

– Это... это странно, не так ли? Типа неудачная шутка?

– Помолчи. Просто помолчи.

Он не хотел это обсуждать, поскольку у него было очень нехорошее предчувствие, что название корабля не случайно. Не «Мэри Би», не «Зажигающий звезды», не «Перевозчик рома» и не «Морской пес». «Симулякр», фикция, подделка. Подобно тому, как манекен не являлся человеком, «Симулякр» не являлся настоящим кораблем. Возможно, был им когда-то, но что-то произошло. Что-то ужасное.

«Это произойдет и с нами, – сказал себе Джил. – Если будем жить так долго».

Он вложил в греблю все свои силы, которых после смерти Кроу осталось не так уж и много. То, что его товарищ мертв, – уже плохо, но хуже всего, что он стал частью этого проклятого корабля.

Пока Джил налегал на весла, уводя «Зодиак» в голодную толщу тумана, он в равной мере следил и за Уэббом, и за блестящими зелеными водорослями. Если первый был серьезно надломлен в моральном плане, то последние вели скрытую активность, нервируя недобрым присутствием.

Джил слышал, как они с тихим шелестом скользят по корпусу лодки, не потому что та задевала их, а потому что они стремились найти что-то, что можно было схватить и утащить в морские глубины.

Например, их с Уэббом.

Возможно, все дело в воображении, хотя едва ли. Водоросли были частью всего происходящего в этом ужасном месте. Не просто частью этой жуткой экосистемы, но и активным участником ее судьбы.

Кроу, эх, Кроу... Господи, мне так жаль.

Джил еще сильнее налег на весла, следя за сидящим на носу Уэббом. Несмотря на то, что леска давно уже порвалась, Уэбб продолжал крутить катушку. Он делал это механически, как намоточная машина, не зная, поступает ли ему леска.

«Кроу больше нет,– снова и снова говорил себе Джил.– Он был больше чем друг, и ты знаешь это. Он был тебе как сын. Двадцать лет разницы между вами лишь усиливали это ощущение. Ты можешь сколько угодно говорить себе, что его смерть – не твоя вина, но никогда не поверишь в это. Ни сейчас. Ни через пятнадцать лет. Ты позволил этому случиться. Именно так и никак иначе».

Да, это и есть правда, суровая правда. Джил пошел с ними, когда они захотели исследовать этот проклятый корабль, хотя с самого начала считал это плохой затеей. С того момента, как они покинули «Стингрей», внутри у него все переворачивалось.

Все же он не прислушался к своим инстинктам. И Кроу пришлось заплатить за это.

В тусклом, неземном свете дня – если это был день – и странной подсветке самого тумана он увидел, что «Симулякр» скрылся из виду. Туман проглотил его, как змея проглатывает мышь.

Отлично. Убирайся. Исчезни.

Видимость снизилась футов до пятнадцати, и он видел лишь водоросли, в изобилии разросшиеся в грязной воде. Они поднимались над поверхностью мохнатыми кучами, а иногда вздымались двух– или трехфутовыми валами. Они состояли из бледно-зеленых клубней и пучков оранжевых листьев, переплетенных ярко-изумрудными побегами и чем-то вроде желтых полых трубок. То и дело Джил замечал пурпурные ветвистые стебли и розовые шары, похожие на пушистые плоды.

Это не плавучий фукус. По крайней мере, не такой, каким Джил его себе представлял. Часть этих водорослей являлась растениями, но остальные больше напоминали грибок или даже животный организм. Странный гибрид.

Безумие. Полное безумие.

Так или иначе, Джил был уверен в их опасной, возможно даже хищной природе. Они могли двигаться, если хотели. Это точно. Только тайком, когда не обращаешь на них внимания. Хотя подобное представление казалось глупым, поскольку предполагало своего рода интеллект, разум, способный строить козни.

Джил осознал, что перестал грести и смотрит на желто-зеленые волокна водорослей, свисающие с весла. Они соединялись с остальной массой скользкими белыми нитями, похожими на древесную гниль, поражающую стены старого дома. Или на сухожилия. Джил совершенно не удивился, когда они начали ползти вверх по веслу, подрагивая, словно от голода.

Он стряхнул их в воду, пока не увидел Уэбб, и снова налег на весла, направив «Зодиак» сквозь водоросли. Туман плыл, поднимался над морем покрывалами и прозрачными лентами. Двигался, хотя не было никакого ветра. Если смотреть на него достаточно долго, как это делал Джил, можно было заметить, что он медленно вращается, как ураган, клубится и сливается в единое целое, порождая облака пара. Джил был уверен лишь в одном: как и сами водоросли, туман ему тоже не нравился. Он был слишком подвижным. А еще пугал его не на шутку.

– Эй! – воскликнул Уэбб. – Стой! Назад!

– Что?

– Кажется, я вижу леску! Нашу леску!

Господи, уже хоть что-то. Джил сдал назад.

– Вот она.

Уэбб вытащил леску из воды. И действительно, это была она, их высокопрочная леска. Джил потянул за нее, и она поднялась из мутной воды. Привязав конец к катушке, он вручил ее Уэббу.

– Ладно, начинай сматывать, – сказал он.

18

СПУСТЯ ПЯТЬ МИНУТ Уэбб продолжал сматывать леску. Джил прикинул: если, чтобы добраться до промыслового судна, им изначально потребовалось примерно полчаса, значит, при удачных обстоятельствах до «Стингрея» они смогут доплыть минут за двадцать.

– Береговая охрана, наверное, ищет нас в твоем Саргассовом море, – произнес Уэбб так внезапно, что заставил вздрогнуть. – Но они не найдут нас там, где ищут.

– Заткнись. – Один звук его голоса уже раздражал Джила. – И продолжай сматывать.

Уэбб не замолкал, бормотал что-то себе под нос, будто с кем-то разговаривал.

Джил греб, на лице у него выступил пот. Он не сводил с Уэбба глаз: что-то в нем сломалось и Джил больше не верил в его дееспособность... если когда-то было иначе.

Вокруг клубился туман, лип пеленой к морской поверхности и, казалось, светился, словно болотный газ.

По левому борту «Зодиака» Джил начал видеть странные фигуры, поднимающиеся из воды и опутанные водорослями. Надгробные камни. В какой-то момент он уверился, что они находятся на затопленном кладбище, чьи монументы торчали из моря... но затем понял, что это останки брошенного парусника, затонувшего среди водорослей. Его мачты и надстройка заросли морскими лианами.

– Кроу! – позвал Уэбб.

Звук его голоса, эхом разнесшийся в тумане, так напугал Джила, что тот едва не выпрыгнул из кожи.

– Прекрати, – скрипя зубами, произнес он. – Кроу... Кроу больше нет.

Уэбб покачал головой.

– Но я видел его. Он стоял там, в тумане.

– Кроу мертв. Ты же видел, как он умер.

– Но...

– Заткнись.

Какой бы безумной и раздражающей ни была эта идея, Джил, неожиданно для себя, тоже стал всматриваться в туман, будто действительно мог увидеть своего товарища.

Ты же знаешь, что слизняк убил его. Разорвал на куски.

Да, да. И если он явится сейчас, то будет выглядеть как мясной монстр из комикса ужасов.

Уэбб таращился на него остекленевшими глазами, будто не узнавал. Потом моргнул пару раз и словно вышел из этого состояния.

– Здесь всякое возможно, – произнес он скрипучим, надломленным голосом. – То, чего не может случиться в реальном мире. Всякие невероятные вещи. Вещи, которые могут свести с ума, если думать о них.

Джил не стал комментировать его слова.

– Ты ослабил леску. Продолжай сматывать.

– Я слышу какие-то звуки.

– Просто сматывай леску.

– Голоса, – сказал Уэбб почти шепотом. – Слышишь их? Иногда мужские, иногда женские, а иногда даже детские. Ты тоже их слышишь?

– Нет.

Он не слышал их и, будь они настоящими, не хотел бы. Тем не менее, неожиданно для себя, стал нервно озираться, вглядываясь в туман и высматривая его возможных обитателей. Голосов Джил не слышал, но на мгновение ему показалось, будто через водоросли пробирается нечто крупное. А затем оно исчезло. А может, его и не было никогда.

– Там есть люди, – настойчиво произнес Уэбб. – Я знаю. А может, это не люди. Может, это призраки.

Господи. Сперва он видел Кроу, теперь этих призраков. Безумная чушь. Вздор. Сказки. Страшилки. Детские байки. Эти слова мелькали у Джила в голове, в тщетной попытке прогнать вполне реальные страхи, не покидавшие его после промыслового судна.

Он снова стал грести, затем остановился. Краем глаза уловил в тумане движение – какие-то белые клубы. Но лишь мельком. Что-то двигалось.

Но что? Саван призрака?

Да, именно это ожидало увидеть его воспаленное воображение. Призрак, напугавший его в детстве, когда он смотрел мультфильм «Скуби-Ду, где ты?», фантом в развевающейся простыне, плавал у края тумана. Маленький мальчик, живущий глубоко внутри Джила, боялся самой этой идеи, в то время как взрослый мужчина, которым он был внешне, считал ее нелепой. Даже смехотворной. По крайней мере, так он себе говорил.

– Ты видел одного из них? – спросил Уэбб.

– Нет, я ничего не видел.

Сложно было сказать, поверил ли ему Уэбб. Он сидел на носу и что-то бормотал, продолжая воображаемый разговор с несуществующими людьми, как старый пьянчуга, роющийся в мусорных баках в поисках пустых бутылок. Туман сгущался, затягивая все вокруг. Уэбб находился всего в шести футах от Джила, но в белой дымке походил на полупрозрачное привидение. Он стал серой тенью, контуром, а затем исчез. Остался лишь плотный, клубящийся туман, подсвеченный призрачным сиянием.

«Если есть где-то место, настолько плотно населенное привидениями,– подумал Джил, – то оно здесь, в этом проклятом море».

Он слушал доносящееся из тумана бормотание Уэбба. Оно беспокоило Джила, хотя он не мог понять почему. И чем тревожнее становилось поведение Уэбба, тем сильнее оно раздражало капитана. Господи, они застряли в этом тошнотворном кошмаре, словно в рассказе Лавкрафта или сериале «За гранью возможного». Кроу мертв, и теперь у него на Руках этот первостепенный кретин.

Призраки. Мертвецы. В следующий раз этот чокнутый попытается пойти по водорослям, как Иисус по воде.

Джил под давлением произошедшего постепенно достигал критической точки, и у него было сильнейшее желание вышибить Уэббу мозги. Конечно же, он не станет этого делать, хоть и очень хочется.

Это в нем говорит страх. И отчаяние. Джил испытывал клаустрофобное ощущение, будто его загнали в ловушку, похоронили заживо. Будто он сидел на дне черного колодца, из которого нет выхода.

Джил продолжал грести, стараясь не думать о Кроу, изо всех сил стараясь ни о чем не думать. Так легче. Ему начинало казаться, будто он во сне. Туман был ненастоящим. Море водорослей было ненастоящим. И Уэбб, бормочущий что-то на носу лодки, тоже был ненастоящим. Джил словно оказался на страницах страшной книжки-раскладушки. Никакой четкой границы между реальным, и нереальным.

Туман немного рассеялся. И тут Джил увидел стоящую среди водорослей фигуру. Прямо у самой границы тумана, футах в двадцати от лодки, где еще можно было что-то рассмотреть. Он моргнул пару раз. Перестал грести. Это призрак, фантазия, и он не поверит видению. Не может поверить. Если не хочет повредиться рассудком.

Фигура была не очень хорошо видна. Ее скрывала тень, и все же Джил был почти уверен, что она женская. Хотя не знал, почему пришел к такому выводу. Казалось, она двигалась в сторону лодки. Очень медленно, но неотступно. Плыла по воздуху, с шелестом касаясь ногами водорослей.

Видит ли ее Уэбб? Видит ли он то, что вижу я?

Вряд ли. Джил не знал, что именно происходит, но это привидение явилось ему и только ему. Это было что-то очень личное.

Он услышал отчетливый, призрачный голос фигуры, только в нем звучало не утешение вовсе, а жестокая злоба.

Пойдем со мной под водоросли, Джил. Вместе погрузимся в морские глубины.

Было в этом голосе что-то нечеловеческое, низкое жужжание насекомого, отчего у Джила все сжалось внутри. Фигура приблизилась, и он увидел, что если когда-нибудь это и была женщина, то теперь она превратилась в разбухший от воды труп, опутанный лентами зеленых водорослей и заплетенными в огромные косы желто-красными лианами, вроде тех, которые могли произрастать в океанических впадинах. Они большими пучками свисали с ее головы, лохматый, шевелящийся покров из растительных щупальцев свешивался до самых ног, извиваясь, как земляные черви.

Фигура была все ближе и ближе.

Джил, словно прикованный к месту, наблюдал за ее приближением. рот у него открылся, сердце бешено колотилось, кожа стала липкой от пота. Он слышал бормотание Уэбба, но ему казалось, будто тот находится не в шести футах от него, а в шестидесяти. Слишком далеко, чтобы ждать от него помощи.

Теперь привидение было совсем рядом, вся фигура шевелилась от облепивших ее, извивающихся, словно черви, стеблей. Там, где могло быть лицо, копошились крошечные морские паразиты, вроде плати-гельминтов. Фигура смотрела на него из-под подрагивающих наростов серыми, водянистыми глазами свежего трупа. Она протянула к нему узловатую, желтую, похожую на куриную лапу руку.

Мы можем погрузиться вместе, Джил. Во тьму, в водные глубины.

Дальше могло произойти что-то невероятно чудовищное, поскольку Джил был бессилен это остановить. Он смотрел на фигуру, как пташка наблюдает за подбирающейся к ней змеей. И тут Уэбб заговорил. Дорогой глупец Уэбб.

– Что-то ты там затих, – произнес он.

Его слова разрушили чары, развеяли то горячее лихорадочное безумие, которое саваном окутало рассудок Джила.

Привидение встрепенулось. Он увидел, как проклятая тварь вздрогнула, словно ее ударили. Стала мутной, нечеткой. Ее многочисленные подводные стебли подрагивали, затем вдруг ожили и начали щелкать, как кнуты, извиваться и скручиваться в кольца. Находящееся под ними белое, раздутое, морщинистое существо становилось бесплотным, как и сам туман. Один из глаз лопнул, словно пузырь, и то, что осталось – скрученные водоросли и извивающиеся стебли, – с бульканьем ушло под воду.

– Что это было? – спросил Уэбб.

Вытирая пот с лица и изгоняя из сердца холод страха, Джил ответил:

– Ничего. Продолжай сматывать леску.

– Но ты перестал грести.

Джил взялся за весла, и ему понравилось снова ощущать их в руках Туман сгустился, и он был почти этому рад. В нем обитали вещи, которых Джил не хотел видеть.

– Прими левее, – донесся из мглы голос Уэбба, – Мы немного сбились с курса.

Джил подчинился, слегка успокоившись и гадая, будет ли это вообще иметь какое-либо значение.

19

ТУМАН, ШЕЛЕСТЯЩИЕ ВОДОРОСЛИ, его собственное воображение – все это становилось невыносимым. Джил пытался сосредоточиться на процессе гребли. Когда они доберутся до «Стингрея», ему придется отведать личных запасов Рипа.

Внезапно послышались всплески.

Они раздавались у самого носа лодки. Затем всплески повторились, и на этот раз к ним добавился голос Уэбба. В нем звучала особая нотка, будто тот обращался к щенку или младенцу.

– Уэбб, что ты делаешь?

– А?

– Я спросил, что ты там делаешь?

– Ничего.

Джил перестал грести. Что-то его насторожило. Схватив фонарик, он двинулся на нос. Когда Джил обнаружил Уэбба, тот, конечно же, не сматывал леску. Нет, он играл с водорослями. В руке у него был блестящий пучок побегов.

– Они шевелятся, – сказал он. – Щекочут руку.

Джил почувствовал нехорошее шевеление в желудке. Будто что-то пробуждалось у него внутри. Он сглотнул.

– Уэбб, выбрось в воду это дерьмо. Мы почти ничего о них не знаем.

Тут он был прав. Водоросли, которые двигаются по собственной воле, не заслуживают доверия. Они должны быть просто травой. А эти подвижны, скрытны, возможно даже разумны.

Уэбб посмотрел на него тупыми, как у жвачного животного, глазами. Он определенно был не в себе.

– Они такие тепленькие, – сказал он, держа в руке извивающиеся побеги, и глупо улыбнулся Джилу.

И тут водоросли зашелестели, один стебель пополз вверх по руке Уэбба, словно древесная змея, обвивая ему запястье. Уэбб вскрикнул.

– Убери это с меня! Убери это с меня! – заголосил он. – О, убери с меня эту чертову тварь!

Стебель обхватил его руку. В длину он достигал фута два, как минимум. Это была не просто зеленая, блестящая водоросль, а то, что скрывалось под ними или переплеталось с ними – округлые, желтые, похожие на виноград узелки и пульсирующие розовые усики, которые прилипли к коже Уэбба.

– Успокойся, – сказал Джил, доставая складной нож.

Хотя ему совсем не хотелось касаться этой штуки, он понимал, что выбора нет. Если он не уберет с руки Уэбба это жуткое растение, тот сорвется. Запаникует. Возможно, даже прыгнет в море, а если водоросли обнаружат бедолагу, только Бог сможет ему помочь.

Джил схватил растение, и действительно, оно было теплым. Казалось, пульсировало в руке, словно артерия. Испытывая невероятное отвращение, Джил все же дернул его. Растение не походило на обычную водоросль. Было жестким и волокнистым. Джил принялся кромсать его ножом, и оно стало извиваться, проливая на предплечье Уэбба темную, похожую на кровь жидкость. Джил продолжал резать, пока оно не упало на дно лодки.

К тому моменту он знал все, что нужно было знать об этом растении, – розовые усики имели снизу эластичные, похожие на присоски ротовые отверстия, размером с чашечку нарцисса. Судя по отметинам на руке Уэбба, именно ими они прицепились к нему.

Растоптав растение, Джил выбросил его за борт.

– Спасибо, – произнес Уэбб, непрерывно потирая руку.

– А теперь просто сматывай леску, – сказал Джил, – и оставь местную флору в покое.

Уэбб кивнул, но Джил знал, что не может ему доверять. Он уже проявил на «Симулякре» трусость, а здесь – глупость. И рано или поздно совершит что-то безрассудное и потенциально опасное.

Это лишь вопрос времени.

– И когда он оступится, – прошептал Джил, – мне придется его ловить.

20

ОН СНОВА НАЧАЛ грести и вскоре почувствовал нарастающее странное ощущение, похожее на панику. Отчасти это был прилив адреналина, отчасти – животного страха. Он так крепко сжимал весла, что костяшки рук побелели. Вскоре раздалось шипение, за которым последовали всплески. Из-за накативших волн «Зодиак» закачался вверх-вниз.

– Я что-то слышал, – испуганным тонким голосом произнес Уэбб. – Кажется, я...

– Помолчи, – сказал Джил.

Он едва видел Уэбба. Время от времени угадывался лишь смутный силуэт.

Джил захотел подойти и потрогать его, коснуться еще одного живого человека, поскольку был так напуган, что на лбу выступил холодный пот. Но он не смел пошевелиться. Боже, нет, это было бы безумием.

Море снова пошло волнами, и шипение повторилось – будто кто-то лил воду на раскаленные угли. В воздухе появилось сильное зловоние, напомнившее Джилу резкий запах дубильной кислоты или лака. К нему присоединился смрад гниющих водорослей и тухлой рыбы. Глаза у Джила заслезились.

Он снова услышал всплески и какой-то шелест. Джил не знал, что там такое, но был уверен в гигантских размерах чудовища. Почти Чувствовал, какое количество воды оно потревожило своим объемом. Туман превратился в бурлящее ведьмино варево. Несмотря на нарастающий внутри ужас, Джил обрадовался этому обстоятельству, поскольку он не видел того, что прячется во мгле.

Вокруг назревало что-то страшное, и он ощущал это не только своими пятью органами чувств, но и чем-то вроде древнего инстинкта выживания, дремавшего у него внутри и теперь разбуженного страхом.

Он снова услышал шипение и, почти обезумев от ужаса, стал смотреть, как что-то поднимается из Мертвого моря, дымящееся и чрезвычайно подвижное. Это был гигантский сегментированный червь, его мертвенно-белая плоть подрагивала, словно желе. Четко выраженной головы или морды у него не было, лишь темная пасть, обильно сочащаяся черной слизью, похожей на мерзкий сок, который брызжет из раздавленной личинки.

Обливаясь ледяным потом, Джил слышал, как хнычет Уэбб. Это было невыносимо – слышать человека, полностью сломленного страхом.

Хотя тот имел на это полное право.

Огромный морской червь, изогнувшись дугой, торчал из воды. Его пасть находилась в футах пятнадцати над лодкой. А затем произошло самое ужасное.

Раздался резиновый скрип, от которого у Джила по спине пошли мурашки. Кожа, окружающая рот червя, оттянулась назад, словно крайняя плоть необрезанного пениса... и из зияющей пасти, вместе с фонтаном слизи, вырвалось скопление щупальцев. Длиной они были восемь – десять футов – относительно короткими, по сравнению с массой самого червя. Но их насчитывалось как минимум два десятка. Извиваясь, они торчали изо рта червя, отчего казалось, будто тот проглатывает очень крупного кальмара.

Ближайшее щупальце находилось всего в трех футах от головы Джила, так близко, что он видел на нижней его части присоски, которые были размером с чайные блюдца. Они пульсировали, открываясь и закрываясь, словно голодные рты.

И тут Уэбб захныкал по-настоящему.

– Заткнись, мать твою,– сказал Джил словно на автомате.

При звуке его голоса щупальца начали подрагивать. Ближайшее свернулось кольцом так близко от него, что шоркнуло по кепке. Все еще сжимающий весла, трясущийся от страха Джил смирился с фактом что скоро умрет. Так, наверное, себя чувствует дождевой червяк перед тем, как его мягкое извивающееся тело насадят на рыболовный крючок.

Одно из щупальцев свесилось прямо у него перед глазами, присоски деловито сжимались и расширялись, стремясь схватить живую плоть.

«Сделай это уже, – мысленно произнес он, отчаянно желая вытереть ледяной пот с лица. – Просто убей меня, и покончим с этим. Сделай это!»

Но щупальце не стало его убивать. К нему присоединились еще несколько. Они извивались, казалось, в считаных дюймах от его лица. Затем раздался жуткий звук, будто кто-то высасывал лапшу из куриного супа, и щупальца втянулись обратно в пасть. Червь завис на какое-то время, затем погрузился в море. Вода зашипела и забурлила, раскачивая лодку.

Вытерев с глаз пот, Джил стал ждать, когда червь вернется. Но по прошествии двух или трех минут начал верить, что тот исчез навсегда.

Он открыл рот, чтобы успокоить странно затихшего Уэбба, но обнаружил, что не может произнести ни слова. Джил по-прежнему пребывал в состоянии повышенной тревоги. Она должна была уже утихнуть, но этого не произошло. Напротив, тревога лишь усиливалась. Его трясло, а по спине ползали мурашки.

«Это еще не конец, – подумал он. – Боже, помоги мне, это еще не конец».

В воздухе вокруг него словно появилось что-то недоброе, электрическая активность в сгущающемся тумане вызывала желание свернуться калачиком на дне лодки. Джилу казалось, будто из него вытащили внутренности. Мгла стала такой плотной, что он почти ничего не видел в десяти или двенадцати дюймах от своего лица.

Затем это ощущение тоже прошло.

С бешено колотящимся сердцем Джил стал ждать. Наконец он произнес:

– Уэбб, ты там в порядке?

Ответа не было.

Во рту у Джила стало сухо, как в пустыне. Он попробовал снова:

– Уэбб... ты в порядке?

Прошло секунд пять или десять. Не дождавшись ответа, Джил почувствовал, как внутри у него закололо от паники. Дрожащей рукой он поднял фонарик и включил его. Луч пронзил плотный, клубящийся туман. Осторожно и медленно Джил двинулся к носу.

Уэбба там не было.

Он исчез. Последнее, что Джил слышал от него, – жуткое хныканье. В панике Джил принялся светить фонариком в воду, но кроме нескольких пучков водорослей там ничего не было. Вообще ничего. Если б Уэбба забрал червь, он узнал бы об этом. И услышал бы, упади тот в воду. Джил проверил каждый дюйм лодки и окружающей ее грязной воды.

Ничего.

Ослабший и напуганный, он вернулся на свое место, не зная, что делать, и изо всех сил стараясь не поддаваться панике.

Именно так всегда бывает в байках старых моряков, неожиданно для себя подумал он. Туман. Они всегда упоминали странный искрящийся туман. Туман, который буквально за одну минуту накрывал весь корабль. А когда он рассеивался, корабля уже не было. Такое случалось даже на палубе. Туман забирал матросов, стоявших в десяти футах от товарищей.

Джил снова взял в руки весла и начал грести. Гребля никогда не являлась его любимым занятием, но теперь она была необходимостью. Ему требовалась физическая нагрузка. Она связывала его с реальностью и не давала рассудку погрязнуть в темных фантазиях.

Уэбб исчез. Невероятно, и этому не было рационального объяснения.

Туман забрал его, и заберет тебя следующим.

Еще пять минут Джил плыл сквозь туман, а затем услышал что-то. Он остановился, тяжело дыша. Впереди определенно что-то было.

Вдали раздались всплески.

Даже не задумываясь, Джил произнес:

– Уэбб? Это ты?

Он услышал, как кто-то кричит, только далеко.

Затем крики повторились: кто-то звал на помощь. Сперва звук чужого голоса, доносящийся из тумана, успокоил его, но потом он списал его на игру воображения.

Вновь крики. Уже ближе.

– Помогите! Помогите! Есть там кто-нибудь?

Женщина.

Мысль о том, что рядом будет кто-то, с кем можно поговорить, казалась привлекательной во всех отношениях... но почему тогда он колеблется? Почему не отзывается? И почему все внутри переворачивается от одной мысли о том, что в тумане есть кто-то еще? Обливаясь горячим и холодным потом попеременно, он стиснул зубы, а руки сжал в кулаки.

– Кто-нибудь, помогите нам! Боже милостивый, кто-нибудь, помогите!

Джил хотел уже отозваться, но что-то его останавливало. По мере приближения голоса начинали приобретать потусторонний оттенок, который ему не понравился. Призраки, подумал он. Это голоса призраков, вновь переживающих свою смерть.

Возможно, это правда, возможно, полная чушь, но Джил в это поверил. Он знал, что туман кишит привидениями.

– О боже, пожалуйста, кто-нибудь, помогите нам! – раздался полный маниакального страха женский голос. – Оно там! Оно идет за нами! Идет из тумана!

Голос эхом разносился вокруг, и Джил вцепился в свое сиденье. Его посетила безумная мысль, что, если он не будет держаться, его унесет в туман навсегда. Затем наступила тишина. Не было слышно ни шепота, ни всплеска. Совсем ничего. Это продолжалось несколько драгоценных затянувшихся мгновений, а затем раздались пронзительные крики.

Они неслись, не смолкая, из мглы. Крики умирающих, проклятых, душевнобольных людей. Людей, испытывающих абсолютную агонию и абсолютный ужас. Душераздирающие и истеричные, они могли принадлежать лишь тем, чей рассудок разрушен страхом и безумием. Сперва звучала дюжина отдельных голосов, потом их стало вдвое больше, затем втрое... они нарастали, сливаясь в безумное какофоническое завывание, и Джилу пришлось зажать уши.

И тут все смолкло.

Затем внезапно раздался кудахчущий хохот, высокий, пронзительный и маниакальный. Тот же дьявольский хохот, который они уже слышали Ранее.

Джил даже не пытался понять, что все это значит. Он находился за пределами ужаса, за пределами рационального мышления. Взявшись за весла, он снова принялся грести. Казалось, лишь это имело значение. Не сматывать леску, которая могла бы привести его обратно к «Стингрею», а грести, напрягать силы, чувствовать связь рук с деревянными рукоятками весел.

Он все плыл и плыл, направляя лодку сквозь водоросли. Отовсюду неслись звуки, страшные звуки, звуки разрушенных рассудков и нечеловеческих существ... но он не слушал.

Просто продолжал грести.

Снова и снова повторяя себе, что в лодке он один и что за спиной у него не ухмыляется кто-то невидимый.