Текст книги "Хроники Мертвого моря (ЛП)"

Автор книги: Тим Каррэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

37

СУДНО ЗАКРИЧАЛО.

Это было чистой воды безумие, но они оба это услышали. В тот момент, когда тварь умерла, судно закричало, будто живое существо, у которого только что отрубили одну из конечностей. Подобно раскату грома, этот крик пронесся от одного конца «Симулякра» до другого. Резкий и оглушительный, он со сверхзвуковой скоростью врезался в Джила и Рипа.

В глазах у них потемнело, колени подогнулись. Ошеломленные, они упали в воду. Пытались что-то говорить, но с языков слетали лишь бессвязные звуки.

А потом все прошло. Наступила тишина.

«Симулякр» снова стал безмолвным. Джил слышал, как вода плещется вокруг него и капает сверху, а затем все судно пришло в движение. По нему будто прокатилась сейсмическая волна, раздались стон, скрип и скрежет деформирующихся переборок и палуб.

Джил услышал крики гибнущих членов экипажа. Услышал над собой топот их ног, когда они в отчаянии высыпали на главную палубу в попытке добраться до перил и прыгнуть за борт, к тому, что поджидало внизу.

Да, по сути, это была не просто гибель экипажа, а гибель самого корабля. Когда Джил вместе с Кроу и Уэббом впервые посетил «Симулякр», тот был обглоданным птицами трупом, мертвой тушей, гниющей среди водорослей. Гробом и ничем больше. Но теперь он переживал настоящий конец, который случился не в прошлом или настоящем, а в каком-то невероятном мрачном будущем, наступившем в результате разрыва пространства и времени.

Началась бешеная качка.

Переборки рушились, трубы над головой лопались, вода хлестала отовсюду, обрушивалась волнами. Рипа смыло потоком, и когда Джил бросился к нему на помощь, упавшая сверху паровая труба ударила его по голове. Он попытался встать, но почувствовал головокружение и снова упал в воду. Медленно и не без труда поднялся на ноги.

К тому времени воды набралось уже по пояс.

«Симулякр» тонул.

Джил схватил Рипа и поставил на ноги. Это оказалось довольно легко, но стоять в раскачивающемся судне – совсем другое дело.

– Мы должны выбираться отсюда! – закричал он.

Держась друг за друга, они стали пробираться по петляющим коридорам из механизмов, в то время как судно сотрясали толчки. Джил знал, что идти недалеко, но корабль, казалось, вытянулся, словно конфета-тянучка, простираясь в бесконечность, а вокруг бушевал хаос и прибывала вода.

Рип оказался не готов ко всему этому. Ни лампы, ни фонарика у него уже не было. Он задыхался и стонал, не в состоянии идти дальше. Но ему придется. Если что, Джил понесет его на руках.

– Дверь, – услышал он голос Рипа, когда очередной толчок снова едва не сбил их с ног.– Я... я вижу ее!

Джил тоже увидел. Луч его фонарика светил прямо на дверь, только выглядела она как-то неправильно. На него снова нахлынуло жуткое чувство дежавю, преследовавшее его с того момента, как буря забросила их в эту чертову преисподнюю.

Это была не та дверь, через которую они вошли. Без сомнений. Дверь, ведущая на фабрику, была совершенно обычной – прямоугольной, гладкой, ничем не выделяющейся. Но эта имела форму шестигранника, и ее , поверхность покрывали вертикальные символы и надписи, напоминающие шрифт Брайля.

– Быстрее! – воскликнул Рип.

Уровень воды поднимался.

«Была не была», – подумал Джил. Никогда раньше он не видел этой двери и все же был уверен, что знает ее очень хорошо. Его голову переполняли противоречивые эмоции, воспоминания, страхи и тревоги, слишком многочисленные, чтобы их можно было перечислить.

Он потянулся к ручке, но ее не оказалось. И все же дверь открылась. Невероятно, но она открылась – то ли распахнулась, то ли раздвинулась, хотя он даже не коснулся ее.

Воздух сразу же ушел, и у Джила закружилась голова. Рип рухнул на пол. Они снова попали во временной сдвиг. Переместились из будущего в настоящее? Или прошлое?

Джил поставил Рипа на ноги, и они ввалились в дверной проем. Рип совершенно вымотался. В тот момент Джил не был уверен, виной тому то, через что они только что прошли, или то, через что им еще предстояло пройти.

За порогом их встретила чернота. Ничего не было видно, не помогал даже фонарик, примотанный к стволу дробовика. Они уткнулись в какой-то барьер, который сдерживал их физически, хотя на самом деле не существовал. Затем раздался хлопок, и они миновали его – оказались в месте, в каюте, в пространстве, где было сухо.

Где царил полный вакуум.

38

ЭТО МЕСТО НЕ было затоплено, как остальная часть судна. Но оно смердело.

Запах сразу же напомнил Джилу о цирке или зоопарке. Запах грязных животных, испачканной в моче соломы, костей, шкур, экскрементов и объедков. Запах крысиного лабиринта.

Спотыкаясь и держась за Рипа, Джил двинулся в грязную, клаустрофобную тьму. Он вытянул вперед руку, чтобы не наткнуться на невидимое препятствие, ожидая коснуться чего-то мягкого и живого, что поглотит его так же, как поглотило Гейл.

Луч фонарика проникал в темноту фута на два, после чего тускнел и полностью исчезал. Джил знал, что подобное явление нарушает законы физики, и все же оно существовало. Он больше не слышал и не чувствовал предсмертную агонию корабля. Они будто забрели в вакуум, нейтральную мертвую зону, находящуюся ни тут ни там. Просто промежуточный серый коридор.

Затем Джил начал слышать звуки.

Возможно, их издавала та самая тварь, которую он боялся больше всего, – кряхтение, затрудненное дыхание, шорохи и далекое рыдание. Что это значит? Что все это значит?

«Это значит, что ты напуган, – пояснил внутренний голос.– Это значит, что ты напуган больше, чем когда-либо в жизни. Ты знаешь, что находишься в плохом месте. Ты молодой бычок, попавший на скотобойню, мышь, провалившаяся в змеиную яму. Ты знаешь, что грядет, только слишком напуган, чтобы думать, чтобы вспомнить. Чтобы принять, что все, через что ты прошел с тех пор, как попал сюда, вело к этому ужасу, возвращало тебя туда, где все началось.

Буря, благодаря которой ты попал сюда.

Ты помнишь эту бурю?»

– Нет, – еле слышно произнес он. – Нет.

Рядом, сгорбившись, брел Рип. Он дрожал, трясся, как замерзший, мокрый щенок, и всхлипывал. Да, старина Рип плакал, поскольку позволил себе вспомнить, не стал сопротивляться, как делал Джил с самого начала. Не стал закапывать это в подсознании, глубоко и навсегда. Воспоминание об этой травме поднялось из недр его бытия и переполнило его, доведя до почти детского состояния, пока он не начал хныкать, а затем и вовсе не разревелся, как маленький ребенок.

– Где мы, капитан? – спросил он надломленным, плаксивым голосом. Из глаз у него текли слезы, из носа, пузырясь, свисали сопли, – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, где мы...

Удивительно, но сейчас Джил мог видеть.

Он не заметил перехода от тьмы к свету. Каюта, где он находился, казалось, не имела ни начала, ни конца. Она могла простираться в длину как на сто футов, так и на сто миль. Подобно двери, она имела шестигранную форму. Очень просторная, с высоким потолком и с переборками, до которых было не дотянуться. Джил знал, что это за место, поскольку видел его раньше. Это дежавю преследовало его с первой минуты нахождения в Мертвом море. Теперь оно было осознано, осмыслено и претворилось в мрачную реальность.

Он бывал здесь десятки раз и побывает еще столько же.

Джил беспомощно вертелся, метался то в одну сторону, то в другую, то включая, то отключая мозг, то вспоминая, то боясь вспомнить, в то время как вокруг него то кружили, то исчезали призрачные фигуры.

Рип жался к нему.

– Помоги мне, капитан... О господи, помоги мне... вытащи меня отсюда...

Но Джил понимал, что им уже ничто не поможет. Все это началось здесь, здесь и закончится.

Рыдая, Рип упал на пол. Он пробовал ползти, но конечности его не слушались. Он напоминал извивающегося и пытающегося улизнуть дождевого червя. Сипя и задыхаясь, он выкрикивал:

– Нет! Нет! Нет! Пожалуйста, капитан! Я не хочу возвращаться туда! Не хочу возвращаться туда...

Но другого выбора не было: они искали дьявола из глубин и нашли его.

Слышалось потрескивание в воздухе статического электричества и низкое электронное гудение. Джил пытался разобраться во всем, пытался по слоям снять с мозга защитный кокон из заблуждений, мешавший ему видеть. И у него отчасти получилось. Помещение было пронизано миллионом вибрирующих проводов, растущих из пола, потолка и стен, образуя сложное переплетение искрящихся волокон, не толще нейлоновых рыбацких лесок.

И Рип, и Джил застряли в них, словно мухи в паутине черной вдовы. Оба пытались двигаться, пытались высвободиться, но чем больше они прилагали усилий, тем сильнее запутывались. Провода были теплыми на ощупь, вибрировали, словно барабанные перепонки, не инертный материал, а живая ткань.

Произошел очередной временной сдвиг, и Джил оказался один. Рип исчез, перенесся в место, куда боялся идти, в кошмарное измерение ужаса, которое Джил медленно начал вспоминать.

Сверху спустилось жуткое жужжание, которое он слышал в тумане, – насыщенное, пронзительное, будто исходящее от роя насекомых. Полностью выводящее из строя. Такое громкое, что Джил ничего больше не слышал. Оно жило внутри него. Носилось по его нервной системе подобно электрическому импульсу. Отдавалось гудением у него в костях. Бесконечным эхом отражалось в черепе, пока из глаз не потекли слезы, а рот не наполнился кровью. Зубы сжались, а тело стало конвульсировать точечными спазмами.

Он лежал на полу, трясущийся, истекающий кровью и лишенный способности думать. Что-то у него в голове – последняя дрожащая нить отрицания и неповиновения – кричало ему, чтобы он вспомнил свое имя, назвал его... но он не мог. Он был потрясен, раздавлен, обездвижен этим ужасным звуком.

Жужжание жужжание жужжание разве ты не помнишь, когда разразилась буря, из тумана послышалось жужжание и...

Джил был крепким и жестким мужчиной, работягой, которому приходилось добывать все силой и трудом. Он не был склонен к эмоциональным всплескам. Но внезапно его будто лишили всех его качеств.

Он закричал. Закричал от ужаса, боли и мучительных воспоминаний. От того, что довело его до истерии и безумия.

Его налитые кровью глаза снова обрели способность видеть, пока он бился на полу, словно выловленная рыба. Он видел, что в воздухе вокруг него – словно марионетки, пронзенные проводами, – висят люди. Не только члены изначального экипажа, но и Гейл, Роджер, Кроу, Уэбб, и да, даже Рип. Их голые тела были серыми и сморщенными, из многочисленных ран сочилась кровь. Головы были побриты, скальпы сняты, черепа вскрыты, мозг обнажен. Их мертвые лица смотрели на него глазами цвета свежей крови. Что-то сочилось с тел на пол, образуя лужи анатомических отходов. По проводам, словно слезы, стекали капли крови.

Теперь Джил заметил, что за ними висят десятки других тел, серых, мумифицированных, застрявших в сетях этой живой паутины. Он не знал, сколько из них относятся к экипажу «Симулякра», а сколько с незапамятных времен переносились сюда с других пропавших кораблей.

Воспоминания, заполнившие мозг, заставили его корчиться и дрожать. Обмочившись, Джил пускал слюни и стонал, изо рта вырывалось бульканье.

Он снова услышал внутренний голос: «Это то, от чего ты убегал и прятался, – истинная природа дьявола из глубин, ужас, обитающий на «Симулякре», корабле, который не является таковым. И это вовсе не те ползучие существа из водорослей или чудовища, жившие в темных морских глубинах, и даже не то, что вызвала Гейл. Нет, это то, что забрало тебя в ночь бури, то, что прибыло вместе с туманом. Жужжащие сущности, которые пришли за тобой, за всеми вами, и принесли тебя в это ужасное место для участия в контролируемом эксперименте, который должен проверить пределы вашего разума, вашу восприимчивость к страху перед искажением пространства и времени. Не выдерживавших доставляли сюда, держали в клетках, как морских свинок, кормили и поили, как скот, а затем ставили опыты... В этой камере пыток им, словно макакам-резусам, препарировали мозги, тела вскрывали, а кровь выкачивали».

– Нет! – закричал Джил, с трудом поднимаясь на ноги, борясь с нитями, удерживающими его в плену. – Нет! Нет! Не-е-е-ет!

Теперь над ним плыли не только тела, но и безымянные механизмы и инструменты, разработанные для биологических исследований, предназначенные, чтобы разрезать, снимать кожу, удалять мясо со скелета и, возможно, даже препарировать сами кости. А вокруг него собрались хозяева этих технологий.

Ростом они были примерно как люди. Их скрученные в кольца, мертвенно-бледные, змеевидные, похожие на морских червей тела были покрыты круглыми присосками, вероятно позволявшими двигаться в любом направлении, а при необходимости и по вертикальной поверхности. Множественные пучки извивающихся усиков вытягивались, словно пытаясь что-то схватить.

Среднюю часть тел покрывал костяной панцирь, из которого в изобилии росли розовые жгутики. Спереди находилось что-то вроде головы. Формой она напоминала вытянутую луковицу, рассеченную широким овальным ртом, обсаженным по кругу жилистыми щупальцами. Изнутри, словно языки, тянулись десятки длинных, извивающихся усиков. Джил видел, как эти усики, словно оптоволоконный кабель, переливаются разными цветами, со скоростью света проходя видимый спектр.

У него было очень нехорошее чувство, что они пытаются общаться с ним.

Теперь он освободился от проводов. Точнее, ему было позволено освободиться, так чтобы он мог познакомиться со своими хозяевами, а они могли наслаждаться выходками любимого питомца.

О нет, нет, нет... Я помню... помню, что вы делали со мной.

Это воспоминание пришло с предельной ясностью. Буря. Да, буря. Всех их забрали сюда, в это место, в эту медицинскую лабораторию, для экспериментов. Затем, обработав мозги и изменив воспоминания, отпустили. Поэтому никто не мог вспомнить, что именно произошло, когда разразилась буря, поэтому их версии событий не совпадали. Но теперь Джил вспомнил. Тогда, в тумане, после исчезновения Уэбба (точнее, после его похищения), он перестал грести, услышал жуткое жужжание и увидел мигающие огни. Даже тогда они были там, пытались с ним общаться.

Он потерял две недели, потому что его привели сюда, чтобы перепрограммировать ему мозг. Как уже бывало раньше. Как уже бывало не раз. И не два...

Игра, игра, игра, проклятая игра, анализ пригодности, контролируемый эксперимент...

Он был удивлен, что дробовик все еще у него в руках. Полностью ослабленный страхом и отвращением к своим хозяевам, он сделал первое, чего требовал его животный инстинкт, – замахнулся дробовиком, как дубинкой, на того, кто стоял ближе всех.

Последовала вспышка белого света, и руки охватила обжигающая боль. Джил снова упал на пол и попытался уползти прочь на четвереньках.

Хотя у существ не было глаз, они, казалось, наблюдали за ним с некоторым изумлением. Холодные, безжалостные, привыкшие манипулировать твари, кукловоды, служители зоопарка, вивисекторы, которым нравилось играть со своими подопытными животными. Не на физическом, а на ментальном, психологическом уровне. Они были экспертами по промыванию мозгов и модификации поведения. А люди являлись особями низшего порядка, которых необходимо было сломить страхом и перепрограммировать. Игрушками, которыми можно было манипулировать, объектами для биологических экспериментов и пространственно-временных испытаний.

Но какова цель всего этого... должна же быть цель?

И здесь земная логика не работала, поскольку все это являлось чистой наукой и не обязано было иметь практическое применение. Эти существа из глубин Мертвого моря жили ради чистой науки. Эксперименты являлись самоцелью.

Чем дальше Джил уползал от них, тем ближе к ним становился.

Теперь он стоял перед одним из них, и существо касалось его своими усиками. Хотя оно не имело глаз как таковых, Джил увидел смотрящие на него из сердцевины его естества глаза. Они походили на черные студенистые шары, блестящие, многолинзовые, не то чтобы злобные, но бесконечно далекие от сострадания.

Снова закричав, Джил бросился бежать. Он не знал куда, поскольку от них невозможно было спастись: он был в их власти с самого начала.

39

ДВЕРЬ.

Если б он мог добраться до двери.

Но она исчезла.

На ее месте разверзлась тьма, как это было в тумане, и его засосало в нее. А затем... затем Джил снова оказался лежащим у трапа в передней части палубы. Он знал, что произошел очередной временной сдвиг.

Они продолжали с ним играть.

Продолжали играть с его разумом.

По-прежнему заставляли бегать по лабиринту, словно испуганную крысу.

«В этом месте есть все и нет ничего,– молвил ему голос, вызывая четкое воспоминание о падении сквозь тьму за дверным проемом, кувыркании в четвертом измерении, которое заняло считаные секунды, а возможно, века.– Твое настоящее, возможно, является прошлым. Остальные пребывают в будущем, удерживаются в том страшном месте, словно образцы для исследований. Но ты теперь – в настоящем или в прошлом, а может, и там и там одновременно. Пришельцы из глубин Мертвого моря распороли это измерение, вывернули наизнанку, сорвали подкладку реальности, затем снова зашили. С помощью невероятных скоростей и инерции искривили время и пространство, расщепили материю и изменили гравитацию. Они могут держать тебя здесь или забрать еще дальше, в какое-нибудь безумное место, которое не может существовать даже в виде математических формул. Что думаешь, капитан? Как тебе такое?»

Но все это было слишком сложным для его понимания. В голове будто образовалось облако из пуха. Джил был животным, думающим животным, но по-прежнему управлялся инстинктами и примитивной поведенческой механикой. Он лежал на палубе, дрожащий, подавленный, а его рассудок разрушался.

О боже, эта боль, эта ужасная боль, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, уймите ее...

Он пытался вытеснить ее из головы, но она была не только его собственной, но и его товарищей. Кроваво-красная, ослепительная боль. О боже, а что случилось там, внизу? Кроу действительно убил тот чудовищный слизняк или это был ложный маневр, чтобы отвлечь их, когда его забрали, похитили и принесли в место, где он стал подопытной свинкой? Или и то и другое? Только в разных плоскостях пространства и времени?

Существовали вещи, которых он не мог знать, а если б и знал, то не сумел бы сопоставить или понять.

В чем он был уверен, так это в неотступном преследовании.

Он снова и снова слышал крики, жуткие призрачные крики членов изначального экипажа – тех, кого забрали, увлекли в черные морские глубины, массово похитили. Такова была природа всего этого – будущее преследовало настоящее.

Теперь эти крики снова звучали у него в голове. Когда они стали максимально истеричными и практически невыносимыми, Джил понял, что пора уходить. Поднявшись на ноги, он бросился к перилам правого борта. «Стингрей» находился внизу, но Джил понимал, что ему никогда до него не добраться. Они не позволят ему. Даже если б он сбежал, куда бы он подался? Мертвое море – клетка, и они найдут тебя, куда бы ты ни отправился. Можно бегать и прятаться лишь в ее пределах.

«Симулякр» ходил ходуном. Покачивался, как пробка, вверх-вниз, вверх-вниз, и Джила снова и снова бросало на палубу. Судно кренилось, надстройка стонала, портальные краны и траловые лебедки скрипели, а палубы, к которым они были прикручены, шли волнами. Оконные стекла разбивались, палубные доски деформировались, предметы ломались, судно, казалось, разваливалось на части.

Море бурлило. Оно походило на большой дымящийся котел, что шипел и кипел, закручивался в странный яростный вихрь под напором ограничивающих его течений. Шестифутовые волны обрушивались на корпус судна, и фонтаны брызг выстреливали на сотни футов вверх. Под «Симулякром» разверзлась гигантская затягивающая воронка – колоссальный водоворот первобытной ярости, – и судно попало в нее. Его кружило и вращало, обломки, крепления и разбитые спасательные шлюпки швыряло по всем палубам.

Джил руками и ногами вцепился в трап, в то время как море бушевало, а весь его мусор – гниющие суда, огромные скопления водорослей и груды безымянного плавучего хлама – оказался захвачен водоворотом. При очередном рывке Джила сбросило с трапа. Он ударился в перила левого борта и вцепился в них что было сил.

Затем море вспыхнуло ярким, зловещим светом, и из центра черного вращающегося вихря стало что-то подниматься. Джил видел это, подобно экипажам бесчисленных пропавших судов, – спектральный фосфоресцирующий многоугольник, который, должно быть, достигал в поперечнике несколько сотен футов. Он мерцал и вспыхивал – гигантский кристаллический десятигранник. И «Симулякр» начал тонуть.

Палубы вскрылись, водонепроницаемые переборки треснули, вода хлынула внутрь, затопляя судно, и оно устремилось вниз.

Джил держался за перила до последнего, пока очередной толчок не заставил отцепиться и его не выбросило за борт в неистово кипящую воду. Он погружался все ниже и ниже, навстречу гигантскому десятиграннику, который, как он знал, был их кораблем, который заберет его далеко, далеко, в самые глубины моря, в их древние города, где ему перетряхнут мозги, а человеческие качества сотрут и перенастроят.

Водоворот затягивал его все глубже, черная вода заполняла легкие, а скопления водорослей обволакивали тело. Когда Джил достиг светящегося центра воронки – поджидающего его мерцающего многогранника – разум взорвался последним безумным, безмолвным криком.

Лишенный способности мыслить, окоченевший от страха, задыхающийся от нехватки кислорода, утопающий в желчи человеческой природы, он слился с ячеистой поверхностью корабля и снова стал погружаться навстречу неизведанным глубинам и полной тайн вечности.