Текст книги "Хроники Мертвого моря (ЛП)"

Автор книги: Тим Каррэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

25

Оно ЖДАЛО ЕГО.

Стояло прямо там, не более чем в трех футах от него, и пахло морской солью, гниющими водорослями и стоячей водой. Джил сделал два, затем три неуклюжих шага назад, направляя на него дробовик.

Чем бы оно ни было, оно не двигалось. Раздувшееся существо смутно напоминало человека, а ноги походили на присоски осьминога. Его плоть представляла собой бледно-розовое желе с огромными желтыми пузырями, сродни разбухшим кровоподтекам. Из многочисленных отверстий, непристойно извиваясь, сновали туда-сюда длинные сегментированные морские черви. Тело покрывали десятки странных, отвратительных отростков. Они напоминали дышащие глубоководные губки, оранжевокоричневые жалящие щупальца морских анемонов и сине-зеленые трубочки асцидий. Существо поеживалось и сочилось выделениями.

Пока Джил пятился, ему на секунду показалось, что оно на самом деле не живое, что это просто труп, колонизированный водными паразитами.

Но тут существо с влажным, чавкающим звуком сделало шаг вперед, и он увидел что-то вроде лица, которое из-за нароста из ракушек, пульсирующих присосок и полосатых мидий было скошено набок. Это было лицо Кроу, и оно вселяло ужас. Глаза отсутствовали, их заменили извивающиеся полипы, распухший рот открывался и закрывался, как У задыхающейся рыбы.

– Господи, – пробормотал Джил, потрясенный до глубины души.

Тварь, которая когда-то была Кроу, шаркающая, мутировавшая колония чужеродных морских организмов, двинулась к нему, протягивая руки, тощие и бескостные, словно щупальца змеехвостки.

Изо рта у нее раздавался булькающий звук, кости, плещущейся у нее внутри. Не голос, а шум жидкости, плещущейся у нее внутри.

Джил не знал, видит ли он ее на самом деле, но ему не хотелось попасть в объятья этих жутких рук.

– Кроу, – произнес он хриплым голосом. – Отойди... пожалуйста, отойди.

Но тварь не слушала его. С влажным хлюпаньем она двигалась вперед, протягивая к нему похожие на отростки морской звезды пальцы. И Джил был уверен, что торчащие из них иглы сочатся токсинами.

Стиснув зубы, он нажал на спусковой крючок. Выстрел, сделанный со столь близкого расстояния, произвел сокрушительный эффект – отбросил тварь назад. Она издала странный клокочущий крик, а все ее дряблое тело пошло волнами. На переборку брызнуло желтое вещество, из раны, пенясь, выливалась кровавая слизь. Внезапно Джилу пришло в голову, что Кроу являлся не палачом, а жертвой. Он страдал, и не столько от выстрела из дробовика с близкого расстояния, сколько от того, что с ним стало, в какую тварь он мутировал.

– Мне жаль, Кроу, – неожиданно для себя произнес Джил.– И Бог тому свидетель.

Тварь продолжала издавать клекот и бульканье, в то время как ее организм перестраивался, заполняя проделанную дробью брешь. Это было жидкое, пластичное существо, находящееся в постоянном движении, сочащееся и кипящее жизнью. Шарообразные волдыри, выпирающие из студенистой плоти, начали лопаться один за другим, и под каждым появлялся водянистый, пристально глядящий глаз.

Джил попытался отвернуться, понимая, что нужно бежать от этой твари, нужно выбираться наверх, где можно прочистить мозги.

Но эти глаза не отпускали его.

Они смотрели не только на него, но и вглубь него. Скользили в голове, ощупывая разум и воспоминания, просеивая то, кем и чем он был. Джил испытывал головокружение и тошноту настолько сильные, что готов был упасть на колени. Он чувствовал, что подвергается насилию, чувствовал, что нечто – какая-то часть этой твари – забралось ему в череп. Это был злобный паразит, эмбрион, зарождающийся у него внутри. Джил ощущал, как тот растет, зреет, заполняет его. И знал, что, когда придет время родов, он взорвется.

Тварь не наступала, а просто наблюдала за ним, подрагивая и извиваясь своими отростками. Десятки блестящих, маслянистых глаз сверлили его взглядом.

– Не очень-то весело, правда? – услышал Джил голос Кроу. – Совсем невесело, когда они нас настигают, когда выходят из тьмы и делают тебя своей собственностью. Именно это случилось с моими останками, Джил. Ты бросил меня там, в смердящей, грязной тьме. И корабль, старый добрый «Симулякр», которого никогда не было и не могло быть, забрал то, что осталось от меня, в путешествие через время и пространство в будущее. Поскольку именно там нас всех ждет ад... только в будущем этот корабль был затоплен и твой приятель Кроу оказался под водой. Когда слизняки закончили объедать меня, высасывать глазные яблоки и жевать мои яички, из теней выползли другие. Все жуткие твари, живущие на морском дне, пожирающие падаль и облепляющие затонувшие суда мохнатыми, обладающими жабрами и щупальцами, склизкими массами. Они кормились мной, вгрызались в меня, вползали в мои глазницы, уши и зад. Мое мясо и органы были их пищей. Морские черви заполонили мой мозг, креветки съели мои кишки, а ракушки стали моей кожей. Я был их затонувшим кораблем, Джил. Они колонизировали меня, сделали меня частью Мертвого моря и всех черных ужасов, ползающих в его утробе...

В этот момент внутри Джила что-то щелкнуло. Он не хотел ждать, когда тварь придет к нему, он сам пошел к ней. Мысли в голове бешено кружились, мокрое от пота лицо горело лихорадочным огнем. Спотыкаясь, он двинулся вперед и принялся палить в тварь, пока та не превратилась в извивающуюся массу креветок, моллюсков, улиток, медуз и червей...

Издав безумный крик, Джил бросился бежать по коридору. На четвереньках вскарабкался по трапу, вопя, как полоумный, от увиденного и того, что, как ему казалось, двигалось у него внутри.

Голова у Джила закружилась, и он упал на палубу, задыхаясь и дрожа. С воздухом было что-то не то. Джил знал, что снова что-то случилось. Что-то важное. На «Симулякре» опять произошел сдвиг, и, пока Джил лежал на палубе, с кружащейся головой, он увидел, как истлевшая посудина снова стала тем судном, которое предстало перед ним во время его первого визита. Оно было пыльным и грязным, но не гниющим и разваливающимся на части.

Через некоторое время он сел.

Мир перестал вращаться. Джил увидел туман и почувствовал под собой палубу корабля. Все было вполне реальным или таким же реальным, как и все остальное в этом богом проклятом месте.

Джил не знал, сколько из того, что он видел внизу, происходило на самом деле, а сколько – у него в голове. Он не сомневался, что что-то на этом судне (возможно, даже оно само) играет с ним злую шутку. Пытается свести с ума, но ему не добиться этого без помощи Джила. И это лишало его сил. Поскольку семенем, породившим глубоко внутри него этот ужасный цветок, являлась вина. Жуткое, гложущее чувство вины за то, что он позволил Кроу умереть. За то, что облажался, приведя его сюда, а затем облажался, приведя его вниз, и снова – забыв перезарядить дробовик.

«Это судьба, совпадение. Чистой воды невезение», – говорил себе Джил.

Но пока туман клочьями и лентами вращался вокруг него, он не верил в это ни секунды. Поскольку в этом месте, в этом аду, не было ничего случайного.

26

КОГДА ДЖИЛ УСЛЫШАЛ на палубе шаги, он подумал, что наконец лишился рассудка. Сидя на трапе, он потер глаза, смутно задался вопросом, остались ли у него еще патроны, и решил, что он все равно слишком вымотан, чтобы держать в руках дробовик.

«Давай, – мысленно сказал он. – Убей меня, и покончим с этим».

Туман сгустился. Казалось, он плыл вокруг мутной пленкой, и видимость не превышала пятнадцати футов. Шаги остановились. Джил ждал, и тот, кто был в тумане, тоже. Ситуация была напряженная и противоестественная.

Он снова услышал шаги.

Они раздавались над ним.

Джил запрокинул голову и посмотрел наверх, решив, что, кто бы это ни был, он находится на прогулочной дорожке верхней палубы. И тут показались лучи фонариков. Только не один и не два, а три... или даже четыре. Джил хотел подать голос, но не осмелился. Хотя чего бояться? Если это призраки, то они, наверное, не стали бы пользоваться фонариками.

Джил медленно встал. Дробовик он не поднял – чтобы показать, что не представляет угрозы. Прорезающие туман лучи стали ярче. Джил слышал множественные шаги. Они спускались по трапу на переднюю часть палубы. Звучали теперь прямо над ним.

В последний момент Джил потерял самообладание и попятился к внешней переборке кают-компании. Он увидит их раньше, чем они его. Теперь лучи были повсюду. Шаги спускались по трапу. Один шел Первым, другие двигались следом, сбившись в кучу, возможно от страха.

Луч фонарика метался вокруг.

Когда он остановился на Джиле, тот вскинул дробовик и навел его на гостя.

От увиденного у него екнуло сердце.

Это был Рип.

Вызванное страхом оцепенение быстро развеялось при виде знакомой фигуры, стоявшей и светившей фонариком в его сторону.

– Черт, ну наконец-то! – произнес Рип.

Джил замешкался... он не верил своим глазам. С другой стороны, «Стингрей» был пришвартован внизу. Но был ли это Рип? Или снова визуальный обман?

– Джил... Джил, ты в порядке?

Вездесущий запах виски, исходящий от Рипа, казался почему-то очень манящим. Все равно что вернуться домой после тяжелого школьного дня и почувствовать запах жареного мяса, которое готовит мама.

– Ага. А ты?

Рип подошел и хлопнул его по плечу.

– Все хорошо! – крикнул он, – Это друг.

Другие спустились с трапа, и Джил сделал шаг назад. Не мерещится ли ему? Уэбб, его сестра, Гейл, и ее муж, Роджер. Они оба исчезли со «Стингрея» во время бури, приведшей их в это ужасное место.

Давненько тебя не было, – с настороженностью в голосе произнес Уэбб.

Джил, прищурившись, посмотрел на него.

– Ты исчез с лодки, Уэбб. Куда, черт возьми, ты делся?

Уэбб перевел взгляд с сестры на Рипа, и было очевидно: он взволнован, смущен тем, что Джил имеет наглость задавать ему вопросы.

– Не знаю, – ответил он. – Помню, я был на лодке вместе с тобой... потом вокруг потемнело. Когда я открыл глаза, я снова был здесь, на этой проклятущей посудине. – Он пару раз сглотнул. – Но это случилось две недели назад. А где был ты и что делал?

– Ну все, хватит, – сказала Гейл. – Давайте не будем об этом.

– Но две недели! – произнес Уэбб.

Джил почувствовал, как его переполняет смесь гнева и замешательства.

– Проклятье, прошло же всего три или четыре часа!

– Черта с два! – рявкнул Уэбб.

Джил не знал, что думать.

Гейл и Роджер смотрели на него так, будто ждали, что в любой момент он превратится в монстра. Это было своего рода противостояние.

– Забудьте уже об этом, – с отчаянием в голосе произнесла Гейл.

Рип вытащил бутылку «Джима Бима» и отхлебнул из нее.

– Ага, у всех нас есть вопросы. Но сейчас для них не время. Давайте убираться отсюда.

– Звучит разумно, – сказал Роджер.

Джил не двигался. Он не знал, что ему думать. Не мираж ли это? Не галлюцинация? Он не мог избавиться от ощущения нереальности, которое, казалось, стало такой же его частью, как кровь и кости. Породило ухмыляющееся безумие, которое засело у него в голове. Оно хихикало. Фыркало. Закатывало свои темные стеклянные глаза. И остервенело грызло свои желтые, отросшие, как у трупа в гробу, ногти.

«Так, так, так, Джил. Что ты об этом думаешь? – спрашивало оно писклявым голоском, как у игрушечной обезьянки. Непрерывно вращалось у него в черепе, как веретено. Плясало. Кружилось. Выглядывало из паутины подсознания, скалясь огромными блестящими зубами и корча рожи. – Что ты думаешь обо всем этом? Либо они правы, либо ты; либо ты заблудился на две недели в какой-то трепещущей неведомой пустоте, либо они. И все же здесь что-то не так. Время полностью слетело с катушек. Нарезано, как чеддер, и натерто, как пармезан, и что ты собираешься с этим делать? Хе-хе-хе, что, черт возьми, ты собираешься с этим делать?»

Джил думал о «Зодиаке». О тумане, который забрал Уэбба. Тумане, который вырубил его подчистую, о том, как странно он себя чувствовал, когда очнулся.

Остановись. Не забивай себе голову несущественной чушью.

Когда он пришел в себя, все смотрели на него. Черт, даже Рип – старый добрый Рип – таращился на него с плохо скрытой подозрительностью. Ждал, когда он сделает что-то, чем, вне всяких сомнений, Докажет, что не тот, за кого себя выдает. Что среди них завелся монстр.

– Джил? – произнес Рип, – Ты в порядке?

Джил облизнул губы и прочистил горло.

– Конечно, в порядке. Как и любой из нас.

Было очевидно, что Гейл и Роджера не особо интересуют его намеки, но Уэбб не унимался:

– Когда будешь готов рассказать нам, где ты был две недели, мы послушаем.

Джил слабо улыбнулся в ответ:

– А когда ты будешь готов рассказать мне, как ты исчез с «Зодиака» и волшебным образом появился здесь, я тоже послушаю.

– Я не знаю, что случилось!

Джил кивнул.

– Интересно, где ты был до того, как попал сюда.

– Где все мы были? – еле слышно произнесла Гейл.

Уэбб собирался что-то сказать, но тут раздался шум, громкий шум, который, казалось, сотряс весь «Симулякр». Вслед за стоном металла послышался скрип, а затем звук чего-то бьющегося. И тут корабль пришел в движение. Он резко накренился на правый борт, и все попадали на палубу. Джила внезапно осенило, что рядом с ними движется нечто очень крупное. Встревоженный туман кружился, будто закручиваясь в циклон, и на короткое страшное мгновение Джил узрел сквозь него небо, кипящее черными и фиолетовыми цветами и усыпанное странными шарообразными звездами, которых, как он знал, не видел ни один астроном. Прежде чем его мозг успел зафиксировать это, раздался сонм криков и воплей, переросший в пронзительную какофонию, прокатившуюся по палубам и заставившую всех лихорадочно зажать уши. Слышать этот наполненный болью и безумием звук было невыносимо. Тот самый звук, который Джил уже слышал раньше в тумане, вскоре после исчезновения Уэбба.

– Оно приближается, – сказала Гейл.

Несмотря на загадочность заявления, все на том или ином уровне поняли, что именно она имеет в виду.

27

– УЭББ РАССКАЗАЛ МНЕ, что случилось с Кроу, – произнес Рип, прикладываясь к бутылке «Джима Бима». Он покачал головой и дрожащими руками зажег сигарету. – Все еще поверить не могу. Господи Иисусе, только не Кроу. Черт возьми, только не Кроу.

Джил лишь кивнул. Казалось, нужно что-то сказать, поскольку оба проработали с ним много лет, но теперь, когда до этого дошло, они будто потеряли голос. Может, и к лучшему.

Они находились в одной из кают экипажа, отдельно от Уэбба и остальных. Это дало им возможность поговорить. Едва Уэбб и остальные оказались вне поля слышимости, напряжение между ними ослабло и они снова почувствовали старую связь.

– Как ты попал сюда?

– Принесло течением, – ответил Рип. – Чертовщина какая-то. Когда вы, парни, уплыли, проклятая яхта продолжала дрейфовать, пока ее не отнесло к этой громадине. В конце концов я пришвартовался. Решил: какого черта? Нормальное место, не хуже других.

Джил воздержался от комментариев.

– А Уэбб просто исчез?

Джил пожал плечами:

– Возможно, свалился за борт. В таком тумане я видел не дальше вытянутой руки.

– Что будем делать, капитан?

Джил снова пожал плечами:

– Хотел бы я знать.

– Давай я согрею тебе чашку кофе.

Рип удалился на камбуз, и Джил, проводив его взглядом, подумал: «Он рассчитывает на тебя, так что лучше тебе что-нибудь придумать». Конечно, раньше Джил всегда так и делал, будь то нехватка клиентов плохой улов или давление банков, пытающихся отобрать у него «Стин-грей»... Но это – совсем другое. Ему еще не приходилось сталкиваться с подобным. Черт, никому в здравом уме еще не приходилось сталкиваться с подобным. Никогда в жизни он не чувствовал себя настолько беспомощным. Больше всего его беспокоило то, что теперь, когда он потерял Кроу, который был для него как сын, он потеряет и Рипа, который был кем-то вроде любимого дядюшки.

В каюте экипажа царила чистота. Ни плесени, ни повреждений от воды, которые он наблюдал раньше, ни пылинки. Будто все помещение отдраили. И что бы это значило? Он прекрасно знал, что прошло всего несколько часов с того времени, как они с Кроу и Уэббом изначально осматривали судно, и оно было грязным и заброшенным. А теперь сверкало чистотой. Кроме того, его освещали керосиновые лампы, отчего все выглядело ярким и приветливым.

Но Уэбб настаивал, что прошло несколько недель. Как такое возможно?

Джил сидел, непрестанно размышляя об этом. И чем больше он прокручивал это в голове, тем подозрительней все становилось. Время – это мера продолжительности часов, дней, месяцев и лет, но теоретическая физика утверждала, что оно тесно связано с материей и энергией, что это такой же физический процесс и, следовательно, его можно изгибать, искривлять, прерывать и перенастраивать. Джил видел документальные фильмы на эту тему. Может, он не совсем понимал, что к чему, но прислушивался к знающим людям. Если что-то из вышесказанного – правда, этот мир, это измерение, чем бы оно ни было, возможно, являлось ярчайшим тому примером.

Тем не менее размышления, попытки осмыслить это вызывали у него в голове странное чувство. А по задней части шеи начинали ползать мурашки. Это не могло не сбивать с толку.

Что бы ни стояло за всем этим – этим кораблем, этим кошмаром, – оно могло манипулировать временем и изгибать его по своему желанию.

Оно использовало его как сдерживаемую силу, которую можно направлять, искажать, выворачивать наизнанку и ставить вверх тормашками, точно так же, как мы используем электричество. Могло превратить один день в две недели или две недели – в один день. Забросить тебя в будущее или переместить будущее в прошлое или настоящее.

Уму непостижимо.

Все, что обладало такой силой, являлось практически богом в привычном смысле этого слова. И как сражаться с богом? Что делать? Как атаковать? Скорее, как от него сбежать?

Рип вернулся и вручил Джилу чашку. Кофе был вкусным, очень вкусным.

– Все это какой-то гребаный кошмар. Я просто продолжаю надеяться, что проснусь и снова окажусь в больнице, в завязке,– сказал Рип, закуривая сигарету.– Ты никогда не был таким пьяницей, как я, капитан. Никогда не проходил через дерьмо, через которое проходил я. Когда из-за пьянки начинаешь видеть и слышать всякое, чего нет на самом деле. Именно такие от этого ощущения – именно так бывает первые дни в палате.

Он стал рассказывать, насколько это ужасно, когда нельзя отличить галлюцинацию от реальности, когда они смешиваются и ты начинаешь забывать, какой была твоя настоящая повседневная жизнь, начинаешь терять рассудок, а в голову лезут всякие безумные вещи.

– Ты начинаешь думать, что существует заговор, капитан. Врачи, медсестры, черт, даже люди, которых ты знаешь и которым доверяешь, замешаны в нем. Они пытаются убедить тебя в том, что ты считаешь обманом. Они пытаются...

– Обрабатывать тебя?

Рип кивнул.

– Вот-вот. Трахают тебе мозги, взбалтывают их. Так, что ты уже не понимаешь, где верх, а где низ, – Он хрипло рассмеялся. – Черт, это все из-за бухла, понимаешь? Точнее, от его отсутствия и всех тех клятых лекарств, которыми тебя накачивают. В любом случае иногда возникает чувство, будто я забываю, что такое реальность. Будто забываю, что есть что-то большое и важное. Оно было, и его уже нет.

Джил прекрасно понимал Рипа, поскольку какое-то время сам пере живал подобные ощущения. То проклятое дежавю появлялось и исчезало тревожило его, пугало и дезориентировало.

Рип молча смотрел на свою тлеющую сигарету. Он выглядел обеспокоенным, возможно даже напуганным.

– Расскажи, что у тебя на уме, – произнес Джил.

– А, всякое безумное дерьмо.

– Выкладывай.

Рип затянулся сигаретой и пару раз облизнул губы.

– Просто... что-то тут не так, и я не понимаю, что именно. Это не дает мне покоя. Ночью мне снится что-то очень важное, но я никогда не могу вспомнить, что именно, и это выводит меня из себя. Это как., пройти войну, а затем забыть про нее. Все перемешалось. – Он покачал головой. – Позволь задать тебе глупый вопрос. Когда началась буря, что случилось?

– Нас затянуло в это место.

– Да, но что именно ты помнишь?

Джил сглотнул.

– На нас налетел туман, какая-то безумная буря, а потом я увидел воронку, типа торнадо... После этого ничего не помню.

– Вот дерьмо, – ругнулся Рип.

– Что?

Он вздохнул.

– А я помню не это. – Он смотрел на Джила жуткими немигающими глазами. – Я помню... я помню, как что-то большое поднялось из моря и врезалось в нас. Вот что я помню. А потом закричал Кроу.

– Закричал?

Глаза у Рипа стали влажными.

– Да, заорал как сумасшедший... вот только его крик звучал откуда-то сверху, из тумана, будто Кроу парил в небе.

– Все было не так.

– Но дело не только во мне, – произнес Рип. – Уэбб рассказал мне, что вы с ним были на лодке и она затонула. Так он сказал. А в другой раз сказал, что что-то схватило его и принесло сюда. Его истории всегда отличаются друг от друга. Как и в случае с остальными. Что-то здесь неладно, и я не понимаю, что именно.

Уэбб и остальные вернулись, и все сели, пристально глядя друг на друга.

«Посмотри на этих засранцев, – сказал себе Джил, – Они тебе не доверяют. Они даже друг другу не доверяют».

Это было очевидно. Все, казалось, находились на грани – глаза бегают, движения быстрые и дерганые, как у птиц, руки дрожат, губы тесно сжаты. Невротики, боящиеся всего и вся. Ни у кого из них еще не было полномасштабного нервного срыва, но он надвигался.

А если то, что сказал Рип, – правда, насчет противоречивых воспоминаний, возможно, он уже произошел.

– Скажите мне, – обратился Джил к Гейл и Роджеру, – Вы оба исчезли во время бури. Как вы попали сюда?

Те переглянулись, затем снова посмотрели на него.

– Мы не знаем, – призналась Гейл. – Я оставила часы на шезлонге... и мы вернулись за ними. А потом – я не знаю. Когда я снова открыла глаза, мы находились здесь.

– Была вспышка света, – сказал Роджер, снова и снова нервно вытирая очки о рубашку. – Ослепительная вспышка. Я помню это. Помню боль в голове. Потом я оказался здесь.

– Странно, – произнес Рип.

– Со мной то же самое, – признался Уэбб, – Но где ты был две недели?

– Плавал в тумане... только, по-моему, прошло часа четыре.

– Прошло две недели!

Джил посмотрел на Рипа.

– Это так,– подтвердил тот, – По крайней мере, согласно моим часам. Хочешь верь, хочешь нет.

Джил кивнул, почесывая подбородок.

– Если прошло несколько недель, почему тогда у меня не отросла борода? Последний раз я брился этим утром, перед тем как мы сели в «Зодиак». Если бы прошло две недели, у меня бы была уже довольно Длинная щетина.

На это ни у кого не нашлось ответа. Все выглядели еще более озадаченными, чем раньше.

– И Уэбб, ты был здесь, вместе со мной и Кроу. Здесь все было в пыли и грязи. Где находились Гейл и Роджер? На корабле их не было. Если они исчезли во время бури, они должны были появиться здесь до нас.

Уэбб открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал.

Джил продолжил:

– Дело в том, что время здесь, возможно, не такое, каким мы его понимаем. Оно может искажаться, и что-то в тумане или на этом корабле, возможно, искажает его, чтобы спутать нам мозги.

– Это просто смешно, – сказал Роджер.

Джил покачал головой:

– Не смешнее, чем ваша телепортация сюда, не подберу лучшего слова. И превращение моих четырех часов в ваши две недели, и исчезновение с лодки Уэбба, после которого он оказался здесь. Все это – странно, все это – безумно, и думаю, вы сами понимаете. Вопрос в том, что мы будем с этим делать.

Рип отхлебнул из бутылки.

– Бред сумасшедшего, – сказал он.

Джил забрал у него бутылку.

– Взгляните на этикетку.

Все посмотрели. Она была напечатана задом наперед.

Джил пытался убедить их, что за этим стоит какая-то сущность, разум, дьявол водорослей и брошенных кораблей. Та самая тварь, чей хохот они слышали в тумане или под палубой. И та самая тварь, которая привела их всех сюда, на «Симулякр», корабль, который не являлся таковым. Нечто, которое могло использовать время так, как они используют свет,– сдерживать его, менять направление, включать или выключать по желанию. Да, это бред сумасшедшего, но раз они находятся в плавучем сумасшедшем доме, безумие является его валютой.

– Думаю, нам нужно избегать подобных размышлений,– сказал Роджер. – Это опасно.

Рип кивнул:

– Нельзя терять контроль над воображением.

Джил воздержался от комментариев. Здесь у кого угодно разыграется воображение.

– Я не собираюсь бояться собственной тени, – с плохо скрытым презрением произнес Уэбб.

Не сдержавшись, Джил выпалил нечто, что даже ему самому казалось малопонятным:

– Пожалуй, тебе придется. Пожалуй, всем нам придется, поскольку возможно – всего лишь возможно, – наши тени не принадлежат нам.

Рип и Уэбб оцепенело уставились на него. Роджер издал утробный сдавленный звук. Удивление – и тревогу – вызывало то, что все они были напуганы. Будто Джил напомнил им что-то, что они хотели забыть. Гейл подозрительно смотрела на него, как учительница смотрит на ребенка, которого считает проблемным, паршивой овцой.

Джил не знал, почему это сказал. Не то чтобы он был удивлен. В последнее время капитану казалось, будто разум ему не принадлежит.

Он продолжил зондирование:

– Расскажи мне последнее, что ты помнишь на лодке, Уэбб.

Уэбб неловко заерзал:

– Туман стал очень густым. Я не мог дышать. Слышал, как ты зовешь меня.

– Когда я стал тебя звать, ты уже исчез.

– Тогда как я это слышал?

Вопрос был логичный, но Джил не знал, что ответить.

– Попробуй вспомнить, Уэбб. Ты был на «Зодиаке», а потом?

– Туман. Я помню только туман. И ты зовешь меня.

Не было никаких сомнений в том, что здесь действует некий заговор. Джил знал, что это не паранойя. Либо его воспоминания являются ложными, либо Уэбба. Он дошел до того, что уже никому не доверял. Здесь действовала чья-то рука, злой разум, но он оставался невидимым и неведомым. Все они напоминали крыс, ищущих сыр в темном лабиринте.

Кстати...

– Сколько виски ты принес с собой, Рип? – спросил Джил. Рип пожал плечами:

– Только одну бутылку.

– И тебе хватило ее на две недели?

– Это... Я не знаю... тут ящики этого добра.

– В наш прошлый визит сюда никаких ящиков не было. Откуда они появились?

Рипу явно было не по себе.

– Не знаю. Если тебе чего-то хочется, если попросишь... оно тут же появляется.

Джил кивнул. Примерно этого он и ожидал.

– А где ты берешь воду для кофе?

Теперь уже все занервничали еще сильнее, если такое вообще было возможно. Никто не проронил ни слова. Наконец Гейл, немного рассерженная, сказала:

– В баках на камбузе. Свежая вода. Ее там сколько угодно.

– Свежая вода? – спросил Джил. – На этой древней посудине? Правда? Правда?

– Да, правда. Если мы чего-то хотим, оно появляется. Каюты чистые. Есть одеяла и подушки. Есть еда. Есть вода. Мы не знаем, откуда это берется, ясно?

– Мы просто рады, что это есть, – сказал Роджер.

– И вы думаете, все это вам дается даром? Что вас доставили сюда наслаждаться благами этого гребаного корабля-призрака и вам не придется потом за это платить? Господи, люди, включите мозг.

– Может, это ты отключил свой? – произнес Роджер.

Слышать такое от робкого человека, этакого довеска жене, было очень неожиданно.

Джил вздохнул.

– Рип... Господи Иисусе, ты же не утратил здравый смысл. Ты должен понимать, что все это выглядит довольно жутко.

– Я беру, пока дают.

– Ты ничего не соображаешь.

– Возможно, как раз соображаю, впервые в жизни. И знаю, что дареному коню в зубы не смотрят

И Рип туда же. Джил покачал головой. Потрясающе. Еще двадцать минут назад они были с ним на одной волне, а теперь он будто забыл то, что они обсуждали.

Джил посмотрел на всех по очереди. Нет, никто не хотел глядеть дареному коню в зубы. Им очень страшно. Их дух сломлен. Забитые, запуганные, принужденные подчиниться.

Мыши. Белые мыши.

Они не станут кусать кормящую руку, руку хозяина, заправляющего этим зоопарком.

– И вы все еще думаете, что за этим ничего не стоит? – спросил их Джил. – Никакой злонамеренной ужасной твари? Это просто добрый призрак Каспер. И он, она или оно хочет содержать вас сытыми и довольными, свободными от забот и проблем просто ради удовольствия? Просто потому, что оно хорошее чудовище?

Гейл достигла точки кипения и вскочила со стула.

– Кем, черт возьми, ты себя возомнил? Кто ты такой, чтобы приходить сюда и ставить все под сомнение? Кто бы ни делал это, он не дает нам погибнуть, разве ты не видишь?! – Она дышала так быстро, что, казалось, была готова задохнуться. Паза у нее были выпучены, руки сжаты в кулаки, на губах выступила пена. Немного успокоившись, она произнесла: – Слушай меня, мистер Всезнайка. И в море, и на этом судне есть ужасные вещи. Что бы нам ни помогало, оно защищает нас от них. Защищает от тварей, которые забрали твоего друга Кроу. Разве ты не понимаешь?

– И какова цена?

Продолжая дрожать, Гейл ответила:

– Если тебе не нравится это, почему бы тебе не уйти? Тебя здесь ничего не держит.

Джил издал циничный смешок.

Я пытался уйти, Гейл, но меня вернули назад, как сбежавшее животное. Это судно – клетка, и нам не позволят сбежать. Разве ты еще не уяснила?

– Ты засранец, – смогла лишь произнести она.

Джил промолчал. Он просто смотрел на Гейл. Глаза женщины на. полнились слезами, и ее снова неконтролируемо затрясло. Сдувшись как воздушный шар, она рухнула на стул рядом с мужем, и тот обнял ее. Даже Рип смотрел на Джила косо, будто подвергая критике.

«Ты пытаешься вернуть их в реальность, а они противятся этому, – подумал Джил, – Пытаешься вырвать их из защитной летаргии, и это пугает их».

Он стоял и смотрел на Рипа взглядом, полным разочарования.

– Я был о тебе лучшего мнения. Не знал, что ты настолько слаб.– Затем Джил посмотрел на Роджера, Гейл и Уэбба. – Я скажу вам кое-что. Вас перенесли сюда не просто так. Дьявол, который стоит за всем этим, кормит, поит вас вовсе не по доброте душевной. Вас готовят к чему-то, и участь эта страшнее всего, что вы можете себе представить. И вам лучше начать разбираться, что к чему, пока не поздно.

– Может, мы не хотим разбираться, что к чему, – всхлипнула Гейл.

– Вы не можете так просто сдаться.

Когда Джил произнес это, керосиновые лампы, которые освещали помещение, потускнели, по стенам заползали извилистые тени.

– Говоря так, ты подвергаешь нас всех опасности, – сказал Роджер.– Ты самонадеянный болван.

– Да, я самонадеянный и, возможно, болван, – сказал Джил, – но вы уже в опасности. Вы сами подвергли себя опасности. Только вы слишком глупы, чтобы это осознать.