Текст книги "Зелья и предубеждения (ЛП)"

Автор книги: Ти Харлоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6



Дрейвен

Из-за надвигающейся бури трактир был на удивление полон, гул голосов заполнял все пространство.

Я мерил шагами место за стойкой, поглядывая на дверь в ожидании Эдгара и сестры. Я четко велел Джорджи сидеть в квартире над трактиром, но она, как обычно, не послушалась. Она всегда была мятежной, упрямой и порывистой, но с тех пор, как мы переехали сюда год назад, ее поведение стало совсем невыносимым.

Я думал, что Тислгроув станет для нас идеальным местом – ведь отсюда родом были наши родители. Я жил здесь не очень давно, зрелые годы провел, работая в столице. После смерти родителей Джорджи уехала из Тислгроува к бабушке. Потом случился тот инцидент, и я привез сестру сюда, чтобы начать все заново, надеясь, что она вновь прикипит к этим местам.

К сожалению, этого не произошло.

Казалось, младшая сестра с каждым днем ненавидит меня все сильнее и в отместку творит бог знает что. Последней ее выходкой стала кража семян на городском рынке. Семян! Вещи, которую мы легко могли себе позволить. Если бы она просто попросила, я бы купил их ей.

Я потер виски. Тревогой делу не поможешь. Она и Эдгар скоро вернутся, а у меня полно работы.

На стойке лежало несколько листков пергамента. Я работал над заклинанием, которое заставляло бы кружки перемещаться от бара прямиком к клиентам. Я не принимал ворчание старика Велдара близко к сердцу, но мне и самому не нравилось, что нынешние чары несовершенны. Их нужно было где-то подправить, но я никак не мог понять, где именно.

Потерев глаза, я уставился на каракули на пергаменте. Вычеркнул пару слов, затем взял одну из стоявших позади кружек и произнес формулу нового заклинания. Кружка ярко вспыхнула – магия начала действовать.

Магия – штука сложная, и каждое заклятие индивидуально. Разные ингредиенты, разные формулировки и фразы часто могут привести к одному и тому же результату.

Я забарабанил пальцами по стойке, разглядывая свежезаговоренную кружку и гадая, удалось ли мне решить проблему с мягкостью посадки.

Дверь распахнулась, и в зал вошла Джорджи, тяжело топая сапогами; следом летел Эдгар. Густые черные волосы сестры были заплетены в косу, спускавшуюся по спине, а зеленые глаза метали молнии. Заметив меня, она начала пробираться между столами к стойке. Несколько посетителей кивнули ей, но она не обратила на них никакого внимания.

– Ты подослал ко мне няньку? – обвиняюще бросила она, едва подойдя к бару.

Эдгар опустился мне на плечо, сложив крылья.

– Няньку? – его оранжевые глаза забегали между нами. – Но ты же не младенец, Джорджи.

– Она не в буквальном смысле, Эдгар, – ответил я с резким металлом в голосе. – И ты не нянька. Ты друг.

– О, неужели? – Джорджи уперла руки в тонкие бедра, на ее брюках виднелись пятна грязи и какой-то мусор. Интересно, чем она занималась? – Разве друзья шпионят друг за другом? Разве они помыкают друг другом?

Эдгар поднял коготь вверх:

– Я вообще-то очень вежливо попросил тебя пойти со мной.

– Где ты была? – процедил я сквозь зубы. – Я волновался.

Она фыркнула.

– Не твое дело.

– Позволю себе не согласиться, – я скрестил руки на груди. – На правах твоего опекуна я бы сказал, что как раз мое.

Она продолжала гнуть свою линию, будто я и слова не сказал:

– К тому же, если ты не заметил, меня не было четыре часа. Видимо, не так уж ты и волновался, – пробурчала она, ковыряя носком сапога пол.

– Я работал, – строго отрезал я. – Тебе бы тоже не мешало этому поучиться, – я выразительно обвел взглядом грязные столы в зале, а затем кивнул на тряпку, лежавшую между нами.

Джорджи прищурилась.

– Ты же знаешь, что заставлять меня делать это – неоплачиваемый труд, а в Ведьминских землях это незаконно. Несовершеннолетние не должны работать, пока не закончат начальную школу, а мне учиться еще два года.

– Незаконно? – подал голос Эдгар, навострив ушки. – Мы занимаемся незаконной деятельностью? Магистраты нас арестуют? – он прикрыл лапой рот. – Нас отправят в тюрьмы Дертстена?

Я закатил глаза.

– Нет и еще раз нет. – Я снова повернулся к Джорджи: – И это не «неоплачиваемый труд». Это называется домашние обязанности. Это наш дом, и раз ты здесь живешь, ты должна помогать.

Я бросил в нее тряпку, Джорджи поймала ее, испепеляя меня взглядом.

– Ты один из самых могущественных колдунов на Талории, – она сжала тряпку так сильно, что на пол упало несколько капель воды. – Ты мог бы заколдовать эту ветошь, чтобы она сама вымыла все столы.

– Мог бы, – я сделал вид, что задумался, а потом причмокнул губами. – Но не стану. Думаю, ты справишься лучше любого магического лоскута.

Она раздраженно выдохнула и потащилась к одному из грязных столов. Джорджи, должно быть, была уверена, что я пытаюсь ее мучить, но все было ровно наоборот. Я надеялся, что помощь по дому даст ей какое-то чувство сопричастности, цели. Она казалась такой потерянной в этом мире, а я не знал, как помочь ей найти свое место. Она посещала Академию Тислгроува, но друзей у нее не было. Да и какой из меня пример для подражания? У самого-то друзей раз-два и обчелся, и уж тем более я не представлял, как найти общий язык с шестнадцатилетней девчонкой.

Дверь трактира скрипнула, и в проеме возникла массивная фигура Элма. Его темные кудри, обрамлявшие лицо, намокли. Должно быть, дождь уже начался, просто гул в зале заглушал звуки бури.

Мой друг приехал в гости, и мне не терпелось расспросить его о тех приезжих, которым он взялся помогать. И предупредить, чтобы был осторожен. Одного взгляда на Элма в его идеально сшитых брюках, рубашке и жилете было достаточно, чтобы понять: у парня есть деньги. Вдобавок, по словам Джорджи, он был «просто красавчик» со своей волевой челюстью и глубокими карими глазами. А этого вполне достаточно, чтобы привлечь худших представительниц ведьминского рода.

Вслед за Элмом появились еще две ведьмы. Одна – блондинка, неоспоримая красавица с длинными ногами, стройной фигурой и тонкими чертами лица. Мой взгляд переместился на ту, что шла следом: пониже ростом, такая же стройная, с челкой и тусклыми каштановыми волосами до плеч. Обыкновенная – из тех, на кого и не взглянешь дважды, встретив на дороге, в отличие от блондинки, на которую оборачивались все посетители. На обеих были простенькие платья в пятнах грязи и поношенные сапоги. И, конечно же, они оставляли грязные следы на полу, который я только что вымыл.

Я вздохнул. Все, как я и думал. Денег у них нет, а значит, есть мотив вцепиться в моего друга. В голове тут же зазвенела тревога.

Элм улыбнулся и помахал рукой. Он оглянулся, жестом приглашая спутниц следовать за ним. Что он задумал? Они направились к стойке, и я приготовился выяснить, что этим ведьмам нужно от моего друга.

– А твоя сестра точно должна этим заниматься? – Эдгар указал когтем в ее сторону.

Мой взгляд метнулся к сестре – та преспокойно сидела за столом и прихлебывала из танкарда эль. Я даже не заметил, где и как она раздобыла кружку. Наверное, прокралась за стойку, пока я отвлекся на новоприбывших. Так или иначе, заниматься этим ей точно не следовало.

Элм и две ведьмы уселись на барные табуреты.

– Дрейвен, я хотел познакомить тебя с…

– Прошу прощения, – буркнул я и, выйдя из-за стойки, направился прямиком к Джорджи. Я схватил сестру за руку и рывком поднял на ноги.

– Эй! – вскрикнула она. – Пусти!

Несколько завсегдатаев обернулись, косясь на нас. Великолепно. Только зрелища в собственном трактире мне и не хватало.

– Ты что творишь? – прошипел я.

Джорджи обвела зал свободной рукой:

– Ну, то же, что и все остальные в трактире?

– С той разницей, что тебе шестнадцать, – отрезал я. – Ты что, уже пила эль раньше?

– Если бы ты хоть изредка обращал на меня внимание, может, и знал бы ответ на этот вопрос.

Что, во имя адского пламени, это должно было значить? Блядь, я совершенно не умею с ней обращаться. Ума не приложу, что делать. Вот если бы нашелся кто-то, кто смог бы достучаться до сестры, найти к ней подход…

– Это неважно, – сказал я. – Мне плевать, пила ты его раньше или нет. Чтобы это было в последний раз, пока не повзрослеешь. А теперь домывай столы и марш наверх. Поговорим позже.

Снаружи громыхнуло.

Джорджи упрямо задрала подбородок.

– Нет. Я хочу остаться здесь. С тобой.

Последние слова она произнесла так тихо, что я едва их расслышал.

Я вздохнул.

– У меня нет времени за тобой присматривать. На мне весь трактир, не говоря уже о заклинании, которое нужно довести до ума. Я сказал: поговорим позже.

Я все еще сжимал ее локоть, и она попыталась вырваться.

– Отпусти меня!

– Не раньше, чем пообещаешь делать то, что тебе велено.

Ее взгляд ожесточился, и я понял, что этот раунд проигран.

– Нет.

– Джорджи, – предупредил я.

– Отпусти ее, – раздался голос за спиной.

Я резко обернулся и оказался лицом к лицу с одной из ведьм, которых привел Элм.

Она вздернула подбородок, в ее карих глазах цвета красного дерева полыхал огонь.

– Вы всегда так задираете юных девушек в своем заведении?

Я усмехнулся, пораженный такой наглостью.

– Занимайтесь своим делом.

Она скрестила руки на груди:

– И не подумаю.

Джорджи ухмыльнулась:

– Она мне нравится.

Кто бы сомневался. А вот мне – совсем нет.

– И кто же вы такая? – спросил я.

– Элспет. Элспет Мунфлауэр.

– Ясно, – я выпустил руку сестры, отпихнув ее себе за спину. – Что ж, вы явно не местная, раз я вас не узнаю. А значит, вы не знаете меня. Не знаете этот город. И уж точно не имеете ни малейшего, во имя адского пламени, понятия, о чем говорите. Так что советую развернуться и топать обратно к стойке.

– Значит, вы так ведете себя не только с девчонками, но и со всеми остальными, – она обвела рукой зал. – Удивительно, как сюда вообще кто-то ходит. Хотя, насколько я понимаю, это единственное место в Тислгроуве, где подают эль. Видимо, у людей просто нет выбора.

Джорджи высунулась из-за моего плеча:

– Ты права. Сюда точно приходят не ради Дрейвена.

Элспет смерила меня стальным взглядом.

– Могу себе представить.

О, эта леди – просто подарок.

– Ты в порядке? – спросила она у Джорджи. – Нужно позвать твоих родителей или еще кого?

При упоминании родителей я невольно поморщился.

– Нет, все нормально, – Джорджи подобрала мокрую тряпку со стола. – Это было чудесно. Пойду-ка я домою столы.

Она упорхнула, оставив меня наедине с Элспет.

Я в изумлении смотрел сестре вслед. Вот, значит, что нужно, чтобы заставить ее подчиниться? Оскорбление в мой адрес? Джорджи весело протирала соседний стол, что-то напевая себе под нос с улыбкой на лице.

Элспет перевела взгляд с Джорджи на меня.

– Она ваша работница? – ее глаза расширились от ужаса. – Но ей же на вид не больше шестнадцати, и… вы не должны так распускать руки. Особенно с молодой девушкой. Кто здесь главный?

– Я, – проскрежетал я, стиснув зубы так, что челюсть свело.

Мне следовало поправить ее, сказать, что эта «молодая девушка» – моя сестра. Но мне жутко не понравилось, как эта женщина ворвалась в мой трактир и начала строить догадки о человеке, о котором не знала ровным счетом ничего. Я не был обязан ей ничего объяснять, и мне было плевать на ее мнение.

– Советую вам вернуться на место, – я указал на стойку, где сидели Элм и блондинка. Они о чем-то ворковали, склонив головы друг к другу и были так увлечены беседой, что даже не заметили, как их спутница ввязалась в перепалку.

И донимает меня.

– Прекрасно, – бросила она. – Мне все равно не помешало бы выпить.

– Да уж, не вам одной, – огрызнулся я.

– И что это должно значить? – осведомилась она.

– Это значит, что я знаком с вами всего пару минут, а вы уже успели меня оскорбить, разозлить и утомить. После такого представления я бы на порог вас больше не пустил. И не вышвыриваю я вас прямо сейчас только потому, что вы гостья Элма, а он – постоянный клиент.

Она фыркнула:

– Да уж, действительно, не ради вас. Должно быть, эль у вас и правда хорош.

В этот самый момент по воздуху пронеслась кружка. Та самая, которую я только что заговорил. Элспет заметила ее и вскрикнула: посудина неслась прямо ей в голову на пугающей скорости.

Проклятье. Я переборщил с силой заклинания, и теперь эта кружка вышибет женщине мозги. На долю секунды я даже подумал – ну и пусть. Но как бы она мне ни была неприятна, я не мог допустить травм. Тем более в моем трактире. И тем более из-за моей магии.

Не раздумывая, я бросился на нее, и мы оба рухнули на пол.

Глава 7



Элспет

В одну минуту я стояла на ногах, и вся жизнь проносилась у меня перед глазами, а в следующую – этот грубиян, хозяин трактира, уже снес меня с места. Его тяжелое тело придавило меня к полу. Падая, я взвизгнула, и он с глухим «ух» приземлился прямо на меня.

Кружка пролетела над нами и, пронзив воздух, с грохотом врезалась в стену. Зал взорвался аплодисментами.

– Похоже, тебе еще надо пошаманить над своими заклятиями! – крикнул кто-то мужчине.

Дрейвен – так назвала его та девчонка.

Он все еще лежал на мне, и я заволновалась, не потерял ли он сознание. Его тело пригвоздило меня к доскам, я попыталась выбраться, но тщетно.

Он застонал.

– Ты только что заехала мне по яйцам.

– О, так ты в сознании.

Он резко вскинул голову, наши носы почти соприкоснулись, и на мгновение я опешила от ярко-зеленого сияния его глаз. Они напомнили мне шалфей – один из моих любимых цветов. И теперь он будет ассоциироваться с этим типом. Навеки осквернен.

– Ты меня слышала? – спросил он. – Ты ударила меня коленкой по яйцам.

Я вздрогнула, осознав, что умудрилась утонуть в этих дурацких глазах.

– Ну, если бы ты соблаговолил слезть с меня, мне бы не пришлось этого делать. К тому же я не специально. Ты тяжелый, и ты меня просто раздавишь.

Я оттолкнула его, когда к нам подбежали Элм и Аделаида.

– Что, во имя адского пламени, здесь произошло? – спросил Элм, рывком поднимая Дрейвена на ноги, пока Аделаида помогала встать мне.

– В одну секунду ты сидела рядом с нами, а в следующую я вижу, как тебя чуть не убивает летающая кружка! – сестра всплеснула руками и прижала ладони к щекам.

Все потому, что она была так очарована этим Элмом, что не обращала на меня никакого внимания.

– О, ваша подруга просто совала нос не в свое дело, – прорычал Дрейвен, свирепо глядя на меня.

– Моя сестра, – поправила Аделаида извиняющимся тоном. – Она иногда так делает.

Элм нервно рассмеялся.

– Уверен, Дрейвен преувеличивает.

Теперь Дрейвен перевел тяжелый взгляд на оборотня.

– Нет, не преувеличиваю, – он откашлялся и покосился на меня: – Кстати, не за что. За то, что только что спас тебе жизнь.

Он запустил пятерню в свои густые волнистые волосы, которые выглядели небрежно, но эффектно.

– Это твой трактир, – я насмешливо фыркнула. – Это была твоя кружка. Твоя магия. Это вообще твоя вина, что меня чуть не пришибло.

Его небритая челюсть плотно сжалась.

– И если бы ты не влезла в ситуацию, к которой не имеешь ни малейшего отношения, ничего бы не случилось. Следовательно, виновата ты сама.

Вспыльчивость взяла верх при виде его самодовольной физиономии.

– А если бы ты не вел себя как козел, мне бы и в голову не пришло вмешиваться!

У Аделаиды отвисла челюсть.

– Так, – вмешался Элм, вытягивая руки между нами, – это может продолжаться долго…

Дрейвен отпихнул его руку, шагнул ко мне вплотную и уставился на меня сверху вниз вдоль своего прямого носа. В его зеленых глазах плясала ярость.

– Я не вел себя как козел, и это еще один наглядный пример того, что ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

Я знала таких задир. Встречала их снова и снова в наших странствиях по Ведьминским землям. Я видела, как мои сестры оказывались в уязвимом положении из-за таких мужчин.

В горле встал ком.

Я и сама когда-то была в таком положении. Мое сердце разбил человек, который был так похож на Дрейвена – заносчивый и уверенный в своей непогрешимости. Может, мне и правда не стоило лезть. Но когда я увидела, как он хватает ту девчонку за руку, когда заметила гнев в ее глазах, это напомнило мне о моих сестрах. Напомнило о самой себе. О том, что у меня не было защитника. Я испугалась, что и у этой девочки его нет.

Я сама не поняла, что делаю, пока не обнаружила себя стоящей перед ними и требующей, чтобы он ее отпустил… К тому же, возможно, я просто вымещала на нем злость за весь этот паршивый день.

Я вскинула подбородок.

– Я знаю достаточно. Я знаю таких, как ты.

Дрейвен усмехнулся.

– А я знаю таких женщин, как ты. Которые думают, что могут закатить истерику и получить все, что пожелают. Что могут помыкать всеми вокруг. Так вот, я не одна из твоих марионеток, за ниточки которых можно дергать.

– Дрейвен! – ахнул Элм, округлив глаза.

– Элспет! – прошипела Аделаида, хватая меня за руку.

Я стряхнула ее ладонь, гнев вспыхнул с новой силой.

– Да уж, ты в точности как любой другой мужчина, считающий себя выше всяких упреков. Мужчина, уверенный, что ему можно творить что угодно и это сойдет ему с рук.

Точь-в-точь как мой бывший.

Его взгляд стал расплавленным, таким палящим, что он мог бы испепелить меня на месте, но я не отступила, крепко стиснув зубы.

Элм стоял с открытым ртом.

– Давайте начнем сначала, – он прочистил горло. – Элспет, это Дрейвен Даркстоун. Дрейвен, это Элспет Мунфлауэр. Может, присядем и все обсудим?

– С летающими кружками, которые могут нас прикончить? Ну уж нет, – я шагнула в сторону от Дрейвена. – Я больше не стану осквернять ваше заведение своим присутствием.

– Слава Верховной Ведьме, – пробормотал Дрейвен.

– Дрейвен, – укоризненно произнес Элм. Он посмотрел на Аделаиду: – Он обычно не такой.

– Нет, такой! – нараспев выкрикнула девушка, которую я пыталась спасти.

Элм бросил на нее взгляд:

– Джорджи, веди себя прилично.

Джорджи одарила его приторно-сладкой улыбкой, и Элм лишь покачал головой, потирая затылок.

– Пожалуй, Элспет права, – Аделаида уставилась в пол, переплетя пальцы. – Нам пора.

Глаза Элма расширились, в них промелькнуло разочарование.

– Я мог бы проводить вас…

– В этом нет необходимости, – я подхватила Аделаиду под руку, и мы вышли за дверь прямо под проливной дождь.

Глава 8



Элспет

Гремел гром, сверкали молнии, а мы впятером жались друг к другу в палатке. Нам удалось найти место для лагеря сразу за границей Тислгроува, но идти пришлось под проливным дождем. Теперь мы все, промокшие до нитки и дрожащие от холода, пытались хоть немного обсохнуть перед сном. Мы не успели захватить ни еду, ни спальники, а что еще хуже – когда поставили палатку, обнаружили в ней огромную дыру. Это означало, что защитное заклинание, оберегавшее нас от непогоды, больше не действовало.

Мама листала наш семейный гримуар в поисках чар, которые помогли бы все исправить. Но Мунфлауэры никогда не были ни могущественными, ни богатыми ведьмами. Никто из наших предков не учился в почтенном Институте Ковена, где ведьмы постигают высшую магию – такую, на которой держалась эта палатка.

Прю заглянула маме через плечо, нахмурив брови.

– Может, попробовать вот это?

Мама поджала губы.

– Это осушающее заклятие, но оно не долговечно. Я могу высушить всю нашу одежду, но дождь тут же намочит ее снова. Чтобы закрепить результат, мне нужно… ну, я не знаю, что нужно. Мама меня этому не учила.

Семья Мунфлауэр испокон веков славилась зельеварением. Мама хоть и не кончала Институтов, но переняла искусство варить эликсиры от своей матери, а вместе с ним унаследовала и этот гримуар, полный семейных секретов. Многие из них были полезны в мелочах: высушить вещи, разогреть суп, разжечь огонь, заштопать дыру, залечить рану или приказать двери закрыться. Но я сомневалась, что хоть одно из них выручит нас сейчас.

– Ну, сделай хоть что-нибудь, – простучала зубами Огги. – Я просто ледяная.

Мама подняла палочку, направила ее на Огги и произнесла формулу. Из кончика палочки вырвалось золотистое сияние и спиралью закружилось в воздухе. Оно окутало сестру и исчезло, оставив ее одежду совершенно сухой.

Младшая сестра облегченно выдохнула, но тут порыв ветра распахнул полог палатки, впуская струю дождя, которая снова окатила ее с ног до головы. Огги застонала.

Мама захлопнула гримуар. На обложке из темно-зеленой ткани красовался полумесяц – наш семейный герб.

Ветер бил по палатке, свистя в щелях, а мы сидели, обхватив колени и содрогаясь от озноба.

Огги поджала губы.

– Сейчас мы могли бы быть в гостинице, нежиться в роскошных постелях и принимать горячую ванну. И места там полно, – она свирепо посмотрела на меня. – Уж точно больше, чем здесь.

Прю шмыгнула носом. Она прикрывала собой стопку книг от залетающих внутрь капель.

– Я согласна с Огги. Поверить не могу, что ты отвергла предложение Элма. Он готов был оплатить нам номера в приличном месте!

Я вздохнула.

– Мне было бы не по себе.

Аделаида сидела рядом с мамой и безучастно смотрела в щель в палатке. С тех пор как я в ярости выскочила из «Пивоварни», она не проронила почти ни слова. Я прикусила щеку изнутри: чувство вины за собственное поведение начинало подтачивать меня. Пусть намерения у меня и были благими, с Дрейвеном я обошлась слишком круто. Устроила сцену, привлекла к нам внимание – а ведь именно этого я пыталась избежать.

– И вообще, с какой стати ты все решаешь за нас? – спросила Огги. – Кто назначил тебя главной?

– Огги, я понимаю, что ты расстроена, – спокойно ответила я, – но я лишь пытаюсь оградить нас от беды.

– О да, от «страшной гостиницы», – саркастично зашевелила пальцами Огги. – От кроватей, настолько мягких, что они могут нас проглотить. От ванн, настолько теплых, что они могут ошпарить нам кожу.

– От человека, которому мы за эти комнаты будем по гроб жизни обязаны, – огрызнулась я, не дав ей договорить.

Аделаида впервые посмотрела на меня.

– Все было бы совсем не так.

– Адди… – начала я, но мама бросила на меня такой взгляд, что я тут же замолчала.

– Не хочу никаких споров. Давайте просто постараемся выспаться, а завтра во всем разберемся.

– О нет! – Прю подняла намокшую книгу, с которой уже вовсю текли чернила.

– О нет, – передразнила ее Огги, закатывая глаза. – И как же ты проживешь без очередной драгоценной книжонки, которую читала уже сотню раз?

– К твоему сведению, это книга о проклятиях, – Прю одарила Огги уничтожающим взглядом.

Огги заметно побледнела.

– Книга о проклятиях? – шепотом переспросила я, хотя мы были на окраине города в самый разгар бури и подслушивать нас было некому.

Губы мамы сжались в тонкую линию. Из всех нас она больше всего ненавидела разговоры о проклятии. В конце концов, наложила его ее собственная мать. Случайно, конечно. Благословение, которое пошло наперекосяк.

Бабушка была при смерти и захотела в последний раз увидеть четырех внучек, чтобы оставить каждой прощальный дар – ведьмы часто так поступают с близкими перед уходом. Обычно это какой-нибудь пустячок на удачу или защиту. Нечто маленькое, но значимое. Магия, привязанная к моменту смерти, остается навсегда.

Прю посмотрела на нас поверх очков, сползших на кончик носа.

– Ну а как еще нам во всем разобраться? Нужно больше знать о проклятиях, если мы хотим когда-нибудь вернуть себе магию.

Если кто и мог докопаться до истины, так это Прю. Она была умнее нас всех, вместе взятых.

Огги шмыгнула носом.

– До сих пор не пойму, зачем бабушке приспичило «благословлять» нас замужеством и магией.

Мама всхлипнула.

– Вы же знаете, она обожала аллитерацию.

– Ну вот ее любовь к красивым словечкам нас и прокляла, – челюсть Огги упрямо застыла.

Мама зарыдала еще громче, и я потерла виски.

– Бабушка хотела как лучше. Она желала, чтобы у каждой из нас был и счастливый брак, и сильная магия.

Она и не подозревала, что ее слова как-то исказились, превратившись в проклятие, из-за которого ни одна из нас не может пользоваться силой, пока не выйдет замуж.

Я до сих пор помнила, как стояла у ее постели в свои восемнадцать лет, чувствуя, что вся жизнь впереди. А потом бабушка произнесла формулу благословения, и внутри меня что-то сместилось. Возникла пустота, какой я никогда прежде не знала. К тому времени, как мы поняли, что произошло, бабушки уже не стало.

Аделаиде и мне хотя бы повезло окончить Академию и несколько лет практиковать магию, прежде чем ее у нас отобрали. Огги и Прю были совсем маленькими и даже не успели толком почувствовать свою силу.

Это случилось двенадцать лет назад. Двенадцать лет мы нелегально живем в Ведьминских землях без капли магии.

Я отогнала болезненные воспоминания.

– А как мы будем платить за починку палатки или телеги? – спросила Прю, поправляя круглые очки. – У нас нет столько золота.

– Сделаем то, что умеем лучше всего, – сказала я. – Будем продавать зелья. Наверняка найдем место за чертой Тислгроува или, если позволят, в самом городе. Соорудим какой-нибудь прилавок.

– Но в Тислгроуве уже есть лавка зелий, – вставила Прю. – Я проходила мимо нее по пути в книжный, – она вдруг оживилась: – Может, нам разрешат пожить в книжном магазине? Представляете, как здорово – спать среди всех этих книг! – она прижала ладони к щекам.

Огги смерила ее скептическим взглядом.

– Кажется, у тебя галлюцинации похлеще, чем у Элспет.

Прю скорчила ей гримасу. Я обдумывала ее слова. Конечно, здесь должна быть лавка зелий. Стоило этого ожидать.

– Ну и что с того, что есть другая лавка? – мама махнула рукой. – Никто не переплюнет мои снадобья. Они во всем совершенны. Мы просто выживем конкурентов. Огги будет продавать, Аделаида и Элспет – добывать ингредиенты. А Прю пускай ищет рецепты новых составов и сочетаний.

– Мы не можем так рисковать, – отрезала я. – Мы здесь чужаки. Нам нельзя злить горожан или переходить кому-то дорогу, – я закусила губу. – Придется придумать что-то другое. Способ использовать твой талант к зельям так, чтобы это приносило пользу и заполняло нишу, которая в этом городе пустует.

– Но в этом городе есть все, – возразила Огги и всплеснула руками. – Так что, по сути, нам крышка.

– Нет, не крышка, – твердо сказала я. – Мы и не из таких передряг выбирались.

Все притихли, без сомнения, вспоминая те самые передряги. Как нас едва не притащили к Верховной Ведьме, как едва не изгнали из Ведьминских земель. Я больше этого не допущу. Мы справимся и уберемся из этого города при первой же возможности.

– Вот вам всем домашнее задание, – я обвела взглядом лица сестер.

Огги сморщила нос.

– Задание? Серьезно, Элспет? Я в школу не ходила с тех пор, как нас прокляли, и возвращаться не горю желанием. Тем более если ты – учительница.

Я вскинула подбородок, игнорируя ее выпад.

– Завтра идем в город, общаемся с жителями. Будьте вежливы, не привлекайте внимания. Выясните, чего здесь не хватает. Какую нужду мы могли бы восполнить.

Огги легла, поворачиваясь ко мне спиной.

– Зашибись. Жду не дождусь.

Прю заерзала.

– Наверное, я могу почитать что-нибудь, вдруг появятся идеи.

Ворвался порыв холодного ветра с дождем, и я содрогнулась. Если мы ничего не придумаем, жизнь превратится в кошмар. И не только сегодня, а каждую божью ночь.

Остальные укладывались, все такие же промокшие. Влажная одежда липла к телу. Я осталась сидеть, подтянув колени к груди и гадая, как мне вытащить нас из этой заварухи. И впервые в жизни я не была уверена, что у меня получится.