Текст книги "Зелья и предубеждения (ЛП)"

Автор книги: Ти Харлоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 29



Элспет

В очаге потрескивал огонь. Я расслабленно откинулась на мягкие подушки дивана, потягивая чай и грызя галеты, которые принес один из слуг. Как только мы вернулись, Дрейвен велел экономке обсушить меня и выдать чистую одежду. Когда дрожь унялась, я заглянула к Аделаиде. Элм сидел подле нее с книгой, пока она спала, так что я не стала им мешать, лишь попросила позвать меня, как только сестра проснется.

Я сделала еще глоток: на языке смешались вкусы корицы и апельсина. Должно быть, это заварка из местной лавки «Любовный настой». Я еще не успела там побывать, но слышала, что это лучший чай в Ведьминских землях. Я глубоко вдохнула и подтянула колени к груди.

– Вижу, ты уже обсохла, – раздался голос Дрейвена из дверного проема.

– Да. Терпеть не могу холод, – отозвалась я. – Так что камин пришелся очень кстати.

Я обернулась. Дрейвен вошел в комнату в мягких коричневых брюках и простой льняной рубашке, ворот которой был расстегнут, обнажая часть груди, поросшей густым темным волосом. Я поднялась, и его взгляд тут же скользнул по моим ногам.

Ведьмины сиськи. Я совсем забыла, во что одета. Единственное, что нашлось у экономки – старая безразмерная туника, едва доходившая мне до колен. Дрейвен шумно сглотнул, и мои щеки вспыхнули.

– Это все, что нашлось, – пояснила я.

– Да, – его взгляд потемнел. – Разумеется.

Я опустилась обратно на диван, и Дрейвен сел рядом. Наклонившись к столику, он взял чашку, поднял чайник и налил в нее оранжевый настой. Пар тонкими струйками заструился между нами.

– Спасибо, что спас меня, – сказала я, когда он откинулся на спинку. – Если бы не ты, я бы до сих пор торчала в той жиже.

Он не смотрел на меня, не отрывая глаз от огня.

– Не за что, – он отхлебнул чаю. – Где ты научилась так бить? – уголок его губ едва заметно дрогнул.

Я закатила глаза:

– У меня три сестры.

Он вскинул бровь:

– И ты регулярно их лупишь?

– Не их, – его взгляд стал сочувствующим, и я фыркнула. – Всякого, кто посмеет их обидеть.

– Эту историю я бы послушал, – заметил он. – И время у нас есть, – он указал на окно: за стеклом царила чернота, ливень и не думал утихать.

Я развернулась к нему, поджав одну ногу под себя.

– Все из-за одного типа, который преследовал Огги.

– Одну из твоих младших сестер? – уточнил Дрейвен.

Я кивнула.

– Огги кокетлива и импульсивна. У нее талант притягивать неприятности. Мы тогда стояли лагерем неподалеку от деревни Санхейвен, торговали зельями, и вдруг я поняла, что Огги нет уже несколько часов. Днем я видела ее в деревне – она заигрывала с каким-то парнем, и я велела ей вернуться к ужину.

Я до сих пор помнила панику, охватившую меня, когда она не пришла вовремя.

Дрейвен слушал, не сводя с меня своего пристального, напряженного взгляда.

– Я сразу бросилась в деревню, обыскала все кругом и вдруг услышала крик.

Дрейвен напрягся.

– Тот самый парень зажал ее в переулке. Наобещал ей с три короба: мол, у него связи, он сделает ее знаменитой, если она пойдет с ним в постоялый двор, где он остановился.

– Знаменитой? – переспросил Дрейвен.

Я отмахнулась:

– Мечта Огги. Она хочет быть кем угодно: бардом, оперной певицей, актрисой, писательницей – не важно. Ей просто нужно внимание, и она тянется к любому, кто готов его дать, – я покачала головой. – Она не всегда делает мудрый выбор. Но когда они подошли к постоялому двору, она, видимо, струсила или почуяла неладное. В общем, она бросилась бежать. Парню это не понравилось, и он погнался за ней.

Кулаки Дрейвена непроизвольно сжались.

– Увидев, как он загоняет мою сестру в угол, я даже не раздумывала. Просто подошла и со всей силы заехала ему в челюсть. Мама еще в детстве учила нас самообороне.

Дрейвен выглядел впечатленным – кажется, с ним такое случалось нечасто.

– А теперь главный вопрос, – я подалась вперед. – Как ты научился такой магии?

Дрейвен откашлялся:

– Я с ней родился. Я ничего для этого не делал. Просто моя магия так работает.

– Но почему тогда трактир? – спросила я. – Зачем продавать эль, обладая такой невероятной силой?

Он вздохнул, осушил чашку и поставил ее на стол.

– Я не всегда там работал. Мы с Джорджи переехали сюда год назад.

Я недоуменно покачала головой:

– Но у тебя есть это поместье…

– Где Джорджи жила с родителями. Они построили этот дом, когда ей было пять. Я тогда уже съехал и учился в Институте. Они хотели для Джорджи стабильности – не того, как рос я, вечно кочуя с ними с места на место. Поэтому они вернулись сюда, в родные края, где когда-то встретились. Отстроили поместье и растили здесь Джорджи, пока не умерли.

Сердце болезненно сжалось.

– Мне очень жаль.

– Я ее опекун и решил, что лучше всего ей будет здесь. Но боюсь, этот дом пробуждает слишком много тяжелых воспоминаний.

Я допила чай и поставила чашку на стол.

– Вот почему ты живешь в квартире над трактиром.

Он кивнул:

– Я купил заведение, когда мы приехали, и занялся делами, чтобы дать Джорджи ту самую стабильность, о которой мечтали родители.

Внезапно я почувствовала, что понимаю его гораздо лучше. Возможно, он и был грубоватым и резким, но на его плечах лежал огромный груз ответственности.

– Иногда я сомневаюсь, не совершил ли ошибку. У Джорджи была возможность остаться с бабушкой, но я решил, что со мной ей будет лучше, – он покачал головой. – Но я не могу найти с ней общий язык. – Он повернулся ко мне всем телом, подавшись вперед. – Я видел тебя с сестрами. Между вами глубокая связь. Ты знаешь каждую из них, знаешь их слабости и сильные стороны. У меня с Джорджи такой близости нет, – он вздохнул. – Я тебе завидую.

У меня отвисла челюсть.

– Завидуешь мне? Но ты же меня ненавидишь.

Его взгляд метнулся к моему лицу, глаза вспыхнули.

– Я тебя не ненавижу, – он посмотрел на мои обнаженные ноги, которые теперь почти касались его колен. – Я восхищаюсь тобой. Ты храбрая, – прошептал он. – И защищаешь сестер любой ценой.

Я никогда не считала себя храброй. Просто делала то, что должно. Было приятно, что кто-то это заметил и оценил. Увидел меня настоящую.

Я наклонилась к нему:

– Раз ты владеешь такой мощной магией, почему не используешь ее в поместье? Повсюду слуги… Ты мог бы просто заколдовать все предметы, чтобы они работали сами, а не платить людям.

Он покачал головой:

– Этим людям нужна работа. Мои родители… они всегда настаивали на найме персонала. То, что мы сильнее и имеем доступ к могущественным заклинаниям, не значит, что мы обязаны их использовать. Многие из этих людей работают здесь больше десяти лет.

Я так во многом ошибалась. Я считала его заносчивым и несносным, но у него было сердце. Большое сердце, и лед в моем собственном начал таять.

Я положила руку ему на бедро.

– Это невероятно благородно.

Его взгляд переместился на мои губы и замер. Мир сузился до него, меня и этого дивана. Внизу живота сладко потянуло, и я поймала себя на мысли: каково это, если бы его пальцы оказались там, медленно поглаживая…

– Можно мне тебя поцеловать? – спросил он тихим, низким голосом.

Я сглотнула, вспоминая наш прошлый поцелуй и то, как жалела о его окончании.

– Это всего лишь поцелуй, – я подалась навстречу, наши губы почти соприкоснулись. – Вреда не будет, – прошептала я, сама не своя. Я знала лишь одно: сейчас он мне необходим, иначе я просто взорвусь.

Он преодолел оставшееся расстояние. Его губы едва коснулись моих – поцелуй был легким, как перышко, но обжигающим. Он провел губами по моей челюсти, вдыхая мой запах, и я запрокинула голову.

– Ты пахнешь свежим дождем, – пробормотал он. – Мхом, землей. Это дурманит, – он прижался губами к моей челюсти. – Ты дурманишь меня.

Я ахнула, когда его ладони легли мне на бедра.

Все в этом мужчине было неистовым. Раньше это меня отталкивало, но теперь я начала это ценить. Он сжал мои бедра, впиваясь пальцами в кожу, и снова накрыл мои губы своими.

Это был глубокий поцелуй: он заставил меня приоткрыть рот, и его язык скользнул внутрь. Я перебралась к нему на колени, обхватив ногами его талию. Его член затвердел, и я прижалась к этой твердости.

Дрейвен застонал мне в губы, сжимая в кулаках мою тунику – так же, как до этого сжимал платье.

– Позволь мне коснуться тебя, – выдохнул он, и голос его сорвался на рычание.

– Да, – выдохнула я, задыхаясь.

Его рука скользнула вниз, между моих ног, забираясь под трусики.

– Ты такая мокрая, Элспет. Это для меня?

– Да, – повторила я, не в силах вымолвить ничего другого, желание выжигало меня изнутри.

Его ладонь замерла над самым средоточием, там, где я больше всего жаждала его прикосновения.

– Черт, да ты просто течешь. – его рука скользнула по внутренней стороне бедра, раздувая пламя нужды. Он нежно провел пальцами по другому бедру, лаская кожу.

Мне оставалось только цепляться за него и надеяться, что он коснется заветного места прежде, чем я взорвусь. Его пальцы переместились к моей пульсирующей плоти – он был совсем рядом, но не касался.

– Ты этого хочешь? – прошептал он.

Я кивнула, жалобно простонав.

– Тогда покажи, как сильно.

Его дыхание обжигало кожу. Я приподнялась и опустилась прямо на его ладонь, принимая ее, и тут же почувствовала мгновенное облегчение, сменившееся еще более острой жаждой.

– Вот так. Покажи, что тебе нужно.

Он снова завладел моим ртом, пока я мерно двигалась на его сильной ладони. Он сплетался со мной языком, а другая его рука скользнула вверх по моему телу, лаская кожу и добираясь до соска. Он начал потирать его большим пальцем, заставляя меня стонать ему в губы. Волны наслаждения захлестнули меня, и он стал целовать меня еще яростнее.

Его пальцы терзали мой клитор, я двигалась все быстрее, чувствуя, как тело окончательно теряет контроль. Я и не подозревала, что он так на меня подействует, что он так быстро выжмет из меня это наслаждение.

Оргазм накрыл меня мощно, как взрыв. Я выкрикнула его имя в его же рот, а он продолжал целовать меня, ловя каждый мой звук.

Я обмякла, содрогаясь всем телом, натянутым, как струна. Он не останавливался, продолжая быстрые круговые движения, заставляя волны удовольствия накатывать снова и снова, пока я окончательно не выдохлась в его руках. Я прижалась лбом к его лбу, тяжело дыша.

Это было потрясающе. Ничего подобного я раньше не испытывала.

– Мисс Мунфлауэр, – раздался голос.

Я пулей соскочила с колен Дрейвена. Его волнистые волосы были в полном беспорядке – оказывается, я все это время неистово в них запускала пальцы.

– Да? – отозвалась я, глядя на слугу – мужчину с густыми седыми волосами и усами.

– Ваша сестра проснулась и просит зайти.

Сестра. Я вскинулась. Точно. Главная причина, по которой я здесь.

– Спасибо.

Бросив один-единственный взгляд на Дрейвена, я поспешно вышла из комнаты.

Глава 30



Элспет

На рынке Тислгроува вовсю кипела жизнь, пока мы с мамой и Аделаидой обустраивали лавку. Мама замерла перед котлом, а Аделаида тем временем засыпала в чугунное нутро сухой рис, целую курицу, тимьян, розмарин и морковь.

Прю ухитрилась отыскать в нашей маленькой домашней библиотеке книгу заклинаний по садоводству. Мама сотворила чары, и теперь наш огород лопался от помидоров, перцев, кабачков, тыкв, гороха и моркови, не говоря уже о невероятном количестве трав. Это сильно сократило расходы: теперь нам приходилось покупать только мясо и еще кое-какие мелочи для супов. Рецепты придумывала Аделаида, и они были великолепны. Я всегда знала, что сестра отлично готовит, но эта суповая лавка позволила ей по-настоящему раскрыть талант.

Аделаида нахмурилась, вглядываясь в котел.

– Что не так? – спросила я, нарезая ломтиками хлеб, который она испекла утром. К супу полагалась фокачча с пармезаном; от соленого сырного аромата у меня заурчало в животе.

– Чего-то не хватает.

– Ты пробовала этот суп дома раза три, не меньше, – заметила мама. – Он был очень вкусным, Аделаида.

Сестра покачала головой:

– Нет, не хватает какой-то изюминки.

Мама окинула взглядом рыночную улицу, где становилось все больше покупателей.

– Ну, тогда поторапливайся. Мне пора начинать заклинание.

Аделаида закусила нижнюю губу, пошарила в кармане передника и выудила листок с рецептом.

– Лук и чеснок! – воскликнула она и нагнулась к корзине с овощами.

– И это все? – я сморщила нос. – Как-то простовато.

Мама направила палочку на овощи, произнесла заклинание, и шелуха мгновенно слетела и с лука, и с чеснока. Она продолжала говорить на эториале; нож сам собой поднялся в воздух и принялся шинковать их на маленькой деревянной доске. Как только он закончил, Аделаида смахнула все в котел.

– Иногда самые простые ингредиенты решают все. Они добавят супу тонкий, но важный оттенок, – она посмотрела на маму. – Готово.

Мама хмыкнула, навела палочку на котел и произнесла заклинание, которое сама и создала – чтобы вкусы смешались, а кости и хрящи бесследно растворились. Внутри котла вспыхнуло золотистое сияние, становясь все ярче и ярче. В миг все погасло, и на месте сырых продуктов оказался бурлящий суп, будто он томился на огне долгие часы.

В животе снова заурчало.

– Пахнет божественно. Аделаида, ты гений.

Сестра густо покраснела.

– Я просто рада, что тебе лучше, – мама потрепала ее за щеки. – Так за вас обеих переживала! Сначала ты слегла с лихорадкой, потом Элспет пропадает и не возвращается домой ночевать, – она прижала руку к груди. – Я места себе не находила. Сведете вы меня в могилу, девочки, – она сокрушенно цокнула языком.

Аделаида бросила на меня лукавый взгляд. Я отвернулась, чувствуя, как горят щеки. Я не видела Дрейвена с той самой ночи на диване. До сих пор не верилось, что мы это сделали. Что я это сделала. С ним, из всех людей на свете! В голове царил полнейший сумрак, чувства запутались в клубок, а поговорить об этом было не с кем. Расскажи я сестрам или маме – они раздуют из этого целое событие. Придадут поцелуям на диване больше значения, чем в них было на самом деле. К тому же я не хотела портить то, что происходило у Аделаиды с Элмом. Они становились все ближе, и сестра выглядела счастливой как никогда. Она выдавала свои лучшие рецепты, она буквально расцветала. Я не могла разрушить все это своей драмой.

Но я до сих пор чувствовала его руку у себя между ног, и от этих мыслей там снова начинало тянуть.

– Ты в порядке? – Аделаида прищурила свои голубые глаза. – Что-то ты вся раскраснелась.

Мама ахнула так театрально, что я подпрыгнула.

– Ты что, заболеваешь? – она отпрянула. – А ну-ка держись подальше, милочка. Мне только не хватало подцепить то же, что было у Аделаиды.

Я вздохнула:

– Я не болею, мам. Все нормально.

К лавке подошел старик Велдар со своим вечно недовольным видом.

– Что желаете сегодня, Велдар? – я приторно-сладко улыбнулась ему.

Он насупился еще сильнее, его кустистые брови топорщились во все стороны.

– Ваш вчерашний суп обжег мне весь рот! – он ткнул в меня пальцем.

– Значит, одну порцию? – уточнила я, кивнув маме. Та уже начала разливать суп по мискам.

Мы уже уяснили, что Велдар ворчит всегда и на все. Но у меня была теория: я почти не сомневалась, что чем больше старик жалуется, тем сильнее ему что-то нравится. Он залез в карман и швырнул на стол три золотые монеты.

– Если опять обожгусь, подам официальную жалобу!

– Справедливо, – ответила Аделаида, кладя поверх миски аппетитный толстый ломоть хлеба.

Он схватил еду и, топая, обошел лавку, направляясь к полю позади нас. Там стоял длинный стол с лавками по бокам, рассчитанный как минимум на десятерых.

Я нахмурилась:

– А это откуда взялось?

– Идея Огги, – пояснила Аделаида. – Она нашла этот стол у нас в саду и попросила горожан привезти его на телеге, чтобы покупатели могли присесть и поесть суп на месте, если захотят.

Остатки склянок из-под зелий мы приспособили под супы «с собой». Мама с помощью Прю заколдовала сосуды, чтобы еда в них не остывала. Я думала, что вариант «на вынос» будет популярным – так оно и вышло. Но гораздо больше людей, чем я ожидала, предпочитали взять миску и устроиться где-нибудь неподалеку.

Появились новые покупатели, разобрали порции и присоединились к Велдару за столом.

– Какой же он неприятный человек, – я принялась поправлять бутылочки с супом.

– Элм говорил, что его жена умерла двадцать лет назад, и с тех пор Велдар сам не свой, – сказала Аделаида. – Будь с ним помягче. Думаю, он просто одинок.

Я украдкой взглянула на Велдара. Не знала, что он был женат. Впрочем, я никогда и не спрашивала. Мама что-то мурлыкала себе под нос, помешивая варево палочкой и поддерживая температуру, пока мимо нас проносились порывы холодного ветра.

– Ничто так не объединяет людей, как тарелка горячего супа, верно?

Я снова повернулась к сестре:

– Ты видела сегодня Огги?

Я почти не пересекалась с ней с тех пор, как она в сердцах выбежала из дома несколько дней назад.

– Нет, – Аделаида беспомощно пожала плечами. – Она проводит на улице все больше времени, но из нее слова не вытянешь – куда ходит, с кем видится…

Мама поправила свои седые кудри, собранные в привычный небрежный пучок.

– Полагаю, у нее появился ухажер.

Я рассмеялась:

– У Огги? Ей не нужны отношения. Никогда не были нужны. Ей нравится флиртовать, целоваться и веселиться, но без всяких там обязательств.

– Никогда не знаешь наверняка. Жизнь в Тислгроуве многое меняет, – она многозначительно посмотрела на меня, и я на миг испугалась: неужели она знает про нас с Дрейвеном? Но это невозможно. Никто не знает.

Я откашлялась:

– Что ж, скоро выясним, что у нее происходит. Надеюсь, с ней все в порядке.

Я вспомнила нашу ссору, то, как она расстроилась, уверенная, что никто из нас не принимает ее всерьез.

К прилавку подошла Хелена. Вампирша сегодня была во всем розовом, ее черные волосы, как обычно, были гладко зачесаны назад.

– Слышала, сегодня у вас суп с диким рисом и курицей.

– Слухи разлетаются быстро, – заметила Аделаида.

– Удивительно, что ты еще здесь, – я поставила миску на небольшое блюдце. – Думала, ты уже уехала.

– У меня здесь неоконченные дела, – она блеснула клыками.

– Нашла новые таланты? – спросила я.

– Вампиры не выдают своих секретов, – Хелена забрала свою порцию.

– Все кругом такие скрытные! – мама всплеснула руками. – Как мне прикажете сплетничать, если никто ничего не рассказывает?

Мы с Аделаидой улыбнулись.

– Единственная, из кого можно хоть что-то вытянуть – моя дорогая Аделаида, – мама обняла сестру. – Знаете, она очень счастлива с Элмом Кингсли.

– Мама! – прошипела Аделаида, заливаясь краской.

Мама наклонилась вперед и прошептала:

– По-моему, она влюблена.

Аделаида застонала:

– Хелене это не интересно, – отрезала она с ноткой раздражения.

Мама обхватила мои щеки ладонями и сжала их, будто я была несмышленым младенцем.

– Элспет – следующая. И мне кажется, она уже кое-кого нашла.

Ой-ой. Я окаменела в маминых руках, поспешно отступила и принялась поправлять стопку тарелок, которые в этом совершенно не нуждались.

– Не понимаю, о чем ты.

Мама посмотрела на Хелену с огоньком в глазах:

– Она думает, я ничего не замечаю, но материнское чутье не обманешь. Я вижу искры между ней и неким Дрейвеном Даркстоуном.

Я метнула взгляд на Хелену. Ее улыбка тут же погасла.

– Что ж, – произнесла Хелена, забирая миску, – это любопытная сплетня. Прошу меня извинить, – она направилась к столу позади нас и села на самый край, подальше от остальных.

Вина грызла меня изнутри: я вспомнила предупреждение Хелены, которое она дала нам в день покупки платьев.

– Пойду посижу с Хеленой недолго, – бросила я.

Мама отмахнулась, а Аделаида кивнула. Я подошла к столу и села напротив вампирши.

– То, что сказала мама… – я осеклась. А что тут скажешь? Отрицать – значит врать. Я не могла отрицать, что между мной и Дрейвеном что-то есть. Я думала, что ненавижу его, но… меня тянуло к нему. Я видела в нем частичку себя, и мне хотелось узнать его получше. Хотелось открыться ему.

Я до сих пор не понимала почему, и это злило меня неимоверно.

– Все в порядке. – Хелена пригубила суп. – Ты взрослая женщина и вольна сама делать выбор.

Голос ее звучал сухо и отрывисто. Я прикусила щеку изнутри. Мне было плевать, что Хелена думает обо мне. Вообще плевать, что кто-либо думает – я научилась этому давным-давно. Но ее предостережение набатом гудело в голове.

– Что произошло между тобой и Дрейвеном? – спросила я.

Ее красные глаза вспыхнули, она замялась.

– Я говорю это только ради твоей безопасности, – начала она. – Как я уже сказала, ты взрослая и сама решаешь. Но прежде чем делать шаги, ты должна знать правду.

Сердце пропустило удар. Звучало зловеще.

– Родители Дрейвена умерли больше года назад, ты, полагаю, в курсе.

Я кивнула. Хелена снова прихлебнула суп; над миской вился пар.

– После их смерти я сблизилась с его сестрой. Стала для нее в некотором роде наставницей. Она жила у бабушки, с которой я в прекрасных отношениях. Мы втроем проводили очень много времени вместе, – Хелена пожала плечами. – Могу лишь предположить, что Дрейвен приревновал. Он никогда не ладил с бабушкой. В один прекрасный день он просто приехал и забрал сестру. Решил, что ей будет лучше с ним. Он вырвал бедную девочку из рук бабушки, разлучил со мной, – глаза Хелены подозрительно заблестели. – Я переживаю за Джорджи, но Дрейвен даже не позволяет мне видеться с ней.

Мое сердце будто дало трещину. Я вспомнила все, что знала о Дрейвене и Джорджи. Не могла представить его настолько жестоким. Он не казался мне человеком, который поставит собственную ревность выше нужд сестры.

– Дрейвен всегда делает то, что выгодно Дрейвену, – отрезала Хелена. – Просто знай это, прежде чем вступать с ним в отношения.

Я отшатнулась:

– Я и не собиралась ни в какие отношения.

Если Дрейвен способен на такое со своей сестрой, то выдать чей-то секрет для него – раз плюнуть. Я мельком взглянула на Аделаиду. К ней как раз подошел Элм. Он обнимал ее, а она смеялась, пока он что-то шептал ей на ухо. Рассказала ли она ему нашу тайну? И выдаст ли Элм такое своему лучшему другу?

В животе все скрутило, будто я проглотила камень. Хелена протянула руку и коснулась моей ладони, ее пальцы были ледяными.

– На тебе лица нет. Будто я сообщила, что твой лучший друг умер.

Я выдавила натянутую улыбку:

– Нет, вовсе нет. Спасибо, что рассказала. За доверие.

Хелена помедлила, переводя взгляд с одного предмета на другой.

– И это останется между нами?

– Конечно, – ответила я. – Я не из тех, кто предает чужие секреты.

Уж точно не я – та, чей секрет выдали так давно, и я знала, какой разрушительной может быть эта правда. Весь остаток дня я провела как в тумане, а история Хелены крутилась в голове бесконечной, тоскливой волной.