Текст книги "Зелья и предубеждения (ЛП)"

Автор книги: Ти Харлоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 38



Элспет

Я стояла на крыльце, сметая мусор и листья, нанесенные ветром. Ветер свистел вокруг, и какая-то ветка плюща внезапно высунулась из стены коттеджа, хлестнув меня по заднице.

Я подпрыгнула и принялась потирать ушибленное место, свирепо глядя на дом.

– Знаешь, тебе не мешало бы проявить хоть каплю благодарности за все, что мы здесь сделали. Ты теперь сияешь как новенький. Ни паутины, ни пыли, ни хлама, – я указала на сверкающие окна наверху. – Мы даже придумали, как оттереть грязь с твоих стекол.

Ветка медленно уползла на место.

– Так-то лучше.

Из-за деревьев показалась Прю со стопкой книг, купленных в лавке. Ее лицо горело от восторга.

– Я только что нашла в книжном потрясающий отдел! Там все об истории магии и о том, как появились законы, ограничивающие наши чары.

Звучало невыносимо скучно, но Прю была так воодушевлена, что мне оставалось только изобразить ответный энтузиазм.

– Чудесно, Прю. Рада, что ты наконец нашла книжный своей мечты.

Она кивнула.

– Кажется, хозяин не прочь нанять меня на работу. Я там немного прибралась в книгах, – она покачала головой. – Система каталогов была просто лишена смысла. А потом зашел покупатель, искал что-нибудь о Войнах орков. У меня ведь их столько было! – она махнула рукой в воздухе. – В общем, я помогла ему выбрать несколько томов, и он их купил. Владелец был так впечатлен, что сказал: если я ищу работу, он с радостью меня примет.

– Ого, Прю, – я продолжила мести крыльцо. – Это потрясающе.

Если только мы не уезжаем в ближайшее время…

Прю поднялась по каменным ступеням и поставила стопку у стены дома.

– Я откажусь, – тихо сказала она. – Знаю, нам скоро пора уезжать. Мама говорила, что фургон наконец готов. Я знала, что это не может длиться вечно.

Сердце пропустило удар. Фургон готов? Мама мне об этом еще не говорила. Честно говоря, в последнее время я и думать о нем забыла, так увлеклась Дрейвеном и всем тем, что между нами происходило. Платежи вносила Аделаида – должно быть, она отдала последнюю часть суммы, раз ремонт закончен.

Почему-то осознание нашей свободы принесло лишь разочарование. Мы могли покинуть Тислгроув. Бросить этот коттедж. Бросить Дрейвена.

Аделаида, скорее всего, решит остаться с Элмом, и это изменит вообще все.

Для Прю работа в книжном была бы спасением – каждый день общаться с людьми… Я подумала о Дрейвене. Неужели я смогу попрощаться с ним навсегда? Ответ был очевиден: если дело коснется защиты семьи, я справлюсь. Я на все пойду, чтобы они были в безопасности. Но мне этого не хотелось. Более того, я начала верить, что это и не нужно. Здесь нас никто не подозревал. Никто не косился на нас и не расспрашивал о магии. Все обожали наш суп. У нас был процветающий бизнес. Дом.

Сестрам было лучше, чем когда-либо. Даже Огги со всеми своими секретами стала счастливее и меньше язвила.

– Не надо, – сказала я Прю. – Пока не отказывайся.

– Правда? – она поправила очки на переносице и подхватила стопку книг. Тома опасно пошатнулись. – Мы не уезжаем?

– Ну… – горло сдавило, когда я произносила эти слова. Остаться – значит рискнуть. Я вспомнила Дрейвена, все те ночи в его объятиях, то, как легко мне было с ним. Может, пора уже признаться семье в наших отношениях? Ну, для начала стоило бы подтвердить, что у нас вообще есть «отношения».

Но, возможно, пришло время выйти из тени. Перестать всего бояться. Перестать бежать и начать жить.

Появились мама и Огги. Я лучезарно улыбнулась, собираясь сообщить им радостную весть, но тут заметила, что Огги мертвенно побледнела, а в глазах мамы плещется дикий страх. В животе все похолодело. Из дома вышла Аделаида.

– Все в порядке? – она посмотрела на Прю. – Мне послышалось что-то про работу в книжном?

Прю перевела взгляд с меня на маму и Огги.

– Что случилось? – спросила я дрожащим голосом. – Что не так?

Огги сглотнула.

– Верховная Ведьма едет сюда, в Тислгроув. Она прибудет завтра.

Прю ахнула и выронила книги, и они с грохотом посыпались на крыльцо, заставив доски содрогнуться.

Все мое тело одеревенело. Всем было известно, что Верховная Ведьма путешествует с магистратами, натасканными вынюхивать любое беззаконие – включая тех, кто живет в Ведьминских землях, не имея магии.

Эти самые магистраты уже едва не поймали нас однажды. Из-за Джонаса. Из-за того, что я доверилась ему, а он вместо понимания решил нас шантажировать, угрожая сдать Верховной Ведьме, если мы не заплатим. Мы заплатили, но магистраты все равно нагрянули. Нам едва удалось ускользнуть и затаиться – так официально началась наша жизнь в бегах.

– И это еще не все, – выдавила Огги, сглатывая ком.

– Что еще? – я шагнула вперед, не уверенная, что выдержу новую порцию плохих новостей.

Глаза мамы наполнились слезами.

– Это Дрейвен попросил ее приехать. Он ее внук, Элспет.

Мир перед глазами пошатнулся, и я попятилась.

Нет. Он несколько раз упоминал свою бабушку, и я знала, что у них сложные отношения, особенно после смерти родителей, когда он стал опекуном сестры. Но он ни разу не обмолвился, что его бабка – сама Верховная Ведьма.

Горло перехватило, дышать стало трудно. Подумать только, я ведь всерьез собиралась рассказать Дрейвену правду. То, что он не ладит с бабушкой и спорит о воспитании Джорджи, вовсе не означало, что он нас не сдаст. Не тогда, когда его собственная бабка – правительница всех Ведьминских земель.

Желудок скрутило от тошноты. Мне стало дурно.

– Что нам делать? – в панике спросила Огги.

Я выпрямилась, вспомнив слова Прю о фургоне. Он отремонтирован.

– Мы уезжаем. Собирайте вещи, – я вспомнила лицо Дрейвена, его серьезный, суровый взгляд – который смягчался только тогда, когда он смотрел на меня. Этот взгляд стал для меня наркотиком. – Прощаться некогда, – отрезала я и развернулась, чтобы идти в дом за вещами.

Глава 39



Дрейвен

Я мерил шагами нашу маленькую квартирку над баром. Было раннее утро, трактир еще не открылся. Джорджи уже ушла в школу, и меня не покидало гнетущее предчувствие.

Два дня назад я послал за бабушкой. Она не знала, куда я увез сестру, но если бы потрудилась поискать, ей не составило бы труда нас выследить – было очевидно, что мы отправимся туда, где обосновались родители.

Но бабушка всегда была гордячкой. Упрямицей. Она бы не снизошла до поисков, не стала бы пытаться вернуть внучку домой силой.

Меня она никогда особо не жаловала – ведь я мужчина и не мог участвовать в Ведьминских Испытаниях, как не мог в свое время и отец. Взоры бабушки всегда были прикованы к Джорджи: она хотела, чтобы внучка пошла по ее стопам.

Родители были категорически против, убежденные, что для Джорджи это не лучший путь. Поэтому после их смерти я забрал сестру и приехал сюда. Но, возможно, родители ошибались. Может, Джорджи как раз и нужна встряска, которую бабушка ей обеспечит. Она заставит ее быть в тонусе. Приструнит так, как я никогда не смогу.

Я предупредил Джорджи о приезде бабушки, но пока не решился сказать, что подумываю отправить ее обратно в столицу. Разумеется, у меня были условия. Главное – Хелене запрещено даже приближаться к сестре. Бабушка так жаждет вернуть наследницу, что пойдет на это.

Хелена – змея, она почти растоптала уверенность Джорджи в себе, и я не позволю этому повториться. Я видел Хелену в городе – вероятно, она искала новых рекрутов для «опеки». Но я держался от нее подальше, и она отвечала мне тем же.

Челюсти сжались. Элспет вчера не пришла в поместье. Мне до боли не хватало ее прикосновений, ее советов. Она была нужна мне прямо сейчас. Нужна, чтобы подсказать, как поступить с сестрой. Элспет была бы объективна и сказала бы правду. Это я ценил в ней больше всего. Она никогда не выбирала выражений. Не сдерживалась, но и не была жестокой. Просто честной.

К черту все. Рынок еще не открылся. Она наверняка еще в коттедже. Знаю, она хотела сохранить нас в тайне, но я пойду туда, и если ее родня меня увидит – скажу, что хотел о чем-то спросить.

Бабушка скоро будет здесь, и мне нужно было хоть как-то привести мысли в порядок.

Приняв решение, я схватил пальто и вышел из дома на поиски Элспет.



Когда я добрался, у коттеджа царила суета. Первым делом я заметил аптекарский фургон Мунфлауэров. Его починили: он стоял во дворе, раскрытый во всей красе.

Раньше я его не видел, только слышал рассказы Элспет. Передние панели были распахнуты, открывая вид на внутренности с полками и пузырьками зелий, расставленными в идеальном порядке. Сбоку выступал прилавок. Очаровательно. Блестящая задумка.

Эти Мунфлауэры определенно смыслили в бизнесе. Впрочем, я не был удивлен. Они – борцы. Особенно Элспет.

Вторым делом я заметил, что они таскают одежду, горшки, одеяла… Похоже, они… собирались.

Никто из женщин меня не заметил… кроме Элспет. Она замерла на пороге, выйдя из дома, и уставилась на меня.

В ее глазах не осталось и капли тепла, губы сжались в узкую линию. Она решительно зашагала ко мне.

– Можно тебя на пару слов? – я взял ее за локоть и отвел в сторону. – Что происходит? – я кивнул на коттедж. – Вы нашли другое жилье? Дом чем-то не устроил?

– Мы уезжаем, – отрезала она.

Я почесал в затылке.

– Вы нашли квартиру в городе? А как же сад? – Элспет не казалась мне человеком, который захочет ютиться в тесной каморке с матерью и тремя сестрами.

– Нет, – она покачала головой. – Ты не понимаешь. Мы уезжаем из Тислгроува. Сегодня. Немедленно.

Я попятился, будто она ударила меня под дых.

– О чем ты говоришь?

Она ни разу не заикалась об отъезде. Напротив, в последнее время она все чаще говорила о будущем, и я решил, что она наконец начала разрушать свои стены.

– Все просто, – ее голос звучал сухо. – Фургон отремонтирован. Пора ехать.

Она развернулась, чтобы уйти, но я поймал ее за руку.

– Ни черта это не просто. А как же ваш суп? А как же Элм?

А как же я?

При упоминании Элма Аделаида, стоявшая позади нас, всхлипнула. Она прижала ладонь ко рту, развернулась и бросилась в дом, содрогаясь от рыданий.

– Аделаида сказала об этом Элму?

Элм ни за что не отпустит Аделаиду. Он по уши влюблен в эту женщину. Я никогда не видел его таким. Вначале у меня были сомнения, но теперь я видел: Элм и Аделаида созданы друг для друга. Если она уедет, это его уничтожит.

Я сглотнул. Если уедет Элспет, это уничтожит меня.

Должна быть причина, что-то, о чем она умалчивает.

– Что происходит на самом деле? Почему вы бежите?

Элспет закатила глаза.

– Потому что здесь не наш дом, Дрейвен. Это всегда была лишь временная остановка.

– А я? – спросил я. – Кем я был для тебя?

Элспет отвела взгляд.

– Я же сказала: это было временно, пока чинили повозку. Мы просто следуем плану.

– Чушь собачья. Планы меняются. Люди меняются. – Я изменился. Из-за нее. – Ты сама мне это говорила.

Она посмотрела мне прямо в глаза – в ее взгляде бушевала ярость. И страх.

– Нет, Дрейвен, не меняются. Все люди одинаковы. В конечном счете никто не делает того, что лучше для других. Все делают то, что лучше для них самих. Именно это мы сейчас и делаем. Этот фургон – наша жизнь. Наш бизнес. Наш единственный хлеб. Я делаю то, что лучше для моей семьи, и я уезжаю. Я двигаюсь дальше, Дрейвен, – она сглотнула. – Советую тебе сделать то же самое.

Она развернулась и зашагала к фургону, швырнув в него охапку одежды. Я простоял в оцепенении минуту, а затем развернулся и побрел обратно через лес.

Ее слова выбили почву у меня из-под ног. Я не знал, куда идти и что делать. Элспет уезжает. Вдалеке я заметил знакомую черную макушку.

Адское пламя. Только этого мне сейчас не хватало. Я бросился вперед, уклоняясь от веток и проскальзывая между деревьями, пока не нагнал младшую сестру.

– Джорджи, – выдохнул я. – Какого хрена ты тут делаешь?

Джорджи обернулась, округлив глаза:

– Только не злись.

Я запустил руку в волосы.

– Ты сейчас должна быть в школе, – появился Эдгар, хлопая крыльями, и я сузил глаза, глядя на него. – А ты должен за ней присматривать. Какой от тебя толк, если ты не можешь справиться с единственной задачей?

Эдгар вжал голову в плечи. Джорджи заслонила его собой.

– Да что с тобой такое?

– О, даже не знаю, – прорычал я. – Может, то, что как бы я ни старался, ты меня не слушаешь? Не умеешь себя вести. Не способна принимать нормальные решения, – Озорная улыбка исчезла с ее лица, и меня кольнуло чувство вины, но я был слишком взвинчен, слишком заведен, чтобы остановиться. – Ты больше не можешь жить со мной, – отрезал я.

Элспет всегда была честной. И она сама сказала мне то, что думает: люди не меняются. Значит, и я не могу измениться. Раз я не стою того, чтобы Элспет хотя бы задумалась о том, чтобы остаться в Тислгроуве… то как меня может быть достаточно для сестры? Ей нужна структура. Дисциплина. Ей нужно больше, чем я могу дать.

Джорджи отшатнулась:

– О чем ты говоришь?

Я сглотнул, сдерживая слезы, подступившие к глазам.

– Ты возвращаешься в столицу с бабушкой.

Джорджи прижала руку ко рту.

– Нет. Ты это не всерьез.

– Ты не имеешь права! – Эдгар затрепетал крыльями перед моим лицом.

Я сохранял на лице маску безразличия, хотя казалось, что сердце разлетается на куски.

– Так будет лучше для тебя, Джорджи. Она поможет тебе стать ведьмой, которой ты всегда должна была быть.

– Я уже такая ведьма! Мне не нужна помощь бабушки!

Она слишком молода. Она не понимает. Но, надеюсь, когда-нибудь она меня простит. Надеюсь, поймет, почему я был вынужден это сделать.

Она рванулась вперед, сунула мне в руку скомканный клочок пергамента, а затем развернулась и убежала.

– Делай что хочешь, – крикнул я ей вслед. – А потом возвращайся в квартиру и начинай собирать вещи. Бабушка не задержится здесь надолго.

Я разгладил бумагу и впился в нее взглядом, разбирая древние письмена на эториале.

Адское пламя.

Джорджи сделала это. Она исправила мое заклятие для кружек. Вот оно. Она действительно нашла решение.

Она и правда была гениальна. Под началом бабушки она расцветет.

Я медленно развернулся и побрел к городу, зная, что никогда не забуду этот день. День, когда я потерял все, что имело для меня значение.

Глава 40



Элспет

Фургон подпрыгивал на ухабах. Мы с Аделаидой, как обычно, сидели впереди, а мама, Прю и Огги устроились внутри.

Меня заполняла пустота. Я безучастно смотрела вперед, пока холодный ветер хлестал по лицу. Сейчас мы должны были разворачивать нашу суповую лавку и приветствовать людей на рынке: вечно хмурого Велдара, понимающе улыбающуюся Морти… Всех тех жителей, что поддерживали нас и наш бизнес. Тех, кто никогда не допытывался, кто мы такие и зачем явились в их город. Они просто приняли нас с распростертыми объятиями. В памяти всплыло лицо Дрейвена, и я поспешно затолкала этот образ в самый дальний уголок сознания. Я не могла думать о нем сейчас. Слишком больно.

Я смахнула слезу, услышав, как Аделаида шмыгает носом рядом со мной. Я взглянула на сестру: глаза припухли, щеки покраснели. И все равно она оставалась ослепительно красивой.

– Что мы творим? – спросила она.

– В каком смысле?

– Мы были счастливы, Элспет, – она указала назад, на лес Тислгроув, который становился все меньше и меньше вдали.

– Но мы не были в безопасности.

– Откуда ты это знаешь? – не отступала Аделаида.

Я округлила глаза:

– Верховная Ведьма едет в Тислгроув. Она – бабушка Дрейвена. Если она хоть краем уха услышит, что мы живем в Ведьминских землях незаконно…

– Я знаю, что он причинил тебе боль, – мягко перебила Аделаида.

Я шмыгнула носом:

– Мне плевать на Джонаса.

– Я не про Джонаса, – тихо сказала она. – Я про отца.

Я вся подобралась при упоминании о нем.

– Нам всем было тяжело, когда он ушел. Когда бабушка наложила то проклятие, а он вдруг решил обзавестись новой женой и новой семьей.

Я сглотнула. Последнее, что я о нем слышала – он живет на побережье, и у него две дочери, в которых он души не чает. Точно так же, как когда-то он души не чаял в нас – пока мы не лишились магии и он не потерял к нам интерес.

– Но тебе пришлось тяжелее всех.

Слезы покатились по щекам при воспоминании о том, как я проснулась рано утром и увидела отца, выходящего из дома с чемоданом, полным вещей. Я ничего не понимала. Когда я спросила, куда он идет, он ответил, чтобы я не волновалась. Мол, это короткая поездка, и он скоро вернется.

Он легонько ткнул меня кулаком в плечо, велел быть храброй и исчез. Больше я его не видела. Сначала я была в полном отрицании. Мама, казалось, не удивилась. Но я-то была уверена, что он вернется к нам. Ко мне.

– Не думаю, что ты боишься Верховную Ведьму, Элспет, – продолжала Аделаида. – И даже не думаю, что ты боишься изгнания из Ведьминских земель. Это было бы неприятно, но мы бы выжили. Мы всегда выживаем.

Я размазала слезы по лицу.

– Тогда чего же, по-твоему, я боюсь?

В ее взгляде промелькнуло сочувствие:

– Думаю, ты боишься, что тебе снова разобьют сердце.

Я смотрела на пыльную дорогу, на вихри пыли, кружащиеся в воздухе. По обе стороны нас окружали поля ярко-желтых цветов, а вдали виднелись горы. Обычно в это время года мы направлялись на юг, где теплее.

– Ну так почему же ты тогда не осталась? Почему не сказала Элму правду, если считаешь, что все это – лишь плод моих надуманных страхов?

Аделаида положила руку мне на предплечье.

– Я не говорю, что они надуманные. Риск есть. Нас могут силой выставить из единственного дома, который мы знали. Но иногда мне кажется, что этот риск того стоит. Элспет, ты так много сделала для нашей семьи. Ты всю жизнь нас защищала. Но ты также провела большую часть жизни, так тщательно охраняя свое сердце, что никого в него не пускала.

– Я пустила Джонаса, – выдавила я.

– Ты никогда не открывалась ему по-настоящему. Ты рассказала секрет только потому, что мама тебя уговорила. Ты не впускала его, а он и не пытался пробиться сквозь твои стены. Не так, как Дрейвен.

Я резко вдохнула при звуке его имени.

– Да что ты вообще знаешь о нас с Дрейвеном?

– Ты же понимаешь, что он и Элм – лучшие друзья, – сказала Аделаида. – Судя по всему, Дрейвен говорит с Элмом о тебе. О том, какая ты заботливая. О том, как он восхищается тем, как ты ведешь семью и защищаешь нас. О том, что ты нравишься даже Джорджи. – Аделаида тихо рассмеялась. – Джорджи терпеть не может Элма, так что он даже немного ревновал, когда узнал, что ты как-то сумела ее расположить к себе.

– Она боевая и своенравная, и, полагаю, это мне кого-то напоминает.

Аделаида постучала пальцем по подбородку:

– Интересно, кого?

Я толкнула ее, понимая, что она говорит правду.

– Ты права, – призналась я. – Мне страшно. Что, если Дрейвен узнает наш секрет и я стану ему не нужна?

Как отцу. Как Джонасу.

– Может и так, – ответила Аделаида, и мое сердце сжалось. – А если нет? Что, если он любит тебя всем сердцем? Когда он говорил о тебе с Элмом, он ни разу не упомянул твою магию. Он ее даже не видел.

Потому что ее не существовало.

– Все, что он в тебе ценит, – это то, что он видел сам, – Аделаида приложила ладонь к моей груди. – Он любит то, что у тебя в сердце. И мне кажется, ты тоже его любишь.

У меня перехватило дыхание. Нет. Я знаю его всего пару месяцев. Мне понадобился почти год, чтобы понять, что я люблю Джонаса.

С другой стороны, Дрейвен совсем не похож на Джонаса.

Я шмыгнула носом:

– Я не знаю, что делать.

– Знаешь, – отрезала Аделаида. – Просто боишься это сделать.

– Твоя сестра права, – донесся голос мамы.

Я закатила глаза:

– Вы что, подслушиваете?

– Скорее уж вы орете на всю округу, – крикнула Огги.

– А я вообще-то пытаюсь читать, – вставила Прю.

Мы с Аделаидой переглянулись и прыснули со смеху.

– Прости, что заставила тебя так внезапно бросить Элма, – сказала я.

– Ты не заставляла, – Аделаида опустила взгляд на руки. – Я поехала, потому что надеялась уговорить тебя вернуться прежде, чем он вообще обнаружит наше отсутствие. Конечно, теперь, когда Дрейвен в курсе, я уже ни в чем не уверена. Надеюсь, Элм сможет меня простить.

– Рискованная была затея, – проговорила я сквозь слезы.

– Да не особо, – подала голос Огги. – Не с тем, как ты пялишься на Дрейвена, будто он единственный мужчина во всем мире.

Я стукнула кулаком по стенке фургона:

– Занимайтесь своими делами!

– Не у одной Аделаиды в Тислгроуве завязались важные дела, – не унималась Огги. – У всех нас. Мама обожает свою суповую лавку. Прю предложили работу в книжном.

Слезы снова подступили к глазам.

– Я просто пыталась нас защитить. Простите.

– О, Элспет. Все хорошо, – сказала мама. – Мы знаем, что ты печешься о нас. Ты делаешь то, чего не смогла я.

– Мама… – начала было я.

– Нет, это правда. Пока ваш отец не ушел, он был тем, кто заботился о нас и защищал. Это никогда не было моей ролью. И когда он решил бросить семью, я не знала, как стать лидером, в котором вы нуждались. Но ты смогла, Элспет. Ты всегда справлялась, и именно поэтому мы пойдем за тобой куда угодно.

– Ну, я-то не особо хотела, – добавила Огги. – Но Аделаида и мама меня заставили.

Я подумала о Дрейвене, о его тревогах и страхах, что он не лучший вариант для Джорджи. Он так боялся, что поступил эгоистично, привезя ее сюда, и считал, что ей место рядом с бабушкой.

Верховная Ведьма. Вот оно. Он постоянно терзался вопросом, были ли его действия продиктованы эгоизмом или интересами сестры.

Я же никогда об этом не задумывалась. Никогда не беспокоилась на этот счет.

– Это я веду себя эгоистично, – произнесла я, когда до меня наконец дошло. – Я позволяю собственным страхам управлять моими решениями, совершенно не считаясь с вами.

– Наконец-то, – проворчала Прю. – Долго же до тебя доходило.

– Так мы можем теперь вернуться домой? – спросила Огги.

Домой. То, чего у нас не было так долго.

– Дом – это не тот коттедж, – сказала Аделаида. – Дом там, где мы. Главное, что мы возвращаемся вместе.

Она улыбнулась мне, и я улыбнулась в ответ.

– Идем на посадку! – крикнул чей-то голос. Я задрала голову и увидела Эдгара, летящего к нам, и Джорджи верхом на метле.

– Что за… – Аделаида осеклась, когда Джорджи приземлилась прямо перед фургоном, заставив его резко затормозить.

– Что там происходит? – спросила мама.

Задняя дверь фургона скрипнула, и Огги с мамой выбрались наружу.

– Ты идешь или нет? – спросила Огги Прю, оставшуюся внутри.

– Нет, – последовал короткий ответ.

– Джорджи! – Я вскочила. – Что ты здесь делаешь?

– Почему вы уехали? – В глазах Джорджи полыхал гнев.

– Это сложно объяснить, – уклончиво ответила я.

– Ничего не сложно. Не когда любишь кого-то так, как ты любишь моего брата. И как он любит тебя.

Я замерла.

– Ты думаешь, Дрейвен меня любит?

Она всплеснула руками:

– Конечно любит! Он на тебе помешан.

– Чистая правда, – подтвердил Эдгар. – Когда ты рядом, он ворчит гораздо меньше.

– Так зачем ты его бросаешь? Или я ошибаюсь? – она скрестила руки на груди. – Ты его не любишь?

В ее глазах мелькнуло что-то дикое. Она так сильно любила брата. Как бы я хотела, чтобы он это видел.

Я тяжело вздохнула:

– Люблю, просто…

– Значит, это единственное, что имеет значение, – отрезала Джорджи. – Ты должна вправить ему мозги. Он хочет отправить меня жить к бабушке.

– И ты этого не хочешь? – спросила я.

Она покачала головой:

– Я просто хочу жить с Дрейвеном. Думаю, он расстроен из-за твоего отъезда, совсем запутался и принимает поспешные решения.

Я зажмурилась.

– Он ведет себя как ненормальный, – добавил Эдгар, усаживаясь на крышу нашего фургона и расправляя крылья.

– Джорджи, это не поможет, – сказала я. – Ты не можешь вот так постоянно сбегать. Он беспокоится о тебе. Он думает, что бабушка лучше на тебя повлияет.

– Это не она придумала за вами погнаться, – важно задрал нос Эдгар. – Это была моя идея.

Я вытаращила глаза:

– Твоя?

– Кажется, я наконец-то хорошо на него влияю, – усмехнулась Джорджи. Ветер трепал ее черные волосы. – Ты вернешься в Тислгроув? Ты нужна моему брату. Только ты сможешь его образумить.

Мама, Аделаида и Огги смотрели на меня с надеждой и тревогой. Страх все еще сжимал сердце, но я вспомнила Дрейвена и то, как чувствовала себя в его объятиях: в безопасности, под защитой, нужной. Все то, что я отдавала другим, – он возвращал мне. Он не сдаст меня Верховной Ведьме.

– Да, – сказала я. – Возвращаемся в Тислгроув.

Все разразились радостными криками.

Надеюсь, мы успеем вернуться до того, как Дрейвен заметит пропажу Джорджи. До того, как Элм поймет, что Аделаида исчезла. До того, как я потеряю Дрейвена навсегда.