Текст книги "Только мы вдвоем (ЛП)"

Автор книги: Тейлор Торрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

11

Прошлое, 14 лет

– Презентации начнутся в самом начале урока, прямо с утра в понедельник. – весь класс стонет в унисон. – Вам всем осталось терпеть это еще четыре года. Советую привыкать уже сейчас.

Девочка, которую все зовут Си, подает голос с задних рядов:

– Но, мистер Мойнихан, в эти выходные вечер встречи выпускников. Все остальные учителя переносят задания.

Мистер Мойнихан крутит ниточку, которая вечно намотана вокруг его указательного пальца. Это забавная привычка, которая всегда привлекает мое внимание. Стекла его бифокальных очков сильно запотевают от тяжелого дыхания.

– Мисс Лоу, я в курсе мероприятий, которые пройдут в эти выходные. Какой же вечер встречи без потных подростков, сомнительных танцев и рыдающих в туалетах юных леди – уж поверьте мне, запах школьного бала уже так и витает в воздухе.

Я тихонько смеюсь, уткнувшись в тетрадь.

– Однако, – продолжает он, – Мы будем двигаться вперед согласно первоначальной цели этого заведения, а именно – получению образования. Вот почему я с большим нетерпением жду ваших презентаций о захватывающих причинах и последствиях Войны за независимость.

Стоны продолжаются. К этому моменту все уже действуют удивительно слаженно.

– Хотите верьте, хотите нет, но когда я был в вашем возрасте, я предпочитал делать успехи в учебе, а не забивать голову пустяками вроде школьных танцев.

– Ага, наверное, потому что с вами никто идти не хотел, – бормочет какой-то парень с задней парты, вызывая несколько смешков.

– Мистер Сантос, раз уж вы так рветесь общаться с классом, вы со своим напарником будете первыми отвечать в понедельник.

Луис Сантос и девочка, с которой он стоит в паре, разочарованно вздыхают, когда над головой звенит звонок, освобождая нас от урока. Кэт берет меня под руку, и мы направляемся к нашим соседним шкафчикам. Когда Кэт изначально узнала, что её шкафчик находится в другом коридоре, она подкупила девочку, чей шкафчик был рядом с моим, чтобы та с ней поменялась. Она до сих пор не говорит мне, чем именно её подкупила.

– Терпеть не могу этот урок, – говорит она. – Я имею в виду, зачем вообще называть это Всемирной историей, если большую часть времени мы говорим о Соединенных Штатах? Неудивительно, что весь остальной мир нас ненавидит.

Втайне я с ними согласна. И уж извините, но эта штука с ниткой на пальце – это просто странно.

– Кэт, это, скорее всего, нервный тик, будь добрее.

Она вздыхает.

– Ты права. Я просто на взводе, потому что Мейтленд до сих пор не пригласил меня на бал.

– Он пригласит, просто дай ему немного времени.

– Мара, бал уже завтра.

– Может… может, он просто робеет и не знает, как подойти.

Кэт распахивает свой шкафчик и принимается яростно красить губы блеском.

– Да пофиг. Наверное, он собирается пригласить Алексу Маркс. С чего бы ему не захотеть позвать десятиклассницу вместо девятиклассницы? – она понижает голос и наклоняется ко мне. – Я слышала, она летом сделала пластику носа.

– А почему бы тебе самой его не пригласить? Тебе не нужно сидеть и ждать, пока какой-то парень сделает первый шаг.

Она обдумывает мой совет, пока я меняю учебник истории на испанский.

– А знаешь что? Ты права. Я сама его приглашу. Обожаю эту феминистскую энергию, которую ты излучаешь, прямо в духе Сьюзен Энтони[6]6
  Американская активистка и борец за права женщин.


[Закрыть]. И кстати, я до сих пор не могу поверить, что ты не пойдешь.

– Я же тебе говорила: от одной мысли о том, что придется заставить себя пойти туда, где столько народу, мне хочется блевать в носок.

Она корчит брезгливую гримасу от этой картины.

– Ты загадочное существо, Мара Мякинен.

Я смеюсь, когда раздается предупреждающая мелодия звонка, извещающая, что у нас осталась всего одна минута, чтобы добраться до следующего кабинета. Идет всего лишь первый семестр, а я уже до смерти мечтаю больше никогда в жизни не слышать заглавную тему «Одинокого рейнджера».

Я закидываю сумку на плечо.

– Мне нельзя опаздывать на испанский. Расскажешь потом, что он ответил. Увидимся на обеде.

Кэт шлепает меня по заднице и уносится прочь. Её следующий урок через четыре коридора отсюда.

– Au revoir![7]7
  Пока/до свидания (франц.).


[Закрыть]

– Это французский! – кричу я вслед.

– Один хрен!

Я усмехаюсь и припускаю со всех ног на следующий урок. Какой бы скучной ни была школа, Кэт всегда находит способ сделать её веселой.

Обеденный перерыв в старшей школе – это Дикий Запад. Ученики толкутся плечом к плечу, спеша набрать еды как можно быстрее, чтобы оставить побольше времени на общение. Все перекрикивают друг друга, пытаясь быть услышанными, и из-за этого я чувствую себя как в слэм-зоне на рок-концерте. Я никогда не жалею, когда эти тридцать минут подходят к концу. Я разворачиваю бутерброд, который принесла с собой, пока Кэт в красках расписывает, как пригласила Мейтленда на вечер встречи. Судя по всему, он и правда слишком смущался, чтобы позвать её сам, и ответил «да» еще до того, как она успела задать свой вопрос.

Она увлеченно трещит о деталях платья, которое хочет найти, а я лениво обвожу взглядом столовую. Он останавливаются на том же столе, что и каждый день, и я мысленно запускаю таймер, отсчитывая свою ежедневную норму жалости к себе. Счастливая четверка сидит вместе, разложив свои вещи так, чтобы занять весь стол, рассчитанный как минимум на десятерых. Они всего лишь десятиклассники, но уже успели завоевать огромную популярность среди толпы. Эмброуз сидит во главе стола, смеясь над чем-то, что Джексон прошептал ему на ухо. Саша так и липнет к нему, таская картошку фри из его подноса и каждые несколько минут целуя его в щеку. Их пара – любимчики всей школы, и все знают, что они гарантированно попадут в число главных претендентов на звание короля и королевы бала. Эмброуз приподнимает подбородок Саши пальцем и медленно целует её. Я опускаю взгляд на свой бутерброд, внезапно до крайности заинтересовавшись зернышками в цельнозерновом хлебе.

– Алло? Земля вызывает Мару? – говорит Кэт, маша рукой перед моим лицом.

Я возвращаюсь к реальности.

– Прости. Что ты сказала?

– Я говорю, с чего это Брэндон Лэнг идет сюда?

Я перевожу взгляд туда же, и верно: Брэндон направляется к нам, не сводя с меня глаз.

Он останавливается перед нашим столом с доброй улыбкой.

– Привет, Мара. Кэт.

Кэт тыкает в телефон, даже не поднимая глаз.

– Брэндон.

Брэндон – мой напарник по проекту по всемирной истории продвинутого уровня, и Кэт до сих пор злится, что мистер Мойнихан отказался поставить нас в пару. Он сказал, что из лучших друзей получается не самая эффективная команда. К счастью, Брэндон – отличный ученик и никогда не взваливает на меня больше моей половины работы.

– Слушай, я забыла отдать тебе остальные распечатанные слайды для презентации? Я была уверена, что отдала, – говорю я, тянясь к сумке.

– Оу. Нет, всё в порядке, они у меня. Я не поэтому подошел.

Я недоуменно хмурюсь, а Кэт перестает тыкать в телефон.

– Я подошел, чтобы узнать, собираешься ли ты на бал.

Мне даже не нужно смотреть на Кэт, чтобы понять, что она вовсю подслушивает. Она никогда не молчит так долго.

– Ну, если только ты уже не идешь с кем-то, – торопливо добавляет он.

Я смотрю в его мягкие карие глаза. Я всегда считала Брэндона симпатичным, еще с тех пор, как он впервые одолжил мне одну из своих книг, и мне нравится, что рядом с ним я никогда не нервничаю и не чувствую себя растерянной.

Под столом Кэт с силой наступает сапогом на мою балетку, намекая, что мне стоит принять предложение. Я не хочу идти, но мне в то же время льстит, что меня пригласили. С ним и Кэт этот бал будет куда более выносимым.

Я смотрю на его выжидающее лицо и улыбаюсь.

– Я с удовольствием пойду с тобой.

Он хлопает в ладоши.

– Круто! Насчет того, как поедем, договоримся позже. Будет весело.

Он уходит, а Кэт принимается визжать мне прямо в ухо о том, что сразу после уроков нам нужно бежать в торговый центр. Я улыбаюсь, зная, как сильно её радует мое согласие пойти на этот бал. Звенит звонок, и я собираю свой мусор, бросая последний взгляд на Счастливую четверку. Эмброуз смотрит на меня, и его глаза затянуты тучами, совсем как разыгравшаяся на улице буря.

– Вот оно, точно оно, – говорю я, закидывая в рот мятную конфету.

Кэт упирает руки в бока и приподнимает бровь.

– Ты то же самое говорила про предыдущие четыре платья.

– Они все на тебе потрясающе смотрелись!

На ней надето платье А-силуэта цвета шалфея чуть ниже колен. Приталенный лиф и плиссированная юбка из фатина придают ему сказочный шарм. Выглядит потрясающе.

– Хм. Мне кажется, этот цвет не идет к моим волосам. Моё сердце всё-таки принадлежит черно-красному. Но тебе стоит примерить это. Оно прямо для тебя создано. – она спрыгивает с подставки перед зеркалом в полный рост.

Я указываю на свою грудь.

– Не думаю, что мои формы дотягивают до этого платья, если ты понимаешь, о чем я.

Она закатывает глаза, возвращаясь в примерочную.

– Ой, да ладно тебе. Ты недооцениваешь портновские навыки моей мамы. Примерь. Живо.

Она перекидывает платье через дверь примерочной, и я подчиняюсь приказу. Когда я возвращаюсь и встаю перед зеркалом, то застываю в шоке. Миссис Кинг придется немного ушить его в груди, но в остальном платье сидит как влитое. Зеленый цвет подчеркивает янтарные искорки в моих карих глазах, а фатин добавляет объема моей миниатюрной фигуре. К тому же очень кстати, что несколько месяцев назад мне сняли брекеты. Платье идеально подходит под тематику нашего бала – Алиса в Стране чудес.

– Боже мой, ты выглядишь невероятно! Если Брэндон не поцелует тебя на балу, это сделаю я.

Я расплываюсь в улыбке и поворачиваюсь к зеркалу, чтобы бросить последний взгляд. Ни одна вещь еще не заставляла меня чувствовать себя так уверенно, и это новое чувство разливается в животе, словно теплый мед.

Мы несем свои платья к кассе, хихикая, как две школьницы, обезумевшие от восторга. Кэт остановила свой выбор на соблазнительном, но всё же вполне приличном для школы черно-красном платье, после того как я сказала, что оно олицетворяет Красную Королеву. Следующий час мы проводим, разглядывая витрины и объедаясь булочками с корицей..

На следующее утро я отправляюсь к Кингам, чтобы Алима подогнала мое платье по фигуре. Время поджимает, но она уверена, что успеет всё сделать до того, как сегодня днем мы начнем фотографироваться. Кэт спит наверху, а в доме пахнет свежим тыквенным хлебом – моим любимым. Я устраиваюсь на диване в комнате отдыха, пока Алима роется в ящиках в поисках швейного набора.

– Могла поклясться, что всё было здесь. Мара, прости. Мне понадобится несколько минут. Думаю, Робби мог перенести мои вещи в новый кабинет. – в её голосе слышится раздражение, но я притворяюсь, что не замечаю этого. В последнее время Робби и Алима Кинг ругаются чаще обычного, но по какой-то причине они всё еще не разошлись.

– Никаких проблем, миссис Кинг.

– Мара, – предостерегающе говорит она.

– Извини. Алима. – я улыбаюсь. Она всегда придирается ко мне, когда я называю её миссис Кинг, жалуясь, что от этого чувствует себя старой.

Пока я жду её возвращения, решаю быстро сбегать наверх и забрать наушники, которые оставила вчера в комнате Кэт. Её спальня в конце коридора делит общую ванную со смежной комнатой, принадлежащей Эмброузу. Я прохожу мимо его двери и замечаю, что она приоткрыта. Эмброуз никогда не оставляет дверь открытой. Любопытство берет верх, и я носком туфли приоткрываю её еще на несколько дюймов, после чего заглядываю внутрь.

В комнате пусто. Я вытягиваю шею, прислушиваясь, не доносятся ли звуки из ванной, но ничего не слышно. Я захожу и закрываю за собой дверь. Я не была в комнате Эмброуза два года. Покрывало с орлами, которое у него когда-то было, сменилось простым темно-синим стеганым одеялом; повсюду разложены бесчисленные книги, но беспорядка нет. Его стены больше не похожи на алтарь National Geographic, а серая краска придает комнате взрослый, но скучноватый вид. Я подкрадываюсь к его тумбочке, чтобы поближе рассмотреть фотографию в рамке, где он рядом с Сашей. Эмброуз обнимает её за плечи с той самой едва заметной ухмылкой, которую я так люблю, а она пронзает его своим фирменным кокетливым взглядом. Я так увлечена разглядыванием снимка, что не слышу, как позади меня закрывается окно.

– Что ты здесь делаешь?

Я отскакиваю назад, с размаху ударяясь лодыжкой о ножку кровати. Передо мной стоит Эмброуз в мятой белой футболке и меланжево-серых спортивных штанах. Взъерошенный, с покрасневшими глазами, он смотрит на фотографию у меня в руке, ожидая ответа.

Дрожащей рукой я ставлю рамку обратно на тумбочку.

– Прости. Дверь была открыта, и я подумала…

– Подумала, что можно просто войти без спроса и начать вынюхивать? – шипит он.

– Я не вынюхивала… Я думала, ты здесь.

– Ну, как видишь, меня здесь не было.

– Очевидно, – говорю я. – А почему ты лез через окно?

Он приподнимает бровь.

– Ты вломилась в мою комнату и теперь устраиваешь мне допрос?

– Ты явно пробирался обратно тайком.

– Ты всегда такая наблюдательная? – спрашивает он, срывая с себя футболку и натягивая через голову чистую, а я успеваю мельком заметить его рельефный пресс. Раньше у него такого не было. – Потому что если да, то тебе стоит подумать о карьере детектива, Мышка.

– Не называй меня так, – огрызаюсь я.

Я впервые повысила на него голос, и его глаза слегка округляются. Он скользит взглядом по моему лицу, словно видит меня впервые. Он запускает ладонь в волосы, делая этот беспорядок на голове еще более хаотичным.

– Я был с Сашей.

Я не могу сдержаться, потому что я мазохистка.

– И что вы делали?

Эмброуз делает несколько шагов вперед, оказываясь ко мне вплотную, лицом к лицу, и его ухмылка становится дьявольской.

– А сама как думаешь, что мы делали?

Кровь шумит у меня в ушах, и воздух между нами буквально трещит от напряжения. Его взгляд опускается к моим губам, и я сама не замечаю, что задерживаю дыхание, пока в ванной не включается душ.

Эмброуз отстраняется, хватает худи со стула у письменного стола, и его внезапное исчезновение ощущается как удар под дых.

– Тебе лучше уйти, пока она не застукала тебя здесь.

Забыв про наушники, я выскальзываю из его двери и бегу обратно вниз – как раз в тот момент, когда в комнату входит Алима, держа в руках большой швейный набор.

– Я нашла его! – улыбается она.

Я выдавливаю из себя улыбку, не доверяя собственному голосу.

– Милая, ты в порядке? Ты вся раскраснелась.

– Да. – Я сглатываю. – Лучше не бывает.

После того как мы с Кэт приготовились у меня дома, за нами заехали Мейтленд и Брэндон. Отец Мейтленда любезно предложил подвезти нас на бал, а после забрать. Мы протиснулись поближе друг к другу, чтобы сфотографироваться перед домом, и рассмеялись, когда Алима расплакалась от того, какая Кэт красивая.

– Ты выглядишь потрясающе, – шепчет мне на ухо Брэндон. Он берет меня за запястье и надевает браслет-корсаж, утопающий в белых лилиях и гипсофиле.

Мой папа прочищает горло.

– На расстоянии Библии друг от друга, сынок.

– Пап, прекрати, – ворчу я.

Он ведь даже не верующий.

Мы забираемся в машину, и, когда я выглядываю в окно, то вижу красный «Корвет», припаркованный на подъездной дорожке Кингов. Счастливая четверка уже забилась внутрь, и из динамиков на всю мощь орет музыка.

Кэт сжимает мою руку.

– Сегодня будет так весело!

Я сжимаю её руку в ответ.

– Еще бы.

Я не любительница школьных танцев, но даже мне приходится признать, что комитет по оформлению превзошел сам себя. Прежде скромный спортзал превратился в яркий, сказочный мир. Красная ковровая дорожка ведет нас к входу, уводя прямо в разинутую пасть Чеширского кота. С потолка свисают разноцветные фонари, а стробоскопы окрашивают спортзал в яркие неоновые цвета. Я машу знакомым учителям, которые вызвались помочь на стойке регистрации и раздаче еды. Здесь даже мистер Мойнихан, и я уверена, что не по своей воле. На нем фиолетовый костюм и цилиндр с целой падающей башней из чайных чашек. Не похоже, что он в восторге.

– Привет, Мара. Привет, Кэт. Девочки, вы прекрасно выглядите сегодня.

Миссис Шеннон, наша учительница алгебры, улыбается, отмечая наши имена в своем планшете и забирая билеты.

– Спасибо, миссис Шеннон, – отвечаем мы в унисон.

Кэт берет меня под руку, увлекая внутрь.

– Пошли скорее, я хочу танцевать!

Я хватаю стакан пунша со стола с угощениями и осушаю его одним глотком, молясь, чтобы какому-нибудь бунтующему ученику удалось незаметно плеснуть в чашу каплю жидкой храбрости.

Танцевать на людях не так уж плохо, когда вокруг тебя полно народа, окутанного полумраком. Мы вчетвером образуем свой маленький уединенный круг, дергаясь вообще без какого-либо умения, и, к моему удивлению, мне это чертовски нравится. Мы как раз изображаем свою версию «волны», когда из динамиков раздается громкий голос, сообщающий, что сейчас будет объявлена праздничная свита. Девчонки визжат направо и налево, пока мы все отходим к краям спортзала, освобождая место для номинантов в центре. Директор Сакс, обычно крайне серьезный мужчина, стоит посреди зала в камзоле Безумного Шляпника и оранжевом парике.

– Тише. Тише.

В зале воцаряется тишина. Он достает из кармана камзола черный конверт.

– Начнем с девятого класса. Вашими представителями в свите праздника от девятиклассников стали… Кэтрин Кинг и Мейтленд Браун!

Толпа взрывается криками. Кэт смотрит на меня округлившимися глазами, пока я прыгаю от радости и кричу. Она и понятия не имеет, как сильно её все любят, и именно поэтому она заслужила быть в этой свите. Мейтленд берет её за руку и ведет в центр спортзала, где волонтер надевает на них ленты и вручает Кэт одну красную розу.

– Двигаемся дальше. Вашими представителями в свите праздника от десятого класса стали… Саша Бейкер и Эмброуз Кинг!

По всему спортзалу разносится визг, пока Саша шествует в центр, уже протягивая руки к своей ленте. В своем светло-голубом мини-платье и белых шпильках она выглядит точь-в-точь как Алиса, вокруг которой и строится вся наша тематика. Эмброуз присоединяется к ней, благодаря парня, который передает ему ленту. Его волосы аккуратно подстрижены и идеально уложены – полная противоположность тому хаосу, который я видела у него на голове утром. Он чертовски хорош в бордовом костюме и умудряется как-то прилично выглядеть даже в этой кошмарной радужной бабочке. В груди резко покалывает. Я больше не могу смотреть на то, какими раздражающе идеальными выглядят Эмброуз и Саша.

Я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы дотянуться до уха Брэндона, и кричу, перекрывая визг в зале:

– Я, пожалуй, сбегаю за пуншем!

Он растерянно оглядывается на свиту в центре.

– Хочешь, я пойду с тобой?

– Нет, оставайся. Я быстро!

Я выбираюсь из толпы, ища спасения в тихом, пустом коридоре. Несколько учителей болтают между собой, а я снова наливаю себе пунш, пока внутри объявляют остальных представителей праздничной свиты, а также короля и королеву бала. Пользуясь затишьем, я выскальзываю через одну из задних дверей во внутренний дворик.

Луна полная и ярко сияет на темном небе. Ослабив ремешки на туфлях, я сбрасываю их и с облегчением разминаю лодыжки. Я закрываю глаза, наслаждаясь тишиной.

Дверь позади меня открывается, и я отскакиваю назад, прячась в тени колонны. Выходит Эмброуз. Он идет один, уперев руки в бока и зажав пальцами переносицу. Я делаю шаг, чтобы получше его разглядеть, и наступаю на острый камешек.

– Ай, блять!

Эмброуз резко поворачивает голову в мою сторону.

– Эй? Кто здесь?

Единственный выход – через ту же дверь, откуда я пришла, так что мне ничего не остается, кроме как выйти на лунный свет.

Эмброуз прищуривается.

– Ты что, пошла за мной?

Мое лицо кривится от возмущения.

– Дверь тут всего одна, безмозглый, так что если кто за кем и пошел, то это ты за мной.

Я жду, что он наедет на меня, но вместо этого его грудь начинает вздыматься от беззвучного смеха, и вскоре я уже смеюсь вместе с ним.

– Классный галстук, – фыркаю я.

– Классное платье, – говорит он. Но когда я встречаюсь с ним взглядом, он выглядит абсолютно серьезным.

Внутри у меня всё так и трепещет.

Эмброуз наклоняет голову.

– Ты выглядишь взрослее.

– Я и стала старше.

Он кивает, обдумывая это, и следующие несколько мгновений мы молчаем.

– Танцы, – говорит он.

Мне требуются считаные секунды, чтобы включиться в игру, в которую мы не играли уже много лет.

– Переоценены.

Он ухмыляется, и мое сердце подпрыгивает.

– Люди.

– Танцуют.

– Тела.

Я замечаю, как мало места осталось между нами, и что-то щекочет мне спину.

– Близко, – шепчу я.

Взгляд Эмброуза приковывается к моему, и между нами происходит миллион разговоров без единого слова. Он запускает руку в волосы, разрушая их идеальную укладку, после чего с силой втягивает воздух носом.

– Иди внутрь. – он указывает на дверь.

– Что? Почему?

Он резко поворачивается ко мне, его лицо искажено мукой.

– Мара. Пожалуйста, иди внутрь. У меня есть девушка.

Я отстраняюсь.

– Я знаю, что у тебя есть девушка… Но какое это имеет отношение к…

– У меня есть девушка, – выдыхает он, делая шаг ко мне. – И прямо сейчас ты заставляешь меня напрочь об этом забыть.

Его признание потрясает меня до глубины души. Не потому, что я думаю, будто он стал ненавидеть меня меньше, а потому, что я никогда не могла вообразить, что он будет так на меня смотреть. Что я буду оказывать на него такое влияние. Он отводит взгляд, словно сам мой вид причиняет ему боль. И я прекрасно его понимаю. Потому что я чувствую то же самое каждый раз, когда смотрю на него.

Мое сердце сжимается, но я подчиняюсь его требованию. Я толкаю дверь и с радостью растворяюсь в толпе, заполнившей коридор, где все болтают за едой и напитками.

Я замечаю женский туалет и проталкиваюсь внутрь, ища спасения в первой же свободной кабинке. Я держусь целых десять секунд после того, как запираю дверь, прежде чем позволить рыданию вырваться из груди. В памяти всплывают слова мистера Мойнихана.

«Какой же вечер встречи без рыдающей в туалете юной леди».