Текст книги "Шестая организация"

Автор книги: Татьяна Талова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

   Каждое утро приходила Лин с Максом или Моэмом. Я вообще заметил, что врач практически никогда не появляется одна, о причинах не спрашивал, только догадывался. Меня поднимали, осматривали, ремонтировали, потом шли привычные и уже, как мне казалось, ненужные занятия с текстом и речью. Двигаться уже не помогали.

   И вот когда я добрался, наконец, до проклятой крайней левой полки, ранним утром, в состоянии эйфории от своих собственных способностей (за все тридцать два шага только раз споткнулся!), нашел там сложенный вдвое листок с паролем... развернул, прочел... Несколько шагов обратно я сделал, даже не задумавшись! И даже когда поскользнулся на какой-то обертке, вывалившейся из кармана заходившего вечером Моэма, я остался счастливым.

   – Спинорог, – проговорил я. – Спинорог... Интересно, что это?..

   Лин догадалась обо всем – очевидно, слишком непривычно было видеть, как мертвец неуклюже пытается встать с пола, но широко улыбается при этом.

   – Достал, значит.

   Я помахал в воздухе бумажкой, как только убедился, что твердо стою на ногах.

   – Прекрасно, – хмыкнула Лин. – И что же придумал тот очкарик?

   К слову, сама девушка очки носила большую часть времени.

   – Спинорога, – довольно отозвался я, медленно, но уверенно шагая к кровати. – Это что такое?

   – Тварюга одна, – Лин подошла к моей тумбочке, присела на краешек постели и задумчиво уставилась на экран ноутбука. Потом вздохнула и покачала головой. – Ну никакой фантазии у этого идиота... Ничего, сейчас придумаю.

   Признаюсь, голос мне отказал в тот момент.

   Я рванул к ноутбуку как мог быстро, но Лин уже успела ввести какую-то комбинацию из букв, цифр и символов. Успела даже перемахнуть через кровать и нагло улыбнуться.

   – Да ничего страшного! – рассмеялась она. – Подумаешь, еще недельку-другую походишь туда-сюда – и все узнаешь.

   – Ты...

   – Я, – с готовностью подтвердила Лин.

   Только сейчас я заметил, что Макс тоже присутствует в больничном отделении. Он произнес, не торопясь занимать ничью сторону:

   – Когда-нибудь доиграешься, Лин...

   – Что? – мгновенно окрысилась девушка. – Тут кто-то станет сомневаться в моем профессионализме?

   – Истеричка, – уныло произнес я. – Недостаток профессионализма ты возмещаешь за счет рискованности и абсолютной беспринципности. Таково мое мнение.

   Лин спала с лица, но лишь на мгновение.

   – Ага-а, – вкрадчиво проговорила она. – А ответь-ка мне, пожалуйста, что ты все-таки думаешь о моих методах лечения? Они тебе не нравятся?

   – Очень не нравятся, – я присел на корточки и поднялся, покрутил головой. – Но... Я не заметил, как пробежал большую часть расстояния между нами! Мотивация сработала...

   – Продолжай, продолжай. Так кто я после этого?

   – Гений... Хоть и маньяк... немного. Я рад, что ты все-таки работаешь здесь, а не шляешься по улицам в поисках жертвы.

   – Тут у меня всегда под рукой необходимый материал, – обезоруживающе улыбнулась Лин, разводя руками. – Зачем нужны какие-то грязные улицы?

   Она подошла ближе и успокаивающе похлопала меня по плечу. Макс, скрестив руки на груди, наблюдал. Похоже, он не верил, что я ни за что не смогу нанести Лин вред. Телохранитель, точно...

   – Я запишу новый пароль вечером, перед самым уходом, – сказала девушка. – И положу на прежнее место... Только учти – если я приду, а ты еще не доберешься до ноута, все повторится. И мне ни капли тебя не жаль.

   В ее глазах загорелись фанатичные огоньки, на щеках проступил яркий румянец, даже руки задрожали. Стремительно повышая голос и все сильнее сжимая мое плечо, она продолжила:

   – Вернее, нет, мне жаль тебя, мертвое существо... Мне плевать на твою жизнь до того, как ты рухнул в приемной Эша, но мне жаль тебя сейчас. Жаль, потому что ты все-таки сдох!.. Не поехал в клинику со всеми своими травмами, а ломанулся сюда... Идиот! – рявкнула она и вдруг прошептала едва слышно:

   – Если ты пожелаешь, я растворю твое тело в кислоте... Если ты не сможешь... Растворю. Но сначала я проведу до конца этот опыт! Ты у меня еще тройное сальто делать будешь!

   С полминуты я смотрел в ее полыхающие безумием глаза, а потом произнес спокойно:

   – Псих.

   – Я сказала! – она оттолкнула меня, склонив голову и ухмыльнувшись только для себя – злобно и горько.

   – Я звоню Моэму, – тихо и ровно проговорил Макс. – Пусть он сегодня сидит с мертвяком.

   – Достану я твой пароль, успокойся, – добавил я. – Наверное, даже этой ночью.

   – Я спокойна, – она сказала эту банальную, раздражающую, лживую фразу так, что я поверил – ничего не произошло.

   И действительно, ночью – достал. И вернулся к ноуту легко, как живой. И открыл файл. И...

   Они издеваются надо мной. Они точно надо мной издеваются.

   Будучи уже знакомым с "терапией от доктора Лин и шамана", я был готов увидеть в файле что угодно: никаким боком не относящийся к делу фильм, загадку, заархивированную историю возникновения и существования Шестой организации, задачу на логику, философскую притчу и простую фразу "Утром приду – расскажу".

   Но вот этот набор букв и цифр, отличающийся от пароля только меньшим количеством символов? А+3 40K050 – и что?!

   Доковыляв обратно к рабочему месту Лин, я принялся методично перекапывать завалы хлама в поисках хоть какой-то подсказки. На доктора рука не поднимется, а вот мечты о сворачивании одной лысой башки очень повышали... мотивацию, будь она неладна.

   Итак, А+3 40К050 – расшифровать, Моэма – прибить. Планирование всегда настраивает на рабочий лад.

   Ключ к шифровке Лин наверняка оставила – ведь она не просто так задержалась сегодня, ковыряясь в документации, которую последний раз разбирали и сортировали, судя по единственной папке, четыре года назад. Если приверженцы старых боевых стилей Данатоса устраивали грандиозные соревнования каждые пять лет, выясняя, наконец, кто здесь мастер и где чей ученик, то Лин являлась адепткой схожего культа – и срок проводить масштабные раскопки на письменном столе еще не подошел. Так что я решил оставить на ее совести и списки лекарств, из которых узнал только два-три наименования, и запрос на оборудование для холодной сварки, и неоконченное письмо известному трансплантологу из Иргема, что начиналось словами "Старый ты козел", и схемы экспериментальных протезов из кости спинорога, и даже отчеты о проведении операций по внедрению головастиков-шпионов в слой подкожного жира некого "объекта".

   Я считал полки и предметы, просматривал нумерацию отчетов, искал кодовые маркировки на технике и, кажется, спустя час уже лучше самой Лин знал, что где валяется в этом бедламе, пока не расчистил рабочее место до столешницы. Под кипами бумаг и горами непонятного мне барахла обнаружился план эвакуации в раме. На листе, прилепленном к пластиковому уголку, значилось: "Повесить до сентября!"

   – И как этот человек скальпели внутри пациентов не забывает... – пробормотал я, без особых трудов отыскав молоток и гвозди на полке с зажимами, шприцами и бинтами.

   В кои-то веки доброе дело дало незамедлительный результат, а не надежду на светлое будущее! Над планом черным маркером было выведено "А-1", что и вселило в меня надежду, а стрелок, показывающих путь эвакуации, присутствовало аж две – синяя и красная. На полях небрежным росчерком обозначалось: красная линия – "пожар", синяя линия – "атака извне". Скромное "и пр." рядом с каждой надписью прямо-таки интриговало.

   Красная стрелка заканчивалась схематичной лесенкой и "А0", синяя – такой же лесенкой и "А-3". Рассудив, что цифры на плане – это, скорее всего, этажи, а мне, за неимением плюсов, стоит двигаться хотя бы в сторону нуля, то есть вверх (все же не зря, оказавшись здесь, я сразу подумал о полуподвале), я начал репетировать пожарную эвакуацию.

   План взял с собой, иначе заблудился бы, хотя специально для незнающих время от времени попадались намалеванные на стенах стрелки и бегущие человечки. Рассматривая план, я также заметил, что весь он расчерчен на неравные секторы, отмеченные цифрами. Конкретно на ярусе А-1 они располагались с 21 по 26 включительно, а сам госпиталь значился под номером 25. Под числом 26 гордо значился извилистый лабиринт коридоров, соединяющий комнаты, неизвестно для чего спланированный с такой изощренностью.

   Вместо ступеней наверх я обнаружил пандус и лифт, оно и понятно: где больница, там каталки, с которыми по лестнице бегать, может, и удобно, но только без пациента.

   Лифт так лифт. Изучить здание еще успею, а то скоро утро, явится Лин – и придется начинать все сначала. Хотя... сейчас я, по крайней мере, могу попытаться добежать до ноута быстрее – прошел весь путь, не запнувшись, не споткнувшись, и даже во все повороты удачно вписался.

   На стенке угрожающе заскрипевшей кабины нашлись привычные кнопки, ну а доехав до нужного мне "+3" я окончательно воспрянул духом. Даже задумал пробежаться ради интереса. Потренироваться, так сказать, если доктор все-таки найдет меня прежде, чем я увижу таинственное "К050". "40", я так понял, это сектор. Подтвердить догадку не получилось – новый план эвакуации я не заметил. Очень хотелось верить, что виной тому моя невнимательность, а не безалаберность сотрудников (так как куда уж безалаберной нашего сумасшедшего гения?).

   Впрочем, удалось сориентироваться и без плана. Все оказалось довольно просто – выйдя из лифта, я оказался в центре просторной круглой комнаты, от которой лучами расходились довольно длинные коридоры. Прогулявшись наугад, я обнаружил в конце лестницу, а также "расшифровал" последние цифры кода. Комнаты! Одинаковые пронумерованные двери шли только по правой стене, в выбранном мной коридоре – от двадцать пятой до тридцать шестой.

   Вне себя от радости я быстрехонько отыскал комнату (буква "К" в шифре!) с номером 050 и постучал. У меня были определенные подозрения насчет заготовленной подлянки, и по мере ожидания они только росли. Я уже стал прикидывать, что бы мне сделать, чтобы Моэм и Лин хоть злорадствовали не слишком долго, как дверь все-таки распахнулась. Раздалось громкое "Ого!" и не успел я опомниться, как меня одним рывком втащили в комнату.

   – Макс! – не поверил я. – Так вы здесь все живете? И Лин, и Моэм?

   – Чаще всего, – поморщился Макс. – Мы тут в любое время дня и ночи можем понадобиться.

   Я осмотрелся: небольшая комната, приемлемый бардак, приоткрыта дверь в санузел... Койка и тумбочка как в госпитале, низенький холодильник с прибитым над ним шкафчиком, пара кресел, шкаф, полки с одной-единственной книгой и всяким хламом, письменный стол со стулом, посеревший от времени паркет и огромная картина, видимо, возмещающая отсутствие окон. Мое жилище лишь немногим просторнее и уютнее.

   А Макс тем временем достал из холодильника объемистую кастрюлю, а из шкафчика – ложку и кусок хлеба. Я сам при жизни спросонья часто тянулся к холодильнику, независимо от времени суток, но вот человека, который хватает не котлету или там, соленый огурец, а, даже не включив свет, уверенно и привычно берется за тазик супа...

   – Лин опять явится проверять тебя в шесть утра, наверняка не успею забежать в столовку с этим фанатом науки, – объяснил Макс. – Чарли мне специально для таких случаев кастрюли выделяет...

   Понимаю. Лин может не только рано прийти, но и задержаться на всю ночь, ни разу не покинув госпиталь, просто раньше мне как-то в голову не приходило, отчего у Макса тогда бывает столь несчастный вид.

   – Я бы тебе предложил, – продолжил Макс, усевшись в кресло и водрузив кастрюлю на колени, – но у тебя там что-то гнить начнет.

   – Да, Лин предупреждала, – махнул рукой я, падая в другое кресло. Думаю, обивку не испортит вполне свежий, неразлагающийся труп в больничной пижаме. – Да мне, в общем-то, и не нужно. Так, иногда по привычке хочется сожрать чего-нибудь.

   – Ты, я смотрю, совсем освоился, – хохотнул Макс, уплетая холодный суп.

   – Лин говорила про кислоту, – пожал плечами я. – Знаешь, такая перспектива меня успокоила.

   Чистую правду сказал, как всегда. Моэм пока не слишком распространялся о способах умереть второй раз, но насколько я понял из его и Лин случайных фраз, собрать меня можно чуть ли не из кусочков. Исключение (думаю, все же одно из) кислота, к примеру, азотная, или какой-нибудь современный препарат на ее основе. И странным образом радовало, что, не выдержав подобного существования, я всегда могу попросить у Лин пару-тройку ведер едкой жидкости.

   – Долго над шифром думал? – спросил Макс.

   – Пока план эвакуации не нашел... Я все понял, кроме буквы "А" в начале. Вот что она означает?

   – Просто корпус. Еще Б имеется, но это на самой окраине.

   – Даже так... А почему именно твоя комната?

   – А, потому что Моэму лень объяснять, да и дрыхнуть он может хоть до обеда, – фыркнул Макс. – Ну и... знаком я с этими подпольными боями. И даже с Хестелом твоим... Скользкий тип, но дело свое выполняет на отлично.

   Макс рассказал все ровно, будто перед ним не сидел человек, в чьей смерти, пусть и частично, но виновен Ян. Впрочем, мне давно казалось, что со смертью обычные человеческие чувства во мне поутихли, если не заглохли совсем, и тогда я в этом убедился – слушал я тоже спокойно, не испытывая никаких ярких эмоций.

   Макс, как оказалось, принадлежал к тому самому культу бойцов Данатоса и даже участвовал в чемпионате три года назад, замкнув десятку лидеров рукопашного боя. После окончания соревнований он одно за другим получил несколько вызовов от разных бойцов, а чуть позже, отметившись в подполье чередой побед, был приглашен на обед лично Яном.

   – Хестел – человек леди Беаты, – сказал Макс. – Он занимается подбором людей для личной гвардии императора и элитного подразделения Крылатых, которыми леди управляет. И я туда чуть не попал.

   – А почему чуть? – поинтересовался я.

   – Из Лин боец... – Макс скривился. – Скажем так, средней паршивости. И это сейчас, а три года назад все было еще хуже. Она как раз появилась в организации, отказалась от должности у Крылатых, и сраженный наповал Эш кинулся искать ей телохранителя, отправил запрос к верхам – вот и сплавили меня сюда, пока ничего серьезного про второй порядок не узнал.

   – Не жалеешь?

   – Нет, – хмыкнул Макс. – Мне здесь нравится.

   Глядя на него, такого довольного, в обнимку с кастрюлей супа, я вполне верил его словам.

   Все прояснилось. Меня не пытались запугать или кинуть за решетку, заставив молчать про тайну Хестела, – бесполезно, все равно честно отвечу, если спросят. Вот и получил я новое назначение в организацию, тайно связанную с верхами, но при этом занимающуюся "всем остальным", как выразился Эш, тем, чем пренебрег "второй порядок". Вроде и в курсе дел власти и подполья, и далеко от верхов, и меньше вероятности, что попадусь в лапы не тем людям.

   А почему меня не убили... Ведь это было бы самым простым решением... Леди Беата, сестра императора, тесно связана с церковью, это знают все. Ее милосердие и религиозность должны были меня спасти, если бы не личная инициатива разозленного Яна, которого, верно, впервые за долгое время засекли, да еще так нелепо.

   Хотя есть и второй вариант, который нравился мне еще меньше: сюда меня сослали в надежде, или даже в уверенности моей скорой гибели. Почему-то я не сомневался, что текучка кадров на данном предприятии чрезвычайно быстра. И тогда со стороны доктора Лин было грандиозной подлостью поставить такой удачный опыт.

   Но Макс так не считал.

   – Должен признать, твоя смерть все облегчила, – и лишней тактичностью тоже не страдал. – В Шестерке все знают, что делают и на кого работают, и молчат, но появись ты, пришлось бы завалить тебя работой, чтобы не оставалось времени ни на друзей, ни на знакомых извне. Сам понимаешь, твоя болезнь... А сейчас так или иначе придется ограничить круг общения.

   – Понимаю... Мало кто нормально воспримет тот факт, что друг умер и стал зомби.

   Макс прожевал кусок хлеба, помолчал немного и с убийственной прямотой произнес:

   – Хотя у тебя и так нет друзей, видимо. Ты не пытался никому позвонить, успокоить, что с тобой все в порядке.

   – У меня есть дед, – признался я. – Из техники он держит только газовую плиту, так что я его просто навещу, как только Лин разрешит. Про работу он говорить не любит и спрашивать не будет – секрет останется секретом.

   Телохранитель оценивающе прошелся по мне взглядом и высказался:

   – Если сильно не приглядываться, может, и сойдешь за живого.

   – У деда зрение катастрофическое, и очки он тоже не приемлет. Человек принципа.

   Макс добродушно усмехнулся, ложка брякнула о стенку кастрюли, а я поднялся.

   – Уходишь? – Макс дотянулся до тумбочки и цапнул с нее мобильник. Посмотрел время. – Обратно в госпиталь?

   – А куда еще? – неуверенно спросил я. – Встречусь кому-нибудь по дороге – проблем будет...

   – Не будет, – хмыкнул боец и поднялся с легким вздохом. – Подожди немного, я сейчас... Все равно надо кастрюлю вернуть.

   Макс прихватил из шкафа какую-то одежду, скрылся в ванной на пару минут и вскоре уже зашнуровывал ботинки рядом с дверью.

   Экскурсия продолжилась, на этот раз – с гидом. На плюс втором уровне мы останавливаться не стали. "Ты еще успеешь возненавидеть этот этаж", – мрачно пообещал Макс. Собственно, отделы связи как с общественностью, так и с "вторым порядком" располагались именно там и там же предстояло мне работать. Кроме того, весь плюс второй уровень работал на создание репутации обычного предприятия сферы обслуживания, занимался соответствующей рекламой и всеми финансами. "Платят мало", – хмуро поделился Макс. Он, да и абсолютное большинство сотрудников, как я понял, представляли оперативный отдел, вольно курсирующий по всему зданию с непринужденностью бульдозера.

   Нулевой ярус, по словам телохранителя, существовал исключительно для приема посетителей, как из верхов, так и из низов: просторный холл, приемная, кабинет директора и множество кабинетов, пустующих до лучших времен.

   Нас же интересовал в первую очередь самый любимый уровень всех сотрудников Шестерки, плюс первый, который состоял всего из трех секторов: столовой, лично меня совершенно не интересующей в силу известных причин; библиотеки, которая, как выяснилось позже, являлась еще одним огромным рабочим кабинетом, и типичной комнаты отдыха, с мягкой мебелью и телевизорами. На последнюю я взглянул лишь мельком: Макс оставил кастрюлю у дверей еще закрытой столовой, объяснив, что "Чарли поймет, от кого", показал мне библиотеку (за одним из письменных столов кто-то спал), а вот в дверях последнего сектора у него запищал телефон. Кто-то позвонил и тут же сбросил вызов.

   – Лин, – бросил Макс, резко развернувшись. – Раз звонит, значит, через две минуты уже будет на месте.

   – Быстрая! – удивился я.

   – Полшестого утра! – мученически провыл Макс, бегом направляясь к лифту. – С твоим появлением она все больше съезжает с катушек!

   Пока кабина опускалась, телохранитель поведал, что Лин – единственный сотрудник, живущий на минус первом уровне, поближе к драгоценному госпиталю и "миленьким мертвячкам". Ее комната, пожалуй, одна из самых защищенных во всем здании, ну а лично у доктора с Максом существует договоренность – как только Лин просыпается, тут же звонит телохранителю, и тот мчится вниз. В первый раз Макс милостиво выделил девушке десять минут, и когда явился для сопровождения, в комнате ее уже не нашел.

   – Она не женщина, – с вполне объяснимой тоской вздохнул Макс, – а врач.

   – Слушай, а отчего вообще над ней такая опека? Я имею в виду, даже здесь, внутри здания.

   – Сюда пробирались дважды, – поморщился боец. – И оба раза покушались на нее. Эш подозревает людей Беаты – мол, великоват специалист для нашей дыры, а Лин, к тому же, не выбирала выражения, когда объясняла, почему не станет работать с Крылатыми. Лиос называет Эша идиотом.

   – Лиос? – переспросил я. – Гартман Лиос, это который...

   – Который второй наш начальник, – хмыкнул Макс, нетерпеливо притопнув, когда лифт, заскрежетав, остановился. – Еще увидишь его, но сначала...

   – Что сначала?

   – Курсы повышения квалификации от Моэма, – Макс прямо-таки по-волчьи оскалился. – Раз ты вспомнил, как двигаться.

   – Чего-о? – это я крикнул уже вдогонку.

   Оставалось только прихватить дожидавшийся меня, такой родной сердцу план эвакуации и броситься следом.

   Только пару недель спустя я узнал, что спокойным шагом в Шестой организации ходят крайне редко.

   Двадцать второй сектор, он же личные апартаменты Лин, отличался от стандартных комнат более высокими, как и на всем уровне, потолками и более обшарпанной дверью, а остальное мне увидеть не удалось – занесший руку Макс едва не стукнул по лбу врача вместо двери. Лин держала в руках кружку с кофе и без белого халата выглядела возмутительно непрезентабельной.

   – А ты рано! – вместо приветствия сказала девушка, захлопнув за собой дверь, и, заглянув телохранителю за плечо, широко улыбнулась:

   – И я понимаю, почему! Что, парни, хорошо пообщались?

   – И тебе доброго утра, – флегматично отозвался Макс. – Давай кружку, подержу.

   – Зачем? – удивилась Лин, поглядев на часы.

   – Вот за этим! – прорычал Макс, хватая кружку. Реакция у него была отменная, кофе пролилось совсем немного и все на его руку.

   – И вот так каждый раз... – бросил телохранитель в мою сторону. – Полшестого, Лин.

   – Тридцать три минуты, – виновато улыбнулась подопечная Макса, зашагав по коридору. – Я всегда считала, что мы спим слишком долго!.. Ты, Грэд, должен был оценить преимущества целых восьми часов свободного времени!

   – Оценил, – ответил я. – Вот как раз этой ночью... столько познавательного! План эвакуации изучил... Ты сама хоть помнишь, где он у тебя валялся?

   – Конечно, – с готовностью кивнула Лин, прибавив шагу. – Я там сверху отчеты положила, про головастиков-шпионов... Ты хоть оценил задумку? Мы с Максом полчаса выбирали между ними и кольчатыми червями-мозгоедами...

   Признаться, мне немного полегчало.

   – И выбрали наиболее интересный вариант, – задумчиво добавил Макс. – По крайней мере, еще не реализованный...

   Они безнадежны. Оба.

   Макс распахнул двери в госпиталь, Лин направилась к одному из шкафов. Умудрившись просунуть в рукав руку вместе с полупустой чашкой, девушка надела один из десятка белых халатов и водрузила на нос очки.

   – Итак, – она отхлебнула кофе и коротко вздохнула, – думаю, пришла пора открывать сейфы.

   – А что в них? – кажется, любая ее фраза стала вызывать у меня подозрения. Да еще и Макс так выразительно поморщился...

   – Ну а что делать? Моэму пора начинать уроки, а без видения это не возможно.

   – Какого "видения"? – требовательней спросил я.

   – Да обычного, – пожала плечами Лин. – Дневного. Ночного.

   – Так я вроде все вижу.

   Врач поставила кружку на стол, подошла к самому высокому, примерно с нее саму, встроенному в стену сейфу, вбила код и потянула на себя тяжелую дверцу. Макс, успевший дозвониться и крикнуть в трубку: "Срочно в госпиталь!", кинулся помогать так рьяно, как будто минимум одно покушение из двух производилось из сейфа.

   Нечто высокое, прямоугольное и плоское, скрытое тряпкой расцветки больничных занавесок, было поставлено к стене.

   – Ты себя не видел, – успокаивающе, как ребенку, причем, слабоумному, сказала Лин, стягивая занавеску.

   И продолжила:

   – Мы все зеркала убрали, на всех уровнях... Вдруг ты бы туда забрел... Единственное, чего боялись – что ты свое отражение на экране ноутбука увидишь. Но...

   – Но ты упорно ничего не замечал, – я узнал недовольный голос Моэма и медленно перевел на него взгляд. – И это отлично!

   – О... Отлично? – выдавил я.

   – Это прекрасно! – горячо заверила меня Лин. – Значит, твое сознание самостоятельно защищает тебя от стресса!

   – А вы, значит, решили поспорить с моим сознанием?

   – У нас не так много времени, чтобы ждать, – кивнула доктор, абсолютно уверенная в собственной правоте. – К тому же, шоковая терапия уже давала удивительные результаты.

   – И за тобой смотрят специалисты, – напомнил Моэм от дверей.

   Понимая, что не могу с ними спорить, я вновь посмотрел на свое отражение. Лин тихонько отошла в сторону, села на стул и стала наблюдать за мной оттуда, Макс встал рядом с ней, Моэм сделал вид, что разбирает бумаги на столе.

   Если бы я дышал, мне не хватило бы воздуха. Да, я видел раньше свои руки с кожей бледной, сухой, пористой и словно бы резиновой на ощупь, знал, что часть волос сбрили во время операции на черепе, понимал, что не могу выглядеть нормально, но... все это не складывалось в целую картину. Должно быть, и вправду какая-то психологическая защита...

   Так как есть, от чего защищаться. Я расстегнул рубашку, разглядывая тело, – картина дополнилась внушительными шрамами, рассекающими вдоль живот и грудную клетку. Хотя демоны с ней, с кожей и шрамами, плевать, – в конце концов, под одеждой не видно. Все равно, что переднего нижнего зуба нет – широко улыбаться я вряд ли стану... Но вот что творилось на голове... Четыре металлические скобы держали на месте часть черепа, у виска, куда, я помню, приходился удар Байши.

   – Мне надо было стравить внутричерепное давление, – безошибочно угадав, когда стоит начать объяснения, произнесла Лин. – Очень быстро, ведь с тобой еще работы на десятерых было... Вот и вырезала шайбу. Заодно и гематому убрала. А-а... А почему скобы – так у тебя эта шайба вывалилась бы. У человека за год череп гарантированно в норму бы пришел, а тебе лет пять понадобится... И потом снимем железки!

   До чего у нее все просто – вскрыла, поковырялась, поставила обратно, гвоздями прибила, полюбовалась...

   – Я урод.

   – Ты уникален! – возмутилась Лин.

   – Одно другого не исключает!

   Я повернулся к единственному человеку, на чьем лице читалось хоть какое-то сочувствие.

   – Макс, ты говорил, я сойду за живого...

   – И сойдешь, – не растерялся телохранитель. – Ну, бледный и бледный, может, ты болеешь. На голову... шапку. Или там, кепку.

   – А вообще, – доверительно заметил Моэм, – становится модным вживлять в тело стальные пластины и прочее...

   – А ты откуда знаешь? – изогнула бровь Лин. Духовидец недовольно нахмурился и не ответил.

   – Я серьезно... Тебе просто так кажется по первости, а на самом деле – не слишком и страшно. Особенно в темноте, – продолжил Макс.

   – Особенно с плохим зрением, – хмуро поддакнул я, а Лин тем временем подошла ближе, поднялась на носки и кое-как пригладила мои взлохмаченные, грязные волосы.

   – Если вот так причесать, влево, – прикинула она, – то частично скобы закрыты. А можно полностью волосы сбрить и...

   – Не продолжай, – попросил я, представив синюшный череп со следами операции. Я отвернулся от зеркала и прикрыл глаза, успокаиваясь. Чего это я? Меня при жизни внешность не волновала, так с чего должна беспокоить после смерти? Девушек мне уже точно не соблазнять... Эта мысль отозвалась чем-то, похожим на боль, но не серьезнее, что еще раз подтвердило – эмоциональность снизилась за ненадобностью.

   В моем нынешнем положении есть плюсы, в конце концов, даже во внешнем виде – например, я могу пробраться к Хестелу в дом, ночью, в полнолуние, подойти к кровати, резко отдернуть одеяло и жутким голосом провыть... что? Ну, хотя бы "Приве-е-ет!" Наверняка эффект меня порадует.

   Второй раз смотреть на свое отражение было уже легче. Я это я. Все еще, несмотря ни на что. Ничем не примечательное лицо, синие дедовы глаза, прямой нос, песочного цвета волосы... "плешь" со скобами... если зачесать, то и вправду, верхние железки будут незаметны.

   – Ну, как ты? – поинтересовался Макс.

   – Я? Ты знаешь, как опасно задавать мне этот вопрос?

   – А ты ответь коротко.

   – Тогда – сойдет. Я никогда раньше не был мертвым, потому не знаю, что здесь значит "хорошее самочувствие", а что "плохое". Но... вроде бы все не так уж паршиво.

   – Наконец-то, – буркнул Моэм. – Тогда переодевайся в форму и за мной.

   – Форму? – не понял я. Лин кроме докторского халата носила джинсы и клетчатую рубашку явно на размер больше, чем нужно, Макс – тоже джинсы и темную водолазку. Обувь – старые кеды и ботинки на шнуровке, – также мало вписывалась в понятие "форменной".

   – Он шутит, – фыркнул Макс, роясь в прикроватной тумбочке. – Он больше всех возмущался, когда ее ввели. Постоянно ходил унылый и злобный.

   Моэм ухмылялся, скромно глядя под ноги.

   – А потом что, форму отменили?

   – Не, – телохранитель вытащил на кровать пластиковый пакет, – просто проверяющая комиссия уехала.

   В пакете нашелся мой же деловой костюм, при виде которого меня обуяла странная тоска.

   – А так как в собственной одежде тебе будет неудобно, – с видом уличного фокусника сказал Макс, – то специально для тебя...

   – Лови! – крикнула Лин. Мне в затылок прилетел второй пакет.

   – С какого трупа сняли? – поинтересовался я, вытаскивая на свет серые джинсы.

   – Это мое, – хмыкнул Макс. – Еще два дня назад притащил.

   Немного смутившись и сердечно поблагодарив телохранителя, я в две минуты сменил больничную пижаму на джинсы и водолазку. Лин, поймав мой взгляд, отвернулась с хмыканьем: "Да я внутренности твои видела, чего уж..." Боец был лишь немногим крупнее меня, так что проблем не возникло. Я натянул старые, стоптанные кеды Макса (видимо, он с детства не привык развязывать единожды завязанные шнурки, ну а я и после смерти не изменился) и кинулся за Моэмом. Тот не собирался меня дожидаться и покинул больничное отделения, когда я только начала переодеваться.

   – Как бежит, как бежит! – восхитилась Лин мне в спину.

   Заметив, что зомби его догоняет, Моэм ускорил шаг, и мы оказались у лифта уже через полминуты. Ночью мне казалось, что я шел гораздо дольше.

   – Даже хорошо, что Лин поднимается так рано, – сказал духовидец, когда створки лифта разъехались. – Обычно на минус второй уровень по утрам спускается много народа.

   – Мне же все равно придется когда-нибудь знакомиться с сотрудниками, – недовольно заметил я.

   – Конечно, – кивнул Моэм. – И познакомишься. На плюс второй хоть сейчас топай, туда наши только за зарплатой ходят. Или вон, к технарям дуй, они с Лин соседи. Только их ты не впечатлишь, скажем так, – шаман хмыкнул. – Все оперативники у нас ребята видные, каждый в чем-то да преуспел, ну а ты пока, увы, ничем не выделяешься... Ну, кроме смерти и самого удачливого подопытного Лин.

   – У вас у всех здесь такое странное чувство юмора? – возмутился я. – Что значит "самый удачливый"?