Текст книги "Второй (СИ)"

Автор книги: Татьяна Дзюба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц)

Машка покраснела. Она отвыкла от таких прямых знаков внимания и чувствовала себя не в своей тарелке. Скорее бы уже пришел Сережка…

Официант тем временем все так же не сводя с Машки взгляда отошел в глубь кафе к барной стойке. Он достал мобильный телефон, кому-то позвонил и утвердительно кивнув ушел в подсобку. Машка даже с облегчением вздохнула. Ей почему-то стало даже страшновато.

– Рит, а может мы уйдем в другое место– а то тут как –то стало не уютно… Фыркунув Ритка рассмеялась

– Машуня, ну ты чего? Просто ты мальчику понравилась и все…в крайнем случае дождемся Серегу, официант увидев твоего кавалера сразу об интересе забудет…обычное дело.

– ну не знаю…У него глаза такие темные были…как у маньяка

– Угу. И по этому он сейчас взял в подсобке нож и вышел в зал с желанием перерезать тебе горло– пыталась пошутить Ритка.

Машка сначала улыбнулась в ответ, а потом глянув на приоткрывшуюся с кухни дверь и человека– побледнела. В зал вышел официант, уже без фартука, с огромным кухонным ножом.

– ты чего– шепотом спросила Рита.

Машка без слов кивнула в сторону кухни. Ритка оглянулась и завизжала. На ее визг заоглядывались одинокие посетители , которые через секунду как ветром сдуло.

Парень официант двигался странной угловатой походкой, его глаза были совершенно черными, волосы лоб уши и плечи все было словно закутано в черный платок. Нож он держал крепко, смотрел только на Машку и шел целенаправленно к Машке. А та не знала что ей делать– она словно замкнулась в себе, почему-то вспомнилось детство когда можно было закрыть глаза руками и сказав я в домике спрятаться от всех кошмаров. Вот и ей сейчас так же хотелось– но она не могла даже пошевелиться – словно отнялись руки и ноги. Она не думала что он страха можно вообще потерять способность к движению и действиям. Она сидела за столиком вцепившись руками в скатерть и смотрела не мигая в такие же не мигающие темные глаза официанта и это все.

Ритка визжала не переставая, она вдруг вскочив со стула, попыталась пробежать к двери,но официант как-то легко ее оттолкнул, даже не тратя даже время– цель была другая, и маленькая легенькая Ритка просто упала на пол больно ударившись головой о соседний столик.

Машке все больше и больше казалось что это только лишь кошмар– она на самом деле дома и ей сниться просто плохой сон. Самым главный в этой ситуации было во время проснутся до того как к ней доберется парень с ножом.

А тому оставалось всего метра четыре. Просто четыре больших шага и все…Машка даже сопротивляться не могла. Она так и сидела на стуле и просто смотрела словно это не ей угрожали ножом и не ей грозила вполне конкретная опасность.

И в том момент когда ей казалось что все уже кончено и этот страшный человек сделает свое страшное дело в зале появился Максимов.

Он в начале вообще ничего не понял. Он просто зашел в помещение– еще со свету в полумраке с трудом попытался рассмотреть Машку и увидел свой большой кошмар, то чего он так боялся все это время. Парень – с коконом прилипалы на плечах, с занесенным ножом, замершая, совершенно безучастная перепуганная Машка, лежащая на полу в светлом пальто девчонка и больше никого…ни персонала ни охраны– просто темное помещение и бледные почти белые искаженные страхом лица.

Максимов не особо соображая, чисто на рефлексах, на автомате выхватил из кобуры пистолет, и прицельно в голову сделал три выстрела. Парень как то не хотя выронил нож и очень аккуратно осел на пол, словно он просто заснул на ходу. Руки парня потянулись напоследок к Машке, он даже смог дотронутся до ее ног, но Максимов выстрелил еще раз и тело дернувшись и замерло навсегда.

Картинка из фильма ужасов– героиня сидит вся забрызганная кровью нападающего, мертвый потенциальный убийца с разворочено головой прилег и обнял ее за лодыжки, а главный герой вместо того чтобы бросится с утешениями к героине хватает солонки с соседних столиков и слишком усиленно солит плечи и спину убитого.

Зажигалка слишком долго не хотела гореть– пора было менять кремний (а может это так тряслись руки, что просто не получалось хорошо чиркнуть кресалом).Но вот синевато-желтое пламя наконец-то разгорелось и черный кокон на плечах вспыхнул и исчез без остатка, и лишь после этого Серега спрятал пистолет. И только потом подошел к Машке и осторожно тронул ее за плече. Она вообще никак не отреагировала. Так словно до сих пор была где-то далеко от этого места.

Серега оглянулся. Кроме Машки которая немного не в себе была еще и Рита. Девушка лежала без сознания с закрытыми глазами. На лбу наливалась здоровенная шишка. Двигать и переносит ее было не желательно. Ударилась она судя по гематоме хорошо.

В зал по прежнему никто не входил. Толи испугались выстрелов, то ли решили дождаться чем все закончится– из подсобки так никто и не выглянул. Но Серега понимал что это не на долго. Сейчас кто может звонить в милицию и в скорую. Что в общем-то было не желательно..С куклой должна была разбираться Клиника– а за одно и почистить девчонок от возможных последствий виде пуха и спор. О других последствиях ( удар по психике) думать вообще не хотелось.

Максимов отзвонился отчиму, рассказал все как есть и спросил что делать дальше. Дядя Георгий обещал прикрыть, но говорил что может не успеть до 'первых ласточек', по этому советовал не дергаться, сразу сдать оружие и делать то что скажут. Со скорой тоже вопрос обещал решить– везти в обычную больницу было почти бессмысленно– если на девчонок попал черный пух то после перенесенных эмоций и потрясений уже к утру в их аурах мог созреть укрепившийся зародыш.

Максимов поговорив с отчимом успокоился. Он спрятал телефон, хотел разрядить пистолет– хотя бы достать магазин с патронами но понял, что просто не может это сделать– а вдруг что нибудь случится во время ожидания или своих или милиции. Он слишком привык доверять себе и оружию.

Машка все так же безучастно сидела у окошка. Серега придвинул стул, присел рядом с ней обнял за плечи, погладил по волосам, попытался сказать ей что-то, но не мог придумать ничего и все повторял, как заезженная пластинка– 'Машка… маленькая…'. Так и сидел– гладил, шептал и повторял…До тех пор пока она словно не оттаяла в его руках и не начала хоть как –то реагировать. Вначале пришли просто слезы– маленькая тихая истерика, но и это уже было хорошо– хоть какие-то эмоции, потом она успокоилась, несколько раз глубоко вздохнула, уткнувшись в широкую Максимовскую грудь, вытерла острыми кулачками глаза, размазывая тушь и слезы по щекам и вдруг спросила – А ты почему светишься, Сережа?

-6-

Бывает так, ты думаешь –все плохо. И мир серый, пустой бессмысленный. И люди окружающие тебя просто тени– бесплотные не осязаемые. И ты сам всего лишь тень, проекция… и ты думаешь, если ты еще можешь думать 'Это все черная полоса в жизни. Так бывает, так случается, но вот завтра…' и ты улыбаешься в зеркало пересохшими губами, ты смотришь на мир глазами в которых давно и прочно поселилась боль, но где-то там внутри в области сердца, как маленькая капелька света живет надежна на это самое завтра. Вера в белую полосу в то что еще все может быть хорошо. А потом …потом происходит что-то и ты…Ты понимаешь, тот мир серый, с людьми-проекциями, с холодом и болью– это и была твоя белая полоса, потому что, то что случилось, убивает надежду и в душе нет больше ничего. Надеяться не на что, веры не осталось. Все что можно было у тебя взять– все взяли, забрали, не спросив твоего согласия, оставив с маленьким тихим адом внутри. И из него нет выхода. Ты его не придумал. И тебе надо научиться жить с ним.

Когда-то давно дядя Георгий сказал– маги живут максимум пять лет. И то…если их охранять, если быть с ними рядом и беречь от всех неприятностей и опасностей. Пять лет…Всего на всего. Пять лет жизни в мире под колпаком из которого нет выхода. В котором нет места открытому пространству, путешествиям, знакомствам. В котором всегда холодно и страшно, в котором есть много света и много теней , но нет будущего. Мир– однодневка.

И Машка должна так жить. Потому что другой возможности для жизни у нее просто нет. Для нее всегда будет только сегодня и сейчас. Она не сможет загадывать на завтра, она не будет планировать поездки к родителям, она не будет готовится к будущим праздникам, она никогда не состарится – просто потому что завтра для нее это максимум пять лет.

Серега сходил с ума от этих мыслей. Он на стенку лез от безысходности положения, понимая сколько всего он пропустил и потерял в прошлом, откладывая все дела и события на будущее, на то время, которое у них с Машкой отобрали. Нет больше будущего.

В то что у Машки дар он понял и поверил сразу. В тот день, в том кафе. Сложно было не поверить и не понять.

Смотря в ее глаза с расширенными черными зрачками, слушая то, что она говорит и наблюдая за всеми косвенными признаками он увидел ее дар.

Дожидаться милицию, скорую и прочую 'королевскую рать' перестало иметь смысл. Серега понял, чем быстрее он увезет Машку в Клинику, тем меньше будет проблем. прилипалы рядом, их много, а она светится судя по всему слишком активно.

Верный Опель стоял метрах в двухстах от кафе. Максимов даже на вскидку знал что он без последствий не проведет Машку к машине. Но– если гора не идет к Магомету…

Выскочил из двери, огляделся по сторонам. Все в общем-то было слишком тихо– после стрельбы, после криков…То ли везло, то ли…На везение Максимов рассчитывать не мог. Ладно. Сняв пистолет с предохранителя, он рванул к машине настолько быстро на сколько мог. Оглядываясь на дверь к кафе, про себя молился всем известным святым, чтоб никто не подошел к ней, потому что он бы стрелял на поражение в любого. Сначала бы стрелял, а после выяснял бы – обычный это человек или прилипала. Потерять Машку вот так он не мог. Отвезти в безопасное место, рассказать что случилось, объяснить все – и только потом думать что делать дальше. Вот что было самым необходимым.

Машина завелась с пол оборота, не зря все свое свободное время Серега колдовал над железными внутренностями верного мустанга.

Развернуться возможности не было, проезжая часть и так была заставлена припаркованными машинами, а по полосе дороги автомобили шли слишком сплошным потоком. Серега не особо думая о своей безопасности не жалея Опель сложным маневром так, что поцарапанный бок и слетевшее зеркало были лишь мелкими последствиями, на заднем ходу, сбивая бампером, урну и часть скамейки подъехал к самому входу. Дверь не закрывал, двигатель не выключал– было не до опасности что могут за пару минут обчистить машину или угнать. Назревала другая большая опасности.

В кафе в зале в полумраке было все так же. Лежащий на полу пулуисчезнувший труп, Машка со страхом и непониманием смотрящая на Максимова и так и не пришедшая в себя Рита.

Первой была Ритка. Серега поднял на руки легенькое почти не весомое тело– она была такая маленькая и хрупкая, что он даже не чувствовал ее веса, и осторожно, но в тоже время достаточно быстро отнес и уложил ее на заднее сиденье машина.

И только потом Машку. Она почему-то упиралась и не хотела идти. Она боялась Максимова так, словно не понимала кто он. Или…или заметила слишком много, для того чтобы перестать ему верить. Максимов видел огромный страх в ее глазах. Но объяснять все было некогда. Если бы она продолжала упираться, он ее реально отключил бы– и разбирался с этим уже после. Потому что сейчас важно было только одно– довести ее живой. В целости и сохранности. Через весь город, через пробки, через плотно населенные районы. С даром– играющим сейчас в полный рост. Он держа ее за руку чувствовал исходящую от Машку энергию. Просто чувствовал. Обыкновенный человек, без каких либо способностей…Что уже говорить о прилипалах…Машка села на переднее сиденье, Максимов пристегнул ее, может несколько даже туже чем было надо, зафиксировав ремень безопасности.

– Маш,– попросил он, – Пожалуйста. Я все вижу и понимаю. Но разговаривать сейчас некогда. Я все объясню. Ты сама все поймешь. Просто сейчас не мешай, хорошо…

Машка не отвечала, даже не повернула голову в сторону Максимова.

– ну и пусть, –думал Серега. – Все после…все будет после.

Ему реально повезло. Хоть раз в жизни. Повезло по-настоящему. Он не попал в пробку, куклы не бросались под колеса(как случалось уже несколько раз когда он вез других магов), они достаточно быстро окольными путями выбрались на окружную и Максимов не задумываясь о скорости, гаишниках и штрафах( как же смешно сейчас это звучало) погнал к санаторию.

Только выехав за город он достал телефон , пристроив рядом, но подальше от Машки, пистолет, набрал отчима.

– все плохо, дядя Георгий, сказал он. – У Машки– дар. Судя по всему – новый, она сияет так, что даже я ощущаю. Я ее везу в Клинику.

Отчим не стал задавать вопросов, все вопросы можно было решить уже на месте. Просто попросил быть осторожным. И все. Да добавил еще напоследок 'Мне жаль, Сережа' – так словно Машку он заранее в покойники записал. Серега услышав про 'жаль' выругался так, как давно не ругался, отключил телефон и …и все.. психовать он не мог. На него не мигая смотрела Машка, просто наблюдая за его действиями.

Серега с трудом взял себя в руки, вымученно улыбнулся, извинился и отвернулся от нее. Но даже глядя на бегущее слишком быстро полотно дороги, он чувствовал как именно смотрит на него Машка. И ему хотелось под землю провалится от такого взгляда. Он не знал в чем его вина. Но чувствовал себя так будто именно он виновен в том, что у Машки дар, в том что теперь она маг и у нее уже нет будущего.

– я хочу домой– единственное о чем просила Машка. Она не поддавалась никаким уговорам. Она не хотела ничего слушать. Видеть Максимова она тоже отказывалась.

– пусть он уйдет кричала Машка до истерики в присутствии Серегиного отчима.

И Серега после нескольких неудачных попыток объяснится вынужден был смирится с тем что его

Машка видеть не хочет.

Дядя Георгий сказал что все утрясет и решит– но когда и каким образом было совершенно не понятно. Серега вернулся домой, сидеть в четырех стенах он не мог. Все напоминало о Машке. Сама квартира пахла Машкой. У Максимова было четкое ощущение 'дежавю' – точно так он чувствовал себя после несчастья с матерью когда стены давили на плечи и самому было находится слишком невыносимо.

Он перебрался жить почти полностью в машину. И колесил по городу без цели. Заданий ему не давали. Работа в голову не лезла. В голове было только одно– как он будет жить без Машки.

В одну из таких поездок сам не понимая почему свернув с привычных маршрутов к окраине района и поплутав среди старых заброшенных построек совершенно неожиданно нашел в старом двухэтажном здании бывшего детсада огромный подвал запирающимся тяжелой железной дверью. Толи помещение бывшего бомбоубежища переделали под котельную но все запоры оставили, толи с самого начала подвал оборудовали так чтоб можно было использовать случае чего для бомбоубежища– в пятидесятые годы основательно готовились к возможной угрозе и разговоры о ядерной войне были не просто разговорами. Глупо было не воспользоваться случаем. Место для оборудования штаба было просто шикарное– две линии ЛЭП удаленность от центральных районов, рядом окружная и Санаторий в 40 минутах езды.

Теперь Максимову было чем себя занять. Он занялся устройством подвала( берлоги как он мысленно окрестил свое новое убежище. Не для себя. Для Машки. В таком месте можно было жить. Можно было быть вместе. Максимов понимал что если дядя Георгий уговорит Машку она все поймет и успокоится то только он Серега будет ее личным телохранителем. Машку он не отдаст никому. От него будет завесить чтобы у Машки были ее пять лет. По максимуму.

Он рассказал о берлоге отчиму. Тот обещал посодействовать даже на каком-то уровне узаконить случайно найденное помещение и буквально через две недели ( что в общем то было необычно и по нынешним временам странно) Максимов стал владельцем не большого участка с ветхими строениями.

Серега даже не зная получится ли с бумагами по нормальному прикинув что если за столько времени у помещения не нашелся хозяин то можно воспользоваться его отсутствием и самовольно заселится решая вопросы с пропиской уже по ходу дела.

Он накупил стройматериалов и затеял небольшой ремонт. Подвал был даже не сильно загаженным по сравнению в помещениями на втором этаже. Достаточно было смыть старую краску, выгрести мусор, поднять рассохшиеся полы для того что бы приступить к шпатлевке и побелке. Получился конечно не Интурист или Хилтон, но вполне приличное убежище. Чистенькое светлое и главное– полностью безопасное. Из дома была свезена мебель. Куплен хозяйственный инвентарь. Подключено электричество. С этим пришлось пободаться и привлечь кое-кого из знакомых но неразрешимых вопросов не бывает. В итого– Берлога перестала быть подвалом а приобрела вид уютного еще немного не обжитого но именно жилого помещения.

Очень сложно было просто начать разговаривать.

Он приезжал в клинику, привозил букеты, игрушки, сладости. Сначала все это оставлял просто под дверью бокса с бронированной дверью . потому что Машка не пускала в комнату. После появился хоть какой-то прогресс в виде открытого замка и безмолвного кивка в качестве приглашения зайти. Два шага от двери– это было все его отвоеванное пространство. Если он пытался преодолеть невидимую начерченную Машкой черту она замыкалась, забиралась в кровать, сидела обняв руками колени и уткнувшись в них подбородком до тех пор пока Максимов снова не делал спасительные шаги назад.

Потом… Потом были сказки. Он разговаривал с Машкой как с пятилетней девочкой. По другому она не понимала и слушать его не хотела. Он не понял что с ней произошло. Было такое чувство что вместо Машки передним сидела совершенно другая девушка. Чужая и родная до безумия одновременно. Он смотрел на нее и все время в голове всплывало словосочетание 'тихое помешательство'– вот как одной фразой можно было охарактеризовать то, что творилось с Машкой.

Ни отчим, ни врачи в клинике помочь не могли. Нервы, перенапряжение, неправильная реакция на дар– вот и все что они говорили. И утешая обнадеживали– это пройдет. Она привыкнет и успокоится.

Время шло. Машка действительно успокоилась и наверное привыкла. Но ее любовь к Максимову закончилась. Закончилась в тот день в том кафе когда она почувствовала дар.

Она видела каждый день чужого высокого плечистого совершенно чужого парня, который у нее кроме чувства опасности и внутренней тоски, никаких других чувств не вызывал. Она не понимала что было раньше. Ей казалось что вся их совместная жизнь– просто иллюзия, сон. И ей надо всего лишь проснуться и тогда этот парень перестанет приходить и мучить ее. Но она не могла проснутся. А он все приходил, смотрел и разговаривал с ней так будто Машка для него была самой большой ценностью, самым хрупким предметом во вселенной, самым дорогим созданием. А она…она не чувствовала кроме глубоко засевшего ледяного страха к нему ничего.

Ночью, ей слишком часто снился один и тот же кошмар как этот парень в темной кожаной Куртке в упор расстреливает незнакомого человека и на его лице нет ни единой эмоции словно он каменное изваяние, истукан, робот, без чувств.

Единственное, что не соответствовало картине так это голос. Если на лице у парня не отражалось ничего, а глаза были холодными и стальными, то в голосе…в голосе жило солнце, тепло, забота. Голос не мог принадлежать человеку без чувств.

Может из-за голоса Машка и разрешила Максимову заходить в комнату. Она закрывала глаза чтобы не видеть его лица и просто слушала как он говорит. Ей было все-равно что он рассказывает. Ей было важно– как… и тогда она вспоминала отрывочно, как кусочки расколотой мозаики– теплые летние дни, поездки к далекому озеру, теплое прикосновение таких родных рук, светлые глаза с серыми смешными искорками. Вспоминала кого-то кого она так сильно любила. И кто сейчас почему-то превратился в каменное чудовище. Без сердца.

Прошло почти два месяца.

В город пришла самая настоящая весна– с необузданным солнцем, журчащими ручьями и пробившимися в одночасье подснежниками.

Максимов по дороге в Клинику насобирал букет синих пролесков. Машка обрадуется, думал он, вспоминая как она радовалась и маленькой веточке мимозы и первым нарциссам. Машка всегда к цветам неравнодушна была.

Но первым Серегу встретил отчим. Он сказал что есть серьезный разговор. И прежде чем проведывать Машку надо обсудить пару моментов.

Максимов напрягся. Отчим уже пару раз намекал на то что пора заставить Машку прекращать дурить и начать заниматься делом. Но как это сделать Серега не знал, а советовать отчиму, как начальнику всей конторы, не вмешиваться –не решался.

Отчим открыл бутылку коньяку– дорогого настоящего французского, предложил выпить Сереге. Но

Максимов отказался, показав брелок с ключами от машины.

– ладно, тогда сразу к делу. Я знаю что ты хотел Марию из клиники забрать. Думаю, как раз самое время, тем более смысла ей здесь находится нет никакого– ей надо с людьми начинать общаться. Для начала хотя бы просто с тобой. Ей нужно привыкать к тому что она не просидит в четырех стенах все время, так или иначе придется жить. А значит надо научится жить с даром. Ты ей конечно не особо поможешь. Ты ее слишком сильно жалеешь. И что делать с вот этим– я не знаю. По этому– или ты ее уговариваешь в ближайшее время или я ее отдаю другому телохранителю. Тому человеку с которым ей будет проще. И ей не придется себя ломать.

– Как другому? – Максимов просто не верил. И это говорит отчим?

– А вот так. Пойми наконец, у нее дар. Она маг. Она должна приносить пользу. Она наше единственное преимущество. И я не позволю тратить Дар в пустую. Если ты не сможешь с ней работать, то прости Сережа, это будет кто-то из телохранителей. У меня сейчас две бригады просто на стимуляторах работают с дохлыми счетчиками. Маги по 18 часов на заданиях, носом землю роют, а девчонка с сильным даром сидит второй месяц в Убежище и играется в меланхолию и ипохондрию. Это глупо, Сережа. В этом нет никакого смысла. Я понимаю твои чувства. Но я сейчас с тобой не как отчим разговариваю, а как руководитель организации.

Максимов молчал – он смотрел на отчима и наверное впервые за очень долгое время не мог понять как он может так говорить. Как он о Машке может думать как об обычном 'объекте'. Хотя…влезая в его шкуру Серега не хотел. Закрылся. Поставил барьер.

– батя, а если мы просто уедем? До Белгорода рядом совсем. Или в сторону Киева или…да не важно куда. Если мы просто уедем из этой чертовой зоны. Я и Машка и будем жить нормально…

Отчим устало потер переносицу.

– Сережа, нормально это как?

– ну…Не знаю. Я работать буду, она…

– Не будешь. Ты будешь сидеть рядом с ней все время. Потому что нет гарантии что эта зараза не появится где угодно. Куклы в спящем состоянии могут жить на очень дальних расстояниях от гнезда и никак себя не проявлять. Вообще никак до того момента пока в их поле зрения не попадет светящийся маг. И все. Где гарантия того что куклу увидишь сначала ты а не они Машку, пока ты типа где-то работать будешь. Мы о них почти ничего не знаем. Знания как были на уровне 82 года так и остались. Да и вообще…как ты вывезешь Машку? А если…Если они перехватят вас по дороге и…Ты же не супергерой Сережа. Достаточно одной пули и все. И с тобой и с Машкой все будет закончено. Да и самое главное даже не в этом. У Марии время ограниченно. Пусть пять лет но каких? Сидеть в норе без выхода к свету пять лет? Ты себя представляешь добровольным узником. Я вот нет. Ты через неделю на стенку полезешь от бездействия. А через месяц вы возненавидите друг друга и все закончится очень плохо. Потому что ни ты ее ни она тебя бросить уже не сможете. Пять лет ненавидеть друг друга? Даже для модели ситуации это слишком.

– А делать то мне что? Она же и так…Ты же видишь сам.

– Сережа, я поговорю с ней если хочешь. Но тут такое дело что если вы между собой не договоритесь, если не наладите хоть каких-то отношений ничего не получится. Попробуй сначала сам. Я почему так жестко…потому что по другому не будет. По другому нельзя. Подумай хорошо и прими решение. Свое мнение я сказал. Теперь– только твои действия.

Действия…Действия…От него всегда требовали только действий. Он все решения всегда принимал сам. Даже тогда когда уже не было ни сил ни желания.

Так и в этот раз. Максимов поговорил с Машкой. Поговорил с максимальной честностью ничего не скрывая. Через два дня она согласилась переехать в Берлогу. И согласилась работать. Но только работать.

– Что я должна буду делать– спросила Машка после монолога Максимова.

– Просто смотреть. Смотреть и рассказывать. Про вирусы прилипал и зародыщей тебе уже объяснили и кое что показали. Теперь ты знаешь что происходит и с чем я работал все время. И с чем работает дядя Георгий.

– Это так важно?

– Важно, Маша– даже слишком. Кроме нас эту работу делать некому. Понимаешь– весь город, все люди не знаю что происходит. Живут, работают, отдыхают, общаются ходят по улицам. А рядом существуют паразиты которые ищут себе новые тела. И никто их не видит до тех пор пока человек в тело которого внедрился вирус не погибает. Лекарства от этой болячки нет. Идет слишком активное заражение местности. Заполучит паразита в ауру можно просто неудачно пожав ладонь уже зараженному человеку. И все…самая настоящая эпидемия. Только маги могут видеть зародышей, споры и прилипал до тех пор пока они еще на уровне просто пуха и спор, пока они наименее опасны, пока еще можно помочь. Маги самое ценное что есть у нас сейчас. Ценнее жизни многих людей.

-7-

Работа. Алкоголь. Наркота. Тяжелое забытье на четыре часа ночью. Жуткое утро. Синюшный цвет кожи, не проходящие синяки под глазами. Она похудела очень сильно– так что реально остались кожа да кости. Почти ничего не ела. Максимов не мог ее заставить впихнуть в себя даже пару бутербродов за день. Все время на ногах. Все время со включенным даром. Даже ночью. Максимов чувствовал. Он столько раз просил притушить сияющий фонтан но Машка только хмыкала.

– Мне так проще. Я чувствую себя нормально. Без дара – у меня пустота внутри. Как будто там давно ничего нет.

Серега пожимал плечами соглашаясь и все-равно он не понимал. Он смотрел на Машку и не понимал как она могла так поменяться. За такое короткое время. С ним жил совершенно чужой человек.

Что касается именно работы в Клинике Машкиному энтузиазму и работоспособности нарадоваться не могли. Никто правда не знал какую цену Машке приходилось платить каждый день. Только Максимов. Но он точно никому не говорил. Даже отчиму.

После многочасовых обходов и досмотров, когда ей судорогой сводило ноги и спину, когда она орала от боли, когда ее выворачивало на изнанку от спазмов, только Максимов был рядом в качестве и лекаря и няньки и родителя. Это он ее выхаживал, ставил на ноги, выслушивал все жалобы, все психи и все истерики, умывал, переодевал приводил в человеческий вид перед визитом в клинику и думал где ей раздобыть на вечер пару ампул обезболивающего с уже хорошим содержанием морфия.

Жизнь повернула в какое-то страшное русло. Все вокруг и без того искаженное стало еще более гипертрофированным.

Максимов не понимал смыла происходящего, смысла работы, смысла своих действий. Он не понимал что он делает. Что делает Машка и к чему это все.

'Я спасаю людей'– слоган перестал действовать давно. Совершенно не помогал. Кого именно он спасает Максимов не видел. А видел перед собой только Машку которую он с каждым днем медленно убивает.

Сколько раз уже было так что он привозил ее домой почти без сознания. Когда она сама не понимала ни где она ни что с ней. И тем не менее наступало утро и она как заведенная как сумасшедшая, собиралась и уезжала работать по заранее написанному и утвержденному плану. Иногда без Максимова с другими руководителями групп. И на все замечания и предложения отдохнуть и просто выспаться отвечала только что у нее не так много времени чтобы его тратить понапрасну.

– Какой смысл в этой работе?– сколько раз злясь кричал он Машке.

– А раньше у тебя какой был смысл когда я тебя не видела неделями? Раньше ты об этом думал? Так извини Сережа ты обычный человек, а я – маг. Я вижу всю эту черную плесень. И ты не представляешь что именно я чувствую. Смысл того что я делаю– рациональное использование дара и помощь тем кто просто слеп. Вот и все. А если тебя это напрягает я уйду к кому ни будь в Клинику. Как ты думаешь, сколько оперативников захотят в бригаду живого мага?

Ответ и так был очевиден. Все. Но отпустить Машку он не мог. Он не собирался ее ни с кем делить. Она была его. Пусть так вот.

В который раз за все это время Серега думал о том, как надо быть в жизни осторожным с желаниями. Он помнил насколько сильно хотел персонального мага. Мага, с которым можно было работать, и для которого работа была самым большим смыслом. И вот желание исполнилось, полностью. Правда даже в самом кошмарном сне Серега не предполагал что этим магом станет Машка. Что именно с ней ему придется бегать по старым могильникам, сканировать зараженные помещения, охотится на кукол, резать коконы. С Машкой, которая переживала за всех, которая была слишком доброй, слишком доверчивой, которая в жизни не обидела ни одного человека, которая подкармливала бродячих собак и носила всех брошенных котят домой, а после пристраивала их в хорошие руки, с Машкой которая рыдала при просмотре мелодрам и фильмов про животных, которая всегда помогала всем больным, старушкам и отставшим от поезда. А сейчас…Про сейчас думать не хотелось. 'Сейчас' получалось слишком мрачным и черным. И самое главное непонятно было когда это сейчас закончится. А дальнейшая перспектива развития событий просто пугала.

– Я хотел не так!!! – сколько раз говорил сам себе Серега. Но исправить уже что либо было не реально. Или-или …Или он принимал такую реальность и учился жить с тем что выпросил, или оставался один. Без Машки.

Именно в это время у отчима появилась новая идея. Вернее даже не так. Идея была старой. Ей еще Максимов игрался в самом начале работы в клинике. Найти главный улей, гнездо и попытаться уничтожить сначала зародыши, а после и всех прилипал, а не просто бороться с последствиями. Идея всплыла на поверхность после одного совершенно незначительного события записанного на видеокамеру. А точнее после просмотра изображений.

Все большие открытия начинаются с маленьких случайностей. Стечение обстоятельств, которые как кусочки мозаики при определенных обстоятельствах обязательно складываются в целую картину.