Текст книги "Второй (СИ)"

Автор книги: Татьяна Дзюба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 37 страниц)

Но все было действительно нормально.

– Странно странно,– почему-то думалось мне. –Не может быть старый дом полностью светлым. В нем куча энергии – вон листья и те светятся, а тут…

– может его почистили, как черная вдова– светом?– на всякий случай я спросил у Второго. Он как то неуверенно дернул подбородком

– не похоже…я бы понял. Но мне этот дом все равно не нравится.

– и мне тоже– добавил я в тон Второму.

Ванна и кухня тоже ничем выдающимся не обладали. Не было вообще ничего. Такое бывает если дом

– жилое пространство продезинфицировать.

На кухне я пошарудел на полке с химией и присвистнул. Столько всевозможных моющих средств я еще нигде не видел. Одной только хлорки в серых бутылка– штук 10.

– Может хозяева сами дом вымыли? после того что здесь было– не мудрено. Я бы наверное и стены с полом ободрал.– сказал Второй разглядывая батарею бутылочек.

В гостиной единственное за что зацепился глаз – так это за пустой прямоугольник некрашеного пола. Пол чуть-чуть фонил– слегка серым.

– Стояла мебель наверное какая-то?

– Диван или кровать– если судить по размерам… Говоришь, серым светиться?

Я кивнул. Второй еще раз обошел комнаты, но так ничего и не высмотрел. Он даже руками развел. Мне тоже стало досадно.. Но ответа все же точного не было. Походили походили, поискали и

собрались таки уезжать.

Вдруг, едва дойдя к двери Второй обернулся, посмотрел еще раз на комнаты и почти бегом вернулся на кухню. Подошел к окну подергал ручки на рамах. Окна были новые– металлопластиковые многокамерные.

После точно также быстро зашел в гостиную и маленькую комнату. И снова заинтересовался окнами.

– Ты чего? – мне стало любопытно.

– Того…Как 16 летняя девчонка могла попасть в этот дом. на двери навесной замок. Окна сам видишь– рамы новые, многокамерный стеклопакет… какую она лазейку нашла для того чтоб пробраться во внутрь?

-Ну…

-то-то и оно. Либо их здесь не было и все это выдумки, либо были, но не в этой части дома. То что не выдумки– 100%. Мне про происшествия местный участковый рассказывал– а он просто так трепаться бы не стал. Значит, не в том месте ищем.

– Чердак и подвал?– как вариант предложил я Второму, внося свою лепту в расследование.

– И то и другое. Будь в доме. Я сейчас выйду посмотрю снаружи. Надо понять куда забраться проще. Там и будем искать. Может в доме спуск в подвал есть или подпол со входом из дома и выходом на улицу?

Пока Второй занимался внешним досмотром, я попытался провести внутренний. Подвала я не нашел. В кухне – был обнаружен небольшой погребок с домашней консервацией и вином разлитым в бутыли и банки. Других помещений уходящих под пол обнаружено не было.

Я не удержался, спионерил стеклянную запечатанную сургучом темно-зеленую бутылку из под шампанского. Даже моя бабушка в такие бутылки домашнее вино разливала.

Второй появился как снег на голову– не с из прихожей а откуда-то из-за перегородки в маленькой комнате.

– Тут выход на чердак просто из дома. Лестницу– я уже спустил. А это что?– спросил он указывая на бутыль

Я покраснел. И отведя глаза сказал – Трофей. Второй расхохотался.

– Ты уверен что у тебя в роду венгры были, а не кто поинтереснее?

Я не решил обижаться мне или нет, но трофей не бросил, а аккуратно пристроил временно на столе. Лестница была узкая, сваренная из стальных труб. Видно, что самодельная. Я поднялся на чердак,

светя даром как фонариком на полную. Извазюкавшись в пыли и паутине, переступая через груды мусора,

неожиданно заметил темное свечение почти из под дверки ведущей на улицу. Я подошел ближе стараясь понять что же такое передо мной и разглядев позвал Второго.

Дело действительно оказалось на 20 минут работы…

Под самым накатом крыши стоял старый потертый диван. Диван был настолько покрыт черным пухом и спорами, что я даже цвета обивки не мог разобрать.

При этом все пространство на чердаке было чистым.

Второй попросил меня рассказать какие именно споры, какой пух, как растут. Послушал, достал немного соли посыпал диван, посмотрел. Я видел, как вокруг частичек соли вспыхивают золотистые искорки, но не понимал видит это Второй или нет. Иногда я напрочь забывал, что все фокусы с солью, дезинфекцией, спорами вижу только я.

Но Второй вглядывался в темноту как то по особенному, наверное все же что-то отмечая для себя.

-Бригаду пригласим или сам почистим? –наконец после каких-то выводов просил он.

– а сам как думаешь?– по честному бригаду вызывать не хотелось. Потому что, пока дождались бы, пока б почистили, пока объяснительные бы написали – давно ночь наступила

А Алена?

Второй словно мои мысли прочитал.

– Можно самим. Тут не трудно. Соль есть, маг в наличии имеется и огонь добыть не есть проблема. С

тебя– только зрение и поиск лоскутов. Фонить сильно в процессе будет.

Если Второй сам предложил справится, я точно не стал настаивать на вызове чистильщиков.

Мы спустились вниз за инструментами и ингредиентами. Пока искали все необходимое, я чтоб не особо нервничать пытался рассказать Второму свою версию происшествия. Больше конечно для себя старался– мне было интересно понять правильно ли я догадался.

– во всем диван виноват, да?

– Да– односложно отвечал Второй собирая в пакет бутыли с хлоркой.

– Интересно, как на нем споры поселились– я продолжаю рассуждать. Может кто-то в гости приходил или купили у кого-то уже заспоренный…

– ты лучше подумай почему столько спор? И на чем они выжили– в таких условиях от мороза и жары на чердаке все бактерии и вирусы бы давно погибли– а в нашем случае расцвели буйным цветом.

– не знаю. Им же подпитка какая-то нужна была.

– Не какая-то а вполне конкретная– человеческая кровь. Такое чувство что диван уж больно щедро поливали – плесень и разрослась.

Я представил картину– ночь, темно, старый чердак заброшенного дома и фигура в черном окропляет обивку красной человеческой кровью…ббббббррррррр

Второй тем времени уложив все необходимое зовет меня за собой. Но на чердак подниматься запрещает.

– Стой здесь. Сначала я поколдую– будет немного шума– помнишь как гудело в берлоге когда я куклу

жег?

Я киваю в ответ. Гудело так будто в воздух поднялся рой.

– так вот– как только все стихнет– потихоньку поднимаешься, осматриваешься и если видишь где

лоскуты– срочно сыплешь на них солью, а после зовешь меня. Твоя задача не угодить под пылевое облако которое поднимется после взвеси. Я сам справлюсь. Это понятно?

-понятно. А если они заденут тебя?

– Во первых у меня нет дара– они меня почти не видят. Это ты для плесени самый лакомый кусок. А я так– если случайно заметят. А во вторых– у меня иммунитет.

Я удивляюсь, хоть сегодня и так день сплошных сюрпризов.

– А так бывает?

Но второй моего удивления не понимает и велит прекратить расспросы

– Мы дело пришли делать или языками чесать? Не отвлекайся. Может быть опасно. Я пошел. Он легко поднимается по лестнице и прикрывает за собой лаз.

Я стою прислушиваясь к звукам – но все пока тихо. Оглядываюсь в очередной раз по сторонам. День близится к концу– в комнаты заползают короткие зимние сумерки.

С верху доносится пока еще еле слышный гул, будто завелся моторчик на игрушечном самолете. Гул нарастает. Мне кажется он доносится все ближе и ближе к выходу, судя по силе звука количество поднятых спор – на чердаке рекордное.

Мне даже хочется закрыть уши руками чтобы не слушать этого стрекотания. Реально– стая саранчи перебирается с одного места на другое.

Вдруг– резкий хлопок и полная тишина.

Я выжидаю еще минуты две, беру в руки пачку соли и потихоньку начинаю подниматься по лестнице.

Открыв дверцу, смотрю по сторонам и пытаюсь сразу же найти черные хлопья. Но обрывков и ошметков мало– то ли плотность у покрытия была большая, то ли Второй хорошо все обработал.

Второго я толком не вижу, просто догадываюсь по силуэту, что он продолжается возиться с остатками дивана.

– тут почти чисто– кричу я ему.

– ты соли давай, Сеятель. Не отвлекайся. Я сейчас контрольным пройдусь и присоединюсь.

Я включаю дар по мощнее чтоб в полутьме видеть что же там в глубине чердака делает Второй. Он же наверное много всяких ритуалов знает.

-Ты обряд проводишь?– снова кричу ему.

В мою сторону летит заношенный тапок – из коллекции старых вещей на чердаке.

– Заговор, блин, читаю и мантру… Ты иногда как спросишь… Я же тебе не экзорцист. А скорее ассенизатор. Ты ассенизатора читающего заклятия видел? Мне важнее порядок работы и химия.

Но я ж толком никогда Второго в такой работе и не видел. Я в основном с бригадами работал. Так они все с промышленным оборудованием. А Второй– как то по старинке, как в больницах раньше хлоркой дезинфекцию проводили, так и он сейчас.

Я успеваю, наверное, засолить треть чердака, когда ко мне подходит второй и, вытирая руки какой-то ветошью, говорит

– Вроде бы в доме все. Чисто. Но надо таки узнать, откуда взялась плесень и кто ее кормил.

Я вздыхаю. Рано уехать не получается. Но бросать все на пол дороге не хочется. Тем более – кормление вирусов кровью – это вроде как не обыденное дело, явно не поливка цветочков.

Спускаемся вниз.

Пока я пытаюсь отряхнуться от паутины и пыли и просто помыть руки в ванной, Второй с кем-то разговаривает по телефону. Но смысла разговора я не слышу.

– Кому звонил?– спрашиваю я у него.

Он заглядывает в ванную, подмигивает. Но пока молчит. Снова в свои шпионские игрушки играется. Почему нельзя все объяснить по-нормальному?

– Ян, не кипятись, сейчас все узнаешь. Жду звонка,– говорит он, смотря на мое кислое лицо и похлопывает по спине.

Ждем, так ждем. Заняться особо не чем – я хожу по комнатам разглядываю старые фотографии на стенах. Раньше была такая мода делать большие рамки и вставлять в эти рамки огромное количество разнообразных кадров. Фотографий много – видно, что жили люди здесь крепкой и дружной семьей долгие годы. У нас дома тоже была такая галерея. Дед с особой тщательностью выбирал фото, подыскивал ему место в уже составленных коллажах, пристраивая то к одним снимкам, то к другим но когда он выбирал окончательно место для жительства подборка снимков оживала – сразу рассказывая историю по-новому. А после смерти деда отец просто сжег все с таким трудом собранные фото за ненадобности. Может после этого мы с ним вообще перестали общаться. Хотя я никогда с отцом толком и не общался. Вот дед для меня был всем– и родителем, и учителем и мучителем в некотором смысле. Отцу я был не нужен. С его слишком рациональным миром и новой семьей ребенок от прошлого не слишком удачливого брака был только обузой.

Дед это понимал, но старался сделать все чтобы я так не думал, чтоб я любил отца. А я не мог…Я не понимал почему и за что я должен любить высокого сухопарого мужчину который даже не замечает моего существования, появляясь в моей жизни только по очень редким праздникам.

У нас с ним не было ничего общего. Даже фамилия у меня была от деда, а не от отца. Это дед сам после смерти матери настоял. И мне она нравилась намного больше чем пусть и красивая но совершенно чужая Залесский.

Рассматривать старые фото было интересно– я находил среди множества снимков одинаковые лица и отслеживал какими становятся малыши крепыши через годы– это было все равно что смотреть фильм о чьей-то совершенно чужой жизни.

А второй оседлав высокий стул и положив руки на спинку – дремал. Вот нервы у человека. Можно позавидовать. Хотя Второй говорит что это просто годы тренировок. Он спать наверное мог всегда и везде.

– зачем переводить время если можно восстановить силы– объяснял он мне. Может оно конечно так и было, но лично мне сейчас точно не до сна было. Во первых я нервничал из-за того что вечер приближался с бешеной скоростью и вот вот должна была отзвониться Аленка. А во вторых после быстрых событий вынужденная пауза в делах просто выводила из себя заставляла лезть на стенку, а отнюдь не сидеть на одном месте и клевать носом.

Звонок. Снова 'killing in my bissness…'

– Хорошая группа Мегадес…-говорит Второй отвечая на звонок.

Я никогда не был поклонником подобной музыки. Дед у меня очень строгих правил был. Максимум

Скорпионс на кассете послушать и то…

А за четыре месяца – благодаря Второму приобщился…Права поговорка– ' с кем поведешься от того и наберешься'

– А они дома? – спрашивает у кого-то Второй и видать получив положительный ответ, щелкает пальцами.

Он застегивает Куртку, кладет телефон в карман и говорит

– Сейчас заедем в одно место, потрясем хозяев. Не долго. И по домам. Тем более что остальные сведения только завтра будут. Мне знакомые из одной конторы помочь обещали.

Я прихватив с собой трофейную бутылку иду к машине. Второй хмыкает но ничего не говорит. Он тщательно закрывает дом. После снова возится с калиткой но в этот раз обходится без прыжков через забор.

Пока греется машина Второй объясняет все боле доступно.

– Я участковому позвонил, о хозяевах более подробно пораспрашивал– кто они что делают и так далее. Оказывается первая семья которая угорела– это была семья старшего сына хозяев дома. Сами старики на соседней улице живут с младшим сыном и дочкой.

Им этот дом особо и не нужен был– а после несчастья сначала сдавать пытались а после продать хотели– но никто не покупает. Теперь говорят готовы вообще за бесценок кому угодно отдать. Надо про диван уточнить– как появился в доме, почему оказался на чердаке и кто мог приходить в их отсутствие– наличие другого набора ключей и доверенных лиц. Я не думаю что сами хозяева диван кровью поливали. Они видать что-то заподозрили еще когда он внизу стоял – по этому на чердак и выперли. Выбрасывать видно жалко стало. У них в доме видел– все старые вещи на месте, все сохранено – на чердаке вообще хлам лет за 60 наверное скопился.

Но был кто-то кто приходил. С ключами. Не особо прячась. Я замки осмотрел. Замки чистые без царапин и повреждений. Родными ключами открывали. На чердак попадали только из дома. С улицы– пыль и паутина не одного месяца.

Мы потихоньку трогаемся с места. Дорога не позволяет даже думать о более менее нормальной скорости– но ехать по сути оказалось совсем не далеко. Пара улиц.

– Осмотрись по сторонам,– просит Второй, почему то неожиданно напрягшись. Я включаю дар. Но и тут без сюрпризов.

– все в порядке. Чисто и спокойно.– говорю я ему.

– не нравится мне это спокойствие. – отвечает Второй. – Носом чую что-то тут не так.

Я не разделяю его скепсис. Но со Вторым особо не поспоришь. Интуиция она и в Африке интуиция. Сколько раз уже так было что я ничего не видел, а после появлялся Второй и совершенно спокойно показывал где искать.

– Ладно, по ходу разберемся. Идешь со мной. Ничему не удивляешься и просто поддакиваешь. В

целом– все действия по старому сценарию. Крикну ложись– падаешь и лежишь, тоже самое касается

'стреляй' и 'беги'– приказы не обсуждать.– начинает инструктировать он меня в тысячный раз.

Просить не вычитывать основы Второго бесполезно. Повторение– мать учения– его любимая поговорка. Я киваю головой со всем соглашаясь. Тут не до спора. Второй намного лучше понимает что делать в той или иной ситуации. Он мне не один раз жизнь спасал.

Место куда мы подъехали – почти ничем не отличается от 'проклятого дома'– разве что здание построено по позже да размерами по больше. А так стиль тот же. И даже заборчик зеленым выкрашен и калитка– родная сестра первой.

Подходим к воротам. Второй давит кнопку звонка. На звонок лаем отзывается в доме собака. А минуты через три выходит к калитке хозяин– невысокий седоволосый мужчина за 50 в наброшенном на плечи стареньком пиджаке.

Второй достает из кармана красные корочки и показывая их говорит

– Капитан Сидоров, меня к вам, Антон Семеныч, направил, ваш участковый. Поговорить можно?

мужичок приглашает нас войти и, показывая на крыльцо, говорит – Сейчас собаку привяжу – а вы пока обождите чуток и поднимайтесь.

Мы идем по дорожке, и я ловлю себя на мысли, что все это уже только что было. Вокруг все точно так же расположено как в проклятом доме – и деревья и клумбы и даже красный кирпич как окантовка тропинок.

Дом просторный, веранда большая. Но в комнаты нас не ведут, мужичок предлагает поговорить на веранде.

– там внучка только уснула. Болеет, дочка полночь не спала, все укачивала, успокаивала. Так что будить пока бы не желательно.

Но нам-то без разницы – можно было и на улице постоять.

– Антон Семеныч, вопросы по поводу вашего второго дома будут. Слава то дурная идет. – начинает

Второй.

Мужик как то сразу сникает, грустнее.

– та понятно, дурная. Я же сына похоронил. Но там проверяли – так уж случилось. Судьба. Сколько раз думали отопление переделать, да все тянули… А оно вон как получилось. Год недавно был. Осенью. А после этого как сглазил кто. Мы же даже людям сейчас сдавать боимся. Продать не можем, покупатели спрашивать начинают, а я же правду рассказываю.

– А если не продадите, кому дом достанется?

– никому не достанется. Мы там точно жить не будем. Разве что на кирпичи разберем …

– И что покупателей никаких нет?

мужичок задумывается. Чешет затылок.

– Да, сослуживец бывший купить еще в том году хотел, но жена моя уперлась, говорит, что цена маленькая. Я б так кому угодно отдал, но моя у меня сильно хозяйственная. Это она сдавать предложила. Долго жильцов выбирала, чтоб с деньгами были и не балованные. Довыбиралась. Николай Федорович, ну с работы, еще раз предложил дом купить – говорит, кто ж его с такой славой то заберет за большие деньги. Но моя все ни в какую. Батюшку пригласила. После батюшки – вообще никому даже сдать не могли. Да там и без жильцов вон сколько несчастий получилось. Мы уже и закрывали дом и калитку новую поставили. И на чердак новые замки.

– Хорошо. Это понятно. Значит, Николай Федорович у вас дом купить хотел. А что за человек этот

Николай Федорович?

– Человек как человек. Помладше меня, посолидней. Женился не давно второй раз. Жена молодая, красивая. Квартиру свою он прежней жене оставил – сам пока по съемным ютится. Вот домом и заинтересовался. У него же тут участок рядом. Но там своих построек нет. Так сарайчик да погреб, под дачу держит. Огурцы помидоры летом выращивать. Он хороший человек. Не жадный. Даже когда я ему отказал дом продать – он не обиделся. Старшему сыну моему, когда тот перебрался, мебели много отдал. Диван, кресла, буфет. И денег взял мало. Я ему ключи оставил. Чтоб если что – от дождя мог у нас пересидеть, или по холоду погреться.

Второй бросает мне многозначительные взгляды. Но я и сам на ус наматываю

– Значит, он вам мебель оставил?

– ну да. Только мы с младшеньким, после смерти Романа, диван-то на чердак и вынесли. Мы ж, когда в дом пришли – Роман как раз на нем и угорел. А после из петли квартиранта доставали – так он над самым диваном то и висел. Да и батюшка на нем помер. Не хорошая вещь получилась. Убрали с глаз долой на чердак. Конечно, пока выперли – устали. Да видно не помогло. Перед Новым годом – за каким-то чертом девчонка к нам на чердак залезла – может воровать что, да и умерла. Рядом с диваном этим проклятым. Я ее нашел. Приходил, старые игрушки забрать. Внучка елочку очень любит, решили украсить. Полез на чердак, а там…Участковый на нас и так уже больше бумаг перевел на протоколы чем на всех жителей в поселке. Что же я не понимаю?

– А в последнее время Николай Федорович не объявлялся?

– после нового года приходил. Говорил, что на участке был, ну за одно, и решил в гости прийти посмотреть как живем, а то давно не виделись

– про дом ничего не говорил?

– Про дом? Да, было дело. Спрашивал. Но праздники – мне как-то не до продажи было. Я ему сказал, чтоб ближе к весне приходил.

– Вы нам адрес Николая Федоровича не подскажите. У него же ключи от дома, может он что видел или слышал. Надо его тоже опросить – ну не в отделение же такого хорошего человека звать.

Мужчина растерялся даже. Походил, походил по веранде, поискал в горке каких-то бумаг на стоящем в углу холодильнике. Но после развел руками.

– не помню я толком. Старую квартиру его знаю. Это рядом здесь, в высотках на выезде. А вот где сейчас живет – точно не скажу.

– ну, хоть старый адрес дадите и фамилию напишите? Мы его по своей базе поищем,– объяснял

Второй.

Он за все время разговора ни разу не выдал своей заинтересованности, спрашивал у мужика ровно и спокойно, будто заранее отрепетировал и знал какие вопросы задавать или даже больше – знал, что ему ответят. Может и вправду говорили в Клинике, что Второй опером раньше работал – уж больно он чисто в роль вживался и главное люди, которых он спрашивал – ему верили и, даже что либо утаить – не пытались.

Антон Семенович поискал ручку, но нашел только огрызок карандаша и на листке бумаги написал.

'Ковалевский. Улица Кибальчича 21.'

Второй сложил бумагу вдвое, положил во внутренний карман и попрощался. Я за все время разговора так и не задал ни одного вопроса. Но все что мне было интересно – второй и так узнал. И только по дороге к калитке до меня дошло, что мы упустили.

Объяснять Второму было некогда. А Антон Семеныч уже собирался калитку за нами закрывать.

– Подождите,– попросил я. – Можно я вашим туалетом воспользуюсь? Живот прихватило.

У Второго глаза на лоб полезли. Но я с ним позже объяснюсь, а сейчас надо было в дом попасть. Мужик был как-то даже удивлен моей прямотой. Растерялся, но я его не особо слушая, двинул на крыльцо через веранду, не разуваясь в комнаты. И за то время что меня Антон Борисович догнать пытался, я слегка взглядом пробежался по обстановке и мебели. В одной из комнат даже встретился с удивленным взглядом молодой женщины – еще бы чужой дядька по дому разгуливает. мужичок меня догнал, можно сказать, когда я почти все посмотрел. Но, то что я увидел, мне совсем не понравилось.

Он повел меня из прихожей в сторону сортира, показал на дверь и ворчливо сказал: – Если припекло чего по комнатам бегать? Отхожее место – вот здесь.

Я похлопал его по плечу, сказал, что все уже в порядке и, развернувшись, вышел на улицу, где меня ждал не менее обалдевший Второй.

– Поехали – сказал я ему.– Сейчас все объясню.

Второй завел машину. Но только после того как мы выбрались на более менее нормальную дорогу я начал рассказывать. Держа столь длинную паузу, я с одной стороны чуть позлорадствовал (я тоже умею в шпионов играть), а с другой стороны получил время на обдумывание того что увидел.

– Мебель я осматривал. Мужик же сказал что не только диван достался. Но в том проклятом доме– из мебели только диван фонил. И вот я подумал, если они такие хозяйственные, не прихватили ли они к себе в жилище остальную мебель. Буфет и кресла. Второй, там в доме у этого Антона Семеныча все фонит. Не сильно– но фонит. Споры на мебели присутствуют. Старые– почти высохшие видно что из одень давнего посева– еще бы их же специально никто не подкармливал. Но тем не менее. И ребенок болеет не просто так. Там плесени в детской полно. Не зря тебе дом не понравился. Что делать будем. Не солить же их всех сейчас?

Второй молчит. Его руки в нетерпении выстукивают по рулю. Я вижу, что он думает над ситуацией.

– А ты молодчина, Ян – вдруг говорит он мне.– Про мебель я не сообразил. Мне хотелось побыстрее раскрутить приятеля нашего Антона Семеныча. Ох, чувствую, что где-то в той стороне собака порылась.

– Ты думаешь это Ковалевский плесень выращивал?

– Не знаю надо проверять. Я несколько раз о таких случаях слышал. Когда обычные люди используют уже зараженные предметы в своих целях. Знаешь, у каждого же в голове каша из мистики и полученных где-то оккультных (как все считают) знаний. Вон по телеку с утра до вечера то про демонов, то про проклятия, то про переселение душ. Кто-то верит, кто-то нет. А кто-то делает свои выводы. Глаза же у всех есть и мозг.

На моей памяти случай был, когда девочка одна лет 14 своим трем подружкам заклятым подарочки подарила – медальоны, спорами обсыпанные так, что даже я когда увидел – все сразу понял. Заряженные медальоны. Не просто старыми спорами, а уже активными. Девочка прочитала какую-то сильно страшную книжку про черную магию. А там как раз описывался способ, как нейтрализовать соперниц. Взять медальоны положить в них траву с кладбища выдержанную в собственной крови три дня. Угу. Все бы ничего. И трава бы вреда не принесла – обычная крапива, и палец зря девочка себе бы иголкой расковыривала, но… Вмешалась судьба. Кладбище, где надо было траву в полночь собирать – старое и почти заброшенное, облюбовал – можно так сказать, один из прилипал, который пытался на старых останках коконы выращивать да на редких посетителей спорами прыскать. Эмоции же на кладбище у людей обнаженные. Любая энергосистема может сбой дать. И прилипала этим пользовался, потому что слабенький был, почти бессильный.

Вот. Значит, пришла девочка в полночь на кладбище, сорвала крапивку на которой спор видимо не видимо сидело. И принесла эту чертову травку домой. Полила своей кровью и оставила настаиваться. Представляешь, какое раздолье для спор получилось? Как чаша Петри для вирусов.

За три дня такой коктейль заварился.

Девочка траву в медальоны запаковала, подружкам в честь вечной дружбы презентовала. И… Не повезло подружкам. В течении недели– одна с высотки сбросилась, без причины, вторая под машину попала, а третья – третья несколько ночей подряд бродила по самым темным и заброшенным местам в городе и догулялась…Я с задания возвращался– Опель заглох. Вышел из машины, поковырялся в нутре, с трудом, но завел. Захлопнул капот – стою в ночь вслушиваюсь, по сторонам смотрю. Место уж больно не хорошее. И слышу я что где-то впереди, шагах в 100, какая-то возня, а потом тонкий почти детский крик. Я за пистолет и туда.

А там…два мужика и уже лежащая на асфальте девчонка. Особо думать некогда было – я шмальнул в воздух для острастки, мужики убежали. Я к девочке. А у той бок ножом распоротый. Короче, я ее на руки в машину, Петровича набрал – делать все равно ничего не оставалось – куда бы я ее в три ночи вез? А так сразу в Клинику – а там врачи нормальные. Девочку осмотрели, бок сразу зашили – ничего серьезного, но крови она много потеряла. И медальон обнаружили. А дальше – я уже все сам раскрутил. Так самое страшное то, что одноклассница, которая медальончик подарила, ни о чем не жалела. И сделать ей за ее сеансы черной магии ничего нельзя было. В уголовном кодексе как то статьи соответствующей еще не придумали. Но она сама наказала – после плотного контакта с активными спорами – в ауре девочки зародыш завелся,… так что в жизни случаи разные бывают.

Я слушаю Второго и с любопытством и со страхом. Знать что все эти рассказы, которые напоминали пересказанные ужастики, на самом деле реальны – было действительно страшно.

Звонит телефон. Второй смотрит на экран и передает аппарат мне. Я щелкаю слайдером и говорю – Привет.

Аленка здоровается в ответ и сразу передает привет Второму. Она говорит о том, что уже освободилась, купила целую сумку продуктов и готова ехать в гости. Я спрашиваю у Второго готовы ли мы к визиту дамы и получив в ответ утвердительный кивок, говорю Аленке что мы даже можем ее по дороге подхватить. Второй спрашивает, где она сейчас находится, уточняет, что будем там минут через семь. Я все это передаю Аленке и, договорившись обо всем, выключаю телефон.

– А где 'цёмочки и обнимашки'?– передразнивает Второй, отбирая трубу. Мне хочется его пихануть в бок. Но– во первых, он за рулем, а во-вторых, настроение у меня хорошее и даже ерничанье Второго мне его не испортит.

– так, Ромео, можешь еще минут пять о работе подумать?– он косится в мою сторону, наверно замечая блаженную улыбку

Мне приходится сосредоточиться и взять себя в руки.

– Могу. Думаю.

– Я про дом Антона Семеновича. Надо дезинфекцию в любом случае проводить – чем быстрее, тем лучше. Но…Возможна загвоздка.

– какая?

– Егор Петрович может не дать добро на бригаду чистильщиков. Во-первых – потому что всего лишь старые споры, а во вторых кто оплачивать выезд будет? Я как то с трудом себе представляю, как объяснять Антону Семеновичу, что у него в доме вирусная опасность в виде черных спор. И по этому с него за чистку энная сумма. Хотя там же дел всего лишь на пару часов. Если с ультрафиолетовыми лампами пробежаться то еще быстрее.

– предлагаешь самостоятельно?

– предлагаю. Только вот пока не придумаю как. Ладно. Утро вечера мудренее. Тем более что завтра мне много нового рассказать должны.

Второй отвез Аленку домой и вернулся уже за полночь. Я как раз успел замести следы нашего грехопадения. Я конечно понимал что все это дело житейское но было как то неловко за то что у меня хоть какая-то личная жизнь есть, а Второй просто вынужден мирится с этим. Он же, будучи настоящим джентльменом, как только Алена переступала порог берлоги, брал в руки ноут, прятал за пояс браунинг и, пожелав нам приятного вечера, шел дежурить на первый этаж поближе к выходу. Мы почти сразу договорились о времени. Я старался не задерживать ни Алену, ни Второго. Тем боле, что кроме личной жизни была еще и работа.

Второй ни о чем меня не спрашивал. И так наверное по моей довольной роже было все понятно. Но и против следующих свиданий не возражал.

Тем более что Аленка, как настоящая хозяйка ,оставляла после себя на только шлейф романтического приключения, а еще и вполне материальные вещи. Свежесваренный борщ, вымытую посуду, убранную кухню. Она пыталась заботиться о быте даже в нашей Берлоге.

– Ужинать будешь?– спросил я у Второго после того, как он вымыл тщательно руки.

– буду – он сверкнул белозубой улыбкой– Борщом на всю вселенную пахнет. Вот черти. Я пока вас ждал, думал – слюной подавлюсь. – Любовь твоя просила поцеловать тебя за нее, но извини, Ян – не буду. Мне девушки как то больше нравятся.

Я тоже в ответ улыбаюсь. Мне давно не было так спокойно. И словно чувствуя мои мысли, вмешивается телефон.

Второй долго смотрит на экран, словно не решаясь принять или нет звонок. После все же отвечает

– Да, Гальцев. Слушаю.

Я настораживаюсь. Звонит утрешний незнакомец. Но суть разговора я не улавливаю. Второй почти все время молчит.

Градус разговора нарастает. Второй откровенно матерится – чего раньше себе почти никогда не позволял.

Он поглядывает в мою сторону, но в пылу разговора уже не особо осторожничает.

– да, Никита. Да, я говорил. Но ты не имеешь права… Я по всем долгам заплатил… Да пошел ты к черту со своей просьбой…Машку это все равно не вернет… Это вы меня выставили за двери. Это лично ты кричал, что я урод и мне не место рядом с вами. Я и не настаивал. Вот только отца не надо в эту историю втягивать. Он мне до сих пор не простил. Да потому что не умею я правильных выборов делать. Ладно,…Завтра. В 12 на набережной. Ни к себе звать не хочу ни к вам не поеду. Я буду не сам.