Текст книги "Пешки (СИ)"

Автор книги: Татьяна Чернявская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 37 страниц)

– Баста! – скомандовала травница, деловито отряхивая нащипанный по дороге щавель.

Яританна с независимым видом поправляла рукава, не желая выдавать свою досаду от закономерного поражения. Важич даже невольно позавидовал невозмутимости этой маленькой стервы, умудрявшейся держать марку, даже в таком незавидном положении. Некогда роскошная густая косища, закрывающая светлым пологом лопатки и почти дотягивающаяся до поясницы, что так запомнилась молодому человеку, куда‑то исчезла со времени их последней встречи. Тонкие сандалики на непривыкших к тяжёлым переходам ножках посерели от пыли. Подол поистрепался, а на изящном носике от лучей щедрого солнца начала слазить синеватая кожа, лишь приближая девушку к образу ходячего трупа. При всей жалкости своего внешнего состояния Чаронит продолжала делать вид, что просто вышла подышать свежим воздухом.

– Привал делаем. До города время терпит, а вот нашему пациенту не мешало бы отдохнуть и сменить повязки! – Алеандр азартно полезла в сумку за остатками мази.

Важич хотел было начать возражать. Хоть время и сильно перевалило за полдень, а живот подводило от голода (благо, при водном чародее жажда редко кому угрожала), они ещё недостаточно отошли от злополучной воронки, чтобы сбить со следа его тётку. Он серьёзно подозревал, что простое желание ещё пройтись для решительной малышки с блестящими глазами и уже вытащенным тряпьём для повязок аргументом не будет. Приоткрывать же предположительный заговор малознакомым девицам не хотелось, а врать Арн чрезвычайно не любил, предпочитая просто давать оппоненту в зубы. Молодой человек собрался с силами, чтобы решительно потребовать двигаться дальше. Чаронит его слегка опередила, просто отобрав у спутницы тряпки:

– Ты что его прямо здесь собралась перевязывать? Совсем сбрендила! А если кто‑то будет мимо проезжать? По такой пылюке ты же тупо больше бацилл занесёшь, чем три упыря – извращенца! Да и стерилизовать эти тряпки нужно. Ты же не знаешь, кто и как давно их носил. Паулиг по неделе рубашки не менял.

– Ну, ты и зануда… – протянула поникшая травница, запихивая нарезку из чьей‑то футболки.

– Я зануда? – искренне возмутилась Танка. – А когда ты целую пару Вольфу Багрянцевичу с тремя словарями поясняла, что он незаслуженно назвал тебя на прошлом занятии субститутом, потому что это не соответствует основному смысловому значению понятия?

– Вот ещё скажешь… А ты чего встал? Пошли! – Алеандр зашагала следом за подругой вглубь леса, продолжая упорно доказывать отсутствие в своём характере склонности к занудству на основании собственного психотипа.

Араон захлопнул рот и в полной растерянности свернул за девушками.

В поисках подходящего места в лес пришлось забраться достаточно глубоко. Относительно недавно восстановленный массив, лишившийся своего предшественника в последнюю войну при самопроизвольном взрыве боевого феникса, не отличался чистотой и правильностью молодых лесов. Хоть в нём, следуя жестокой воле местных властей, и появились не свойственные этим местам широколистные деревья и даже вполне экзотические кустарники, природа взяла своё, безвозвратно испортив продуманный некогда ландшафт целой россыпью кособоких сосен и елей, натасканных трудолюбивыми белками. Новые деревца, словно в насмешку над человеческим эстетизмом росли на редкость уродливыми, либо корчась замысловатыми винтами, либо вытягиваясь тонкими полуголыми мачтами с хилым плевком на макушке. На их фоне всё очарование крепких дубков и изящных лиственниц как‑то неуловимо терялось. Приличных прогалин или полянок тоже не наблюдалось. Землю изрывали взбухшие сухие корни в плешках мха и черничника. Рыхлые бугры смахивали на звериные норы, а низко нависающие ветки признавались потенциально опасными на клещей и прочую гадость. Сам младший Мастер искренне не понимал, почему клещи, обитающие в траве должны сваливаться с деревьев, но предусмотрительно молчал, чтобы впечатлительные девицы с воплями не выбежали обратно на дорогу. Для перевязки, которая, по сути, была не критично необходима, на его взгляд, годилась и простая обочина, но мужчина, превозмогая слабость, не возмущался, понимая, что, чем дальше они отойдут от дороги, тем лучше будет в итоге для него.

На подвернувшейся, наконец, полянке, больше напоминающей проплешину располагались долго и со вкусом. Духовник дотошно выбирала самое удобное место, расчищала корни, убирала завалящие сосновые шишки, отбрасывала мелкие камни и пыталась усесться, чтобы окончательно не испачкать видевшее виды платье. Потом злобно глянула на мужчину, ничего не говоря, отобрала баул и развернула ткань, на проверку оказавшуюся той самой злополучной простынею. То‑то Важич никак не мог понять, откуда на мешке такие подозрительные бурые пятна. Если, радостно вытянув уставшие ноги, Яританна забыла о существовании попутчика, то Алеандр только развернула свою целительскую компанию по спасению. Бормоча себе под нос что‑то гневно – невразумительное, девушка выворачивала сумки, перетряхивала пакетики и порошки, жалуясь на абсолютно бездарную подборку, ругая почему‑то Танку. Пока нарезанные лоскуты оказались пропаренными (не слишком качественно, но вполне добросовестно), травница успела поругаться с воображаемой Танкой по поводу совершенно необдуманного выбора; обидеться на мешочек талька, просыпавшийся прямо на корешки подорожника; вытряхнуть подкладку сумки и обнаружить в ней несколько прессованных гранул неизвестного происхождения; дважды обозвать нехорошими словами изготовителей универсальных основ и глубоко оскорбиться на флакон с притираниями, пропавший вместе с домом. Одним словом, дел было невпроворот. Когда же, качественно подняв себе нервы травницкой трясучкой с приготовлениями, мелкорослый костоправ с сосредоточенным выражением лица начала подступаться к пациенту, Важичу неожиданно поплохело. Он и так с детства если не боялся (он вообще не признавал для себя саму возможность страха) лекарей, то, по крайней мере, чувствовал себя в их присутствии совершенно некомфортно. Инстинкт настоятельно советовал сбежать, но предательская слабость удерживала от опрометчивых поступков.

– Потерпи, миленький, – ворковала мучительница, почти насильно разматывая повязку на руке. – Вижу что больно. Вон побледнел как! Сейчас немножко пощиплет. Эх, почему я не прихватила с собой той моей зелёненькой гадости, что месяц назад выпаривала. Помнишь, Тан? Ну, та штука, что предположительно повышает регенерацию, но на кошку не подействовало, потому что она нализалась мази и сдохла? Думаю, здесь бы точно подействовало! Ты же не стал бы всякую вонючую штуку с руки слизывать, нет? Вот и умница…

Важич сперва думал отбиваться от услужливой любительницы экспериментов на живом, трепыхающемся теле, но после смирился, не имея сил даже лишний раз отмахнуться. Все мышцы, пострадавшие от обвала платформы, порванные тварями, перекачанные сильнодействующими лекарствами и приласканные тёткиными амбалами, ныли и болели. Нечего сверх ужасного, но мысли от этого путались безумной кашей, а тело норовило ускользнуть из‑под контроля в неведомые дали. Постоянно подташнивало, а картинка медленно расплывалась перед глазами. Молодой человек отчаянно пытался крепиться, в глубине души безнадёжно жалея себя и постанывая над каждой царапиной, хоть это и не казалось ему достойным поведением. Поскольку вся духовная борьба за стойкость и непоколебимость проходила внутри, внешне боевой чародей просто выглядел хмуро и подавленно.

– Понимаешь, нам тоже очень – очень жаль дома твоей тёти, но мы не при чём! Там само бахнуло. Какие‑то коробки у неё в подвале. Честно! Ну, не смотри ты так укоризненно! Внутри же никого не было, никто не пострадал! В физическом смысле, во всяком случае. Кстати, не представляешь, как тебе повезло с грабителями. Мы сами едва ноги унесли, тебя бы точно выволочь, не успели бы. Так что ты у нас счастливчик!

– Можешь заткнуться и просто делать своё дело? – едва не рычал доведённый болью, усталостью и нервами до белого каления чародей.

Алеандр поджала губы и сильнее рванула края повязки. Важич успел подавить болезненный стон, чем огорчил девушку ещё сильнее. Работая над своим первым настолько сложным пациентом, Эл и сама отчаянно волновалась, а от волнения всегда начинала говорить быстро и несвязно. А когда приходилось молчать, к волнению добавлялась совершенно неуместная паника, от чего становилось ещё страшнее….

Не желая лишний раз спорить с весьма грозным в хмуром состоянии Важичем, травница удерживала поток красноречия из последних сил, боясь, что при прорыве плотины спутников просто смоет волной негодования, возмущения и старых анекдотов, которые почему‑то всегда вспоминались совершенно некстати.

– Ты только тряпки в сердцах не вышвыривай в кусты, – тихим проникновенным голосом посоветовала Танка, возясь на покрывале с собранными неподалёку маслятами. – Ещё какие хищники учуют и следом увяжутся. А оно нам надо?

– Скажешь ещё! – фыркнула Алеандр, мысленно радуясь предоставленной подругой возможности выговориться без привлечения привередливого младшего Мастера – Боя. – Чем же тогда я ему на ночь перевязывать буду? Эти паром пробью, и не совсем гадко будет. Антисанитария, конечно полная. Приличный человек от такого, наверняка, столбняк схватил бы. Ничего, зараза к заразе не липнет. Вон угробьцы, могут сутками под кабаком полуголыми валяться и хоть бы хны. Ничего их не берёт…. А ты думаешь, здесь могут быть серьёзные хищники?

– А почему бы нет? – пожала плечами духовник. – Это же лес, что им мешает? Как‑то я обилия грибников – охотников не наблюдаю.

– Ну да, крестьяне с котомками и силками лучшие распугиватели хищников и нечисти, – цинично хмыкнул Важич.

– Разве что грязными подмышками да немытыми ногами изжогу вызовут, – ухмыльнулась в ответ Танка.

– Да не особенно, – Эл легонько шлёпнула не терпеливого пациента по рукам, когда тот полез поправлять повязку на груди, без возможности болтать у неё начали трястись пальцы. – Вот возле Сосновкого же лес нормальный, чистенький светлый. Народу, опять‑таки, много за грибами и ягодами ходит. Зверья особого не видно. Вот и пошли мы как‑то со Стасием за мандрагорой. Ты же моего Стаса знаешь, он в травках ни бельмеса и растолкать его на подобное мероприятие настоящий подвиг. Да и взяла я его исключительно для охраны, так, на всякий случай. Вот идём это мы себе спакойненько по лесу: ночь, старое кладбище неподалёку, Стас что‑то бухтит над ухом из детских страшилок про умрунка, хорошо…. Вот сижу я себе тихонько на полянке, мандрагору выкапываю, (шебуршная, зараза) никого не трогаю, чувствую: смотрин на меня кто‑то. Думала, Стасий прикалывается, шутки у него странные бывают, особенно при плохом настроении. А у кого же оно хорошим будет, если ночью разбудить и под угрозой слабительного в лес выволочь. Почти успокоилась, а взгляд не исчезает. Как‑то сразу про упырька вспомнилось и кладбище рядом и мантихору в соседней деревне вроде видели. Сердце в пятках, смелость в ж…э – э-э там же. Оборачиваюсь: котёныш хорошенький, крупный, толстый, ушки с кисточками, морда умная. Тут слышу, рядом Стас шёпотом матюгается и также как был на корточках, припустил. Всё думаю, капец. Взяла низкий старт и за Стасом. Бегу, орать хочется, а голоса нет. Так в полуприсядь до самой опушки и донеслись. «Это же не мантихора!» – говорю. «Это рысь». – «Так мелкая, ещё детёныш». – «Так вырастет!».

Яританна тихонько хохотала, прикрыв ладонью рот, чтобы не сбить травницу с нужного настроя. Но образ высокого как каланча и такого же массивного старшего брата Эл, откровенно недолюбливавшего дикую природу, который в интересной позе несётся по ночному лесу с сестрой на буксире, не выходил у неё из головы.

– Вообще‑то правильно поступили, – прокомментировал чародей, недовольно глядя на изнывающую от сдерживаемого смеха духовника. – Если поблизости был рысёнок, то обязательно была и самка. Она бы не стала разбираться, мандрагору ты копаешь или за детёнышем охотишься. Она была бы пострашнее мантихоры.

– Пострашнее было бы, если б ты по малой нужде присела, – Танка принялась нанизывать опята на тоненькую веточку, а на недоумённый взгляд Важича пояснила: – Со спущенными штанами быстро не побегаешь.

Валент быстро сложила обратно своё снаряжение, просто спихнув всё в сумку и застегнув тугую заклёпку. Сумка сопротивлялась до последнего, треща швами, но наложенное заклятие крепости победило. Последний раз натужно скрипнув, маленькая металлическая пряжка защёлкнулась, к превеликой радости хозяйки. Хоть травница и обожала врачевать, но атмосфера, создаваемая недовольством конкретного пациента, чрезвычайно угнетала.

– На, – Танка немного бесцеремонно, впихнула в здоровую руку чародею букет из самодельных шампуров.

Взрослея без отца, она не привыкла общаться с представителями сильной половины человечества на бытовом уровне, без светских политесов или деловых переговоров, а потому сильно смущалась, прикрывая неуверенность лёгкой стервозностью. Сильная половина о тяжёлом детстве девушки не догадывалась, а потому считала белокурую красавицу последней мымрой.

– И за что мне такая радость? – Важич, конечно, был прилично голоден, но наедаться сырых грибов, лишь часть из которых опознавалась им, как предположительно маслята, желанием не горел.

– Поджарь, – догадливая травница попыталась изобразить пальцами коронный щелчок всех огненных чародеев, но молодой человек явно не понимал её пантомимы вокруг грибов.

– Ну, словно дитё малое! – не выдержала Танка и с лёгким рычанием, перехватила пальцы правой руки, насильно складывая их в нужную фигуру.

Раздался щелчок. Запахло палёным. Араон скосил глаза на струйку дыма, поднимающуюся с обгоревшего рукава, и медленно перевёл взгляд на духовника. Нехорошо так перевёл, совершенно недружественно. Девушка моментально одёрнула руки, сжимавшие его кисть, и попыталась мило улыбнуться:

– Как‑то так… только прицелься и мощность убавь…

Сперва Важич хотел просто зарычать и спалить полполяны к едрёна фене, поскольку в первый момент просто растерялся от такой наглости со стороны девицы. Рефлексы рефлексами, но ни одна нечисть ещё не пыталась перехватывать у него управление резервом. Более того, до сего момента, он наивно полагал, что такие манипуляции не возможны по определению. Потом поднялось скопившееся раздражение и желание отомстить, но молодой человек нашёл в себе силы их мужественно подавить и лёгким щелчком вызвал несколько тонких язычков вёрткого пламени, что сразу же бросились за работу, дотошно обследуя бока сомнительных даров природы.

– Ух ты, – с лёгким восторгом протянула травница, – всегда мечтала о портативной горелке!

Пламя вспыхнуло сильнее, едва не лишив их единственного провианта. Алеандр понятливо заткнулась, лишь изредка бросая на чародейские огоньки завистливые взгляды.

Ответственную миссию по дегустации сморщенного, жёсткого и слегка обуглившегося деликатеса, было под напором угроз и шантажа торжественно доверено самому повару. Танка не была до конца уверенна в съедобности грибов, Алеандр – в качестве прожарки. Поэтому молодому человеку ничего не оставалось кроме как давиться своей порцией под плотоядными взглядами двух подмастерьев и в мыслях призывать кары на их хорошенькие головы.

– Из графика мы выбиваемся бездарно, – фыркнула Яританна, аккуратно заворачивая каждый грибок в отдельный щавелевый лист и по одному манерно отправляя их в рот. – Хнямф. До Жодишек, конечно, добраться успеем, но вопрос с жильём остаётся открытым.

– Арн, у тебя там, случайно знакомых нет? – невинно хлопнула глазками Валент, закусывая горьковатые грибы неимоверно кислым щавелём и стараясь делать невозмутимый вид, хоть челюсть и сводило прилично.

Важич воззрился на своих невольных спутниц с тем непередаваемым видом, который бывает у лося при виде седла. Он многое мог предполагать на счёт двух авантюрных юных чародеек: с них могло статься задирать в харчевнях малознакомых коллег, носиться в странной одежде возле мирных урочищ, да и в великих спасительниц поиграть, возможно. Пока у девиц в сердце куча надуманных идеалов, мечт и подвижек – в голове, как правило, гуляет ветер. Здесь и риск неоправданный начинается и геройства совершенно неуместные. Вот только путешествие наобум, молоденьким столичным искательницам приключений было совершенно несвойственно. Арн хорошо знал такой тип девиц, да и что там говорить, грешным делом поддерживал такое поведение у своих бывших подружек. Они истово восхищались приключениями, искали всевозможные авантюры на мягкое место, но готовы были сдать родителей с потрохами за банальный комфорт. Поэтому все авантюры проходили в заранее определённых местах с хорошим ночлегом, харчевней и развлечениями, а приключения заканчивались по заранее предписанному сценарию. Такого же поворота событий молодой человек явно не ожидал и сейчас пребывал в лёгком замешательстве, поскольку сам серьёзно рассчитывал укрыться у друзей своих «спасительниц».

Заметив странное выражение на суровом лице чародея, Алеандр поспешно пояснила:

– Просто мы отдыхали на Чвыре, когда нас на практику вызвали, а разницу за путёвку не вернули. Вот мы и э – э-э слегка поиздержались.

– Одним словом, – серьёзно перебила травницу Танка. – Денег у нас нет, ни лишних, ни каких. И содержать тебя, сирого и убогого, по широте душевной никак не можем. На шею сесть – запросто, а помочь с жильём и питанием – увы. Только моральная поддержка. Сами не в лучшем положении.

– Постойте‑ка, так у вас действительно ни копейки, как ныл Гераним? – удивился чародей, он искренне предполагал, что подопечный преувеличивал, выгораживая подружек. – И как вы только умудрились досюда дотащиться!?!

Тон, с которым это было сказано, прилично задел самолюбие обеих, но среагировала первой Эл, как имевшая счастливый опыт переругивания с бывшим куратором:

– Как видишь! С голоду не погибли, побираться не пошли.

– Да вы же за себя постоять не можете!

– Кто? Мы? – очень искренне возмутилась Алеандр, которая сроду к дракам не проявляла интереса, а на занятиях по боевым чарам лепила из фикуса складных лягух и заставляла их прыгать по столу у рябоватой Жолки, с которой у девочки имелся конфликт. – Да мы и не такое можем! Мы голыми руками болотника завалили! Стаю приведений развеяли!

– Ха, – коротко, глухо и почти без издёвки прокомментировал Важич, просто глядя в блестящие от возбуждения глаза запальчивой девицы.

– Сомневаешься? – угрожающе прошипела Эл, единственный раз попробовав хорошенько поругаться, она явно вошла во вкус и решила компенсировать годы вынужденной покладистости.

– Я бы не сомневалась, – меланхолично кивнула Танка, дожёвывая свой последний «бутерброд».

– Вот именно, – сарказма в голосе подруги Алеандр услышать не пожелала. – У меня в группе был самый мощный выброс!

– А докажи! – азартно блеснул глазами молодой человек, чувствуя предстоящее веселье от демонстрации боевых умений мелкого эскулапа.

– А запросто! – легко поддалась на провокацию девушка.

Яританна взволнованно попыталась было остановить разошедшуюся не на шутку травницу, но побоялась попасться под горячую руку в качестве подопытного материала. Успокаивала она себя лишь тем, что при своём самом мощном выбросе, чародейская меткость у Валент заметно прихрамывала на все конечности, а значит, никому особенно пострадать не грозило. Тем временем, Алеандр уже стаскивала левый ботинок, азартно поглядывая на чародея. Тот только вальяжно откинулся на ствол длинного, какого‑то рахитичного дубка и демонстративно изогнул бровь. Девушка важно установила грязную, побитую жизнью обувку на относительно чистый пятачок, отошла положенных двадцать шагов и резко вскинула ручки.

Да – а-а…

Что сказать. Выброс у Алеандр Валент действительно был самым мощным в их знаменательной тринадцатой группе. Помнится, тогда на полигоне наставник долго матюгался и обещал завалить всех школяров на экзамене. Он не был по натуре таким уж злым, но получить в зад первокласнейшим выбросом, пока отмечаешь мишень для нового стрелка, не слишком приятно. Важич не портил ауру бранными словами, исключительно потому что его особо не задело, лишь слегка обдав комьями земли и прошлогодних листьев, но вид имел всё же слегка пришибленный. Не мене удивлённо сидела и сама Алеандр, которую недурной отдачей отшвырнуло в бок на пару метров. Девушка переводила взгляд с руки на приличную борозду в дёрне, оголившую сетку корней. Танка опасливо выглянула из‑за ствола и осмотрела участников спора, как секундант во время дуэли, где действующие лица, наплевав на шпаги, набили друг другу морды и пошли квасить в местный кабачок:

– Ясненько. А этот где?

Эл несколько раз поморгала, восстанавливая резкость, и удивлённо осмотрела их место привала. Ботинка нигде не было, ни живого, ни мёртвого. То есть даже ошмётки подошвы не находились. Травница уже начала впадать в лёгкую панику, идти босой или колченогой ей совершенно не улыбалось.

– Гляньте‑ка, девочки, – окрикнул суетящихся в поисках подмастерьев Важич.

Он так и сидел под деревом, не желая лишний раз тратить и без того прилично израсходованные силы и, приложив ко лбу ладонь, рассматривал что‑то в кроне. На самой верхушке, как одинокий ворон примостился грязноватый потрёпанный ботинок, радостно покачивая на ветру вытянутым язычком. Эл попыталась раскачать дерево, на что коварная обувка ответила ответным покачиванием. Попытки сбить камнем тоже не увенчались успехом.

– Ну уж нет! – даже топнула от возмущения Эл. – Я туда не полезу.

– А кто? – хмуро уточнил Важич, которому достался проливной дождь из порченых желудей, после первой же встряски. – Я что ли?

Девушка растерянно перевела взгляд на духовника, но наткнувшись на красиво сложенный кулак, тяжело вздохнула и сняла второй ботинок.

Как ни удивительно, под весом травницы страшноватенький дубок особенно не возмущался, не прогибался и не трещал, хотя и выглядел жертвой квартальной голодовки. Только обильное падение желудей и листьев, выдавало, что наверху копошиться далеко не белочка.

– Хорошо пошла, – с лёгкой завистью в голосе отметил Араон, неловко опираясь на плечи духовника, поскольку сидеть под деревом больше не рисковал. – Не свалится?

– Может, конечно, – кивком согласилась девушка.

Говорить было неудобно. Несмотря на средний рост, Важич был мужчиной довольно крупным, и держать его покачивающуюся от слабости тушку оказалось для нетренированной девушки непосильной задачей. Чародей очень крепился стоять самостоятельно, но быстрая регенерация боевиков тем и коварна, что должна проходить в стерильных условиях полутрупного валяния без движений и мозговых усилий. Сейчас их обоих слегка вело, и духовник бешено пыталась решить, не слишком ли некрасиво будет падать в сторону Важича с тем учётом, что приземлится он на больную руку.

– Ой, братцы!!! – как‑то приглушённо крикнула сверху Алеандр.

– Уже падает? – уточнил Араон.

– Вряд ли…

– Там какие‑то чудики лес прочёсывают! – вниз свесилась голова травницы и заговорческим тоном добавила: – в камуфляже!

Рука на Танкином плече на миг напряглась, больно зажав локтём тонкую шею, и тут же расслабилась. Девушка вопросительно глянула на чародея.

– Основательно? – проигнорировал её взгляд Важич.

– Точненько, – травница перевернулась головой вверх и ловко спрыгнула на землю, – только по другую сторону дороги.

– Правильно, к карьерам соваться не имеет смысла, – почти неслышно пробормотал себе под нос поддерживаемый.

Яританна нахмурилась и прикусила губу. Ни тон, ни информация ей не понравились, зато удивительно приглянулись наследственной паранойе дочери шпиона.

– Так, любезные, – холодным, как арктические течения голосом сказала Чаронит, небрежно перекладывая ношу со своих плеч на травницу, – базируемся здесь на пару часиков. Наш доходяга с ног валится, а сделать из него донесягу не получится – халявных метёлок больше нет. До Жодишек и так к ночи доберёмся. Спать негде, но это уже другой вопрос. Кем бы ни были любители спортивного ориентирования, работают они в восточном направлении, значит, на нас случайно не наткнуться. Всё. Отбой.

Араон медленно сполз на расстеленную простынь и, подоткнув под голову чужие пожитки, постарался расслабить напряжённые мышцы. Всё складывалось если не прекрасно, то и не откровенно отвратительно. Единственная мысль мешала нормально включить регенерацию: «что задумала Чаронит?» Не мог он просто представить, что духовник из искренней заботы и человеколюбия предложила отсидеться, а это говорило о том, что у неё точно что‑то на уме. А вот это уже было совсем нехорошо, учитывая специфические пристрастия нежитеведов. С такими тяжёлыми мыслями младший Мастер – Боя впал в чуткую реабилитационную дрёму.

* * *

– А он точно спит? – продолжала допытываться духовник.

– Да зуб даю! Я в его порцию немного того – сего подсыпала, ему спать нужно больше иначе с такой скоростью заживления обмен веществ не выдержит.

– А если его спящего камуфляжные орнитологи обнаружат? – Танке совершенно не хотелось оставлять спящего чародея одного с вещами.

Лёгкое чувство беспокойства всё время одолевало её, и, как ни парадоксально, оно не было связанно с сохранностью имущества.

– Не обнаружат, – отмахнулась Алеандр, раздражённо волоча за собой едва плетущуюся подругу. – Я его маскировочным порошком Госпожи Травницы присыпала, на всякий случай. Он же такой смирненький, как мышка, совсем не ворочается во сне.

Яританна представила себе этакую громадную медведеподобную мышку, похрапывающую возле стандартной мышеловки, и тихонько хихикнула. Валент резко остановилась и крайне недовольно глянула на духовника:

– Тан, я серьёзно. Сама‑то я его не особенно рассмотрела, была больше занята успокаиванием Арна. Но он там точно был. И от него точно нужно избавиться. У меня пациент нервничает, думает, что шизофренией разжился.

– Ну не днём же! – продолжала упорствовать девушка, вся чародейская этика, вколачиваемая за годы учёбы, протестовала против работы тенеглядов при свете солнца, уж очень это было похоже на издевательство над универсумом.

– А ночью он и сам явится! Ещё одно видение и Важич в уютный дом загремит с его‑то консервативными взглядами на привидений.

Духовник ничего не ответила. Ей было немного жалко впечатлительного чародея, привыкшего к своим простым и понятным материальным монстрам и не умеющего принимать внефизическую сторону их бытия. У боевого чародейства всегда были определённые ограничения в познавательном плане, удручающие Чаронит. Тенеглядам же закон не писан. Вот и теперь. Нельзя же вызывать духов днём, тревожа их покой и создавая опасные колебания эфира, способствующие прорывам чародейских источников, а они сейчас идут подальше от спящего блюстителя чародейских законов, чтобы как раз нарушением этих законов и заняться. Если можно назвать нарушением изгнание не существующего по определению существа.

– Может не стоит к карьерам? – подозрительно уточнила духовник, оглядывая ровную высушенную на солнце площадку прямо возле крутого песчаного обрыва. – Это не слишком хорошее место…

– Вот именно! – Травница оттаскивала в сторонку большой оранжевый щит, покрытый разводами ржавчины и облупившейся краски, когда‑то на нём было предупреждение, теперь же он сам это предупреждение собой и являл. – Если место не хорошее, то никто и не обратит внимания на маленький всплеск. Глянь, как здесь солнечно и тихо…

Фыркнув на такое определение, будто для работы духовника свет и тишина были хоть как‑то важны, Яританна высыпала из подола огарки свечей и принялась расставлять их кругом. Травницу аж распирало от любопытства посмотреть, как вызов днём выглядит, потому что ночное представление произвело на неё впечатление неоднозначное и повторять его совсем не хотелось.

– Слушай, а откуда ты свечки спёрла? – поинтересовалась Эл, крутя в руках расписной огарок.

Танка нахмурилась и вырвала из её цепких ручек ценный реквизит:

– Обижаешь. Сами подарили. У крестьян примета плохая, если в доме что‑нибудь от нашего брата остаётся. Кстати, очень удобная примета. После пары лет постоянной практики свечи и мелкую атрибутику вообще перестаёшь закупать.

– А вот это что? – девушка азартно тыкнула пальцем в выцарапанную в земле корявину.

– Не мешай! Думаешь, легко днём нужные чары ловить? Иди вон, под знаком посиди, насладись процессом.

Алеандр крепко надулась и действительно отползла к знаку, предварительно перетащив его к сухенькому семейству только наливающихся соком кулачиков. Пощипывая розовато – красные ягодки прямо с куста, девушка демонстративно уставилась на работу подруги. Днём вся внушительность действий развеялась сама собой. Сейчас всё выглядело значительно прозаичнее, спокойнее и как‑то уютнее, что ли. «Наверное, поэтому, – подумала травница, – все их ритуалы в темноте и проводятся, чтобы зрители боялись и уважали». Воткнутые в землю свечи казались жуткой нелепицей, оплывшие, неровные и совершенно не устрашающие. Начертанные на земле таинственные знаки уже не впечатляли и всё чаще смахивали на смутно знакомые иллюстрации из учебных пособий. Да и подруга в свете дня со своей раскраской и подоткнутым подолом вызывала совершенно нездоровый смех, нежели благоговение.

– Это другая схема, – серьёзно пояснила Танка, покрепче затягивая волосы. – Всё сложно. Поэтому, заклинаю, не мешайся. После первого‑то раза за нами лось прицепился. А если вся стая носиться начнёт?

Эл сделала рукой жест, что рот её скован, а кандалы неподъемны. Духовник только хмыкнула и вошла в круг. В этот раз линии не светились, поблёкшие под лучами солнца. Неуловимый ритм не бил в ушах, поглощённый шумом весёлого леса. Движения духовника не завораживали своей отчуждённостью, а были ломки и неестественны, почти отталкивающи. Сегодня Алеандр Валент окончательно разочаровалась в тёмном шарме стези духовника. Травница понуро взирала на подругу, даже не утруждая себя вылавливанием токов чар или концентрацией на внутренней стороне процесса. Призрачный зверь не появлялся, а в сон клонило всё больше.

Неожиданно позади послышался странный шорох. Девушка испуганно оглянулась, ожидая появления распотрошённой стаи, но сзади никого и ничего не было. Может, днём призраки просто не видны? От этой мысли Алеандр стало как‑то не по себе. Шорох повторился, но уже подозрительнее.

– Та – а-а – ан? – дрожащим голосом окликнула подругу подмастерье. – Э – э-э, у тебя там всё в порядке?

Вместо ответа снова что‑то зашуршало. Паника ловко подкралась со спины и вцепилась в горло.

– Таночка, что ты делаешь?