Текст книги "Его трудное счастье (СИ)"
Автор книги: Таша Таирова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)
Глава 24
Спустя полтора года…
– Баланчина, вы молодец.
Немолодая, но красивая профессор кафедры акушерства Екатерина Кирилловна Касаткина слегка растянула губы в улыбке. Она не так часто хвалила студентов-выпускников, но эта молодая мама её поразила. Во-первых, её знания. Во-вторых, её мышление. А в-третьих, и наверное, это было главное, её целеустремлённость. И это неизменное «спасибо, я сама». Когда стало известно, что эта девочка попала к ней в группу, Касаткина даже поморщилась, потому что когда-то ненароком стала свидетелем разговора ловеласа Зубова и этой Баланчиной. Правда, тогда она была не одна, а с подругой. И Екатерина Кирилловна только усмехнулась, когда услышала «обойдусь», но после второго распределения, когда один член комиссии, а по совместительству приятель Зубова вдруг стал на дыбы и возразил против выбранной Баланчиной специализации, Касаткина поняла, что такое почти прямое требование о покровительстве не было принято Валентиной. Ну что ж, значит, девочке надо помочь. Конечно, у неё в приятелях нет влиятельных членов комиссии, но уж госэкзамен она будет принимать у неё сама. И пусть Зубов подавится!
– Все свободны. Баланчина, задержитесь. – Екатерина Кирилловна обратила внимание на то, как Валя глянула на часы, но тут же повернулась и с лёгкой улыбкой, что так красила её милое лицо, остановилась рядом со столом преподавателя. – Присядьте, у меня к вам непростой и не совсем приличный разговор. – Валя молча опустилась на стул, но Касаткина успела заметить, как вопросительно поднялась одна бровь у её студентки. – Валентина, я попросила вас задержаться, потому что… простите, я в курсе ваших непростых отношений с профессором Зубовым.
– Вы ошибаетесь, Екатерина Кирилловна, у меня нет никаких отношений с этим… мужчиной. Собственно, как и с любым другим.
– Я догадалась, когда услышала ваш разговор с подругой после второго распределения. Вы, наверное, не в курсе, что мой личный кабинет расположен не на кафедре?
Валя свела брови в переносице, часто поморгала и вдруг вздёрнула голову:
– Вы слышали наш разговор?
Касаткина коротко кивнула и продолжила:
– Не в моих правилах вмешиваться в дела студентов и преподавателей, но наглость моего коллеги переходит все границы. Скажите, что вам предложили на последнем распределении?
– Гигиену, – с усмешкой ответила Валя. – Точнее, работу в санэпидстанции. А я хочу быть педиатром, понимаете? Я с этой мечтой и поступала в институт. Я никогда не хотела хирургию, в которой я отработала санитаркой и операционной сестрой почти семь лет. Простите, я знаю, что вы оперирующий хирург. Но в то же время я точно знаю, что это не моё. А вот маленькие детки – это я, понимаете? И тут санстанция. Я не говорю, что это не так важно или не имеет какого-то значения. Да только я сбегу оттуда! – угрюмо закончила Валя.
– Ну-ну, – со смехом отозвалась Касаткина. – А что знают наши бонзы о вашем малыше? Сколько ему?
– Ей, Екатерина Кирилловна, у меня растёт дочь. Наденька, Надюшка. Ей уже скоро исполнится два годика. А что до комиссии… Всем хорошо известно, что я мать-одиночка.
– Но тогда вам должны предоставить место в городе.
– Его и предоставили, но не утвердили мою специализацию.
– А юристы?
– Простите, но у нас давно действует другой закон, закон джунглей.
– Хорошо, я вас сейчас спрошу… – Касаткина замялась, но потом спокойно продолжила: – А фиктивный брак? Вы не рассматривали такую возможность решения данного вопроса? Вы же работали в военной организации, не так ли? Неужели там нет…
– Нет, – отрезала Валя и встала. – Извините, но я не хочу никаких браков. Ни фиктивных, ни настоящих. Я была замужем, – она усмехнулась, – нет там ничего хорошего.
– А дети?
– Мой бывший муж не знает о ребёнке. И не узнает никогда. Это моя дочь.
– И всё же подумайте, Валя. Я знаю, я просто уверена, что вы со всем справитесь, но всё же будет лучше, если ваша дочь всегда будет рядом с вами. А интернатура и работа где-то в области таит в себе сложности. И с жильём, и с питанием. Поверьте, я знаю, о чём говорю, я сама начинала в глубокой провинции.
– Спасибо вам. – Валя подхватила осенний плащ и тёплую шаль. – Но я буду бороться сама.
Екатерина Кирилловна вздохнула и откинулась на спинку кресла. Пусть у неё ничего пока не получилось, но она дала этой милой девочке подсказку. А вдруг она прислушается к ней? А пока надо подумать о подарках, скоро Новый год. И не абы какой, а начало нового столетия и нового тысячелетия. Как модно сейчас говорить – миллениум.
***
– Как хорошо, что ты согласилась с Димкой!
Люда крутилась перед зеркалом и искоса посматривала на подругу, которая играла с дочерью. Надюшка в отличие от Мишутки оказалась шустрой и любознательной девочкой, она и пошла в одиннадцать месяцев, это лентяй Воеводин-младший все преграды брал ползком и попой вперёд. И только к полутора годам своей жизни он решил, что пора исследовать мир чуть выше. Теперь все бьющиеся, колющие и режущие предметы хранились высоко и запирались на замок. Однако это никогда не останавливало юного мужичка. К примеру, вчера он запихнул кусочек пенопласта себе в ухо. Люда быстро его достала, и пока мыла руки, слушала диалог отца и сына. Мишутка в свои четыре года говорил довольно бегло, хоть и на своём «детском» языке. Когда Дима спросил сына: «Зачем же ты пенопласт в ухо засунул?», тот совершенно спокойно ответил, поглаживая пострадавшую попу: «Я засол в комнату, а там белые сарики. И сто мне есё оставалось делать?» И правда? Потом и папа по попе получил, потому что не надо было оставлять коробку с купленными новогодними игрушками открытой, но это было потом, после того как их дружная семья украсила ёлку.
– Лучше всем вместе собраться, – ответила Валя, – может, хоть этот год принесёт что-то хорошее. Всё-таки такой рубеж в истории.
– А что ты решила с распределением?
– А ты?
– А мы, наверное, уедем, Валюш. Диме звонил Алёшка Вегержинов, приглашает его на работу в свою приватную лекарню.
Валя медленно повернула голову и удивлённо подняла брови:
– Диму? В больницу? А кем?
– Вроде бы как безопасностью предлагает заняться. Ты же знаешь, как Воеводин скучает по своей службе. Конечно, это не парашютно-десантный полк, но всё ближе и душевнее. Летом он как с цепи сорвался, помнишь? Это его пацаны, как он их называет, марш-бросок совершили в Косово, аэродром захватили под носом у наших друзей заклятых*. Дима часто вспоминает сербов, поэтому радовался как дитя, когда ему вкратце ситуацию обрисовали. Да и согласись, это один из немногих эпизодов, когда нашу страну заставили уважать, чёрт возьми!
– С кем поведёшься, от того и забеременеешь! – со смехом заметила Валя. – Правду говорят, муж и жена одна сатана. Ты в армейских операциях разбираешься не хуже мужа.
– Ты не ответила мне, Валь.
Валя подошла к окну, за которым тихо падал снег. Осталось всего полгода, и они получат дипломы врачей. Шесть лет… Как долго… И как быстро пронеслось время.
– Не знаю, Люд. Я уже и с завкафедрой говорила, обещал помочь, но честно предупредил, что против представителей облздрава у него лома нет. Вот так-то. Если что, поеду на месяц в область, папа с Надюшкой останется.
– Ты не переживай, мама наша поможет, мы уже с ней эту тему перетёрли. Кстати, а ты в курсе, что папа твой с нашей мамой перезваниваются, делятся новостями, а? Слушай, вот было бы здорово породниться, скажи?
– Фантазёрка ты, Воеводина, в девичестве Басурина. Хотя, наверное, ты права, они заслужили счастье. Ну, Надюшка, пошли к Мишутке?
Малышка улыбнулась во весь рот, щеголяя белоснежными зубками, одновременно потирая глаза кулачками и радостно топая ножками – видимо, появление на свет в один день каким-то образом притягивает людей друг к другу, потому как их дети были неразлучны. Хотя случались и драки. Местного значения, как уточнял Дима.
Они вышли в гостиную, где был накрыт большой стол. Брат Димы Виктор с семьёй год назад перебрался в другой город к новому месту работы, но обещал позвонить сразу после выступления президента. Мама Димы Марина Михайловна хлопотала на кухне, украшая тарелку с традиционным оливье.
– Ма, давай проводим это столетие, поговорим, а то детей уложить надо уже. – Дима включил гирлянду и комната засверкала разноцветными огоньками.
– Я уже тут, наливай. – Марина Михайловна поставила тарелку на стол и улыбнулась играющему с внуками Николаю Александровичу, что не укрылось от взгляда Вали. А может, Люда права? Дай бог, чтобы в их семьях как можно дольше не было горя и печали.
– Ну, дорогие мои, с уходящим годом, с уходящим столетием, с уходящим тысячелетием! – Дима улыбнулся и тихо закончил: – Я очень хочу, чтобы этот новый век привнёс в нашу жизнь перемены, но только хорошие. Чтобы мы жили в мире, чтобы у нас была работа и вера в будущее, чтобы мы были здоровы и, конечно, счастливы. Чтобы мы жили! А уходящее пусть уходит.
Все молча смотрели на седого тридцатишестилетнего мужчину и понимали, что он знает, о чём говорит. Николай Александрович встал и отсалютовал Диме бокалом. Женщины переглянулись и тоже подняли свои бокалы. Маленький Мишутка быстро вскарабкался на диван и поднял свой стакан с компотом. Уходящий год был не лучше и не хуже своих ушедших в историю собратьев, но мечта о переменах к лучшему всё-таки не покидала людей. Хотелось верить, что уж в следующем году точно всё наладится.
– Я уложу детей, а вы тут поболтайте немного, отдохните.
Марина Михайловна подхватила на руки засыпающую Надюшку и протянула руку Мишутке, тот послушно побрёл за бабушкой, расцеловав перед этим родителей. Люда и Валя ушли на кухню проверить жаркое, Дмитрий и Николай Александрович расположились в креслах, глядя на экран телевизора с неизменным новогодним концертом.
– Николай Александрович, а что с вашей фабрикой-то? Не думают запускать по новой?
– О чём ты, Дим? Её продали каким-то левакам, у нас же всё «прихватизируют», так сказать. Мужики говорили, что уже строительную технику пригнали, говорят, корпуса сносить будут. Так что пока остаюсь у нас в гараже, до пенсии мне ещё три года. Но работать надо, моим девочкам сейчас моя помощь нужна как никогда. А вы что решили?
– Уезжаем мы после Людочкиного выпуска. В столицу перебираемся, друг зовёт на работу к нему. Да и Людмиле там будет лучше, а потом и маму перетащу. И попытаюсь Вале помочь. С её мозгами тоже надо в серьёзной клинике работать. Но это пока планы. А сейчас предлагаю по-взрослому год проводить и послушать, что нам на этот раз скажут.
Через несколько минут все взрослые собрались у стола, на экране телевизора показались старые кирпичные башни и…
«…Я ухожу, я сделал всё что мог… Я всегда был уверен в удивительной мудрости россиян… Прощаясь, я хочу сказать каждому из вас: будьте счастливы. Вы заслужили счастье, вы заслужили счастье и спокойствие. С Новым годом! С новым веком, дорогие мои!»
Дмитрий сидел в кресле, глядя на экран телевизора прищурив глаза и опираясь локтями в колени. Люда и Валя беспомощно переглянулись и молча уставились на растерянную Марину Михайловну. А Николай Александрович прикрыл глаза и устало откинулся на спинку дивана.
– Это что было? – тихо спросила Люда и добавила: – Дим, а что происходит?
Дима медленно повернул голову к жене и так же тихо ответил:
– Думаю, что это и есть те самые перемены, Людочка. Только бы понять, что нам теперь ещё грозит, хотя хуже, кажется, уже просто быть не может.
– Он принял решение… – как-то отрешённо прошептал Николай Александрович. – Ночами не спал, переживал за каждого… А моя дочь с внучкой голодали!
Баланчин как-то дёрнул головой, схватился ладонью за грудь, криво усмехнулся, теряя сознание, и успел прошептать:
– Прости меня, девочка моя хорошая…
_________________________________
* Марш-бросок на Приштину (Приштинский инцидент, Приштинский бросок) – военная операция вооружённых сил Российской Федерации на территории Союзной Республики Югославия по захвату единственного в Косове аэропорта «Слатина», приведшая к конфронтации сил России и НАТО, окончившейся без боевого столкновения. Событиям, связанным с марш-броском на Приштину, посвящены художественный фильм «Балканский рубеж» (2019), одноимённый роман Ивана Наумова, мини-сериал «Батальон» (2018) и песня рок-группы Radio Tapok «Операция „Союзная сила“» (2022).
Глава 25
– Ну что? – Люда бросилась к подруге, крепко её обняла и заглянула в глаза. – Что сказали?
– Обширный инфаркт, – прошептала Валя. – Говорят, что нужны лекарства, вот список дали. Но один из врачей сказал, что нужно стрептокиназу достать. А где я её возьму? У меня и денег-то таких нет.
Валя устало прислонилась к стене, окрашенной облупленной синей краской, и тихо заплакала. Отец никогда не жаловался на здоровье, не принимал никаких препаратов. И тут такое!
– Господи, дело не в деньгах, а вот где её купить – это вопрос. – Люда обернулась к мужу и беспомощно пожала плечами. Дима молча смотрел на жену и подругу, барабаня пальцами по подоконнику. Затем резко повернулся и зашагал к выходу, вытаскивая сотовый телефон. Люда услышала «Алё, Лёха, привет», после чего Дима скрылся за дверью. – Валь, ты погоди плакать, если я что-то понимаю, то лекарства у нас будут.
– Откуда? – спросила Валя сквозь слёзы, уставившись на Людочку.
– От Вегержинова. У него недаром своя больница имеется, этот разобьётся, а достанет. Или Кучерова подключит.
– Какого Кучерова?
– Вальку Кучерова, помнишь его? Он теперь у нас нужный человек, в центральном госпитале служит, тоже поможет.
– Нет, не надо, – Валя вытерла слёзы. – Не надо ему ничего говорить.
Люда внимательно посмотрела на подругу и вопросительно изогнула бровь:
– Я чего-то не знаю?
– Да, он… мы виделись перед моим декретом. Он… Люда, это он оплатил наше с Надюшкой пребывание в роддоме. Одна из санитарочек проболталась. Так что я ему и так должна, а тут ещё и папа.
– Валя, он очень честный, преданный человек. Димка говорит, что он судьбу не раз благодарил, что Алёша и Валентин в его жизни появились. Это настоящие друзья, Валь. Так что успокойся – если эти двое с моим Воеводиным за что-то берутся, всегда как надо получается.
Людочка оказалась права, и уже на следующий день Валя сидела в палате отца и почти с благоговением смотрела на медленно капающие капли в резервуаре капельницы. А Воеводин и Вегержинов устроились в кафе неподалёку и делились своими мыслями и желаниями.
***
Воеводин сделал маленький глоток обжигающего чая и задумался – предложение Вегержинова было очень заманчивым, да и о Людочке друг не забыл, позаботился.
– А теперь чётко объясни, зачем тебе такая служба?
Вегержинов облокотился на стол и тихо ответил:
– Понимаешь, я решил расширяться. А это значит, что мы собираемся строить новые корпуса за дохулиард денег. Юристов отец подобрал что надо, а вот с охраной херня получается. Понятно, что в ночные сторожа на стройках могут и дедули пойти, всем жрать хочется, но сами лечебные корпуса должны охраняться профессионалами. Я не требую от тебя прыжков на забор и прочего, но у меня пациенты, медперсонал, опять же наркоты валом, лекарства дефицитные. Сейчас вот нового партнёра, надеюсь, неожиданно нашёл благодаря болезни Валиного отца, тьфу-тьфу, чтобы таких поводов в нашей жизни поменьше было.
Воеводин улыбнулся и вопросительно дёрнул бровью. Алексей как-то смутился, а потом выпалил:
– Я рос в небольшом городке, сам знаешь, где военные обитают. После выпускного и перед тем как все разъехались, девчонки наши уговорили нас сходить к гадалке – так, смеха ради. Колоритная такая бабулька нам попалась, всем что-то долго говорила, а мне она сказала совсем немного: «Твоя судьба и самое большое счастье будет связано с прекрасным светлым цветком». И вот после разговора с Валькой поехал я на встречу с человеком, который обещал лекарства вам достать, еду в машине и торможу на светофоре. Включаю радио, ведущий говорит: «И ваше счастье прямо перед вами, вам просто нужно внимательнее посмотреть». Поднимаю глаза, а дорогу перебегает девушка, у которой в руках белые розы. А сама рыжая как грех! Не знаю, что мне ударило в голову, но я остановился и побежал за нею. А ведь после того первого предсказания почти пятнадцать лет прошло. А оказалось, что это и был тот самый человек, что лекарства мне нёс. Елена… Леночка Бессонова. Торопилась, боялась опоздать.
– И чё? – Дмитрий уже откровенно улыбался, зная, что Вегержинов придерживался правила не смешивать работу и личные отношения.
– Не знаю, честно. – Алексей посмотрел в окно на покрытый снегом тротуар и выдохнул: – За право руководить другими приходится платить очень многими радостями жизни, Димыч. Например, отказом от возможности делать что хочешь и говорить что думаешь. А вообще, знаешь, я вот смотрю на вас с Валькой, ты уже нашёл и выстрадал своё трудное счастье, Валька по-тихому опекает, наверное, всё-таки надеется на что-то. И я иногда задумываюсь, может, и мне пора, но потом… Мы как-то ужинали в ресторане, я на лестнице случайно наступил на шлейф платья идущей впереди меня женщины. Если бы ты видел взгляд этой разъяренной тигрицы. Я, конечно, сразу стал извиняться, а она вдруг остыла и равнодушно так сказала: «Ладно, прощаю, я подумала, что это мой муж». И я тогда примерил эту ситуацию к себе. Понимаешь, она была готова вылить на меня ушат помоев на виду у всех только потому, что какой-то мужик был её мужем! И я понял, что такие отношения не для меня.
– Но не все же бабы такие пришмаленные. Посмотри на Людочку мою, на Валю. Они не просто борются, стараются выжить, они ещё и другим жить не мешают. Думаешь, Валя согласилась, чтобы я вам звонил? Хрена с два!
– Знаю, Валька сказал. Да только мне попадаются совсем другие.
– Да таких, как Люда и Валя, не в ресторанах искать надо, Вегер. Я тоже уже успел насмотреться. Иногда такие у нас в сервисе появляются, что хочется разводным ключом по башке заебенить. Приедет такая, скандал устроит только лишь потому, что у неё мужик побогаче и повороватее, поистерит, как скандальная баба в очереди, чтобы потом приехать домой, поставить сумку и сесть с довольной рожей. Только в этом случае может считать, что её день прошёл не зря. Чего не скажешь про тех, кто повёлся на провокацию этой грёбанной скандалистки. Потому что ты приезжаешь домой, садишься на диван и чувствуешь себя опустошённым и подавленным. И только Мишутка с женой и мамой могут отвлечь и успокоить. А в принципе, ты в чём-то прав, потому что женщина – это такая кошечка, которая может устроить мужчине собачью жизнь.
– Да, знаю таких. У нас часто не мужья дела решают, а их напомаженные стервы. И если ты ей не понравился, держись! Я теперь дело имею с министрами, их замами и прочей чиновничьей рассадой. Могу сказать, что задачи, решаемые этими людьми, всегда просты, как стрелка компаса: «Отдай, что у тебя есть, а остальное будешь должен!» Если «клиент» послушен, вся братия довольна и пребывает в благостном расположении духа, лишь иногда пиная вассала чисто символически, чтобы не забывал своё место. Если вдруг начинается «бунт на корабле», тебя могут и публично наказать, скрупулёзно фиксируя все стадии экзекуции и демонстрируя другим, чтобы неповадно было. Грозное «а по сопатке?» ещё совсем недавно решало любую проблему идеально, исправно освобождая карманы вассалов, в том числе и мои, от лишних денежных знаков. А это они умеют! Сначала идёшь в один кабинет, потом едешь в управление этим кабинетом, потом другой кабинет и опять управление, в итоге попадаешь в управление управлений всех управлений, а там уже ждут тебя с большим оттопыренным карманом. А вот как сейчас всё повернётся после «я устал» – вопрос.
– Да, слышали. А как там Валентин?
– Из операционной не вылезает. – Вегержинов устало откинулся на спинку стула и потёр глаза. – Они с Пиратовым какие-то новые технологии внедряют, но министерские крысы тормозят всё на корню. Практически все там на верхах работают по принципу: «Главное – это поставить для себя цель. Чтобы было на что издалека любоваться». Уже мы с отцом подключились, пусть Кучер что хочет делает, только бы оперировал и ваял что-то! Дело идёт туго, сложно, неохотно, медленно. Прямо как полёт крокодила. Как известно – крокодил ещё более гордая птица, чем ёжик. Даже если пнёшь – то полетит недалеко и не всегда. Потому отправить в полёт крокодила – очень сложная задача. Чего ты ржёшь? – Вегержинов усмехнулся и сделал глоток остывшего чая. – Да, это почти такая же сложная задача, как заставить руководителей министерства адекватно смотреть на вещи. Тех тоже приходится пинать долго и упорно. Но, сука, так искусно отбрыкиваются, что иногда хочется вмазать и уйти. Особенно если учесть тот факт, что одним из таких гандонов является наш с Валькой старый знакомый некто Резников. Этот скот в нашем окружном госпитале служил, когда мы интернатуру проходили, Вале нашей, кстати, прохода не давал. А не так давно, по слухам, каким-то образом женился на дочери одного из медицинских руководителей и сидит, сука, бумажки перекладывает. Хорошо, что не оперирует. Таких из хирургии гнать драной метлой надо!
– Слышь, Алёшка, а ты не жалеешь, что из хирургии ушёл?
– Нет, – уверенно произнёс Алексей, – я хорошо усёк для себя, что оперировать должны Кучеровы. И Пиратовы, и Заславские, был такой хирург в мою бытность молодым салагой. А такие как я будут им патроны подносить.
– Не завидуешь?
– Ты что! – Вегержинов рассмеялся и опять потёр глаза. – Валька сейчас в таком дерьме кувыркается, что упаси бог! Да у меня тоже житуха не сахар, но я людскую жизнь в руках не держу. Это выдержать не каждый может. У анестезиологов есть девиз – «Дышать вместо лёгких, качать вместо сердца», да только кислород тоже надо где-то достать. Вот тогда-то я и появляюсь. Утрирую, конечно, но суть та же. Пока же я сижу в засаде, жду, когда Кучеров захочет уйти, а тут я! Я, Димыч, готов его ждать, поверь. Пока у меня нейрохирургия не откроется. А потом буду всеми правдами и неправдами Вальку к себе сватать. Я готов ему все условия создать, только бы оперировал. Ты даже не представляешь, какие у него руки! И голова к ним в комплекте. Это я тебе как на духу. О, Люда твоя идёт!
Воеводин широко улыбнулся и притянул руку, прижимая жену к себе:
– Наконец-то пришли мои любимые пятьдесят!
– Уже пятьдесят шесть, – тут же с улыбкой ответила Люда.
– Значит, я что-то в тебе недолюбливаю! – грозно заметил Дмитрий и рассмеялся вместе с женой. Алексей смотрел на друга и даже не скрывал своей улыбки, потому что смотреть на этих двух и не радоваться вместе с ними и за них не получалось.
– Как там?
– Нормально. Лекарство ввели, ждём.
– А…
– Хорошо, уже в сознании.
– Это радует, а…
– Перенервничала, конечно, ещё и переживает, что маму нашу напрячь пришлось с малыми.
Вегержинов посмотрел на Диму, затем перевёл взгляд на Люду и усмехнулся:
– Вы мысли, что ли, читаете друг у друга?
– Мы так удачно женаты, Алёшка, что жена может договаривать мои фразы. Начало часто тоже придумывает она и что-то добавляет от себя в середине, – тут же ответил Воеводин, за что схлопотал кулачком в плечо.
– Всё просто, Алёшка, просто надо любить и радоваться жизни. – Люда прижалась к мужу и спрятала нос в широкий воротник зимнего свитера, потом зыркнула на Вегержинова и пробубнила: – А вообще будь как протон. Он всегда позитивный! Лёша, а что там с моей учёбой будет, если Дима к тебе работать пойдёт?
– Ты не волнуйся, недалеко от вашей квартиры детская больница, я уже договорился, только документы потом надо привезти. Кстати, там большая неврология, так что все желания учтены.
– Алёшка, ты просто чудо! – выдохнула Люда и добавила: – И где ж ходит та красивая и умная, чтобы такого парня окрутить смогла бы, а?
Воеводин обнял жену и прошептал ей на ухо:
– Нашлась такая, кажется, только наш Алёшка думает пока.
– Чё тут думать! Хватай, через плечо и в берлогу!
– Неужели все люди должны быть несвободны? – Вегержинов улыбался, но продолжал отстаивать свою точку зрения. Хотя бы для того, чтобы вот так шутливо препираться с друзьями.
– Конечно! – воскликнула Людмила. – Это ты пока ещё не знаешь, но отношения между мужчиной и женщиной нужны иногда только по той причине, что некоторые участки спины недоступны для того, чтобы самому намазать их змеиным ядом.
– Воеводина, твои мысли нужно издать отдельным томом и назвать как-то позаковыристей.
– Согласна, давно пора. А то моей гениальной натуре очень тяжело в последнее время совмещать в себе убийственную самокритичность и комплекс Бога одновременно, а ещё скромность и эгоизм, желание помогать всем людям и желание сжечь тут всё нахер. Очень тяжело, – вздохнула Воеводина, – но я справляюсь.
– Господи, Люда! – Дима со смехом прижал жену к себе. – И где ты только научилась этому?
– Как где? В медине, разумеется. А теперь пора домой, мальчики.
– Спасибо, – устало проговорил Алексей, – но я должен ехать.
– Ты же уснёшь за рулём! – воскликнула Люда и строго уставилась на Вегержинова.
– Не усну. Ребята, мне действительно нужно быть в столице. Праздники заканчиваются, у меня встреч назначено до бениной матери. А вы готовьтесь. Как только ты диплом получаешь – сразу же ко мне. А потом и маму вашу перетащим.
Алексей встал, подмигнул Люде, крепко обнял Диму и уверенно зашагал к выходу.
– Хороший он парень. Дай бог, чтобы ему повезло с женой, как тебе, Воеводин.
– Ты это серьёзно?
– Вот ещё начни сомневаться! – Люда встала и затянула шарф на шее.
– А вот интересно, почему мужчины раньше охотнее женились? Как думаешь?
– Потому что в продаже не было готовых котлет и пельменей. Пошли домой, Димка. Маме тяжело с двумя малышами. Не представляю как теперь Валя учиться будет.
– Так и будет, будет оставлять Надюшку у нас. Поехали, а то у тебя нос уже посинел. И да, Люд, я твёрдо решил переезжать к Алёшке. Так что сразу после выпуска – в столицу.
Люда молча кивнула и улыбнулась. Такая уж у неё судьба – куда муж, туда и она. Офицерские жёны бывшими не бывают.
