Текст книги "Его трудное счастье (СИ)"
Автор книги: Таша Таирова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)
Глава 28
Валентин вышел из машины и внимательно осмотрел пятиэтажный корпус больницы. Как там его назвал один из местных? «Комплекс». Возможно, он был прав, и эта районная больница проектировалась как больничный комплекс, да только весь проект остановился на одинокой пятиэтажке с разбросанными рядом небольшими зданиями. Наверное, кухня, морг и технические службы. Ладно, это лирика, теперь надо найти приёмный покой и узнать, где располагается детское отделение.
Валентин быстро шёл через небольшой двор и вспоминал разговор с руководством больницы. «Вы должны понимать, что при современных темпах строительства жилья ваша Баланчина лет через десять-пятнадцать имеет возможность получить отдельную комнату в общежитии». Эти слова начмеда, выполняющего и обязанности врача ультразвуковой диагностики в поликлинике, удивили его. Не квартиру, а отдельную комнату в общежитии, а пока, как он смог узнать, Валя жила в ординаторской педиатрического отделения. А как же ребёнок? Значит, потом надо будет снимать квартиру… Господи, о чём ты, Кучеров, думаешь? Какая квартира? Какая комната в общежитии? Ты сам начинал с низов, пусть не на гражданке, но ты имел возможность жить в служебной квартире, ты служил и учился; но ты знаешь, какие чудеса творят коллеги вот в таких невзрачных корпусах, как спасают, оперируют, лечат, как из говна пытаются сделать конфеты! Но у тебя есть шанс изменить жизнь Вали, её дочери и отца. И ты постараешься всё это воплотить в жизнь. А пока вон дверь, свет горит, значит, смена не спит.
Он зашёл в душное помещение, оглянулся и уверенно пошёл по длинному коридору в сторону освещённого кабинета, откуда доносились голоса.
– Добрый вечер. Подскажите, пожалуйста, как мне найти педиатрическое отделение и интерна Баланчину?
Полная женщина в застиранном когда-то белом халате осмотрела Валентина с ног до головы и тихо прошептала:
– Какой позор! Уже прям в больницу заявился! Мало нам этих машин, что по ночам тут ездят, теперь она мужиков прямо в отделении принимать будет.
– Простите, – Кучеров уже понял, что судьба его столкнула с очередной сплетницей, но терпеть такие выходки он был не в настроении, – у вас есть какие-то претензии ко мне лично? Или к моей жене? Я внимательно вас слушаю. – И он сел на колченогий стул, закинул ногу на ногу, всем своим видом показывая, что весь внимание.
Женщина молча уставилась на него, открыв рот и хлопая ресницами с комками прилипшей туши, а Кучеров наслаждался эффектом. Из боковой двери выглянул молодой мужчина в хирургической пижаме, оценил увиденное и криво усмехнулся:
– Явлённые мощи из берёзовой рощи! Неужели нашёлся тот человек, который заткнул твой поганый рот, Танька? – Неожиданный собеседник подошёл ближе и спокойно протянул руку Валентину. – Вы наших баб не слушайте, это они от зависти к красоте и порядочности. Пошли со мной, я вам покажу, где можно вашу Царевну Несмеяну найти.
– А почему вы её так назвали?
– Потому что за всё время пребывания Валентины Николаевны в нашей больнице никто так и не увидел её улыбки. Будто она не умеет это делать. Там за поворотом лестница на второй этаж, ординаторская сразу же у входа. Доброй ночи.
Кучеров ещё раз пожал протянутую руку и пошёл по коридору. Почему люди так любят копаться в жизни других, при этом часто придумывая гадости и смакуя выдуманные подробности? И самое интересное, что со временем они свято уверуют в когда-то брошенные мерзкие слова и будут убеждены в их правдивости. И ты потом ни за что не отмоешься, что бы ни делал и ни говорил. Вот и Валю оболгала завистливая и глупая баба, зная человека всего ничего. Да и зная ли? Валюша всегда была замкнутой, редко делилась с кем-то своими мыслями. А трудности ещё более закрыли её внутренний мир от окружающих. Но ничего, пусть упражняются в остроумии, так сказать, всё равно она не будет здесь работать.
Валентин постучал в дверь и услышал тихое и немного удивлённое «войдите». Он вошёл в кабинет и увидел её сидящей с книгой у окна. Валя медленно поднялась и изумлённо посмотрела на Кучерова, будто не верила своим глазам.
– Здравствуйте, Валя. Извините, что поздно. Но лучше поздно, чем никогда.
– Валентин Павлович, какими судьбами? Что-то случилось? Что-то с Людой? – Она ждала его ответа и вдруг прикрыла глаза и покачала головой. – Зря вы приехали сюда, в больницу. Сейчас из этого такое раздуют, – со стоном продолжила она и опустилась на стул.
– Сколько о себе ни рассказывай, сколько ни доказывай что-то окружающим, всё равно за спиной расскажут интереснее, не так ли? Вы не переживайте, Валя, даже если кто-то что-то и скажет, это не будет иметь для вас никакого значения. Потому что вы не будете здесь работать, – выпалил он и внимательно посмотрел на молчащую женщину.
– Увы, я должна пройти интернатуру на базе этой больницы и отработать положенные три года.
– Да, но условия изменились. И вы будете работать совсем в другом месте. Если согласитесь… уехать со мной.
– Уехать с вами? В качестве кого?
– Уехать в качестве моей жены.
– Нет, – неожиданно выдохнула Валя, но тут же опустила голову и прошептала: – Это невозможно.
Кучеров подошёл ближе, сел на продавленный диван и пожал плечами:
– Валя, я не настаиваю, но если вы не думаете о своём будущем, то подумайте о будущем Надюшки. Девочка должна быть с мамой, а судя по тем обрывочным данным, что я получил за неполный день пребывания в этом городке, вам некуда будет привезти малышку, про детский сад даже не спрашиваю. Я прав?
Валя кивнула, но вдруг резко повернула голову:
– Вы были у нас дома, да? Что с дочерью? Как папа?
– Успокойтесь, пожалуйста, с ними всё замечательно, они отлично ладят друг с другом. Да только Надюша скучает по маме. А я предлагаю вам выход из создавшейся ситуации. Выслушайте меня и тогда уже делайте выводы. А для начала я предлагаю перейти на «ты». Итак…
***
– А вы уверены…
– Ты, Валя, ты.
– Да, да, ты уверен, что меня возьмут на работу в эту клинику?
Кучеров кивнул и на миг прикрыл глаза, вспоминая разговор с главврачом детской больницы…
…– Без проблем, Валентин Павлович. Примем, научим. Только вот хотелось бы потом врача иметь в неонатологии, а не вечно, простите, декретную ставку.
– Тут у нас с вами взаимно – без проблем. Ребёнок у нас уже есть, девчушка двух с половиной годков. Пока вопрос о других детях не стоит на повестке дня.
– Тогда ждём, с заведующей отделением я поговорю. Только неонатология у нас тяжёлая. Много аномалий развития, наши не совсем трезвые года мимо не прошли. Но хирурги у нас хорошие, таких крошек оперируют, что диву даёшься! Вот после таких операций и придётся вашей жене малышей выхаживать. А с институтом вы как решили?
– Нам помогли знакомые, – коротко ответил Кучеров, не уточняя о своём разговоре с начальником департамента генералом Фиккером. С Валюшиным медином он разбираться будет на месте, исходя из реалий жизни…
Кучеров встал и подошёл к распахнутому окну, у которого стояла Валя. Он остановился рядом, заметив, что раньше как-то особо не обращал внимания на её рост – она едва доставала затылком ему до плеча. И худая. Очень. Нет, это не стройность, это именно худоба. Но ничего! Откормим, дадим возможность отдохнуть, отоспаться… М-да, хотелось бы надеяться, что эти планы осуществимы. С его круглосуточной работой, маленьким ребёнком и одновременно её работой и учёбой. Но он всё равно её здесь не оставит!
Валя вздохнула и вдруг вздрогнула от громкого стука.
– Началось, – прошептала она и уверенно подошла к двери, провернула ключ и широко распахнула хлипкое деревянное полотнище. Валентин обернулся и усмехнулся – та самая Танька в грязном халате стояла в коридоре и жадно оглядывала узкую ординаторскую, надеясь поживиться новым поводом для сплетен, но тут раздался строгий и чуть даже надменный голос Баланчиной: – Что вам угодно?
Любопытная сотрудница вытянула шею, но встретив тяжёлый взгляд Кучерова шагнула назад и тихо сказала:
– Да так, просто проверила, всё ли у вас в порядке.
Валентин шагнул к двери, мягко отодвинул Валюшу себе за спину и прошипел в лицо сплетнице:
– Если вы ещё раз попадётесь мне на глаза, я обращусь за помощью к вашему руководству. И поверьте, я найду слова, чтобы убедить главврача и начмеда в вашей профнепригодности. – Женщина усмехнулась, но тут же замерла от тихого спокойного голоса Валюши:
– А я добавлю. Особенно всем будет интересно узнать о том, как вы по ночам приходили сюда с проверкой и заглядывали в шкафы и под столы в поисках неизвестно кого.
– Не понял, – хмыкнул Валентин и обернулся, ощутив лёгкое прикосновение женской ладони к своему плечу.
– Да что тут непонятного, Валик? Эта дама будила меня по ночам, влетала в ординаторскую и шмыгала тут по углам, очевидно рассчитывая найти тут армию моих любовников.
– Нашла? – с надеждой в голосе спросил Кучеров и широко улыбнулся Валентине, которая с усмешкой смотрела на удивлённую клеветницу.
– Увы, дорогой! – в тон ему ответила Валя и прижалась к нему, обхватила мужское плечо. – Просто не все понимают одну истину: если не интересоваться чужой жизнью, то можно спокойно прожить свою, – закончила она, не подозревая, что ответила почти так же, как когда-то сам Валентин посоветовал такой же сплетнице.
И Валя с силой захлопнула дверь, тут же отстранившись и выпустив из своих рук мужское плечо. Кучеров услышал шаги – Валентина устало опустилась на диван.
– Извини, что я так себя повела, будто мы пара. Но я уже не могу больше терпеть это хамство.
– Валь, а почему ты не сказала об этом безобразии своему заведующему?
– А что он сделает? Знаете… прости, знаешь, у меня такое впечатление, что они только и ждут, когда кто-то ошибётся и споткнётся. Представляешь, меня здесь называют воендама. И вообще как-то странно относятся ко всему, что связанно с армией, хотя рядом военный городок и госпиталь. Неприятно всё это очень.
– Вот и прекрасно, а то я думал, что ты будешь упираться, хвататься за мебель, плакать и кричать «нет, не поеду, я останусь»! – Кучеров сел рядом с Валей и замер, услышав смех. Несмеяна… А смеётся громко и почти беззаботно. Почти… Потому что её смех сразу же оборвался. Ладно, надо отвлечь её от мыслей, а для этого перевести их на себя. – Валя, я должен ещё кое-что тебе сказать. У нас никогда не будет совместных детей. – Валентин видел, как изменилось выражение её лица, спина выпрямилась, взгляд застыл, будто она увидела или вспомнила что-то очень страшное. – И в этом нет ничьей вины, кроме моей. Валь, я бесплоден. Поэтому я очень рад, что у нас уже есть Надюшка.
Валя медленно повернула голову и уставилась на него со смесью изумления и недоверия:
– Но почему? – еле слышно прошептала она. – Почему мужчина, так радующийся чужому ребёнку…
– Ну не скажи! – Кучеров оглянулся по сторонам, будто что-то искал. – Мы с Надюшей как родные, сразу нашли общий язык. Извини, а у тебя есть что-нибудь пожевать, а то я голодный, как вся волчья стая вместе взятая, – неожиданно закончил он.
– Ну только лапша быстрого приготовления, – смутилась Валя, но тут же вскочила, включила маленький кипятильник и привычным движением разорвала жёлтый пакетик с яркой надписью «Анаком». М-да, один из самых дешёвых продуктов, который могут позволить себе все. Интересно, когда она в последний раз ела мясо? Или яйца? – Ты извини, но у меня только это из еды. Есть ещё печенье и чай.
– Давай я съежу в город, куплю что-нибудь на ужин.
– Нет, – как-то испуганно ответила Валя и резко обернулась. – Не уезжай. Иначе они не пустят тебя в корпус.
Кучеров улыбнулся и кивнул. Уже боится остаться в одиночестве, это хорошее начало. Вскоре вода закипела, Валя залила лапшу и прикрыла пиалу пластиковой крышкой.
– А ты? – Валентин мыл руки и внимательно наблюдал за хлопочущей хозяйкой.
– Я не хочу. Я чаю лучше выпью.
– Ох, смотри мне, Валентина! Меня надо отменно кормить, чтобы у меня сил хватало и на операции, и на семью.
Он не понял, что произошло, но Валя вдруг опять замерла, её рука с ложкой мелко задрожала. Валентин шагнул к ней, обнял и тихо спросил:
– Что с тобой? Ты постоянно замираешь и о чём-то вспоминаешь. Скажи мне, что не так, Валюшка?
– Не называй меня так! – неожиданно вскрикнула Валя и вырвалась из его рук. – Никогда не называй меня этим именем! Слышишь? Никогда! Я не хочу, понял? Не хочу! Я… не могу… я…
Валентин схватил её за плечи и крепко прижал к себе, покачиваясь из стороны в сторону, заглушая стон и тихие рыдания. И неожиданно понял фразу, брошенную Николаем Александровичем о внучке. Значит, Надя была вовсе не желанным и долгожданным ребёнком, не результатом любви и нежности. Женщина не рыдает так горько от счастья, вцепившись намертво в твои плечи, задыхаясь и дрожа. Кучеров обнимал плачущую женщину и старался сдержать себя, чтобы не разбить что-то и не напугать доверившуюся ему Валентину. И дал себе слово, что она никогда не будет плакать от страха, горечи и боли. А с её бывшим… Не дай бог им встретиться, потому что морду он ему набьёт! А пока надо успокоиться, поужинать и отдохнуть…
Валя уснула, положив голову ему на плечо. Скоро утро. Документы уже собраны, в десять часов открываются государственные учреждения, их брак зарегистрируют сразу же, а потом останется только забрать жену – как странно, но сладко звучит это слово! – решить все дела в институте и увезти Валю с дочерью – бог мой, у него есть дочь! – в столицу. А там уж всё сложится! Он знает. Он чувствует. Он уверен. Да, будет нелегко, но это его трудное счастье.
Глава 29
Валентина вышла из машины и оглянулась – небольшой двор, детская площадка, на удивление качели целые, песок в песочнице чистый. Дома не новые, так называемые «сталинки», стёкла блестят на солнце, хотя сегодня не жарко – август первого года нового тысячелетия выдался в столице довольно прохладным.
– Мама, – раздался громкий крик дочери, Валентина обернулась и подхватила улыбающуюся малышку. Кучеров отошёл от машины и тихо говорил что-то в трубку мобильного телефона. Валя качнула головой и в очередной раз подумала, что они с Валиком будто из разных вселенных. Он так быстро всё решил в больнице и в институте, особенно в институте, м-да… Хочется надеяться, что Зубов ещё долго будет ходить с подбитым глазом на радость довольной Касаткиной. Куда бы они не обращались – все, казалось бы, нерешаемые вопросы становились просто очередным пустяком. Кучеров легко и часто пользовался мобильной связью, о которой Валя только слышала. Он молниеносно принимал решения, над которыми Валя, наверное, думала бы не один день. И вот они уже в столице, она его жена… Хотя он ни разу не заговорил о… Валя передёрнула плечами, прошлое не отпускало, страх перед болью и разочарованием не покидал её и не давал смелости переступить через возведённый ею порог.
– Валюш, прости, но мне необходимо уехать. – Кучеров быстро выгружал вещи из багажника, о чём-то напряжённо размышляя и хмуря брови. – Я вас сейчас оставлю, ты ничего не бойся, квартира в полном вашем распоряжении, холодильник мне Алёшка загрузил – во всяком случае он так сказал. Надеюсь, что там не тонна пива, а нормальные продукты.
Он говорил, говорил, а Валя стояла и смотрела на него, стараясь угадать, что же случилось.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – тихо спросила она и сглотнула. Валя отлично помнила ответы, которыми удостаивал её Король. – Или не можешь?
– Могу, – кивнул Валентин и тут же добавил: – Валя, полчаса назад, около шести, в переходе станции метро «Пушкинская» произошёл взрыв. Есть жертвы. Всё это случилось недалеко от больницы Алёшки Вегержинова, им срочно нужен нейрохирург. Прости, но это мой долг.
Валя прижала ладонь к губам, обнимая другой рукой дочь, и молча пошла за Валентином в подъезд. Взрывы, теракты… Как они были далеки от этого, живя в родном городе. А ведь в прошлом году здесь тоже были подобные взрывы и в торговом центре, и в жилых домах. Господи, когда же это всё закончится? Но сейчас главное взять себя в руки, чтобы Валик не волновался за них с Надюшей. Пусть спокойно работает, а они сами со всем разберутся.
Они поднялись по лестнице, Валентин открыл дверь и тут же протянул ключи Вале:
– Это твоя связка. Мои всегда со мной. Валя, прости, но я уехал. Помни, это твоя квартира, ты тут хозяйка. И не ждите меня, ложитесь спать, хорошо?
Он нежно провёл костяшками пальцев по её щеке, тронул нос любопытной Нади и вышел. Валя услышала быстрые шаги, закрыла дверь и подошла к окну. Валентин пересекал двор, что-то говоря в трубку мобильного телефона, затем запрыгнул в машину и выехал со двора. Надя заёрзала, сползла вниз и медленно пошла по длинному коридору, заглядывая в комнаты. И уже через несколько минут с визгом носилась по огромной квартире, знакомясь с новой для неё территорией.
Валя прошла по комнатам, заглянула в ванную, радуясь наличию тёплой воды, открыла холодильник и усмехнулась – пиво всё-таки Алексей купил, но она мысленно поблагодарила его за молоко и яйца. Надюшка скоро устанет носиться, захочет есть, а потом рано уснёт – дорога утомила не только её, но и маму. Только маме не до отдыха, надо приготовить ужин, неизвестно когда Валик вернётся, но то, что он будет уставший и голодный – это наверняка.
***
Воеводин устало потёр лицо ладонями и тихо спросил:
– Сколько раненых приняли, Алёш?
– Около пятидесяти, некоторых с лёгкими травмами сразу отпустили, а обгоревших увезли в Ожоговый центр. Ты не видел, Валька ещё не появлялся?
Дима молча качнул головой – Валентин работал с другими хирургами, он-то и позвонил Пиратову и другим врачам госпиталя – никто не отказался, все прибыли и молча включились в процесс спасения. Максим Игоревич с Кучеровым сразу ушли в операционную, рядом с ними оперировали хирурги других специальностей.
– Мэр сказал, что поможет с лекарствами и перевязочным материалом. А твой партнёр что-то не объявился. Что не так, Алёш?
Вегержинов опустил голову и сжал зубы. Партнёр… Не партнёр, а любимая женщина. Которая солгала. Или скрыла? Да только факт её замужества никто не отменял. А ведь он уже планировал познакомить её с отцом, жалел, что мама не дожила до этого дня… А потом услышал её разговор по телефону и короткий ответ на вопрос «кто звонил?» Муж. Не вписались муж и Вегержинов в один любовный треугольник.
– Нет у меня больше такого партнёра, Димыч. Закончился наш контракт. Ложь не для меня. Отец мне сказал – «не принимай близко к сердцу». Да только откуда всем знать, на какой глубине зарыто моё сердце? И где для него – близко? Но не будем об этом. Других проблем хватает. Люда звонила?
– Да, уложила Мишку, спрашивала, как мы тут. А что я могу ей сказать? Что смогли, то сделали. Кстати, я по отделениям прошёлся, надо по новой камеры устанавливать, коридоры не входят в зону видимости. Если кому-то в голову взбредёт тут нагадить, можем не увидеть.
– Всё в твоих руках, Дим, только надо хорошего инженера найти, чтобы он проверил электрооборудование и проводку.
– Да, ты прав, но сначала надо старые схемы посмотреть. Ты не будешь против, если я своим парням из дивизии звякну? Надо службу с нуля набирать.
– Дима, это твой участок, тебе и карты в руки. Мне остаётся только организовать и достать бабки. Это я умею. Только вот окружающие меня события в последнее время напрягают. Помню, как все радовались – миллениум наступает… Интересно, а что ещё должно случиться в 2000 году, чтобы мы удивились? Взойдёт вторая луна? Земля окажется плоской? Если прилетят инопланетяне, их бабка-уборщица прогонит. Ибо нехер по мытому ходить. Как думаешь?
– А я думаю, что мы на полном серьёзе пришли к совершенно охеренной ситуации. Все эти революции, взрывы захватили нас врасплох, как неразумных девственниц из Евангелия. Никогда бы не подумал, что вот так после рабочего дня, когда ты едешь домой уставший в предвкушении ужина и интересного кино, ты внезапно перестаёшь быть. Жить. Дышать. И это не на войне, это тут, дома, в мирном городе. Говорят «Победи страх – победишь смерть», да только страха нет, но есть жуткая неопределённость. Раньше я точно знал, где враг, кто против меня, а сейчас? И помяни моё слово, они ещё детьми прикрываться будут, их ничего не остановит.
Вегержинов согласно кивнул и тихо ответил, подойдя к окну:
– Тут ты прав. Две вещи меня всегда удивляли – ум животных и зверства людей. Валька не говорил, что там его девочки?
– Без подробностей. Сказал – приехали, домой успел их завезти и сюда. Слышь, Вегер, а ведь ты один из нас остался без семьи.
– Нет, нас двое. Не думаю, что Валентина станет Вальке женой в полном смысле этого слова. Даже если и постель будет присутствовать в их отношениях. Чужие они. И хотелось бы верить, что пока чужие. Но время покажет.
– Не скажи. – Воеводин улыбнулся и покрутил головой, разминая мышцы шеи. – Женщина – это не только тепло в постели, это ещё и огонь в очаге, и аромат на кухне, и скандалы, и смех со слезами. Что-что, а треплет нервы искусно!
– Ну да! Ещё и обманывает! Вообще, они страшные люди. Ты сам подумай, не заговори серый волк в лесу с незнакомой девочкой в красной шапочке, осталась бы в живых, а так получилось, что и сказочке конец. Валька идёт. – Вегержинов отошёл от окна, распахнул дверь в кабинет и внимательно осмотрел уставшего друга. – Ты как? Что-то надо? Пиратов где?
– Максим Игоревич в реанимации, а так все операции заканчиваются, скоро все хирурги освободятся. Алёшка, их бы покормить, да и сёстрам твоим шоколад и горячий чай не помешал бы. Как автоматы работали, ни слова жалобы. А я поеду, ладно, мужики? Скоро утро, а как там мои девочки на новом месте… В первый же день такое случилось, чёрт возьми.
– Может, останешься? Устал ведь. – Воеводин понимал, что Кучеров всё уже решил, но всё-таки решил остановить еле стоящего на ногах друга.
– Нет, Дим. Не могу, меня Валя ждёт. И Надюшка.
Он улыбнулся и вышел, друзья услышали гул заводимого мотора и шелест автомобильных шин.
***
Валя проснулась от скрежета ключа в замке. И испугалась. Её память сыграла с ней злую шутку, вернув на мгновение в прошлое. Но услышав едва уловимые звуки в коридоре, быстро встала и вышла из спальни.
– Ты чего не спишь? – раздался еле слышный шёпот. – Тебе завтра в больницу, это я в отпуске, могу позволить себе поваляться лишний часок.
– У тебя всё хорошо? – Валя подошла ближе и в свете полной луны увидела уставшее лицо мужа. Мужа…
– Ты ложись, Валюш, отдыхай. Скоро рассвет.
– Ты голодный? – Валя поймала себя на мысли, что их вопросы остаются без ответов, будто каждый заботился о другом, не думая о себе. Вот так скоро? А почему бы и нет? Валик не преследовал свои интересы, когда… Нет, конечно, преследовал, но он для начала позаботился о комфорте самой Валентины и её семьи. Решил вопросы с учёбой и будущей работой, чего ей так не хватало в предыдущих отношениях. Хотя прав был неизвестный шутник, который утверждал, что хорошее дело «браком» не назовут. Но их общение строится как-то совсем не по шаблону, наверное. А как оно будет дальше – посмотрим.
– Нет, спасибо, есть не очень хочется, только пить.
Валя быстро прошла на кухню, поставила чайник на плиту, вытащила упаковку сыра и хлеб. Она резала тонкими ломтиками нежный сыр, не замечая пристальный взгляд. А Валентин смотрел на женщину своей мечты, что хозяйничала в его доме, и не верил своим глазам. Неужели Димка тогда в далёкой Югославии оказался прав, когда уверенно заявил, что и на их с Валей улице будет праздник? Пусть не великий фестиваль, так сказать, пусть небольшая уютная вечеринка, но их. И их дочери. Он шагнул вперёд и тяжело опустился на стул, усталость от многочасовой работы в операционной после долгой дороги сказывалась, действительно хотелось пить и… спать. Но если раньше он просто падал в постель без сил и мыслей, то сегодня Валентин не знал, как поступить. А ведь Валя вышла из спальни, значит, ждала его там. И что? Да ничего. Это просто благодарность за сделанное им для неё и дочери. А он хотел, чтобы она не только была готова разделить с ним супружеское ложе, но и желала этого. А ведь такой момент может и не наступить.
– Приятного аппетита, – раздался тихий голос. Валентин взял бутерброд и надкусил. И вдруг почувствовал голод! Он глотал наскоро приготовленную еду, запивая свежим ароматным чаем, и смотрел на женщину, что сидела напротив, подперев голову рукой, и улыбалась.
– Валюша, иди спать. Я в гостиной лягу, там диван…
– Глупостей не говори. Твоей спине нужен покой после тяжёлых операций, так что допивай и быстро в постель. До утра ещё есть пара часов, просто вытянись и отдохни. Обед я приготовила, всё в холодильнике, а на завтрак что ты ешь?
– Да ты что? Я ж не безрукий, сам могу.
– Знаю, но теперь у тебя жена есть, Валик, поверь, тоже не совсем безрукая. Надюшка рано просыпается, вот и буду одной кашу варить, а другому оладушки жарить. Ты не против оладий? Ну вот и замечательно, а теперь оставь посуду, иди спать. И не забывай, что ты теперь женат, – с застенчивой улыбкой прошептала Валя.
Кучеров поднялся и широко улыбнулся впервые за сегодняшний день. Вот так, Валентин Павлович!
– Если ты всерьёз думаешь, – Кучеров подошёл к Вале и убрал с лица непослушный локон, – что взрослому уставшему мужику надо, чтобы кто-то жарил ему оладушки, интересовался, как прошёл его день, кормил и поил глубокой ночью, что мужику нужны эти ваши мимимишки и обнимашки, то я тебе честно отвечу раз и навсегда – да, очень нужны! И не забывай, что ты теперь замужем.
И тут он увидел, как Валя облегчённо выдохнула и мягко провела ладонью по плечу, подталкивая его к выходу. Уже через несколько минут Кучеров крепко спал, а Валя стояла у окна и с улыбкой рассматривала мужа. «Привет, грабли! Да, снова я! Но почему-то кажется, что этот спящий мужчина подставит свои ладони, чтобы мне не было больно от очередного удара судьбы. Или я всё себе придумала? Увидим, но всё же лучше быть на руках любящего, чем у ног любимого. Да и любимого ли?» А пока спать, утром начинается её новая жизнь.
